Warrior

— Ну чего ты? — поглаживаю его каштановые вихры. — Всё в порядке, — он отворачивается, морщит свой носик.       Мы сидим на кухне, я смотрю на свою Сосенку, стараясь хоть как-то приласкать его. — Ты странный в последнее время, — двигаюсь к нему ближе, обнимаю за напряжённые плечи. — Нормальный я, — шикает он. — Прям-таки нормальный, — смеюсь, чмокаю его в висок. — Отвали, — он сбрасывает мои руки со своих плеч. — Что-то с тобой явно не так, — шепчу я на его ушко, легонько проводя языком по мочке. — Расскажи мне. Почему я не работаю больше? — Потому что я не хочу, чтобы ты работал, — тихо говорит Сосенка. — Почему? — стараюсь у него разузнать я. — Просто не хочу, — разноцветные глаза опускаются, Сосенка втягивает сквозь зубы воздух. — Сосна, я соскучился по тебе. Пойдём в кроватку? — коварно мурлыкаю на его ушко. — Не хочу, — монотонно отвечает он. — Я хочу просто поваляться с тобой. Я давно твой смех не слышал. Накроемся одеялком, подерёмся подушками, ты меня снова уделаешь, — продолжаю мурлыкать я. — Это глупо, — отвечает он, смотря в стенку. — Перестань думать о всякой фигне. Я прям вижу, как у тебя извилины в мозге шевелятся. Дава-а-ай, — тыкаю его в бок. — Ты можешь отстать от меня?! — вскрикивает он. — Никогда, — мягко целую его шею, оттягиваю ворот футболки, чтобы припасть губами к ровной мягкой коже на его ключице.       Сосенка громко дышит, откидывает голову на моё плечо, прикрывает глаза. — Перестань, глупый, — шепчет он. — Нет. Ты только мой. Твоя душа принадлежит мне. И я хочу тебя поцеловать там, где мне хочется, — спускаюсь поцелуями ниже.       Сосенка косит на меня чернеющий взгляд, сглатывает. Адамово яблочко дёргается, Сосна расслабляется. — Ты совсем меня не слушаешь, — выдыхает он.       Я прохожусь лёгкими касаниями вдоль его тела, забираюсь пальцами под футболку. Сосна резко шипит, отстраняется от меня, буквально вырываясь из объятий. — Сосенка, — ворчу я. — Я не хочу, — он прищуривает свои бездонные чёрные глаза. — Так я и поверил, — закатываю глаза. — Иди нахер. — Ты меня уже достал. Что тебе не нравится? — кладу руки на его напряжённые плечи, разминаю их пальцами. — Ты торопишься. И я просто не хочу, — он смотрит в сторону. — Я тебе не нравлюсь? — шепчу на его ушко. — Нравишься, — ворчит он. — Ты меня не любишь? — прижимаюсь грудью к его спине. — Люблю… — выдыхает Сосенка. — Так потрогай меня. Погладь, прижми к себе, поцелуй, — поворачиваю его лицом к себе. — Я весь твой. Каждая частичка моего тела. Моя душа. Весь я, — шепчу в его сухие приоткрытые губы. — Я не могу, — он сверлит меня взглядом. — Почему? — поглаживаю кончиками пальцев его скулы с чешуйками. — Потому что я делаю тебе больно, — сдаётся он. — И с чего ты это взял? — кладу его руки на свою талию, улыбаюсь. — Просто я… Я уже сделал тебе больно… — он опускает взгляд. — Ты сделал меня счастливым. Ты сказал, что любишь меня. Я ведь мечтал об этом, глупый, — касаюсь губами его губ. — Не в этом дело, — он смотрит куда угодно, но не на меня. — А что не так? Ногти снова подпилить? — беру его за руку и прислоняю её к своему лицу. — Я подпилю, — целую ровные пальчики. — Нет, не ногти, — он отнимает руку. — А что тогда? — заглядываю в его разноцветные омуты. — Я… — Сосенка кусает губы. — Хочешь, я сделаю тебе хорошо? Слишком далеко заходить не буду. Я просто порадую тебя так, что ты больше не будешь сомневаться, — шепчу на его ушко, касаясь мочки лёгкими поцелуями. — Не хочу, — всхлипывает он. — Сосенка, пожалуйста, — поглаживаю его напряжённую спинку. — Билл, ну зачем? — тянет Сосна. — Доверься мне, Радость Моя, — горячо выдыхаю в его губы.       Он сдаётся, подаётся вперёд, прикрывая свои глаза пышными ресничками.       Я крепко обнимаю его, горячо целую в приоткрытые уста, улыбаюсь. Сосенка громко втягивает через нос воздух, обнимает меня руками за шею, зарывается пальцами в короткие волосы на затылке.       Осторожно подхватываю его, несу в его комнату к расстеленной кровати.       Сосенка мягко опускается на пышное одеяло, медленно моргает, смотря на меня. А я стягиваю через голову футболку, ставлю одно колено на краешек кровати, нависаю над Сосенкой.       Он смотрит на меня чёрными глазами, проводит языком по резко пересохшим губам. Опираюсь руками по бокам от его головы, спускаюсь к раскрасневшимся щекам поцелуями. — Ты ведь мне доверяешь? — тихо спрашиваю у него я, заглядывая в бездонные глаза.       Сосна неуверенно кивает, я забираюсь ладошкой под его футболку, поглаживаю тёплую кожу.       Мокрый язычок пробегается по губам, Сосенка прикрывает реснички, смотрит на меня в ожидании моих действий. Его каштановые пряди разметались по одеялу, образуя ореол вокруг головы. На щечках краснеет румянец, что спускается вниз до самых ключиц, которые выглядывают из-под оттянутой футболки. — Билл, я стесняюсь, — выдыхает он. — Серьёзно? — тихо смеюсь я. — У нас ведь всё уже было, чего ты стесняешься? — чмокаю его в открытый участок кожи на шее.       Он снова кивает, заливается краской сильнее. — Душа Моя, — поднимаюсь к его горячему ушку, — успокойся… — Тебе легко говорить, — фыркает он. — У нас такое вообще делать не принято, — он поворачивает голову набок. — Я знаю. Поэтому я и хочу забрать тебя отсюда… — смазано провожу губами по его виску. — Куда ты меня заберёшь, если нам обоим при таком раскладе некуда идти? — шепчет он. — Не знаю. Но я готов идти с тобой куда угодно, — чмокаю его под линией челюсти. — Всегда… — Глупый, — улыбается он, проводя пальчиками по моим лопаткам. — Какой же ты глупый, Билл, — его шёпот будто сладким ядом заливается в мою душу. — Почему же я глупый? — чуть нахмуриваю брови. — Потому что ты не знаешь и половины того, что происходит, но готов действовать в любой момент, — он тянет меня на себя, крепко обнимая.       Я упираюсь грудью в его грудь, улыбаюсь, чувствуя жар его тела через ткань. — Ты тоже многого не знаешь, — накрываю его губки поцелуем, раздвигаю их и пробираюсь в ротик языком, поглаживая язычок Сосенки.       Он открывает рот шире, стонет, тянет меня за волосы на затылке.       Его ножки оплетают мою талию, я поглаживаю бёдра круговыми движениями, перехожу на его колени, пробегаясь по ним кончиками пальцев.       Сосенка чуть отстраняется от моих губ, его взгляд совсем помутнел, брови чуть сводятся на переносице и приподнимаются каждый раз, когда я сжимаю его тело. — Ну почему я влюбился именно в тебя? — выдыхает он. — Потому что я — единственный, кого ты можешь по-настоящему полюбить, — усмехаюсь, чмокаю его в носик. — Поможешь мне раздеть тебя? — тихо спрашиваю у него я. — Хорошо… — он приподнимается, позволяя мне подцепить футболку и потянуть за неё вверх.       Раскрасневшаяся кожа оголяется, Сосенка вздрагивает, когда я припадаю губами к его выпирающим ключицам глубокими поцелуями, оставляя влажные отметины.       Пальцы лёгкими касаниями бродят по моей спине, Сосенка тихо постанывает от того, что я прикусываю нежную кожу. — Сосенка, — оттягиваю край его шорт, поднимаю взгляд к пьяным глазам.       Он сам всё понимает, приподнимает бёдра. Я стягиваю с него оставшуюся одежду, прижимаюсь к нему.       Его руки опускаются ниже, тянут вниз мои боксеры. Улыбаюсь, вглядываюсь в его лицо.       Я переступаю через своё нижнее белье, опираюсь уже обеими ногами о кровать. Сосенка медленно моргает, смотря на меня.       К моему животу прижимаются его твёрдые члены, растирая естественную смазку.       Я высовываю язык, веду им длинную линию вниз по груди Сосенки, останавливаясь уже у подрагивающего от нетерпения животика. Сосенка сжимает в пальцах одеяло, чёрные коготочки контрастируют со светлым постельным бельём, костяшки белеют.       Прислоняюсь губами к щёлке из чешуек, мягко целую её, прихватываю самые краешки. Сосенка вздрагивает подо мной, срывается на громкий стон.       Я раздвигаю пальцами щёлочку, улыбаюсь, веду по ней пальцами. Одна из горячих головок попадает на мой язык, когда я спускаюсь ещё ниже. Мягко посасываю её, насаживаюсь ртом до самого конца, стараясь сдержать неприятные рефлексы. Сосна выгибается мне навстречу.       Я собираю пальцами смазку со второго члена, спускаюсь рукой ниже, надавливаю на расслабленное колечко. — Только не туда… Билл! — он ёрзает, старается отстраниться.       Я прижимаю его второй рукой к кровати, беру член глубже в рот, пальцем проталкиваюсь внутрь Сосенки, вызывая сверху лёгкое шипение и тяжелое дыхание. — Пожалуйста, убери, — стонет он.       Интересно, а у него одна простата или две?..       Проталкиваю палец чуть глубже, слышу громкий стон сверху… Натыкаюсь на одно скопление нервов и… Второе…       Сосенка громко кричит, неосознанно толкается в мой рот, кончает сразу двумя членами, пачкая вторым моё лицо.       Я аж офигел.       Глотаю всё, что находится у меня во рту, моргаю.       Он загнанно дышит, подрагивает. — Радость Моя, ты чего? — удивляюсь я.       Сосна краснеет, накрывает лицо руками. — Ничего, — шепчет он.       Я провожу пальцами по своей щеке, собираю на них сперму, растираю её. — Знаешь, я весьма… Чёрт, — смеюсь я, утыкаясь лбом в бедро Сосны. — Ты замечательный, Сосенка, — чмокаю его в разгорячённую кожу. — Н-но… — он смотрит на меня сквозь пальцы. — Хочешь, я вырву из тебя столько стонов, что у самого в ушах звенеть будет? — поднимаюсь к нему, стараюсь не шевелить внутри него пальцами. — Ты будешь на самом пике, Сосенка, — шепчу на его ушко. — Я не знаю, — выдыхает он. — Тебе ведь хорошо? — целую его в щёку. — Слишком, — шепчет Сосна. — Могу сделать лучше, — смотрю на его приподнятые брови. — Знаешь, Сосенка, ты слишком шикарен. Чересчур. Так нельзя. — Почему? — удивляется он. — Ты ведь знаешь, что для слуха нет ничего прекраснее, чем стоны любимого человека от твоих прикосновений? — улыбаюсь я. — Угу, — соглашается он. — Я счастлив, — накрываю его губы своими. — Так ты согласен? — Ты ведь войдёшь в меня? — спрашивает Сосенка. — Если ты хочешь… — Хочу, — он обнимает меня за шею, растягивает губы в улыбке. — Хорошо. Тебя надо растянуть, — двигаю пальцем внутри него, получая в ответ громкий стон. — Боги…       Аккуратно проталкиваю второй палец, Сосна выгибается. — Билл… М-м-м… — Ты меня провоцируешь, — выдыхаю я. — На что? — сладко спрашивает он, разводя ноги шире.       Я спускаюсь ниже, поднимаю взгляд на зажмуренные глаза. — У тебя голос звонкий, — шепчу я. — А при чём тут… А-а-а-а! Дьявол! — Сосна до хруста выгибается в позвоночнике.       Я быстро двигаю пальцами внутри него, размашисто входя на все фаланги. Сосна мечется по постели, приходится придерживать его.       Его пальцы находят моё плечо, крепко сжимают его до глубоких кровавых полос. — Н-н-гх! Пре… Прекра… А-а-ах! — он старается свести бёдра вместе, только его это не спасает.       Я вхожу до упора, надавливаю на комочки нервов, улыбаюсь, когда Сосенка с надрывным криком кончает на свой живот.       По его вискам стекает пот, сухие губы приоткрыты, по ним пробегается язык. — Как же я люблю тебя, — улыбаюсь, макаю один палец в лужицы спермы, вырисовывая ей на бледной коже сердечки.       Сосенка совсем ничего не соображает. Даже хватки на моём плече не разжимает.       Проталкиваю третий палец в него, тщательно растягиваю дырочку. Сверху доносятся сладкие глубокие вдохи, Сосенка сгибает ножки в коленях. — И я люблю… Люблю тебя… — выдыхает он через несколько секунд.       Я поднимаюсь выше, вынимаю из Сосенки пальцы. Смазываю его же спермой свой член, опускаюсь к открытым горячим губам. — Сейчас может быть больно. Придётся потерпеть, — шепчу я. — Хорошо… — он обхватывает ножками мою талию.       Я приставляю член к его дырочке, медленно проталкиваюсь внутрь. Сосенка шипит, прикусывает мои губы.       Резким толчком вхожу дальше, Сосна сжимает мои бока коленями. — Больно? — целую его рядом с зажмуренным глазом, прикасаюсь губами к закрытому веку. — Терпимо, — выдыхает он.       Я медленно двигаюсь, входя и выходя до конца. Сосенка потихоньку подо мной расслабляется.       Он внутри влажный, горячий и до головокружения узкий. Он неосознанно сжимается при каждом моём движении, но затем чуть отпускает.       Я стараюсь проходиться сразу по двум простатам, улыбаюсь, слыша громкие постанывания.       Беру Сосенку за одну руку, веду ей вниз по своему телу, чтобы потом переложить на один из его стоящих членов. Сосна вздрагивает, я кладу руку на второй член. — Теперь просто сжимай легонько руку и двигай ей вверх-вниз. Повторяй за мной, — улыбаюсь я. — Я знаю, как это делается, — шипит он. — Конечно, я просто перестраховался, — смеюсь, накрываю его губы поцелуем.       Он жадно впивается в мои губы, обнимает меня второй рукой.       Я прислоняю один его член к другому, накрываю руку Сосенки своей. Он горячо дышит, хмурит брови.       Вхожу в него размашистее, сам открываю рот в стонах. Сосна поскуливает в мой рот, резко надавливает на мою поясницу ногами, заставляя войти меня глубже.       Сосенка громко вскрикивает. — Напрашиваешься? — улыбаюсь я, прикусывая его нижнюю губу. — Да… — жарко выдыхает он.       Я усмехаюсь. — Сейчас ведь доведёшь меня, руки с твоих прелестей уберу, — грубо целую его, сплетаю его язык со своим. — Конечно, — усмехается сквозь стоны он.       Я резко убираю свою и его руку с горячих членов, Сосенка сам тянется вниз, но я сжимаю его ладошки в своих, завожу его руки высоко у него над головой.       Сосна весь мокрый, горячий. От него пахнет сексом.       Он кусает нижнюю губу, смотрит на меня сквозь ресницы.       Я выхожу почти до конца, чтобы резко протолкнуться по самое основание.       Сосенка вскрикивает, я усмехаюсь. — Говорил же, — вбиваюсь в него, получая в ответ сплошные крики и мольбы о скорейшей разрядке.       Сосенка выгибается мне навстречу, извивается змеёй подо мной. Я сжимаю его ладони крепче в своих, он отвечает мне тем же, глубоко целует меня, поднимает выше сползающие с моей талии ноги.       Я перехожу поцелуями на его шею, оставляю на ней тёмные следы от засосов. Сосна впивается ноготками в мои костяшки, раздирает их.       Отпускаю его руки, чтобы крепко обнять.       Сосенка перемещает руки на мою спину, при глубоких ритмичных движениях его пальцы сползают ниже, оставляя за собой красные полосы.       Я стараюсь не укусить его, возвращаюсь к открытым в криках губам.       Сосна крупно дрожит, его ногти входят глубоко в мою кожу. На мой живот выплёскивается его горячая сперма, я делаю последние движения, чтобы кончить глубоко в Сосенку, забрызгав всё внутри него.       Сосенка устало смотрит на меня, проводит языком по своим губам, а затем его глазки медленно закрываются. — Хей, Сосенка, — я целую его в щёку. — Сосенка?       Он не отвечает.       Я прикладываю ладонь к его груди, прислушиваюсь к ощущениям. Так, сердечко стучит, он дышит.       Сознание потерял?       Моя милая Сосенка…       Наклоняюсь, собирая губами капельки пота с его лица, улыбаюсь и, выйдя из него, ложусь рядом, вытащив из-под нас скомканное одеяло и накрыв нас им. Обнимаю Сосенку, прижимая его к себе, вслушиваюсь в размеренное тихое дыхание…

***

      Он открывает свои чёрные глазки, смотрит на меня. — Очнулся? — шепчу я. — Угу… Я так устал… — выдыхает он. — Почему? — улыбаюсь, перебираю пальцами его каштановые прядки. — Потому что ты невероятный… — он ловит мои пальцы губами, целует их. — Весь в тебя, — чмокаю его в лоб. — Угу, — он кладёт руку на мою грудь, мягко улыбается. — Ещё поспишь? — поглаживаю его тёплые плечи, на которых блестят чешуйки. — Только вместе с тобой, — соглашается он, прикрывая глаза. — Хорошо, — беру его за руку, улыбаюсь.       И мой любимый мальчик снова проваливается в сон…