I. Норны. Ошибки быть не может

Обычно в это время Локи не покидал покои, а потому не имел радости встречаться с обитателями дворца, но именно сегодня он решил прогуляться по саду в попытке избавится от гнетущего ощущения на душе, в предчувствии чего-то нового. Он неспешным шагом передвигался по коридорам. Столь родные и хорошо знакомые виды слегка раздражали, но чтобы он не говорил, как бы ни отрицал, убеждая всякого, что Асгард не его дом, все это было ложью, в которую Локи хотел верить сам, дабы облегчить груз на сердце. И вот сейчас проходя по коридору первого этажа, оконные рамы которого выходили прямо на тренировочную площадку, он заметил такую ненавистную для него троицу воинов и леди Сиф. Хоть глупого старшего братца не было, и то ладно, подумал Локи, неосознанно подобравшись. Эти недоразвитые и беспечные вояки никогда не видели в нем ни товарища, ни друга, приписывая магию к фокусам, тем самым отдаляя и раздражая младшего принца больше, чем следовало. Попросту зарождая в, тогда еще юном чародее, ненависть к грубой силе и закостенелому укладу в умах недальновидных асгардианцев. Локи слишком поздно задумался о возможных насмешках со стороны враждебной компании и не успел сориентироваться, чтобы остаться незамеченным посторонними. Но момент был упущен, как только на бледное лицо упали лучи солнца, согревая своим теплом, а повернуть время вспять не предоставлялось возможным. В ту же секунду троица воинов резко смолкла, устремляя взгляды полные презрения и ненависти на младшего принца, всем своим видом говоря «тебе здесь не рады». Да только разве Локи был виноват в том, что путь к саду пролегал через эту отдаленную часть тренировочной площадки? Он считал, что виноватыми были другие, а не он, ведь именно они, грубые вояки, могли бы выбрать иной участок для своих развлечений, например, поближе к центральному. На бледном лице была маска равнодушия и полного пренебрежения к окружающим, пока сам Локи стремительно, но все также грациозно и плавно продолжал свой путь к ранее заданной цели. Все происходило до обыденности скучно и заезженно: он игнорировал, они пытались зацепить и унизить. Возможно, язык есть величайший враг, потому что язвительная колкость, сорвавшаяся с его уст, могла обернуться дракой и скорее всего проигрышем для самого Локи, чье пользование магией было урезано в целях безопасности: — Могли бы что-нибудь новое придумать, или извилин для этого не хватает? Такая, казалось бы, мизерная колкость сработала, как триггер, сорвавший ошейники со «псов» и показывая тем зеленый свет. Первой не выдержала Сиф, выхватывая меч из ножен и направляясь в сторону младшего принца. Лицо ее не предвещало ничего хорошего, как и грязные обвинения во всех грехах вселенной, которыми женщина изрядно осыпала оппонента. И кто бы знал, чем это закончилось, если бы не голубая вспышка за спиной Локи, а затем нежный голос, в котором слышалась опасная, острая сталь. Обращаясь к Сиф, Фэр вновь в глазах окружающих встала на защиту Локи: — Даже не думай, смертная. Неизвестно, что сильнее удивило всех присутствующих: то, что кто-то пытался уберечь Локи от безобидной драки; обращение «смертная», вечно употребляемое принцем, или же то, что употреблено оно было к асгардианке; а может быть и сам вид трикстера немногим обескураженного, но довольного происходящим. Вольштагг, Хогун и Фандрал уж были готовы вступиться за свою боевую подругу, так как не знали, чего можно было ожидать от странного существа, именуемого Призрак или Фэр. Тор, безусловно, рад был поделиться всей информацией, да вот только он тоже практически ничего не знал об этом создании и об ее истинных способностях, которые были явно сокрыты самим Фьюри. — Ты не смеешь обращаться так к благородной леди Сиф! — вспылил Фандрал, уж больно эта дерзкая манера и самоуверенность напоминала одного наглого принца, с которым он зачастую конкурировал, хотя и не признавал, что смазливое личико младшего Одинсона могло вызвать восторг у женского пола. — О! Серьезно? Мальчик, открою тайну: вы все смертны. Хочешь проверить? — чуть ли не пропела Фэр, ведь на самом же деле из этой четверки ее не раздражал разве что Хогун, мыслящий исключительно рационально и логически. За время, проведённое в Асграде, девушка успела изучить и даже наблюдать все ключевые и значимые фигуры во дворце. В уме она составляла характеристики и краткое досье, которые так любил делать Николас, обычно старающийся заранее собирать информацию на окружающих. Лезть в бой, не зная врага, было по меньшей мере глупым, как считала сама Фэр, позднее объясняя простую истину младшему Фьюри. Тогда она думала, что раз уж сама обожглась, то должна была бы избежать подобной участи для подопечного, коим когда-то являлся Никки. Кажется, у нее это получилось. — Ч-что? — Фандрал опешил то ли от слов, то ли от предлагающей интонации, с которой Фэр предложила мужчине попрощаться с жизнью. — Почему вы угрожаете нам? — вступила в разговор уже сама Сиф, вызывая усмешку как на лице Фэр, так и Локи. Трикстер чувствовал толику веселья после появления своей головной боли в виде нежеланного наставника, но на удивление привычного раздражения не последовало даже в тот момент, когда Призрак так фривольно положила ладонь на его плечо. Раньше бы он начал плеваться ядом, указывая на не самые высокие умственные способности того, кто бы позволил себе данный жест, да только сейчас ситуация обстояла иначе – сейчас они были союзниками. Только союзниками, про себя произнес Локи, понимая, что все не так просто, хотя в действительности вину за подобные рассуждения легче было списать на последствия после разговора с Совкиром. Учитель умел и мог заставить думать о том, о чем предпочтительнее было забыть. Только Локи теперь при каждой встрече пытался найти в Фэр какую-либо новую деталь, узнать что-нибудь, чего ранее не видел, чтобы изучить Призрака, чтобы понять ее суть. Так в этот раз он отметил, что девушка в последнее время полюбила перемещаться на лету, а не ногами, как делала то в Мидгарде. Кто-то полюбил летать? Отчего-то подобное открытие вызвало снисходительную улыбку, которую принц тут же убрал со своего лица. — Прекрати строить из себя дуру, это раздражает, знаешь ли, — отмахнувшись, как от назойливой мухи, ответила Фэр. — Угрозы в сторону Локи – угрозы в мою сторону, разве не понятно? А уж себя я в обиду не дам, глупышка. Напряжение между четверкой и парой росло с неимоверной прогрессией, хотя для последних ситуация казалась чем-то забавным, потешным. Была ли тому виной связь между ними, помогающая разделять эмоции, или просто схожесть характеров, но смысл был один – они в меньшинстве, практически без сил, но страх все равно испытывали другие. Глупые и напуганные, даже забавные, одновременно подумали Локи с Фэр. — Хм, больно вы скучные… Дак вот, Локи, может, пойдем уже? Дела не ждут, — переводя внимание голубых огней на бледное лицо, Фэр наконец-то заметила смешинки в глазах у ранее бывшего врага. Почему-то данная деталь помимо удивления вызвала в девушке бурю радости, побуждающую забыть об агрессивных друзьях Тора. Ранее она могла видеть в душе трикстера только злость, ненависть и оглушающее безумие, способные удавить своего врага. Что-то менялось, может быть, немного медленно, но верно и упрямо, открывая нечто новое, еще неизведанное. На секунду Фэр даже стало интересно, каким же Локи был раньше, до того, как решил захватить трон и власть. Увлекшись созерцанием принца, Призрак не сразу осознала кроткое действие со стороны трикстера. Тот в ответ на предложение Фэр слегка кивнул и, развернувшись, направился в ту сторону, куда изначально лежал его путь. Пожалуй, подобные действия вызвали новую бурю гнева и недовольства Сиф и Фандралла, хотя именно первая особо «лестно» начала отзываться о младшем Одинсоне. Проигнорировав чужое возмущение со стороны «живых», Локи прошёл уже метр и, только почувствовав отдалившеюся энергию наставницы, встал вполуоборот. Вскинув правую бровь вверх, обозначая молчаливый вопрос, он заметил, как Фэр вытянулась словно по струнке, тем не менее расслабленный вид она не потеряла – стала величественной. Призрак словно невидимыми щупальцами опутала Сиф, сжимая в смертельных объятьях и давя на ту не физически, но психологически. Боевой подруге Тора казалось, что она смотрела не в глаза, кои заменяли холодные огни, а во вместилище эмоций, грозящих раздавить в пух и прах. К слову, не самых приятных эмоций, способных вынудить живое существо мелко трястись и покрываться холодным потом, позволяя нечто опасному из маленького комка разрастись в жуткого монстра. — Сейчас ты испытываешь реальный ужас, настоящую и живую панику, дикое липкое безумие, способное остановить твое живое сердце. Я весьма благосклонна на уроки, Сиф, поэтому покажу тебе каково это – бояться по-настоящему. Ведь на самом деле тебе никогда не было больно и страшно так, как могло бы быть. Запомни это… на будущее, может быть, это даже спасет твою жизнь, смертная. Стоило Фэр одним смазанным движением переместиться ближе к Локи, чтобы увести его с площадки, путы, сковавшие воительницу, спали. Женщина, повалившись на колени, уперлась руками в землю, не слыша ничего кроме гула в ушах, даже не замечая того, как ушла призрачная особа и младший принц. Впрочем, думать она не могла ни о чем кроме того, что ей пришлось пережить. Немного отдышавшись, воительница слабо прохрипела, не надеясь получить ответа: — Что это было?.. Боевые друзья поспешили к подруге, чтобы помочь ей встать и отвести к медику. К сожалению, они не могли дать ответ на ранее заданный вопрос, который был и в их мыслях тоже. Воины были взволнованы состоянием единственной леди в команде с самого начала, как только Фэр, зацепившись взглядом за воительницу, бросившуюся в след Локи, буквально припечатало к месту, на котором та стояла. Троице хотелось помочь подруге, да только сделать для нее во время моральной атаки, или же попросту удавке, они ничего не смогли: ужас сковал не только Сиф.

***

Уже некоторое время Фэр старательно игнорировала повисшую тишину и внимательный взгляд, прожигающий дыру в ее спине. После стычки с троицей и Сиф Локи, не задавая ни единого вопроса, проследовал за призрачной девушкой, которая по инерции направилась в излюбленное секретное место – уютный сад возле реки, право, что то теперь было любимо и трикстером тоже. Она расположилась возле клумб с цветами, чтобы попытаться убрать сорняки, он – в беседке, где уютно устроился, создавая видимость чтения одного из фолианта по магии. Не то чтобы в воздухе присутствовал сгусток напряжения, но некую тяжесть можно было прочувствовать из-за большого количества невысказанных вопросов, ведь те буквально физически давили на Призрака. — Ну, всё! Я уже чувствую, как плавится мой затылок! Чего тебе? — Фэр надоела эта игра в молчанку, да и она понимала, что им было необходимо поговорить. — Какая же ты слабая. — Локи усмехнулся, растягивая тонкие губы в кривой полуулыбке, поскольку подобным тактичным отступлением, как это называла сама Фэр, девушка пользовалась не впервые. — Нет уж! Я стратегически продуманная! — скрещивая руки на груди и слегка мотая головой, Призрак невольно вспоминала комедии с чернокожими женщинами, которые ей включал Фьюри. Если присмотреться со стороны, то Фэр действительно оставалось только пощелкать пальцами, как то делали афроамериканки, гордые и порой слишком самоуверенные женщины Америки. В подобный жест они всегда вкладывали уйму эмоций и значений, так что он вписывался в любую ситуацию, в которой сильная и независимая представительница прекрасного пола начинала отстаивать свои права. На секунду у Фэр появилось жгучее желание вернуться туда, домой, к Нику, к ЩИТу, просто вернуться в Мидгард, на любимую Землю. — Можешь называть это, как тебе заблагорассудиться, — разрешил принц, закидывая одну ногу на другую и откладывая фолиант в сторону. — Расскажешь?.. — Например, что? План действий, историю жизни, тайну знакомства с Совкиром или же о моих силах? — скрещивая свои ноги, девушка сидела на земле по-турецки, совсем не так, как подобало леди. — Хм, у меня достаточно времени, чтобы выслушать эту длинную и нудную историю, но все-таки говори только нужную информацию, которая может нам понадобиться. — Нам или тебе? — разве могла она упустить возможность поиздеваться над тем, кто сам любил язвить. Конечно же, нет. Именно поэтому Локи удостоил девушку еще одним, принижающего умственные способности, взглядом. — И мне в том числе, я не собираюсь быть твоим подопечным вечность. Чем быстрее ты получишь свое тело, тем быстрее я окажусь свободен. — Однако, Локи, Один не отпустит тебя, и, возможно, ты даже получишь совсем иное наказание. — Не тебе думать об этом, — для чего была эта показная забота со стороны Фэр, Локи не понимал и понимать не желал, он со всем мог разобраться сам. — Ты разучился принимать помощь? В детстве ты был куда милее. Неужели ложь во благо причинила тебе такую боль, что ты даже решил стать настоящим монстром, которым пугали детей на ночь? Фэр не любила врать, не любила молчать и скрывать свои мысли, но иногда ей все же стоило быть менее прямолинейной и категоричной в своих высказываниях. Об этом она подумала запоздала, тогда, когда почувствовала клокочущую ярость со стороны принца. Данная эмоция больно колола девушку, словно бы острыми клыками прикусывая Фэр за сердце. Трикстер подскочил с насиженного места, подрываясь вперед, чтобы приблизиться к наглой девчонке. Локи даже не почувствовал, как кожа его стремительно меняла свой цвет на темно-синий, поскольку испытывал жгучий гнев из-за самоуверенности Фэр, решившей, что ей было позволено говорить о чем-то подобном. В считанные секунды он преодолел расстояние разделяющее беседку и клумбу, ближе подбираясь к совершенно нетактичной и неразумной девушке: — Кто ты такая? С чего ты вообще смеешь указывать, учить меня? Мерзкая девка, как только появится возможность, я придушу тебя, пока ты будешь спать! — злость, кипящая внутри его сердца, не позволяла думать о том, что именно срывается с его языка, но все же он говорил, кричал так, будто иначе его бы не услышали. И теперь, когда он возвышался над девушкой, вглядываясь в ее лицо красными глазами, Локи чувствовал некое упоение своей властью над этой «смертной». Вот она: ниже его по статусу, слабее, дрожит, молчит… Только все это было в его голове, в воображении, сыгравшим с принцем странную шутку. Фэр, может быть, и застыла, даже молчала, но лишь в ожидании того, когда младший Одинсон выговорится, чтобы успокоить не только его разум, но и душу. — Сядь, — слегка повысив голос, приказала Фэр, и ее подчиненный не мог противиться, потому что магия союза была выше его воли. — Надеюсь, ты больше не будешь брызгать слюной в мою сторону, и мы спокойно обсудим данную проблему со вспыльчивостью и недоверием? Он удостоил девушку взглядом исподлобья, возможно, будь на ее месте кто-нибудь другой, то ноги собеседника бы подкосились от той агрессии, которая таилась в кровавом омуте. Желание убить и сломить были ощутимы буквально на физическом уровне. Фэр бы сейчас посмеялась, что убить ее не получиться, поскольку уже не жива, да и ноги не подкосятся, ведь она уже сидит, как сидит и Локи перед ней. Упоминать о том, что тот пал на колени, словно послушный мальчик, она бы не стала даже в шутку, ведь наверняка подобный факт еще сильнее увеличил бы пропасть меду ними. — Ты думаешь, что я издеваюсь над тобой? Нет, Локи, нет. Считаешь, что я не понимаю, веришь, что я не знаю, но… Локи, я прекрасно осознаю, что жестокости нас учат те, кого мы любим… — Фэр не хотела вдаваться в подробности, но пыталась быть предельно откровенной и честной со своим подопечным: — Можешь верить, что ты один против всех миров, вот только это не так. Ты можешь верить во что угодно, но факт – себя не обманешь. И ведь ты прекрасно знаешь, что у тебя по-прежнему есть те немногие, ради кого можно пасть в бою, разве не так? Можешь смеяться надо мной, но даже я, спустя столетия, тысячелетия, готова подставить свою спину ради тех, из-за кого пострадала, просто потому, что… они все еще дороги моему сердцу. Поверь, если бы ты изначально знал правду о своем происхождении, то ничего бы не изменилось. Ну, такова наша судьба, наш путь… это дорога к познанию и пониманию. Только примирившись со своим одиночеством и со своей яростью, ты сможешь открыто смотреть на настоящий мир, а пока в тебе говорит злоба на «несправедливых» Норн. Впервые за долгое время Локи внимательно слушал своего собеседника, не препираясь и не оспаривая чужое мнение. Фэр говорила немного сбивчиво, будто бы опасаясь и сомневаясь в том, зачем вообще это делала, но чем больше она излагала мысли, тем глубже они становились. Локи слушал то, в чем находил отголоски себя. — Можешь не спрашивать и не говорить, мне уже поведали твою историю, возможно не во всех подробностях и деталях, потому что не было твоей версии произошедшего, а она, к слову, весьма важна. Впрочем, стоит заметить, вся эта ситуация – шторм. Любой разумный знает – шторм заканчивается, но давай сейчас представим, что именно ты попал в него, хотя ты и так в нем…. Однажды он исчезнет, и ты даже не вспомнишь, как пережил эти сумасшедшие мгновения, наверняка ты даже не будешь уверен в том, а закончились ли они на самом деле или просто утихли. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда не станешь тем, кем был до того, как попал в него. В этом весь смысл: ты меняешься в зависимости от окружающих обстоятельств, только вот… что останется у тебя «после»? Ты ведь не думал об этом, не так ли?.. Даже если не вспомнишь, как пережил, помнить будут другие, дак будь в состоянии осознать, кого стоит отталкивать, а кого нет, кого ты действительно ранишь своими действиями, а кому все равно. Я не хочу, чтобы ты оставался один, Локи. Хорошо? Ее брови возле переносицы были искривлены и вздернуты вверх, губы напряжены, спина прямая, ладони нашли поддержку друг у друга, Фэр слегка волновалась, выдавая это легким поглаживанием одного большого пальца другим. И это ее наивно детское «Хорошо?» было странным приятным бальзамом на сердце. Девушка так красива, подумал Локи, чтобы всем своим сознанием согласился с этой невозможной и незнакомой мыслью, несмотря на то, что Фэр была существом, состоящим из энергии, и на данный момент не являлась даже живой. Наверное, вот так оценивали душу. — Значит, я должен доверять тебе, но сможешь ли ты доверять мне? Хриплый мужской голос побудил табун мурашек, пробежавших от шеи к копчику. И что-то странное в этих зеленых глазах завораживало девушку, будто не она прожила более сотни лет, и не она видела столько восхождений и падений, будто бы она была всего лишь юным хрупким цветком рядом с сильным могучим деревом. Именно так женщина должна чувствовать себя рядом с мужем, когда-то говорил дядюшка, и почему-то именно сейчас данные слова слишком сильно смутили агента Призрак. Она кончено же сильная и взрослая, но по-прежнему ранимая и немного ребенок, который порой не мог контролировать свой действия и вести себя правильно. Вследствие толчка в плечо Локи спиной повалился на землю, медленно возвращаясь в реальность и пытаясь переосмыслить произошедшее. Фэр, зачем-то ладонью отпихнула принца, а после применила свое любимое стратегическое отступление, перемещаясь подальше от этого странного Бога Обмана, который зародил в ней незнакомую смесь эмоций. Ведь кто знал, может быть, он наложил на девушку изощренную иллюзию, по крайне мере, так думала сама призрачная особа. — Опять сбежала… такая слабая… девчонка… — даже если она убежала и уже не слышала его, Локи все равно говорил вслух. Ранее обидные слова, обычно выплевываемые принцем, звучали совсем иначе, особенно теперь, когда он позволил себе слабую нежную и немного глупую улыбку, при этом развалившись на земле с раскинутыми по сторонам руками. Чувство беспечности и свободы посещало его крайне редко. И почему ему вдруг стало так хорошо?

***

Уже несколько раз Фэр по странным совпадениям сталкивалась со своим подопечным в тех или иных местах, и, стоило только брюнету завидеть девушку, она исчезала из поля его досягаемости, заставляя вновь гадать, где ее искать на этот раз. В некотором роде забавная игра, в которой не было особого смысла, не было правил, но словившая в свои сети сразу двоих. И если для Фэр было необходимо время, чтобы понять причину своего смущения, то Локи желал насладиться чувством победы от очередного побега своего «наставника». Как бы там ни было, эту пару объединяло одно – азарт от своеобразных пряток. Все бы ничего, пока обитатели дворца не заметили странное поведение со стороны Локи и Фэр, тем самым привлекая внимания Всеотца, который все еще неодобрительно относился к поведению сына и с подозрением к Фэр, от присутствия которой он бы предпочел избавиться. Так бы и произошло в один из вечеров, когда на ужине присутствовала не только чета Царской семьи, но и их приближенные, порой приглашаемые на ужин. Локи бы на него и не явился, однако Один вынес предупреждение сыну, дав тому наказ присутствовать в обеденном зале. Локи подобные собрания за ужином не жаловал, и не часто их посещал, всячески стараясь избегать нудную, невыносимую скуку среди тех, кто считал его врагом. К сожалению в этот раз ему пришлось побороть нежелание и начать сборы, чтобы не пасть лицом в грязь перед теми, кто должен был его уважать и почитать, ведь он по-прежнему являлся не кем-нибудь, а принцем. Еще раз взглянув в зеркало, он пригладил свои черные волосы, уложенные назад, – все-таки он с детства любил лоск. Скорее всего подобная страсть выглядеть с иголочки было ничем иным, как влиянием матери, которая всегда больше заботилась о младшем сыне, в то время, когда отец отдавал предпочтение старшему. И оно было понятно от чего так поступал Один – разве ему хотелось возиться с приемным ребенком? Нет, только Фригга смотрела на Локи, как на родного, от того сердце его и было предано этой женщине даже теперь, когда он познал жестокую правду своего происхождения. Приближаясь к трапезной, трикстер слышал голоса, разговоры и смех, который наверняка стихнет ровно в тот момент, когда он переступит порог в зал. Так происходило всегда, стоило Локи явиться в общественное место, ведь после своего возвращения с неудачного захвата Мидгарда он приобрёл славу куда ужаснее той, которую имел ранее. Правда по странному стечению обстоятельств новый статус не особо мешал Локи быть более-менее свободным в стенах дворца. Это было ожидаемо, подумал Локи, замечая, как стихли разговоры, стоило ему появиться в дверях. Немного постояв и рассмотрев присутствующих, он сделал вывод, что приглашены были приближенные каждого из Царской семьи, и не удивителен тот факт, что сам трикстер оказался в гордом одиночестве. У него не было приближенных… или же были? Придет ли Фэр позже, возникла волнующая мысль. Сейчас он не мог наблюдать Призрака в трапезной, да и не был уверен в девушке, слишком спонтанна она была. Всякий раз в момент их встречи Фэр что-нибудь говорила, рассказывала или пыталась объяснить, в то же время он давал свои язвительные комментарии или же просто молчал; странным образом это успокаивало и даже дарило чувство умиротворения. Призрачная особа вообще странно влияла на Локи. Но сейчас девушки здесь не наблюдалось, и трикстеру предстояло остаться один на один с теми, кто ему был противен. Разве что Совкир и Фригга не вызывали у принца омерзения, поскольку всегда оставались на его стороне. Еще раз пройдя медленным изучающим взглядом по лицам присутствующих, Локи сел на свободное место между матерью и Совкиром, и, хвала Норнам, оно было подальше от Тора и его глупого квартета. Бывший учитель слегка наклонил голову в его сторону, и вернулся к трапезе, в тот миг, когда разговоры возобновились. Ужин длился всего несколько минут, но казалось вечность. Локи раздражали все эти взгляды, разговоры и сами асы. Может быть, стоило нарушить приказ отца и остаться в покоях, подумал он, но тогда бы пришлось выслушивать наставление Одина и его поучения о неразумном поведении принца. А ведь этого он, как отец, не делал уже несколько сотен лет, разве что только в тот момент, когда Локи действительно переборщил, например, при попытке убийства старшего брата или захвата чужого мира. Теперь же он словно призрак метался в холодных и безжизненных коридорах дворца. Казалось бы, ничего не изменилось, и одиночество по-прежнему сковывало его душу, впрочем, сейчас с этим можно было поспорить, ведь привычный режим давно сбился. Произошло ли это в ту ночь, когда Локи узнал, кто взойдёт на престол или же тогда, когда ему сообщили правду о происхождении? А может быть, переворот в его сознании произошел в тот миг детства, когда он осознал, как близко к Одину стоял Тор, что Громовержец всегда был выше, впереди, лучше? Такие размышления были результатом бесед между Локи и Фэр, только тогда трикстер действительно задумывался о сути происходящего. Она могла говорить с Богом Обмана откровенно и честно, эти беседы затягивали его. В самом же деле таких интересных личностей очень мало, стоило бы ценить ее. Возможно. В последний раз, когда Локи имел удовольствие, полученное от нормальной беседы с Фэр, они обсуждали магию, и чем Локи был действительно удивлён, дак это чужими познаниями в этой очень сложной и тонкой науке. Девица действительно была не просто начитана, но и сообразительна, ей нравилось делиться своими домыслами и идеями с кем-то, кто был готов разделять общий интерес. И Локи, словно нырнув в этот водоворот магии, сближался с безумной девчонкой все ближе и ближе, пускай иногда он одергивал себя, что она лишь очередное развлечение в его скучной жизни заключенного. Она лишь очередная ступень, которую можно использовать на пути к свободе, убеждал себя Локи, чтобы позже вновь напомнить себе об этом. Легкое покалывание на плечах и устремленные взгляды за спину младшего принца говорили о многом, например, о том, что появился ещё один гость, которого, скорее всего, не ждали. Фэр действительно прибыла на ужин без приглашения, потому как слуги не оповестили ее. И только добрый Совкир рассказал об указе Одина. Расстроилась ли девушка из-за такого отношения к ней? Вряд ли, ну, только немного. Она прекрасно понимала чувства Всеотца, который не просто не доверял ей, он видел в Фэр угрозу, угрозу в девчонке, появившейся из ниоткуда, имеющей связь с тессерактом, а также заключившей договор с Локи, условия которого не знал никто. Как бы ни желал Один покопаться в девичей голове, сделать он этого не мог, как не мог и приказывать этому существу, применяя свою особую магию. Порой что-то подсказывало ему – эти двое задумали неладное. — Хе, может быть, мне не стоило приходить? — спросила Фэр с некой толикой ехидства в голосе. — О чём ты говоришь? Тебе здесь все рады, особенно – я, — поддержал ее Локи с излюбленным ехидством в голосе, при этом изучая лицо отца, недовольного сложившейся ситуацией. — Да ладно тебе, врунишка! Я же вижу и прекрасно чувствую, как некоторые присутствующие испытывают не самый лучший букет эмоций от моего появления. Пока происходил этот небольшой диалог, Фэр успела занять свободный стул между Совкиром и Хеймдаллем. Это место предназначалось одному из приближённых Одина, но, кажется, у него не получилось прийти на «весёлый» ужин. И раз они не подготовили свободное место для еще одного участника, Фэр решила быть самую малость наглой. Хотя, сидящий по левую руку Совкир наверняка думал, что в наглости этому дитя не занимать. Советник Магии и Хранитель слегка приподняли уголки губ в усмешке, в это же время Локи наслаждался зрелищем и представлением, возможно, ранее он не ждал от ужина ничего занимательного, но теперь все было иначе. — Кхм, — прочистил горло Всеотец, — Вы припозднились, леди Фэр. Желаете присоединиться к вечерней трапезе? По тому, как говорил Один, можно было задуматься: издевался ли или же нет. Раньше Фэр считала людей с одним глазом добрыми, хотя единственным одноглазым был Николас, но все-таки… Бесспорно, девушка была бы рада отведать еду, стоящую на столе, но, увы, не имела на то возможности. Если бы эти смертные знали, как же давно она не чувствовал вкуса, то наверняка бы пожалели бедняжку Призрака. Иногда, очень редко, Фэр забывала, что когда-то была живой, и все эти потребности организма не были ей чужды. — Конечно, я бы с радостью приняла участие в приеме пищи! Но не сочтите грубым мой отказ, потому что, увы и ах, на данный момент насладиться едой не имею возможности. Как только она появится, я вас позову на кружечку чая. Смешки со стороны Локи слышали многие, Всемать же слегка улыбнулась на безобидную дерзость гостьи. Девушка сильно напоминала ей младшего сына своим поведением, и за то время наблюдения, которое она имела, Фригг все больше убеждалась, что Фэр вовсе не чужая. Она выглядела и ощущалась, как нечто близкое и родное. — Сейчас же, если Вы подадите мне несколько магических камней, то я точно не откажусь и составлю вам компанию, раз Вы так настаиваете, — девушка действительно наслаждалась Одиновым выражением лица и тем нескрываемым недоумением с легким шлейфом гнева, который видела в одном голубом глазу правителя. Весьма вовремя Совкир решил вмешаться в этот разговор, грозящий перейти не в самое радужное выяснение отношений. Он знал, что двоим за этим столом совершенно верно нравилось препираться, они находили в этом не только развлечение, но и особую манеру общения. Подобное между Локи и Фэр происходило часто, и он ничего не думал с этим делать, поскольку этим детям палец в рот не клади, они могли его спокойно откусить, а после выплюнуть и мило улыбнуться. В такие моменты он вспоминал молодость и мог с уверенностью сказать о своей радости от присутствия Фэр и, в каком-то смысле, происходящего, не полностью, но Совкир был доволен тем малым, что имел. Повернувшись к Призраку, Советник учтиво поинтересовался: — Леди Фэр, если Вы хотите немного энергетических камней, то я действительно могу Вам их предоставить прямо сейчас. — Я только за! С фантомного лица не сходила улыбка, и та, пожалуй, была весьма мила, по крайней мере ее могли оценить те, кто девушку видел, кто смотрел вглубь. Главный Советник магии выудил из кармана небольшой мешочек, поставив его прямо перед девушкой на тарелку. Не спеша Фэр развязала узелок и высыпала несколько магических камней на белоснежной мрамор тарелки, от соприкосновения с которым раздался звон. — Безумная, — беззлобно позвал ее Локи. — Да, мой неуравновешенный? — не отрываясь от разглядывания содержимого тарелки, бросила ему в ответ девушка, тем самым вызывая бурную реакцию у зрителей театра двух актеров. Ещё никто не говорил в подобной манере и тоне с младшим принцем, да и он не давал для этого повода, хотя точнее будет сказать, он не давал на это разрешения. И всё же в данный момент Бог Обмана только усмехнулся, продолжая ковыряться в том месиве, которое должно называться едой: — Теперь ты ешь камни? Такого я еще не видел, должно быть ты еще и выбираешь, который вкуснее будет? — Да брось, ты вообще мало чего еще видел, глупый. — И ты мой наставник? Да-а, с тобой я увижу и познаю все тайны вселенной, — принц небрежным движением, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, чтобы одарить собеседницу хитрым прищуром. Правда делать то было не удобно, поскольку пару разделял Совкир. — Ты еще не знаешь, что нас ждет впереди… — мечтательным тоном оповестила она не только своего собеседника, но и других невольных слушателей за столом, подперев подбородок ладонью и взяв один из камней, она закинула его в рот: — В самом же деле, это как семечки щелкать, Наташа очень любит те, которые с подсолнуха. Или ты не ел семечки? Не царское это дело, ага. Младший принц прекрасно знал, девушка не собиралась его злить или оскорблять, потому подобное отношение он мог позволить только ей, чего не мог сказать о других. Той же троице воинов, которая потешалась от пренебрежительного отношения девушки в его сторону, он был готов вырвать языки. Недовольный взгляд зелёных огней метал молнии в сторону пустоголовых друзей Тора, навострившего уши, как только услышал о любимом Мидгарде: — Семечки? Это такие маленькие черные треугольники? — на лице блондина появилась улыбка, он ведь помнил попытки Джейн описать и показать всю мидгардскую еду чуждую возлюбленному. — Смотри-ка, а ты прав! — Фэр всегда верила, для Тора еще не все потеряно. — Тебе Джейн рассказывала? — Ты ее знаешь? — Тор, я знаю всё, что знает Фьюри, дак как ты думаешь? Даже сейчас могу заявить, что у нас здесь, во дворце, есть любовный треугольник… четырехугольник? — на минутку задумалась девушка. — Не суть, и вообще, знаю тайны некоторых присутствующих! Бугагашенька, как говорил Шелдон! Торжественно хлопнув ладошками, глаза девушки засветились ярче, но, быть может, это был обман зрения у сидящих напротив нее советников и компании Громовержца. Да и не могла ведь она взаправду знать чужие тайны? По спине Сиф пробежал холодок, после стычки с этим существом, брюнетка опасалась неведанных сил, о которых, по сути, никто ничего не знал… кто она вообще такая? — Можете ли Вы читать мысли, леди Фэр? — озадачилась Всемать. — О, нет-нет, не стоит беспокоиться, Фригг, ваши мысли вне зоны досягаемости для меня. Я просто знаю. — И что же Вы можете сказать обо мне? — Царице действительно было интересно услышать хоть что-нибудь из уст этой милой девушки. — Хм… Стоит ли мне говорить, что вы были отнюдь не тихой Леди в молодости? — Фригг только сдержанно улыбнулась, об ее бунтарском нраве знали немногие, но все же знали, за столом только молодые были обескуражены данной вестью. — Это знают многие приближенные, моя дорогая. Прошу Вас, что-нибудь более тайное, — азарт Локи унаследовал от Царицы, никак не иначе. — Хм… Шрам на вашей правой лопатке, который оставил вам никто иной, как ваш будущий муж? — Мама? — тут же раздалось два мужских голоса. — О, это произошло на тренировке, ничего ужасного не случилось, мальчики, — Фригг помнила, что о том случае знали несколько асов, впрочем, женщине все еще было мало. — Что-нибудь еще? Фэр была недовольна тем, что ее ответы не принимались, похоже, вспыльчивость Локи заразна, потому что девушка как на духу выпалила то, чего говорить была не должна: — Да божечки, можно я уже скажу, что у Одина есть родимое пятно в форме облачка на левой ягодице, и все мы успокоимся? Девушка довольно резко откинулась на спинку стула, поджав губы, пока чужие умы обрабатывали информацию в той оглушающей тишине, которая образовалась после слов агента Призрак. Локи заинтересованно приглядывался к Фэр, раз за разом поражавшая его чем-нибудь новым, Тор пытался не открыть рот, Фригг прикрыла ладонью улыбку на лице, а Один не понимал, злиться ему или поражаться, как бы там ни было, он точно знал – он не желал терпеть эту странную гостью в своем дворце. — Фэр… — тяжело вздохнул Совкир, уже давно понявший, что азарта в крови этого ребенка было слишком много. Довольно часто подобные порывы приносили беду, ведь данную информацию из присутствующих знал только Царь с Царицей и Совкир, который когда-то присматривал за маленьким принцем Одином.