Warrior

      Он ужасен.       Циничный, дерзкий, язвительный, глупый.       Когда на нас напали… Когда я увидел труп Мейбл…       Я просто был в ярости. Я шёл на поводу у своих чувств и стремился отомстить. Мой волк гнался за ним, стремясь разорвать на части. Я хотел убить его, разрезав своими же когтями.       И, когда я уже прижимал его ободранное и истекающее кровью тело к земле… Только тогда я утонул в его жёлтых глазах…       Он шипел, огрызался, смеялся сквозь боль. А я только и думал о том, как сильно его ненавижу.       Я вырубил его, хорошенько стукнув головой.       Его тело сразу же обмякло, глаза закрылись.       Его волосы окрасились местами в красный цвет, губы приоткрылись.       Я хотел убить его. Заносил сжатый кулак над его головой, старался ударить. Но каждый раз почему-то не мог. Я останавливался, тяжело вздыхал, плакал.       Я долго сидел около него. Кровь на его теле уже запеклась под солнцами, красное небо отражалось на приоткрытых губах.       Волк терпеливо ждал меня. Я же решал, что нужно делать дальше.       Пришёл к выводу, что лучше будет забрать его под землю в основной город, чтобы предать суду.       Я взял его за содранные запястья, потянул на себя, затаскивая на спину к волку, а там уже пустился вскачь, придерживая одной рукой тело.

***

— Мейсон, мы не можем оставить его в живых, — говорят судьи, смотря на окровавленное тело. — Может, лучше просто пытать его? Заставить работать? Что угодно, только не… — я отвожу взгляд. — Мейсон, он причастен к убийствам. Он — пришелец. Он приносит только несчастья. Приговор окончателен. Он будет приведён в чувства и съеден заживо дикими животными и червями, — строго говорит судья.       Я склоняю голову, кусаю губы.       До исполнения приговора его бросили в камеру.       Я же сидел у стены и наблюдал за ним. Ждал, смотрел, как он дышит.       Когда он очнулся, то сразу же начал выводить меня своими колкими фразами, издёвками. Он совсем ничего не понимает?!       Его ждёт страшнейшая смерть, а он настолько беззаботен!

***

      Я очень устал. Я не могу его терпеть.       Он просто раздражающий.       Пока он старается прийти в себя после моих ударов и пыток судей, я вымаливаю у всех, кого только можно, дать ему шанс.       Я чуть ли не на колени готов был встать перед судом. И я даже сам не знал, почему это происходит.       Просто каждый раз, смотря на усеянное синяками лицо своего пленника, у меня сжималось сердце и холодело в жилах.       И, в конце концов, я смог уговорить судей отдать мне этого идиота под мою ответственность.

***

      Я так его ненавижу…       Всем сердцем, всей душой. Ненавижу.       Он постоянно бесит меня, специально достаёт.       Он специально лезет на рожон. Он отвратителен.       Его зовут Билл. И он готов щеголять по моему дому без одежды. Он с удовольствием работает, волки к нему привыкли и полюбили. А я только удивлялся…       Я наблюдаю за его поведением, ненависть во мне всё так же кипит.       Он что-то рассказывает о людях, но ничего не говорит по факту. Никаких секретных сведений.       А я должен хоть что-то вытянуть из него…       И вот я на самом деле обиделся на него. Не захотел его видеть. Не кормил, оставив в покое. Но он же старался пообщаться со мной, лез ко мне.       А изнутри меня будто разрывает что-то. И так больно… И это далеко не от потери своих родных в этой войне.       Сердце постоянно тянет, руки вечно холодные. И хочется зажаться в углу и плакать, пока не кончатся слёзы.       Билл же не понимает этого.       Мне до ужаса плохо. Я не могу смотреть на него.       И я не знаю, что мне делать.       Той ночью я хотел просто отоспаться и попробовать разобраться в себе. Я запутался. Слишком запутался. Есть что-то такое, что не даёт мне покоя. Что неизвестно другим.

***

      Он тогда что-то быстро проговорил про голод, а затем накрыл мои губы своими.       Я даже понять ничего не успел, старался отпихнуть его от себя. А внутри будто диким ураганом начало сносить всё. Я потерялся в ощущениях, из глаз у меня против воли полились слёзы.       А Билл успокоил меня, сказал, что это — поцелуй. И, когда его губы снова коснулись моих, а я расположил свои руки на его шее, то внутри всё затихло и стало так хорошо и спокойно…       Я старался повторять за Биллом, чувствовал тепло, что исходит от него.       Он смотрит в мои глаза своими, сверлит таким взглядом, который я никогда и ни у кого не видел.       И я и сам целую его…

***

      Ненависть всё ещё полыхает во мне, перемешивается с чем-то ещё. И дикая печаль накрывает меня с головой.       Билл спиливает мои ногти, улыбается. А я лишаю себя естественного оружия. Сам себя подставляю.       Билл целует мои руки, смотрит в мои глаза. Внутри у меня снова разрастается тайфун.       И я не знаю, что делать. Я совсем потерялся.

***

      Я готов был его отпустить. Я сбил его след, привел в то место, где я впервые посмотрел в его глаза.       А он, глупый, тянет меня к себе и целует. Говорит, что не бросит меня, что хочет остаться со мной здесь. В моём мире. Он сам роет себе могилу. За ним ведь следят, чтобы он ничего не выкинул.       И я не могу поверить, что он так рискует.       Он говорит, что любит, а я не знаю, что это такое. Даже понятия не имею.       И, когда я снова завязываю ему глаза, то не удерживаюсь и легонько касаюсь его губ своими.

***

      Я не могу уже терпеть это.       Чувства будто разъедают меня изнутри.       Я царапаю Билла до крови, плачу, кусаю его чуть ли не до мяса. А он терпит, прижимает меня к себе.       Ещё и чёртов гон начался. И, как я понял и как видятся мне размытые образы, Билл сделал что-то, что у нас вообще делать не принято. И мне до ужаса стыдно и больно.       Он пытается успокоить меня, шепчет своим этим чёртовым хрипловатым голосом, что любит. А я уже слышать это не могу. Он хочет стать парой, быть со мной.       Какого чёрта он так ко мне относится? Я — его враг.       Он должен ненавидеть меня! Должен хотеть убить.       Он гладит меня по волосам, терпит. Мой рот наполняется кровью, когда я вгрызаюсь в его шею.       И он спрашивает меня, хочу ли я его поцелуев, хочу ли его близости. А в голове у меня чёртов туман, который сбивается только вспышками ярости и ненависти.

***

      В перерыве гона я смотрю на Билла.       Он мирно хозяйничает на кухне, чему-то улыбается.       А я не могу перестать думать. И только напеваю себе тихо под нос… — Если бы я, хоть на половину был бы тем, кем ты меня считаешь, я бы смог сделать все… Даже научиться любить… Я всегда думал, что я плохой и теперь я уверен, что это правда, так как ты такой хороший, что я — ничто, по сравнению с тобой… Когда я вижу, как ты выглядишь, то вспоминаю, сколько времени прошло. Я могу сделать что угодно… Даже научиться любить, как ты…*       Билл оборачивается, улыбается, смотря на меня.       А я отвожу взгляд в сторону.

***

      Когда гон сползает с моего сознания, то я замечаю, что натворил.       Передо мной тяжело дышащий Билл, у него по телу рассыпаны глубокие царапины, укусы. А мне так хорошо и гадко одновременно.       Я матерю его, ругаюсь. Какой же он глупый.       Я так ненавижу его…       Приношу полотенце, тазик с водой. Вытираю следы своего тупого срыва, кусаю губы.       Биллу и правда больно. Что я за урод такой? Как я вообще мог так поступить с ним?       Я извиняюсь перед ним, целую в плечи. А потом он отгребает от меня за то, что он подумал, будто мне мало.       И я не знаю, что делать в данной ситуации.       В итоге всё сводится к нервному срыву и моим крикам.       И я наконец кричу, что я люблю его.       А с души будто камень падает.       Билл целует меня, сводит с ума. А я хожу по чёртовой грани.       А затем происходит то, что заставляет моё сердце сжиматься.       Билл сам предлагает себя мне. Снова шепчет о любви, отдаётся весь без остатка. Я и сам стараюсь сделать ему как можно приятнее. А затем делаю то, что он делал раньше со мной, беря его член в свой рот…       И его стоны удовольствия — лучшая награда.       А сердце диким гулом стучит в моих ушах…

***

      Я не хочу делать ему снова больно. Не отпускаю от себя.       Я готов свою жизнь отдать за него. Он — больше, чем моя пара.       Сдерживаюсь, а он только провоцирует меня больше и больше. До судорог хочу его.       А он вот так дразнится.       Так проходит целый день.       Он дразнит меня, а я сбегаю, получая не совсем лестные слова в свой адрес.

***

      Всё, что я могу — это выговариваться ему, пока он спит.       Я изливаю ему душу, по щекам у меня катятся слёзы. Никогда такого не было, пока он не появился.       Но боль сменяется слишком приятными чувствами. Я и правда люблю его. Ведь у него такие красивые глаза. Пусть и несносный, но такой милый характер. Да и я люблю, когда он целует меня, перебирает пальцами мои волосы или обнимает во сне, защищая.       Он накрывает меня одеялом, если оно соскальзывает, греет.       А я не хочу отдавать его никому. Хочу прижиматься к нему, смотреть в расширенные зрачки и целовать такие любимые губы…       Он просыпается, слышит от меня нелепую отмазку о том, что мне приснились кошмары, обнимает меня.       И снова он шепчет о том, что не уйдёт и будет со мной. Что любит…       А я снова плачу. Внутри дико жжётся боль.       Солнце, я за тебя боюсь…