With This War

Следующие пару дней Койю был сам не свой. Не то чтобы это было как-то заметно окружающим, но внутри него словно проснулось что-то, постоянно требующее к себе внимания определенного человека. Стоило только узнать, как восхитительно бывает целоваться – по-настоящему, глубоко, - как приятно находиться в сильных объятиях – и Койю уже не чувствовал в себе сил остановиться. Днем, пока они помогали по хозяйству, парень старался убедить себя, что это неправильно, так нельзя, он не должен, и – главное – Юу не должен, но как только наступал вечер и они оказывались в одной комнате, плотина внутри Койю с треском рушилась под напором сильных чувств. Слишком велико становилось желание снова почувствовать широкие ладони на спине, ласковые пальцы в волосах, мягкие настойчивым губы на своих, увидеть блеск в карих глазах. Слишком сильна была потребность в ласке и защите именно этого человека. Тогда он просто подходил к Юу, робко обвивал руками его плечи, словно боясь, что солдат оттолкнет, и слепо тыкался губами в загорелую шею. И Юу все понимал. Но вместе со всеми новыми для него чувствами приходил и страх. Койю знал, что они могут стать еще ближе, стоит только позволить Юу, но каждый раз, когда возникала подобная порочная мысль, одергивал себя: они знакомы всего ничего. И если бы все было так просто, то парень просто не обращал бы на это внимания, но с другой стороны на него напирало желание. Прошлым вечером они совершенно неожиданно увлеклись, и Койю поздно заметил, что удовольствие от их привычных уже поцелуев стало острее, а внизу живота то ли похолодело, то ли наоборот обдало нестерпимым жаром. Койю запаниковал тогда, но Юу сказал, что это нормально и правильно и что он может помочь. Ведомый больше любопытством, Койю согласился и уже через несколько минут метался под Юу, изо всех сил сдерживая стоны наслаждения – стянув с него белье, Юу одними губами ловко довел его до оргазма. И во многом от этого было страшно: почувствовав один раз – хотелось еще. Видя, как смотрит на него Юу, Койю, конечно же, понимал, что тот хочет обладать им, и от этого чаши его собственных весов для этого вопроса колебались еще сильнее. Ведь должен же он дать Юу что-то взамен, правда? Только вот солдата, казалось, все совершенно устраивало: он ни разу ни на чем не настаивал, разве что на том, чтобы Койю спал рядом с ним и, желательно, в его объятиях, и выглядел совершенно довольным. Даже отец Койю, увидев своего солдата спокойным и умиротворенным, не преминул сказать об этом. От родителей, впрочем, они тщательно скрывали свои взаимоотношения, ограничиваясь в их присутствии только редкими взглядами друг на друга. Наверное, Койю так и не смог бы решиться, если бы очередным пасмурным днем отец вдруг не сообщил, что их отряд должен прийти к следующему утру. - Они помогут нам собрать кое-какой урожай, а потом мы все двинемся к городу – здесь больше нет смысла сидеть. - Ты думаешь, что люди согласятся бросить здесь свои дома и пойти куда-то, где их никто не ждет? – Такашима-сан даже присела на стул от неожиданности. - Мне хотелось бы в это верить. Тут ничего не осталось, сообщение с городом нарушено, так что это единственный выход. - С вашими бойцами мы сможем попытаться наладить сообщение… - Мы что-нибудь еще подумаем, но в любом случае я хочу, чтобы ты начала собирать вещи – моя семья здесь не останется. Больше родители ничего не говорили, и Койю собрался уже отойти от двери в их комнату, как едва не вскрикнул от неожиданности – на плечо внезапно опустилась тяжелая ладонь. - Подслушивать нехорошо, Койю-кун, - прошептали на ухо, и парень смог выдохнуть, понимая, что это всего лишь Юу, снова подкравшийся совершенно бесшумно. В другой ситуации Койю, возможно, вознегодовал бы по поводу такого поведения солдата, но сейчас только кивнул и позволил увести себя в свою комнату. На него внезапно навалилась безысходность и тоска от понимания сложившейся ситуации. - Койю, что с тобой? – Юу присел на пол перед поникшим подростком и обеспокоенно смотрел на него. – Скажи мне. - Юу… - Койю немного замялся и тяжело вздохнул. – Я просто не понимаю, кому нужна война… Зачем это все? Аой грустно усмехнулся и пересел ближе к Койю, обнимая его за плечи. Он даже и не знал, что ответить на этот вопрос, просто никогда особо не задумывался, а если и было дело, то всегда приходило на ум что-то абстрактное – никакой конкретики в мыслях. Юу уже собирался было сказать хоть что-нибудь, но Койю перебил: - Я словно забыл даже, что война идет. С твоим появлением так хорошо стало, что все плохое мигом стерлось. И голод уже не голод, хотя мне теперь даже в зеркало на себя смотреть тошно, и проблемы – не проблемы рядом с тобой… А война – это смерть, это плохо. Зачем, Юу? «Просто ты тянешься к теплу, тебя нужно защищать и согревать, беречь от всего плохого, чтобы в итоге ты превратился в прекрасного человека – красивого, сильного, честного и открытого», - мысленно прокомментировал Юу и даже собрался это повторить вслух, как Койю снова перебил – как-то сгорбился и горько прошептал: - Мне жаль, что мы встретились именно в это время. Если бы не было этой чертовой войны, мне не пришлось бы сейчас волноваться, что в любой момент тебя могут убить… От горечи в голосе сжималось сердце. Хотелось развернуть этого еще по сути ребенка к себе лицом и говорить, что не нужно беспокоиться за него, не нужно о чем-то жалеть, что все будет хорошо и никто не умрет… Но Юу не мог, не мог дать ложную надежду, когда сам не верил в это. - Скажи что-нибудь… Юу глубоко вздохнул и чуть отодвинулся от Койю, взяв его лицо в свои ладони. - Посмотри на меня, Койю. – Дождавшись, пока парень поднимет на него свои грустные, но все же без следа слез глаза, Юу слабо ободряюще улыбнулся. – Ты пока видишь все только в черном и белом, но жизнь полна полутонов. Если война началась, значит кто-то посчитал свою цель достойной любых жертв, значит кому-то это нужно. Да, разрушения и смерть, ненависть, предательства, горе и потери… Никому на войне не бывает легко. Я видел, как убивают друг друга люди, как совершают харакири поверженные, но не желающие смириться с этим, на моих руках тоже есть кровь. Но помимо этого я видел и дружбу до гроба, когда один грудью стоял за другого под обстрелом, и любовь, когда солдат яростно мстил врагам за смерть своего возлюбленного и сам падал замертво с улыбкой на губах… - Глаза Койю удивленно распахнулись, и Юу не смог сдержать легкой усмешки. – Не смотри так удивленно, в это время бывает всякое – все поголовно спешат жить или умереть и не размениваются на сомнения. И я успел повидать многое, пока меня бросали из части в часть, из города в город, из одного конца страны в другой. Так что не стоит жалеть о чем-то, Койю, никто из нас не смог бы ни предотвратить это, ни помешать. Такие, как я, - пешки, такие, как ты, - всего лишь невинные пострадавшие. И в каждой войне всегда больше всего страдает народ. Койю кивнул, принимая то, что сказал Юу, и прикрыл глаза, прижимаясь щекой к теплой ладони. - Ты думаешь, было какое-то предопределение, которое свело нас именно сейчас? - Вполне возможно. – Юу хмыкнул и коснулся губами лба Койю. – Я стараюсь по возможности не думать на такие темы, но иногда кажется, что если бы не эта война, я не узнал бы множество хороших людей. И, конечно, не узнал бы, что где-то живет такой чудесный мальчик. - Эй, я уже взрослый. – Койю моментально надулся, даже не открыв глаза, на что Юу только улыбнулся и согласился: - Взрослый, конечно взрослый, Койю. Такашима успокоился после этого разговора ненадолго – одну мысль сменила другая. Он понял, что сегодня вечером хочет дойти до конца. Главное, чтобы Юу не стал уговаривать подождать или что-то подобное, ведь завтра придет отряд, и не известно, что будет дальше. А он тоже спешит жить.