I. Норны. Ошибки быть не может

— Это было феерично, — трикстер не мог не напомнить Фэр об её величайшем провале, который заключался в неумении фильтровать свою речь. После того, как призрачная особа выдала свое знание об «облачке на левой ягодице Одина», Фэр не нашла ничего лучше, чем вновь тактично отступить, исчезнув с глаз долой причем на сутки. Не то чтобы девушка боялась гнева Всеотца, просто она была смущена, сама толком не понимая, чем именно, ведь, по сути, это чувство должен был испытывать Один, чей интересный секрет Призрак так неаккуратно выставила на всеобщее обозрение. И, хвала Одиновой бороде, как теперь любили выражаться, этот небольшой факт не вышел за пределы зала, хотя, кто знает, может быть, слуги что-нибудь да услышали и успели обговорить между собой. Нет, пожалуй, это было мало вероятно, особенно вспоминая побагровевшее то ли от злости, то ли от стыда лицо Царя. Никто не желал попасть под горячую руку и понести наказание. — Мог бы и не напоминать… Это провал всех провалов, Локи! — вскочив на ноги, девушка начала ходить из стороны в сторону, вызывая легкое головокружение у принца. — Не мельтеши, раздражает, — темные брови Бога были сведены на переносице, когда сам же Локи направился в свою излюбленную беседку, где его ожидала скамья с мягкими подушками. — Нет! Ты не понимаешь! Это же вроде как было его тайной, а я такая… а он такой... и все такие… Локи! — активная жестикуляция руками выдавала явное беспокойство и потрясение от сложившейся ситуации. Фэр действительно начинала нервничать, когда вспоминала о том, как не сумела удержать язык за зубами: — Госпади, что же они теперь думают обо мне! — схватившись руками за голову, девушка резко присела, согнув ноги в коленях. Локи был первым, с кем Фэр повстречалась после того случая, она конечно не сильно старалась прятаться, но все же в списке у призрачной особы и были те места, о существовании которых не знал даже Хранитель Биврёста. Так что теперь, когда она наконец-то нашла какого-никакого, но собеседника, Фэр могла начать свою небольшую истерику, которую уже слышали рыбы, лягушки и сороконожки у пещерного озера. Именно около него девушка пряталась после злосчастного ужина, скрываясь то ли от себя, то ли от любопытных глаз. Такой взрыв был своеобразным способом привести свои мысли и чувства в порядок, существование которого было всегда под вопросом. Как бы то ни было, сам факт существования игры одного актера вызывал лишь скептический взгляд Локи в сторону этого «немного» странного пациента. — Все думают об «облачке» и о том, откуда ты могла узнать о нем. К слову, мне тоже любопытно, откуда у тебя такой… м-м-м, компромат? — уголок губ медленно, но верно поднялся вверх. Иногда Призраку приходила в голову мысль, что тонкие губы Локи были созданы для этой иронично-игривой усмешки, правда говорить бы она об этом не стала, не в здравом уме. — Это секрет… секрет и точка! — Фэр отвернулась к своей излюбленной клумбе, создавая вид занятого сорняками человека. — Хм, — находясь в полусидящем положении, принц наблюдал за девушкой, забавлявшей его всё больше и больше. Простое наблюдение всегда было чем-то нужным, необходимым для ума Локи, ищущего информацию во всем, что его окружало. Фэр же сама по себе была забавной, особенно в своих действиях и поступках, которые иногда несли абсурдный характер. Может быть поэтому для трикстера присмотр за призрачной особой являлся чем-то поистине завлекающим? Не стоило даже упоминать об участии в подобных необдуманных действиях, которые наверняка ждали своего часа. В самом деле, Локи было необходимо движение, и эта безумная могла им обеспечить принца сполна. — И все же? О моем теле ты знаешь столько же, сколько о телах Всеотца и Всематери? Принцу нравилось дразнить эту бессмертную. Он был уверен, будь в ней кровь, то ему бы представилась отличная картина заалевших девичьих щек. Поистине прекрасно, думал трикстер, вновь позволяя воображению разыграться – он уже не душил на корню подобного рода мысли, разрешая тем существовать, но только в его голове. Когда-то Локи считал, что Фэр играла роль этакой невинной девицы, но со временем он все больше убеждался, что душа этой девушки слишком многогранна: сильна и независима в своем мнении, безрассудна и спонтанна в своих действиях, умна и развита не по годам, но все так же прекрасна и юна сердцем. И вот, даже сейчас, когда он ожидал некоторой доли смущения от собеседницы, она неожиданно оказалась в опасной близости от принца, буквально нос к носу. — Если мне понадобиться, то и твое тело я изучу досконально, мой неуравновешенный, — ласкающим слух шепотом проурчала Фэр, давая волю чужой фантазии. И если судить по судорожно дернувшемуся кадыку, воображение у принца явно разыгралось, играя злую шутку со своим хозяином. Видя чужой трепет пред возможной перспективой, Призрак только звонко рассмеялась, ничуть не смущаясь собственных слов, поскольку не один Локи находил забавными эти странные взаимоотношения. Легкий шлейф интимности повис между двумя, приобретая ощутимый вес и сопутствующие мурашки по коже. Опрометчиво отпрянувшая от Локи Фэр, повседневным, даже будничным, тоном нарушила сокровенную атмосферу: — Так, какие у нас планы на сегодня? А? Улыбка у девушки была заразительна, но не теперь, когда трикстер чувствовал некую неудовлетворенность. И она называла его неуравновешенным, сокрушенно покачав головой, вспомнил принц. Если бы Фэр только осознавала, как стремительно менялось ее собственное настроение и как пугающе это выглядело со стороны… — Женщина, я говорил тебе, что ты безумна? — пытаясь скрыть сбившееся дыхание и легкое разочарование, Локи в который раз поставил галочку в уме напротив пункта «придушить Фэр, когда она будет живой».

***

— Ты действительно думаешь, что с помощью этого заклинания получится прорвать «туманную пелену»? Бывали времена, когда у младшего принца складывалось впечатление, что его уважаемый бывший учитель слегка тронулся умом, они были редки, да и забывались быстро. Такой момент был и теперь, когда Локи выслушал детали по плану возращения тела Фэр, при всем при этом ни разу не перебив Советника. Трикстеру казалось, что один он видел во всем этом нелепицу, потому что Совкир, если и был не уверен в своих словах, хорошо это скрывал. А Фэр… Фэр была другим предметом для рассуждений, уж слишком яро она отстаивала идеи бывшего учителя. На минуточку Локи посчитал ее не просто безумной, но и слабоумной. Какая утрата, подумал он, чтобы спустя несколько минут согласиться на вздорное предложение. Сложно было отказать, когда тебе все красочно расписывали. — Да ну, Локи, будь проще, просто попробуем! — всякий раз, стоило принцу высказать свое отрицательное или негативное мнение по отношению к чужим задумкам, девушка тут же начинала поддерживать их, создавая некую убежденность в правильном ходе мысли магов. — Право, Локи, если собрать достаточно энергетических артефактов для усиления заклинания, то мы вполне можем вырвать Фэр из-за пелены. — Вы верите, что ее можно оттуда вырвать? Я до сих пор не понимаю, как именно она оказалась там, будучи живой!? Совкир и Фэр переглянулись, ведь той информации, которой они поделились с Локи, было вполне достаточно, чтобы задать направление, необходимое для создания магической формулы и подбора нужных атрибутов. Но, по сути, они все еще скрывали правду и прошлое от своего союзника, которому стоило бы довериться. Да, это было не честно по отношению к тому, кто играл с ними в одной команде, и все же, кто знал, чем мог обернуться следующий день. И если Совкир понимал, чего можно было ожидать от Бога Обмана, то Фэр категорически отказывалась делиться своим сокровенным, своими секретами. Если она скажет, то скажет только правду, и раз уж ты не можешь дать стопроцентную гарантию на честность, то и начинать не стоит, именно так всегда считала девушка, когда принимала решения и собирала силы для разговора с Локи. По сути, она раскрыла самое главное, необходимое для дальнейшей работы, и разговор тот был тяжелым, неприятным для Фэр. Скорее всего трикстер, видя состояние и нежелание девушки продолжать данную тему, промолчал, позволяя сменить предмет для беседы, хотя сам остался не удовлетворён. Ему хотелось знать больше, нежели давала призрачная особа. Когда-то давно, магическое действо привело к катастрофе для девушки, оказавшейся на пути молниеносного заклинания, адресованного отнюдь не ей. Оно само по себе не могло принести подобных последствий, от которых теперь страдала Фэр, но все это было объяснимо. Совкир довольно долго старался разъяснить каждую деталь, чтобы Локи понимал суть проблемы. На сотворение заклинания, под которое попала девушка, повлияло сразу два фактора: тессеракт в руках Фэр и крайне мощный артефакт, чьей энергии хватило, чтобы усилить магические формулы. Пускай те пропорции и были созданы спонтанным магическим вмешательством, Совкир имел достаточно времени, чтобы разобраться в той ситуации, которая сложилась давным-давно. Тогда многообещающий маг под эгидой Всеотца принимал участие в битве со врагами, за жизнь, за близких, за будущее. Бесспорно, Совкир сражался своим двусторонним копьём ничуть не хуже, чем колдовал, но воинов вокруг хватало, в то время как магов в союзных войсках было ничтожно мало. Именно поэтому мужчина решился создать заклятие «телесного умерщвления», в попытке уничтожить вражеского правителя. Но заклятие, предназначенное последнему, было отражено им же самим, правда если бы не артефакт в его руках, то правитель был бы мертв. Отраженная магическая формула приобрела иной смысл, изменяя руны «насильственного лишение жизни» на «дарение жизни мертвым». Попади такое отраженное и измененное заклятие в Фэр, то девушка бы просто-напросто стала нечистью, созданием полуживым в мире живых, тем не менее, тессеракт в женских руках решил вмешаться, не желая такой ужасной судьбы для бедной Фэр, которая понравилась ему с первой «встречи». Сам по себе камень не мог остановить или предотвратить действие такой мощной энергетической атаки, но в определенный момент он нашел способ спасти девушку, входя в резонанс с ее магическим ядром. Многие скажут, что тессеракт не имеет разума и силы на самостоятельные поступки, но это не так, он имел свою волю и свои мысли, вот только слышать их могли единицы. Таким образом куб собственной энергией покрыл тело девушки, от чего заклинание вновь претерпело изменения, позволяя рунам не просто «подарить жизнь мертвого», а «быть живой в мире мертвых». И тогда Фэр, в которую попал магический луч, не стала обладателем мертвой плоти, ее физическое тело не рассыпалось в прах, а преобразовалось и перешло в разряд тонкой материи, к которой приписывали призраков и духов, живущих в царстве смерти, где не было места живым, по чьим венам текла теплая кровь. По сути, девушка была живой, просто ее физическая оболочка, теперь состоявшая из тонкой материи, идеально подходила для обитания в мире славной Вальхаллы, но не совпадала с мирами, состоящими из элементарных частиц, собственно говоря, которые и создавали все физическое вокруг живых. С тех пор, когда Фэр стала живой среди мертвых, она была полностью привязана к тессеракту, поддерживающего ее энергически, ведь быть живой среди мертвых не так легко, особенно столь длительное время. Смерть постепенно разбирала жертву по крупицам, пытаясь освободить от самого понятия «жизни». Если раньше Локи мыслил более позитивно насчет возрождения Фэр, намереваясь отделаться от той похищением чужого более-менее подходящего тела, то теперь он осознавал всю безвыходность сделки, в которую сам же добровольно ввязался. Фэр не могла, как другие бестелесные сущности, вселяться в тела, так как и не является тем, кем ее считал принц. И, стало быть, нужно было идти к Норнам и молить тех за помощь, либо же бежать в великую Вальхаллу, в которой первый Всеотец наверняка мог бы помочь. Это Локи и поспешил предложить, получив не самый приятный и слегка резкий ответ: — К мертвым зайдешь – не выйдешь больше, глупец, — голос Совкира был серьезен, он уже думал об этом, когда только потерял Фэр. Впрочем, он так и не нашел доказательств того, что предки могли помочь с подобной проблемой, иначе бы сами вернулись. Понимая некоторую грубость своего ответа, Совкир уже более мягким тоном добавил: — Госпожа Вечная властна над мертвыми, но не живыми, мой мальчик. — Но должна же быть хоть какая-нибудь зацепка, — сокрушался Локи. Принц никак не мог поверить, что совершенно добровольно согласился участвовать в этом безумии. И как же он решился, не узнав всех условий контракта, заключить его. Локи начинал злиться, ведь это походило на то, как если бы некто решил перехитрить самого Бога Обмана, дерзко бросая вызов своему правителю. Такие мысли вызвали злобную усмешку на тонких губах. Нет уж, не здесь и не сейчас, подумал он, не позволяя себе сорваться, ведь он в любом случае должен был вновь остаться победителем. — Бесспорно, мой мальчик, именно поэтому я говорю тебе о заклинании, которое привело к тому, что мы имеем. Если переформулировать его, усилить определенные руны и использовать силу тессеракта и силы мощного артефакта, возможно, у нас получится вернуть Фэр в мир живых сущностей. — И что же вы предлагаете? — О, сейчас необходимо найти мощный источник энергии, сильные артефакты. Не важно, какое количество этих энергетически-заряженных камней, поглощает Фэр сейчас… я имею ввиду, они остаются всего лишь бесполезными безделушками, их мощи не хватит на усиление хотя бы одной руны в заклинании. — Значит, нам нужен более мощный источник энергии… — задумчиво произнес Локи, погрузившийся в свои воспоминания и знания, пытаясь вспомнить те артефакты, которые ему были известны. К сожалению, чей-то громкий и такой наигранный вздох сбил принца с мысли: — Вы говорите на такие банальные темы, — чуть ли не проныла призрачная особа. Фэр действительно надоело выслушивать эти разговоры, в которых по несколько раз повторялись очевидные факты. Они эхом отдавались в ее голове, как если бы девушку пытали заевшей пластинкой или не прекращающимся звуком разбившейся о камень капли воды. Кажется, такая пытка действительно существовала, припомнила нечто подобное Фэр. — Вы уже давно пришли к итогу: заклинание, сильный энергетический артефакт, два мага, я – и оп! Готово! — ее голос звучал звонко и задорно, в нем не чувствовалось и толики того беспокойства, от которого должно было трепетать сердце и сводить желудок. Мужчины смотрели на Фэр, но ощущали ее абсолютно по-разному: если Совкиру каждое девичье слово и действие отдавалось мягким и активно лелеемым счастьем с нежностью на сердце, то для Локи сейчас лепетания Призрака были не более чем головной болью. Принцу вообще было над чем подумать, в особенности над тем, как теперь выбраться из ситуации пускай не победителем, но и не проигравшим – настолько ситуация казалась ему безвыходной. Впрочем, у него еще достаточно времени, пока над ним блюдет вездесущий Один. — Тогда, не пора ли действовать? — озвучил общее желание Локи. Они слишком долго ждали и откладывали начало «операции F», как назвала ее Фэр, поскольку именно она являлась главным героем этой истории.

***

— Хейм, мне нужна твоя помощь! — знакомый голос перезвоном колокольчиков отдавался эхом в голове. Мужчина как всегда не почувствовал и не предвидел появления Фэр, однако удивленным или обеспокоенным из-за этого он не выглядел. Зачем страшиться того, кому готов открывать спину раз за разом, что, между прочим, являлось большим признаком доверия среди воинов. Хеймдалль стоял на восстановленном Радужном мосту, опираясь двумя руками на Хофунд, пока взор его был устремлен прекрасную вечность Вселенной. Мужчина не то, чтобы наблюдал, он созерцал Миры, и то, что они скрывали за собой – бескрайние просторы бесконечного Ничто, из которого зародилось всё и ничего. Тем не менее, интонации в голосе девушки отвлекли Хранителя от своего занятия, да подтолкнули к выводу, что дело не требовало отлагательств. — Я слушаю тебя. — Не мог бы ты подсказать местонахождение артефактов, усиливающих мощность рун? — Что ж… Вам следует посетить миры: Муспельхейм, Нидавеллир и Нифльхейм. Я мог бы посоветовать вам, попытать счастье в Йотунхейме, но думаю, Локи не переживет того счастья, которое на него, несомненно, обрушится. — Ха? — Фэр умела и оценивала чужое чувство юмора, особенно зная обиду друга на Локи, когда-то заморозившего Хранителя ларцом йотунов. — Ему мало где будут рады, знаешь ли... Как бы то ни было, без магии ему действительно не стоит соваться к недосородичам. Хеймдалль кивнул в знак согласия, ведь какой бы не была обида, она оставалась в прошлом, поскольку со временем все забывается. Оставалось лишь надеяться, что младший принц более не поступит подобным образом, показывая себя не с самой лучшей стороны. Сейчас мужчина желал лишь того, чтобы Локи действительно помог Совкиру и Фэр в поисках необходимых вещей. — Ваш путь долог и опасен. Не забывай, что Локи все ещё находится под надзором Одина. — Знаю, друг, — с тяжелым вздохом ответила девушка. Какой бы беззаботной не казалась Фэр, в уме ее всегда происходил масштабный штурм и работа, с которой пчелы отстраивали улей. Пожалуй, тяжесть мыслей, крутившихся в голове подруги, Хеймдалль ощущал чуть ли не физически – девушка не особо скрывала свое состояние, да и он знал ее довольно-таки хорошо. Сперва Фэр действительно думала, что «операция F» пройдет гладко и не займет много времени, да только она ошибалась. Новые детали сорвали с ее глаз розовые очки, показывая суровую реальность, вместе с которой на призрачную голову словно ушат воды вылили, намекнув, что ничего не дается так просто. Оторвавшись от печального, Призрак, намекая на опасности и страсти, ожидающие ее в скором времени, поинтересовалась: — Но стоит вспомнить молодость и встряхнуть стариной. Ты со мной, м? — Ты прекрасно знаешь, я верен своей клятве. — брови его совсем немного приподнялись вверх, задавая вопросительную ноту, пока пара огней заглядывала в голубые омуты, согревая живым теплом потерянную душу. — Что бы я делала без тебя? — поинтересовалась Призрак, нежно погладив друга по запястью. — Если честно, то я сильно скучаю по тому, что было раньше… на Земле особо часто вспоминала, даже рассказывала, делясь с Ником воспоминаниями. Однако время не стоит на месте, не так ли? Я не должна жить прошлым. — Ты права, Фэр. Призрачная особа отвернулась, устремив свой взор туда, куда ранее был прикован взгляд Хеймдалля, пытаясь найти там то, что порой овладевало мужским вниманием. Руками она попыталась обхватить свои плечи в попытке согреться, несмотря на то, что как такового, холода она не чувствовала и чувствовать не могла. С тех пор, как Фэр вернулась в Асгард, Хейм часто наблюдал состояние, в котором подруга погружалась в раздумья, но не знал ту глубину одиночества, познать которое девушка была вынуждена после того, как она застряла между мирами. Именно поэтому он, как и многие другие, вряд ли мог понять холод, временами испытываемый Призраком. — Ты наблюдаешь за ними столетиями… За каждой жизнью. Ты видишь начало и конец всех живых существ, миров. Время, оно не знает устали, затрагивает все на своем пути и неважно что, кого или где. Ничего не стоит на месте. — Даже для тебя?.. — это не было утверждением, это было вопросом, который мало кто задумался бы задать в отношении к душам. — Конечно, Хейм, ведь если бы для меня время стояло на месте, то была бы я той, кем являюсь сейчас? Хранитель тяжело вздохнул, наблюдая скрещенные на женской груди руки, обозначающие нежелание продолжения данного диалога. Фэр больше не намеревалась обсуждать болезненный вопрос, и мужчина не смел винить ее в этом решениях. Тема о времени и одиночестве, которое испытала подруга, была чем-то, что не совсем хорошо сказалось на сознании Фэр – так отметил не сам Хеймдалль, так заявила она. Стоило тогда Призраку увидеть взгляд, направленный на нее другом детства, и девушке сталось неуютно, слишком озабоченным и взволнованным тот был, словно доктор с жалостью и научным интересом приглядывался к неизлечимо больному пациенту. Да, позже Хранитель прямо поинтересовался состоянием Фэр, а она могла лишь подтвердить – безумие бывает разным. Поудобнее перехватив меч в руках и обернувшись лицом ко дворцу, Хранитель пошутил, но вместе с тем поинтересовался деталями: — Уверен, Один будет недоволен тем, что вы желаете покинуть Асгард. Конечно же, я ничего не видел и не слышал – немного приболел, а потайные тропы вам двоим хорошо известны… или троим? Пойдет ли Совкир с вами? — Аха! — моментально преобразившись, звонко вскинула Фэр, забавляясь проделками своего названного брата. — Верно, Совкир любит ставить защитные чары на своей территории, и даже Один вряд ли сможет прорвать магию Советника. Он все еще силен, не так ли? Но да, ты прав, Совкир идет с нами. — Его магия по-прежнему стабильна и сильна. И ведь когда-то я желал быть магом, наблюдая за вашими тренировками, — Хеймдалль не был сентиментальным, но ведь как прекрасно было порой окунуться в тягучий водоворот памяти. Стоило бы отметить, что делать он стал это куда чаще с появлением одной благородной Леди. — Ну-ну, не расстраивайся, мой друг. Кому-то дано стать отличным воином, кому-то магом, а кому-то, как мне… кем-то странным, — разведя руки в стороны, девушка как бы говорила «ничего не знаю, иногда бывает». — Не стоит так говорить, Фэр. Скажи мне, ты уже думала, что последует по возвращению в мир живых? Останешься ли здесь или же уйдешь в странствие? Фэр прикусила губу, обхватывая руками шею и начиная покачиваться, перекатываясь с носков на пяты и обратно. На эту тему можно было думать бесконечно, и всякий раз она честно пыталась принять решение в пользу того или иного ответа, но, к сожалению, получалось это не очень продуктивно. Скорее всего, Призрак бы в итоге вернулась в Мидгард, потому что не желала вызывать одним лишь видом большего шума, чем уже смогла создать в Асгарде. Дел она успела наворотить, и были те, кто об этом еще весьма хорошо помнил. Озадаченный вид подруги был ответом для Хеймдалля, но он не стремился высказывать мнение, поскольку для него было очень важно, чтобы Фэр сама решила свою дальнейшую судьбу, чтобы она наконец-то обрела счастье и вкусила радость жизни, которой была лишена на долгие столетия. Это можно было сделать только в том случае, когда сердце жаждало чего-либо, а разум помогал найти легкий путь к этим желаниям, сопровождая своего чрезмерно эмоционального товарища в дальнейшем пути.

***

Ранним утром трое стояли у пещеры, и лишь у двоих были маленькие походные сумки со внутренним магическим расширением, куда они и сложили все необходимо для дороги. Еще вчера Локи выдвинул свое безоговорочное решение, что первым местом станет подмир одного из Девяти Миров — Нидавеллир, населенный теми самыми гномами из земных сказок. Именно за подобный выбор первого пункта назначения трикстер удостоился услышать шутку со стороны Фэр: — Я так и знала, пожёстче ты оставляешь на десерт, шалунишка. В последнее время он стал чаще замечать за собой усталость, но не раздражение от поведения этой безумной девицы. Локи мог бы найти отговорку, сказав что-то вроде: «Разве могут мертвые задеть меня?» — но не делал этого, потому что видел в девушке разумное существо, с которым хотелось проводить некоторое свободное время. Он не мог заверять, что это было вразумительным желанием, окончательно принятым и осознанным, ведь, ну, кто знал, чего можно было ожидать, когда Фэр из плоти и крови бы предстала пред Локи. Собственно говоря, трикстер не совсем понимал, а смог бы он удержать свой порыв и не придушить нахальное создание, которое наверняка бы стало вновь и вновь шутить и колоть своего принца. Будет ли она вообще такой же смелой и дерзкой, думал Локи, пытаясь представить живую игривую Фэр. — Идем? — в своем нетерпении призрачная особа не контролировала скорость перемещений, тем самым вызывая приступ легкого головокружения у Совкира. Мужчина был взволнован не меньше этого непоседливого ребенка. — Фэр, право, усмири свои желания. Нас ждет длинный путь, и тебе это еще успеет надоесть, — поучающий тон Советника был как никогда кстати, ведь именно под ним дети всегда прекращали паясничать и начинали внимать словам своего учителя. Как же забавно было осознавать, что это действовало даже спустя такое длительное время; кажется, некоторые вещи неизменны. Совкир желал принять непосредственное участие в «операции F», так как это было его целью, в некотором смысле даже малой составляющей одной большой конечной, о которой он не ведал другим, но и то было всегда видно по мужскому поведению и мыслям. В самом же деле он дал клятву, которую старался исполнить всеми силами, отдавая всего себя, впрочем, то было ровно до того, пока не произошла катастрофа, зародившая сокрушительный приступ гнева и внутреннего саморазрушения. Совкир потерял слишком многое, и внутренние демоны постепенно начинали поглощать сознание многообещающего мага. И, вероятнее всего, так бы и произошло: мужчина бы потерял рассудок, не появись однажды на пороге его лачуги худощавый мальчишка с ссадинами на руках и лице. Тогда он еще не знал, что мальчик этот был младшим принцем, сыном Одина и Фригг, но уже в тот момент осознавал – именно этому ребенку он отдаст себя, раз потерял нечто важное, раз не удержал свой единственный свет, погасший в кромешной тьме его мертвой души. Совкир никогда не пытался намеренно видеть в Локи кого-либо, кроме уже сформировавшейся личности и незаурядного ума, но стоило ему расслабиться, как демоны прошлого начинали шептать: придет время, и он погубит этого ребенка, как погубил Фэр, когда не смог сберечь маленький, но яркий свет. Время шло и происходило все то, что происходило. Совкир всеми силами старался помогать и наставлять нерадивого ученика, поражающего своими способностями и знаниями всех окружающих, хотя те и не воспринимали магию за что-то действительно стоящее. Несомненно, сей факт вынуждал юного принца испытывать не только горечь, но и злость от слов, срывавшихся со злых языков. Мальчик начинал использовать магию, чтобы мстить, не так злостно, как поступали с ним другие из-за его слабого тела, но весьма искусно и продуманно. Уже тогда такое поведение вызывало в Совкире некоторые опасения за будущее Локи. Мужчина говорил об этом с Фригг несколько раз, высказывая свое мнение и наблюдения во время тайных встреч. В один из таких моментов женщина, осознав трепетное отношение Совкира к Локи и крепкое уважение младшего сына к опытному магу, решила пригласить будущего советника во дворец как официального учителя по магии для принца. Так и повелось, что Совкир был рядом с Локи больше половины жизни последнего, буквально принимая активное участие в воспитании ребенка. И все бы ничего, но Совкир не был отцом для мальчика, а потому не мог подарить ему того, чего так требовало детское сердце, чего не дарил даже Один, ввергая младшего сына в вязкое одиночество, которое лишь усугубляло и без того сложный характер юного трикстера. А потом произошло то, что послужило триггером, когда обманутый и обозлившийся Бог Обмана окончательно сорвался, обвиняя во лжи любого, кто смел к нему подойти или заговорить. Не было ничего удивительного в том, что единственными, к кому все еще прислушивался младший принц, были мать и учитель, а потому он старался избегать этих двоих, чтобы не видеть чужого разочарования, чтобы не чувствовать тянущую боль в области сердца. Тогда Совкир долго размышлял над тем, чего же так не хватало Локи, и приходил лишь к одному выводу – этому одинокому ребенку был нужен свет, которой сам мужчина умудрился потерять вот уже несколько раз в своей жизни. В такие моменты Совкир удивлялся, как вроде бы два одиночества были похожи, и в тоже время имели столь колоссальные отличия, и, как было бы прекрасно, сойдись они вместе, чему уже вряд ли предстояло произойти. Но кто же знал, что все могло сложится именно так? И вот, рядом кружилась в нетерпении непоседливая Фэр, и сбоку стоял, вскинувший в раздражении очи к небу, нерадивый Локи. Разве могли быть такие совпадения? Совкир считал, что это было судьбой, но, главное теперь – он имел возможность исполнить клятву, только уже не одну, не единственную. — Может быть, уже пойдем в путь, Совкир? — Фэр пыталась вырвать мужчину из дум, в которые тот окунулся с головой, совершенно теряя связь с внешним миром, тем самым вызвав некоторое беспокойство и недоумение у двух детей. — Чем быстрее, тем лучше, — не мог промолчать Локи, предпочитая оставлять последнее слово за собой. Путь, судьба – эти два слова имели связь и даже общую идею, что опутывала цель в жизни и то, что происходило, пока душа пыталась ее достичь. А ведь правда, теперь Совкир был уверен, что это было судьбой, и раз оно произошло, то так было необходимо, чем и поспешил поделиться перед тем, как исчезнуть в портале: — Это не начало, мои дорогие. Начало пути наступило еще в тот момент, когда вы родились. Советник, не спеша, но уверенно пошел вперед, оставляя позади недоумевающих ребятишек, совершенно не ожидавших со стороны Совкира умозаключений с нотой философии. Локи глянул на Фэр, выгибая бровь, и получая в ответ лишь пожатие хрупкими плечами. Хотелось бы ей самой знать, что нашло на драгоценного Советника, ни с того ни с сего испытавшего облегчение, которое ощущалось выброшенным валуном. Она знала о ране на мужском сердце, но ее размер и глубину увидеть не могла. Пройдет время, и они, Локи с Фэр, поймут, что «начало» – всегда относительно, а пока пара поспешила за Совкиром, чтобы в действительности продолжить свой длинный и порой извилистый путь.