With This War

Наутро Койю проснулся еще до рассвета. Казалось, что он только-только устало прикрыл глаза и даже не успел толком поспать, как за окном уже начало светать и его буквально вытолкнуло из сна. Внутри было странное чувство беспокойства, будто что-то обязательно должно произойти, но стоило посмотреть на мирно спящего Юу, как оно тут же забылось, уступив место томительному теплу. Солдат лежал рядом на спине, повернув голову в сторону Койю и вытянув к нему одну руку, словно и позы не поменял за всю ночь. Даже сейчас, когда во сне этот человек выглядел беззащитным, Койю чувствовал себя в полной безопасности. Ему было пусть и немного неспокойно, но зато хорошо, и это подтверждалось приятной тянущей болью во всем теле. По большому счету даже и стыдно не было – Койю, помявшись, запихнул это чувство куда подальше. С приходом отряда все как-то резко набрало скорость. Казалось, вот он только знакомится с невысоким парнем с колючим взглядом – Таканори, улыбчивым Ютакой с ямочками на щеках, хмурым и молчаливым Акирой с широкой повязкой на носу и еще десятком парней, а вот – они уже работают на полях. С раннего утра до позднего вечера едва ли не все жители, кто еще был способен работать, трудились, убирая как раз подоспевший урожай. Параллельно с этим решалось, кто отправится в город, но это проходило как-то мимо Койю. Он так уставал днем, что сил хватало только на то, чтобы лечь и заснуть, чувствуя, впрочем, рядом привычное тепло. Во всем этом он был ведомым, и не сказать чтобы так уж был против: все равно ведь пойдет, куда скажут. С Юу все давалось намного легче, солдат постоянно отвлекал его от всяких мыслей разговорами, да и его друзья нередко подключались, приняв парня в свою компанию. Койю иногда даже казалось, что они все понимали уже по одним только взглядам, которые Койю и Юу бросали друг на другой украдкой, иначе с чего бы им так понимающе усмехаться, заставляя Такашиму отчаянно краснеть. Но даже несмотря на то что дни проходили довольно однообразно, день, когда они должны были покинуть поселок, наступил совершенно неожиданно для Койю. Пока шла вся подготовка, сбор вещей и тому подобное, Койю не слишком-то придавал этому значение, но стоило оказаться за забором, как у парня словно открылись глаза. В этом месте он провел всю свою жизнь, и от одной мысли, что вот сейчас он сделает всего несколько шагов – и уже не будет пути назад, он сюда не вернется, становилось до ужаса тоскливо. Тоской веяло и от опустевшего дома, со стороны дороги он казался Койю грустным и пустым, словно никогда в нем никто и не жил. - Пойдем, сынок… - Мама осторожно сжала его руку и ободряюще улыбнулась уголками губ, но в глазах ее была такая же печаль. – Все будет хорошо. Койю не верил, но все же кивнул и, обняв женщину за плечи, отвернулся от дома. Дальше они шли, не оборачиваясь. Решение отправиться в город поддержали далеко не все, и вместе с отрядом и семьей Такашима двинулись всего несколько семей – по большей части молодые. Оставшиеся же пожелали им счастливого пути и попросили попытаться наладить для них сообщение с городом. - А если ничего не выйдет? – рискнул спросить Койю. Он шел рядом с Юу и Ютакой, впереди двигался грузовик, в который сгрузили вещи и посадили женщин и детей – кто поместился. Остальные же люди растянулись следом за машиной, Койю даже мог видеть макушку отца впереди, а сзади слышал голоса оживленно спорящих Акиры и Таканори. - С чем именно? – Юу мельком глянул на него, словно проверяя по лицу, все ли в порядке с Койю. - Ну вот например с сообщением. Там же все-таки остались люди. Говорить было тяжело, перед глазами то и дело вставала картинка их опустевшего дома, смотрящего провалами окон тоскливо и зовуще, и Койю приходилось буквально выталкивать из себя слова, только чтобы отвлечься на что-то. - Они ведь сами решили остаться, - пожал плечами Юу. – По большей части остались те, на чьем попечении старики. - Вряд ли они осилили бы такой путь, - включился в разговор Ютака. - Их можно было бы посадить в грузовик, - возразил Койю, но Юу только покачал головой. - Тут даже не в этом дело. Я спрашивал у одной старушки, ты должен знать ее, маленькая такая, довольно бойкая, очки еще такие большие носит, знаешь? – Койю кивнул, чуть улыбнувшись. Это была Томо-сан – бабушка, жившая через пару дворов от них. Койю часто забегал к ней, когда был маленьким, и она угощала его какой-нибудь вкусной конфетой, а когда подрос – частенько помогал ей по дому. – Так вот она сказала: «Мне, милок, уже недолго осталось, потому и держусь за землю, как могу. В город дорога молодым, они смогут пробиться и как-то устроиться там в такие-то времена. А нам, старикам, что этой осенью, что следующей – все равно умирать». Они все такого мнения придерживаются, и, наверное, оно и правильно с какой-то стороны. - Наверное, - согласился Койю. - И еще непонятно, кому придется труднее, - словно бы обращаясь к самому себе, пробормотал Юу, пиная носком сапога попавшийся под ноги камень. Это уж точно, хватит хотя бы того, что им еще идти и идти до города, а там опять же – неизвестность, сплошная и труднопроходимая. Койю тяжело вздохнул и запрокинул голову вверх, подставляя лицо теплым лучам осеннего солнца, продолжая идти. В голове был хаос, на сердце – тяжело, но поделать с этим ничего нельзя было – оставалось только идти вперед, за всеми, вплетая свою тонкую ниточку в одеяло надежды, нависшее над головами довольно-таки бодро бредущих за машиной людей. - Споткнешься и упадешь, - проворчал рядом Юу, на что Койю только усмехнулся краем губ и, воровато оглянувшись, схватил солдата за руку, крепко сжимая пальцы. От ответного пожатия стало немного легче, словно Аой забирал все плохое. - Ребят, - начал Койю после недолгого молчания, обращаясь к Юу, Ютаке, Акире и Таканори сразу, - а вы куда потом, когда в город придем? Этот вопрос волновал его с прошлого вечера, ведь он действительно ничего не знал и даже боялся предположить. Опьяненное влюбленностью сознание подкидывало мечты о том, что Юу тоже останется в городе и они будут видеться и проводить вместе время. Но этому вряд ли суждено случиться – Койю старался отдавать себе в этом отчет. - А никто не знает. – Акира как-то невесело хохотнул, да и в глазах ни капли веселья не было. – Нас то расформировывают, запихивая в разные отряды, то снова собирают каким-то непостижимым образом. Мы вон с Такой второй раз встретились случайно уже в этом отряде, до этого виделись только в самом начале войны. - У нас с Юу так же, - кивнул Ютака. – Никогда не знаешь, куда отправят, что скажут делать. Причем всегда такое ощущение, что это только у нас так не по-людски, остальные как служили отрядами, так и служат. Ну разве что кого-то разобьют, а оставшиеся единицы примыкают к своим. - А мне почему-то всегда казалось, что отрядов-то и нет, - пожал плечами Таканори. – Есть боевые единицы – люди, наравне с боевыми единицами – оружием. И они практически дрейфуют по стране: то туда, то сюда, то еще куда. Акира засмеялся, хоть высказывание Таканори отнюдь не было смешным, и взъерошил волосы своему спутнику, на что тот стал недовольно фыркать, Койю только улыбнулся, глядя на них – очень милые ребята. Юу ничего не ответил на этот вопрос, только выпустил руку Койю и закурил, но о чем-то задумался, так что Койю решил не доставать его и обратился к Ютаке: - А вы с Юу где-то вместе служили? - Ну да, тоже с самого начала еще. – Ютака улыбнулся, глядя на Койю. – Я, как и он, пошел добровольцем, вместе стрелять учились. А потом как-то так случилось, что в одной из засад половину отряда отрезали, и мы потеряли друг друга из вида. И совершенно по чистой случайности встретились уже в этом отряде. - О, понятно. - Что вы все об отрядах, да об отрядах? – Юу поморщился, ему было не очень приятно вспоминать, как все начиналось – слишком ярким это было напоминанием о своей собственной глупости. – Давайте лучше споем, что ли? – Койю недоуменно воззрился на него, но Юу, чуть пробежав вперед, прокричал: - Такашима-сан, разрешите спеть? Отец Койю, не оборачиваясь, махнул рукой, давая добро, и Юу, улыбнувшись, вернулся на свое место в группе людей рядом с Койю. - Така, запевай. И над идущими разлилась песня, постепенно втянувшая всех людей, кто знал слова. Койю подумалось, что если они все еще могут петь, то значит не все потеряно.