With This War

Солнце медленно клонилось к закату, уже даже наполовину скрывшись за облаками, плотной пеленой нависшими невысоко над горизонтом, в воздухе постепенно стала оседать прохлада, все-таки напоминая, что лето прошло. Койю лежал животом на земле на самом краю берега, рассеянно водил пальцами по воде, но мыслями был далеко. Юу недавно ушел, едва не разругавшись с ним по поводу того, что оставаться одному где бы то ни было сейчас небезопасно – солдат настаивал, чтобы Койю вместе с ним вернулся в дом. А Такашима спорил, по-новому теперь смотря на молодого человека, замирая от собственной смелости и даже где-то наглости. После того, что он услышал от Юу, стало казаться, будто они знакомы всю жизнь и, как минимум, неплохие друзья. За каких-то полчаса, что они просидели на речке вместе, Юу успел рассказать едва ли не всю историю своей жизни. Койю узнал, что Аой рано потерял родителей и вместе с братом и сестрой воспитывался у бабушки в строгости и соблюдении традиций. Но годам к тринадцати буйная, жаждущая свободы натура взяла верх, у Юу начались проблемы с консервативной воспитательницей, нередко заканчивавшиеся домашними арестами, изматывающей работой по дому и другим наказаниями. Поэтому во время мобилизации Аой с радостью пошел добровольцем, чтобы наконец избавиться от ворчливой бабки. - Я тогда действительно шел в отряд с радостью, - говорил Аой получасом ранее, сидя на берегу рядом с Койю, - с какой-то стороны это казалось почти забавным. Стрелять кое-как научили, к походным условиям, сказали, сам привыкну – вроде и страшного ничего не было. Я даже не задавался вопросом о целях, просто наслаждался свободой. Пока не началась настоящая война – не такая, как у вас тут. Пока не прозвучит над головой первый выстрел, пока с первой пулей не придет осознание того, что твоя жизнь никого не интересует и никому не нужна – не понимаешь всей серьезности ситуации… Юу говорил и говорил, рассказывал именно так, как хотел Койю, именно то, что он давно хотел услышать хоть от кого-нибудь. И постепенно солдат превратился в глазах Койю в опытного, не по годам взрослого и рассудительного мужчину, к которому просто невозможно не проникнуться симпатией – человеческой, дружеской – и чем-то еще таким томительным и пугающим, чему парень не мог не то что названия подобрать, он даже не понимал, что это такое. Со слов Юу Койю неожиданно для себя открыл, что у войны помимо лика разрушений, боли и смерти есть еще и человеческое лицо, пусть и покореженное, посеченное шрамами. - С отрядом мне повезло уже здесь, они меня практически выходили после того ранения. Отец твой очень помог, - Юу с благодарностью посмотрел на Койю, будто тот имел какое-то отношение к тому, что сделал для него Такашима-старший, - да и ребята наши молодцы. Они, кстати, все знают, что я при посторонних молчу. Теперь и ты знаешь. На вопрос «Почему?» солдат только пожимал плечами. Койю сделал вывод, что ему просто так удобнее, но все равно то, что Юу заговорил с ним, имело для Койю большое значение. Значит ли это, что он понравился Юу? Наверное, солдат увидел в нем что-то такое, что решил заговорить… - Задумавшийся до такой степени человек – самая легкая добыча для врага, - раздался за спиной тихий хрипловатый голос, который так сладко царапал что-то внутри, и Койю резко обернулся, вздрогнув от неожиданности. Юу стоял, прислонившись к дереву, и внимательно смотрел на парня. – Я уже так минут пять стою. О чем ты так сильно задумался, что не услышал шума? «Просто шума не было, ходишь, как кот - мягко», - справедливо возмутился про себя Койю, но вслух только задумчиво спросил: - Я тебе нравлюсь? Койю не отдавал себе отчета, что именно спрашивал, и, конечно, не вкладывал какого-то определенного смысла в вопрос. Точнее вкладывал, но совершенно не тот, о котором подумал Юу, судя по его приподнятой брови. - То есть… - стремительно краснея, Койю закусил губу, замявшись, - я хотел сказать… Ты же почему-то заговорил со мной, хотя мог бы молчать и ничего не рассказывать, не тратить время… Юу некоторое время просто смотрел на что-то нескладно лепечущего, донельзя смущенного Койю и понимал, что, какой бы смысл парнишка на самом деле ни вкладывал в свой вопрос, ответ на него все равно будет один – да. Ему нравился долговязый худой подросток с длинными стройными ногами, тонкой почти девичьей талией и в меру широкими плечами. Отросшие уже даже ниже плеч каштановые волосы удлиняли его лицо с высокими скулами, пухлыми губами и большими карими глазами – честными и невинными. Он понравился Юу сразу, так что и скрывать это он не посчитал нужным. Койю перестал мямлить какие-то оправдания, с замиранием сердца наблюдая, как Юу, оттолкнувшись от дерева, подходит ближе и садится рядом с ним. А потом и ложится, подперев голову рукой. Для парня все происходило будто во сне, в замедленной съемке, он едва мог слышать что-то – так сильно стучало сердце, отдаваясь в ушах громко-громко, а при приближении Юу стало вдруг жарко. И страшно: почему так томительно внутри? - Ты еще такой несмышленый, Койю. - Почему это? – вскинулся парень. И стоило вернуться из того странного состояния мандража, как его бросило в другое – сладкое замирание от собственной смелости. Юу улыбнулся, неотрывно наблюдая за живыми эмоциями на лице паренька, и осторожно коснулся ладонью его щеки, тут же почувствовав, как Койю вздрогнул. - Потому что сам не понимаешь, что с тобой происходит… - Солдат выдержал паузу и, придвинувшись немного ближе, закончил шепотом: - Я могу помочь, я знаю… Хочешь? Не раздумывая, чтобы вдруг не начать сомневаться, Койю кивнул и прикрыл глаза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Койю почувствовал легкое прикосновение к щеке. Юу гладил нежную кожу неспешно и осторожно, касаясь только самыми кончиками грубоватых пальцев, и с интересом наблюдал, как дрожат веки Койю с длинными пушистыми ресницами, как судорожно дергается кадык и приоткрываются на вдохе манящие губы. Он не хотел быть напористым, чтобы не испугать парня, но когда Койю, повинуясь каким-то там своим мыслям или просто неосознанно, облизал губы – терпеть стало невозможно. Сердце Койю отчаянно забилось, грозя буквально выскочить из груди, когда к губам наконец прикоснулось мягкое тепло. Это было так… необычно – чувствовать кого-то рядом настолько близко, - что начинала кружиться голова. Не зная, что нужно делать, Койю несмело шевельнул губами и испуганно распахнул глаза, когда тепло исчезло. Но Юу почти сразу же снова поцеловал его, на этот раз чуть более настойчиво, несильно, но все же чувствительно прикусывая сначала верхнюю, а потом нижнюю губу Койю, коротко касаясь каждой языком. «Умный парнишка», - мелькнуло в голове, когда в ответ Койю неловко повторил его действия. Еще немного побаловавшись таким образом с полюбившимися пухлыми губками, Юу отстранился, продолжая, впрочем, поглаживать щеку парня. Койю открыл глаза не сразу, только когда понял, что продолжения не последует, а сердце потихоньку начало успокаиваться. Юу смотрел внимательно, и в глазах его плескалось такое доброе понимание и поддержка, а еще он так трепетно с ним обращался, что парень ощутил острую потребность сказать что-нибудь. - Это… приятно оказалось. – Такашима потупил взгляд, и его щеки немного покраснели. – Но, Юу… Он не закончил фразу, смутившись окончательно, но Юу и так понял, улыбнулся добро и понимающе, сказал тихо: - Если тебе понравилось и хочется еще, то в следующий раз можем попробовать по-другому. – Койю поспешно кивнул, глядя своими большими глазами так наивно и ожидающе, что Юу невольно умилился. – Но только позже, хорошо? Сейчас нам уже пора возвращаться. Койю снова молча кивнул и поднялся с земли. Теперь он уже не выглядел расстроенным и потерянным, словно Юу вселил в него веру и уверенность. Это было приятно, даже более чем. По пути к дому Койю молодой солдат внезапно поймал себя на малодушной мысли о том, что хочет, чтобы их отряд, ожидаемый здесь максимум через четыре дня, задержался хотя бы на неделю…