I. Норны. Ошибки быть не может

Как и подобало началу многих добрых сказок, тот день был пропитан миром и покоем в лесу около гномьих земель. Жизнь шла своим чередом, играя всеми красками прекрасного существования, пока умы разумных были заняты делами куда важнее, нежели поиск еды, коим были обеспокоены обитатели леса, дабы прокормить потомство. Но только в одной местности правили и распространялись флюиды раздражения, испускаемые голубоватым женским силуэтом. Фэр была возмущена, что проявлялось во всех ее жестах и порывах, невольно вырывавшихся в неконтролируемом эмоциональном потоке рассуждений и даже обвинений: — Всё, баста! Мой голос: против, — высказалась девушка. — Как тебе в голову пришла идея отправиться туда одному? Совсем из ума выжил? Пещеры гномов, особенно этих "гномов" – это не детская площадка, на которую занятые мамочки ссылают своих детей. Ладно Локи, он с нами здесь подобно маленькой собачке у гламурной дамочки – толку нет, зато престижно. Ну, не особо нужный элемент в путешествии, но я-то могу помочь тебе во многих вопросах! Ранее упомянутый «не особо нужный элемент» в лице Локи подавился водой, когда услышал слова девушки. А ведь все так прекрасно начиналось: Совкир сообщил здравую весть об отдыхе, который стал необходим принцу, уставшему от длительной ходьбы. Трикстер даже не сразу осознал, были ли слова Фэр оскорблением, и нужно ли ему было злиться. — Что ты сказала? Ненужный элемент?.. Тогда какая нечистая тебя укусила, чтобы ты додумалась втянуть меня в это безумие?! — Ой, да ладно! Ты серьезно? Точно, зачем я это сделала?.. Наверное, была молода и глупа. Бывает! — разведя руки в стороны с интонацией выговорила Призрак. Иногда в характере Фэр проявлялся тот самый гонор, который окружающие так не любили в Локи, но теперь сам принц столкнулся с той, в ком этой заносчивости присутствовало ничуть не меньше. Трикстеру приходилось призывать все свое самообладание, дабы не сорваться и не навредить оппоненту, хотя если говорить о призрачной особе, как о противнике, то навредить он мог ей только немногим позже, нежели сейчас, когда «наставница» имела над ним власть. Зеленые огни опасно сверкнули, когда их обладатель сузил свои глаза. Не признаваться же ему, что его вывели столь безобидные и глупые речи девчонки. И все же, если в прошлый раз он говорил, что привык к этой безумной, то теперь принц желал забрать свои слова обратно. Порой Фэр на фоне своей спонтанности и экспрессивности говорила необдуманные вещи, которые не просто оскорбляли, а выводили из себя даже самого спокойного аса. Локи не впадал в неконтролируемый гнев, однако те мысли, что появлялись в его голове в тот момент, не отличались позитивным настроем. Принц молчал, предпочитая применять тактику игнорирования безумной девчонки. Оперевшись локтями о свои колени, Локи в который раз дернулся, почувствовав болезненный укус одного из насекомых, бегающих по тому валуну, где он разместился. И ради этой язвы он терпел все эти неудобства? Хвала Одиновой бороде, что как только группа добудет артефакт, они активируют портал Совкира и вернутся в его лабораторию в Асгарде. План был продуман до мелочей, особенно с осознанием того, что Всеотец не отпускал своего младшего сына искать «приключений», да еще в сопровождении Фэр. Бывший учитель решил создать портал, связывая две вещи, одну из которых они взяли с собой. Активируя артефакт, им ничего не стоило вернуться домой за считанные секунды. Локи задумался о том, когда же он вновь стал считать Асгард своим домом, но ответа не находил. Этот Мир был темницей, где каждый хотел бы кинуть в принца камнем. Как бы там ни было, чтобы не попасть под подозрения Царя этим троим было необходимо возвращаться во дворец каждый вечер, используя магию, а днем создавать алиби, состоящее из клонов с крупицами энергии их обладателей. Одина обмануть было можно, но только при условии, что тот не будет всецело отдавать себя слежению за сыном. Временами Локи сокрушался потому, что нельзя было забросить порт-ключ в необходимую точку назначения и попросту перейти туда, и вместо такого облегченного варианта приходилось на своих двоих прокладывать путь. Хотя стоило признаться, Фэр своей способностью телепортироваться в поле видимости облегчала задачу, зачастую просто помогая двум мужчинам перепрыгивать достаточно весомые расстояния, тем самым ускоряя процесс и сохраняя чужие силы. Возвращаясь из водоворота мыслей, Локи вновь уловил жалостливый голос Фэр: — Нет же, Совкир! Как ты можешь? — Действительно, — добавил принц, когда осознал, что тема спора осталась неизменной. — О, вот видишь? Даже Локи считает, что ты уже старый для таких приключений! — в запале выдала девушка, скрещивая руки на своей груди. Зачем она вообще спорила, задавался вопросом Локи. Возможно, из-за беспокойства об учителе или из-за того, что не могла понять ход мыслей Советника, наблюдая в тех бессмысленные действия, опасные действия. Наипростейшим вариантом было выкрасть кирку, являющуюся одним из самых охраняемых артефактов у гномов, вот только проблема состояла в трудности выполнения сей миссии. Гномы отличались особой жадностью и брезгливостью не только к чужакам, но и к другим кланам своих сородичей, и потому из года в год старались улучшать охрану своей «сокровищницы», в которой ценности копились и прибавлялись каждое столетие не только в виде золота. Учитывая их нелюбовь к гостям из других миров, а после прибавляя события, развивавшиеся после хулиганства младшего сына Одина, то можно было сделать смелый вывод: гномы еще больше закрылись в себе, повысив охрану и став менее сговорчивыми. Хотя они всегда являлись не такими, как их далекие родственники из центрального мира Нидавеллир, охотно сотрудничавшего с Асгардом. К сожалению, настороженность и несговорчивость были не всеми изменениями в поведении этих идеальных добытчиков и кузнецов: после событий разрухи и разбоев гномы стали куда более агрессивными, выйдя из состояния пассивности. Вот от чего переживала Фэр, всеми силами отговаривавшая мужчину в черной мантии от этой, казалось бы, глупой затеи. После ее слов о «старости» пришла очередь Совкиру подавиться той снедью, которую он поглощал, дабы утолить голод и запастись силами перед боем. Мужчина явно не ожидал такой жестокой «правды» со стороны этого дорогого сердцу ребенка. — Что прости? — реакция Советника была схожа с реакцией младшего принца, и эта схожесть в который раз позабавила девушку, иногда задумывавшуюся, что Совкир для Локи куда больше отец, нежели Один. — Ну, дак правда же, Совкир, ты уже не в том возрасте. Я понимаю, что есть ещё порох в пороховницах, но уже столько лет прошло, да и идти в бой в одиночку! Глупо! — разведя руки в стороны, ей оставалось лишь пожать плечами, дабы показать свою невиновность и искреннее непонимание чужого недоумения, ведь «дети не врут». Если задуматься, то Фэр действительно ощущала себя самым настоящим ребенком в компании Советника, а иногда не только ощущала, но и вела себя подобным образом. Такое поведение мужчину не раздражало, даже не нервировало, зато остальным казалось, что девушка была хуже Локи, обычно просто плюющегося ядом. Сумасшедший ураган, от которого можно было ожидать многое, всегда пугал мирных асгардианцев, уже познавших игривость фантома. — Успокойся, Фэр. Твое беспокойство понятно мне, но мое решение остаётся неизменным, сколько бы ты его не осуждала. — Сколько бы ты не истерила… — добавил Локи, натирая свои и без того сияющие кинжалы. — Это не истерика, глупый! Это… — Твои женские капризы? — Нет! — Женская логика? — Нет же! — Ты просто напудренная блондинка? — Послушай, ты чего сегодня такой особо язвительный? У тебя ПМС? — Фэр явно вспылила. Сегодняшний день и без того был трудным для нее, ведь, чувствуя чужие эмоции, девушка испытывала психологическое давление, от чего ей становилось только хуже, да еще и страх потерять Совкира немало давил на ее плечи. И ладно будь девушка рядом с ним, но мужчина решил отправиться абсолютно один, вынуждая Фэр находится в беспрерывном состоянии стресса. — Успокоились оба! — тон учителя был полон холодной стали и строгости, тем самым прерывая дальнейшее саморазрушение чужой нервной системы. Молодёжь смолкла, подавляемая чем-то на уровне инстинктов. Если Совкир осознавал необходимость прервать чужую перепалку, уже выходящую за рамки «нормы», то он это делал, даже таким малоприятным способом, как применение ментальной силы. Сама идея оставить детей наедине теперь не казалась такой хорошей как раньше. — Меня не будет примерно 6 часов, и, как только я добуду магическую кирку, которая нам необходима, мы отправимся обратно в Асгард. Постарайтесь не поубивать друг друга. Его решение было безапелляционно, и потому Совкир, обведя взглядом двух нахохлившихся детей, хлопнул ладонями по коленям и ушел в направлении гномьих пещер. Только дождавшись, когда мужчина исчезнет из поля зрения, Фэр все-таки оставила за собой последнее слово: — Зачем мы вообще тогда нужны в этом походе? Вопрос озвучивал не только ее мысли – Локи оставался в смятении, как и его «товарищ» по несчастью.

***

Локи и Фэр уже около часа поддерживали образовавшуюся тишину, и если принц нашел себе занятие, связанное с метанием ножей, то девушка просто сверлила своего молчаливого собеседника изучающим взглядом. Они частенько ссорились, но после делали вид, что ничего не произошло, пускай даже на душе оставался осадок, как горстка пепла после сожжения бумажки с секретом – вроде бы избавился, но темная зола уже испачкала пальцы. Фэр не могла спокойно заявить, что этот «вредный мальчишка», как она любила его называть наедине с Совкиром, давно создал один определенный образ, нет – Локи постоянно менялся, то подпуская к себе, то отталкивая. Сложно было изучить такого изворотливого и непостоянного типа. Младший принц зачастую и сам не понимал, от чего его настроение так резко менялось, не предоставляя самому Локи право сохранить маску беспристрастия и надменности на лице, особенно в присутствии Фэр. И пока девушка считала принца неуравновешенным в своем поведении и желаниях, Локи только в очередной раз отмахнулся от навязчивой идеи узнать ее поближе, чтобы раскусить чужие тайны. Ему было просто скучно. Трикстер в который раз задумался над тем, что ему было необходимо найти себе еще какое-нибудь занятие помимо чтения, поскольку мозг постоянно требовал нагрузку, от того принц ранее и любил строить козни, ведь эта интеллектуальная игра требовала ума, чтобы выйти из воды сухим. Не в силах больше выдерживать внимание назойливой девчонки и надоедливый стрекот насекомых, Локи резким и рваным движением соскочил со своего насиженного места и устремился в сторону, подальше от Фэр. Было вполне понятно, что нервы принца сдали и ему необходимо хоть на какое-то время сбежать из-под надзора, который преследовал его, что в Асгарде, что здесь. Потому сейчас брюнет прокладывал себе путь в неизвестном для него направлении, пытаясь успокоить свой разум. Внутри все бушевало, и за неимением объяснения этому внутреннему дисбалансу Локи желал выплескивать весь скопившийся яд на окружающих его разумных. Этим он изрядно выводил из себя леди Сиф, которая чаще всех попадалась ему на глаза, будто пытаясь привлечь внимание младшего принца. А была ли Сиф искренне и безоговорочно влюблена в Тора, как она всем заявляла, спрашивала саму себя Фэр, не наблюдая в воительнице искренности. Призрак невидимой тенью следовала по пятам за своим «вынужденным подопечным», а то мало ли в какую историю он вляпается, а ей потом отчитываться. Да и знал Локи об ее присутствии, пускай молчанием был прокомментирован данный поступок. Как ни странно, в такие минуты девушка не чувствовала себя чужой или лишней, она не чувствовала себя даже пустым местом, коим была все время на Земле. Как бы не было тяжело признаваться самой себе, но рядом с трикстером она ощущала спокойствие и некое умиротворение, даже если старалась списать это на некоторую схожесть в судьбах и испытанной боли. В определенный момент, когда виды вокруг приобрели мрачность, создающую предчувствие опасности, Фэр появилась из неоткуда, схватив Локи за плечо: — Сдается мне, что дальше идти не стоит, веет чем-то… — Смертельным? Да, я уже ощутил, — темные брови были сведены к переносице. Принц был столь сильно погружен в свои размышления, что совершенно не контролировал свое передвижение, и так бы продолжил свой путь далее, лишенный инстинкта самосохранения, если бы не голос Фэр. Пожалуй, девица порой действительно приносила пользу. Локи намеревался уйти тихо, предчувствуя опасность, и даже сделал несколько шагов по направлению тому пути, откуда они пришли, вот только что-то под тяжестью его ноги хрустнуло. Фэр словно в замедленной съемке наблюдала за действиями трикстера, оторвавшего ступню от земли и заметившего на ней небольшого размера кости, гномьи кости. В тот же миг послышался свист, к которому добавились другие по нарастающей, и девушка с ужасом осознала: Локи в опасности. — Беги! — строгий и взволнованный голос Фэр был неким рычагом, сработавшим молниеносно, поскольку Локи сорвался с места, осознавая свое бессилие без магии. Да, у него были его драгоценные ножи и даже небольшого размера меч, вот только он не смог этим победить вендиго, на которых по «счастливой» случайности набрел. Откуда эти мерзкие твари появились в данном мире? Он уже давно понял, что Фэр не могла вот так запросто вернуть принцу магию, и не только потому, что она была вредной девчонкой, а потому что не могла то провернуть без разрешения Всеотца, а уж тот бы точно этого не позволил. Поэтому все, что он мог теперь, это создать слабую и кратковременную иллюзию своего убегающего клона, пока Фэр так вовремя переместила принца к трещине в скале, прикрытой густым кустарником. Когда уродливые существа пробегали мимо скромного и не совсем надежного убежища, Локи затаил дыхание, провожая взглядом зеленых глаз этих проклятых тварей. Существа высокие, по силуэту напоминающие человеческие, только до безобразия тощие и с удлиненными верхними конечностями. Некоторые путники не раз становились жертвами этих смертоносных тварей, путая тех с кем-то, кто бы мог оказать помощь. Цена за такую оплошность была лишь одна – жизнь, без магии их не победить. Один из вендиго остановился неподалёку от кустарника, облокотившись о свои серые руки. Он внимательно прислушивался и вдыхал воздух своим наполненным острыми зубами ртом. Пускай у этих существ не было носа или губ, да и лицо их больше напоминало натянутую восковую маску, покрытую почти прозрачной кожей со струпьями, они ощущали мир совершенно иначе. Днём свет слепил их глаза, но зрение с нюхом им заменяли слух и вкус, они буквально чувствовали запах жертвы на своем языке, тем самым безошибочно определяя ее местонахождение. И потому Локи уже было приготовился выхватить меч из ножен, чтобы вновь попытаться выкрутиться из рук Смерти, когда тварь медленными движениями начала приближаться к своей будущей жертве. Трикстера отвлек взволнованный, но от чего-то такой успокаивающий женский шепот: — Приготовься, телепортируемся. Локи хотел бы сказать, что это бессмысленно, что они их нагонят, и в любом случае придется вступить в бой, вот только он недооценил ум своей спутницы. Пока принц морально готовился к сражению с уродами, Фэр долго всматривалась в трещину, различая через нее некоторые силуэты. Пролезть туда никто бы не смог, зато она спокойно могла перепрыгнуть преграду, видя будущее место спасения. В следующий раз, Локи открыл глаза, картина изменила свой первоначальный вид, и первым что он увидел, была трещина, которая совсем недавно ощущалась спиной, а не присутствовала в полуметре перед лицом. К этой небольшой, но заметной полосе уже вовсю лип один из проклятых монстров, который не хотел так просто сдаваться и отпускать столь простую и манящую добычу. — Отвратительное зрелище, — Фэр вновь выразила его мысли. А не умеет ли она их читать, в который раз подумал Локи, понимая, что та слишком часто имела схожее с его мнение. Он взглянул на девушку, в роковой момент не поддавшуюся панике, а искавшую выход из ситуации. И Локи мог бы съязвить, что монстры выбрали целью его, а не ту, которая не представляла никакого интереса, как создание неживое в мире живых. Но принц этого делать не стал, в какой-то мере он признался самому себе, что благодарен ей. Создав на своей руке зеленое пламя, Локи осветил пещеру, в которой по воле случая оказалось двое спутников. Он мигом отметил бывший вход-выход именно в эту часть пещеры, который был завален, и скорее всего тому послужил взрыв, созданный специально, так как обвал произошел аккурат в проходе. Единственным вариантом на дальнейший путь оставалась дыра ближе к противоположной стене. Слишком темно и зловеще – Локи не видел, что там внизу, и не знал, куда они держали путь теперь. Фэр в очередной раз озвучила чужие мысли, правда в данный момент с долей юмора, на что трикстер усмехнулся без какой-либо желчи: — В любом случае деваться некуда, так что, гори ярче, моя зеленая свеча! Легкое покалывание со слабым давлением на плечах напоминало принцу, что сейчас он зависел от девушки, но даже этот факт не давал ему покоя, ведь она постоянно так беспечно и нагло врывалась и нарушала зону его личного пространства. Фэр слишком уж фривольно вела себя с ним, и Локи подумал, что стоило бы ей об этом сказать. Обязательно скажет. Позже.

***

Совсем неожиданно, когда Фэр и Локи передвигались по подземному тоннелю, помимо огня в руках принца, освещавшего путь, они заметили дополнительный источник света в виде люминесцентных растений, расползающихся, словно плющ, по стенам, что своим голубоватым свечением разгонял мрак. Спустя полчаса после появления первых признаков жизни в этом заброшенном строении гномов, спутники наконец-то вышли в просторный зал, явно заполненный этими в некотором смысле прекрасными цветами. Не могли они также не отметить наличие небольшого подземного озера, ранее служившего источником воды, и две двери напротив коридора, из которого вышла пара. Обстановка была пускай заброшенной и мертвой, но по тем архитектурным сооружениям в самом горном массиве можно было сделать вывод – место использовалась узким кругом лиц. Возможно, здесь был тайный зал заседаний, хотя, кто знал этих гномов. — Я проверяю ту дверь, что с левой стороны, — сказал Локи тоном, не терпящим возражения, и уже потянулся к ручке двери. — Я бы не стала прикасаться к ней… Локи, может ты и не заметил, но эта рукоять покрыта свечением, как и растения…, — запротестовала Фэр, выражая свое беспокойстве и наблюдение. Принц явно недоумевал, не понимал чужой ход мыслей. Темная бровь поползла вверх, а взгляд Локи стал надменным. Чем это ты вдруг умнее меня, читалось в нём. — Бактерии, Локи, бактерии… Светятся не цветы из-за люминофора, преображая получаемую энергию в свет, а бактерии. Теперь поразмыслим, как же они получают эту энергию? — Питаются, — словно маленький ребенок отвечал принц, которого строгий учитель мерно, но верно подводил к решению задачи. — Питаются чем? — на ее вопрос он лишь повел плечом, отдергивая руку от рукояти, хотя все еще не понимал чужую мысль. — Ты заметил, что они на растениях? Ты заметил, что в этих растениях иногда были видны косточки грызунов, которых мы не встречали? Ты разве не заметил, что они там, где в целом находится жизнь? Холодок пробежавший по спине трикстера, ознаменовал осознание, возможно, неизбежного конца. И, порывисто повертев ладонью, Локи придирчиво осмотрел ее на наличие носителя смерти, хвала Одиновой бороде он не успел ни к чему притронуться. Только вот Фэр не была рада тому, о чем думала, ведь даже если сейчас эти бактерии находились в целом на растениях, которые медленно поглощали, то учуяв что-то получше, нежели трава, они начнут передвигаться поближе к будущей жертве. — Это люжакты… — девичий тихий и в какой-то мере обреченный голос звучал, как шепот Валы, предвидевшей чужую смерть. Подсознание младшего принца мгновенно сыграло злую шутку, в сию же секунду выдавая всю информацию по этим существам, так редко встречаемым во всех девяти мирах. Люжакты были похожи на очень маленьких насекомых, имеющих мягкое, практически бесформенное тельце с уймой щупалец. Они не любили воду и солнечный свет, но любили жизнь, собственно говоря, всё, что могли съесть, чтобы потом вновь расплодиться и стать сильнее. Передвигались они медленно, однако стоило люжактам оказаться на ком-то живом, как они быстро начинали поглощать еще теплую плоть, попутно призывая собратьев и порождая новых. — Смотри в оба и старайся ни до чего не дотрагиваться, я посмотрю, что за дверью. В любой другой момент Локи бы возмутился тому, что ему указывают, но не сейчас, когда сердце бешено колотилось в груди. Может быть, поэтому он ответил слабым кивком головы, старательно осматривая наличие новой проблемы поблизости. Огонь его не спасет, эти твари любили тепло, вот от чего в помещении было так душно и жарко. С тяжестью на сердце Фэр оставила своего подопечного без присмотра, пройдя сквозь дверь. Она не увидела ничего интересного и, как оказалось действительно была права, здесь был зал заседаний, возможно, несколько тысячелетий тому назад. Помимо круглого стола и множества стульев, вокруг были кости, скорее всего тех, кто не успел сбежать отсюда вовремя, а также люжакты, множество голодных люжактов. Видно, предатель решил таким образом уничтожить немалое количество членов совета, учувствовавших в обсуждениях и решениях о делах правления. Это был крайне подлый и ужасный поступок, от осознания которого сердце у Фэр упало вниз, до того он казался ей мерзким. Когда девушка прошла сквозь стену в соседнее помещение, то на нее обрушилось отчаяние: здесь не было ничего полезного, обычный склад оружия и бывшего провианта, уже поглощенного все теми же существами, которых она видела в соседнем зале. На миг Фэр пожалела, что даже как от «призрака» от нее было мало помощи. К ее величайшему сожалению она могла проходить сквозь предметы, длина которых не превышала двух метров, иначе бы они еще там наверху прошли сквозь завал и вышли на другую стороны горы, не встречаясь с вендиго. Вновь Фэр чувствовала себя бесполезной, как когда ее видел только Николас. Сердце девушки сжалось, она соскучилась по любимому Директору, росшему на ее глазах. От негативных мыслей призрачную особу отвлек крик – Локи звал свою ненаглядную спутницу, и голос его не сулил хороших вестей. Фэр явилась тотчас, заметив изменившеюся картину: младший принц находился возле небольшого озера, когда его полукругом начинало окружать большое скопление голодных люжактов. — Я очень надеюсь, что у тебя есть хорошие новости? Мужские длинные пальцы слегка подрагивали. Принц ранее старался снизить температуру в помещении и даже подморозить вокруг себя землю, дабы теплолюбивые твари не подходили ближе. Вот только он не мог предвидеть силу чужого голода, благодаря которому люжакты жертвовали одними, пока другие, прокладывая себе дорогу трупами собратьев, все ближе подбираясь пока еще к живой и теплой плоти. Если бы не ограничение в магии, то Локи бы заморозил всю пещеру от и до, но невидимые оковы не позволяли ему разойтись, постепенно причиняя более сильный дискомфорт в мышцах и в голове, от того идеальные пальцы и подрагивали. Фэр как никогда осознала всю опасность, не стоило ей тащить Локи в это мини-путешествие: — Тлен, всё тлен, мой хороший! Во взгляде зелёных глаз на свой недоюмор Фэр не увидела агрессии, но прочла вопрос, и если бы она знала, что им делать, то точно бы дала на него ответ. Локи все больше старался применять магию холода, всеми силами подмораживая землю и понижая температуру в помещении, в надежде хотя бы ввести этих мерзких бактерий в спячку. В голове его набатом звенел колокол, оповещая носителя о границах, к которым он так верно подходил, боль в мышцах нарастала, но Локи старался соображать и искать выход к отступлению. И, когда трикстер уже хотел предложить Фэр, чтобы она переместила его в тот коридор, откуда они пришли, до пары донесся свист, тот самый, который призывал сородичей: — Какого?.. Как вендиго попали сюда? — с ноткой бешенства в голосе взвинтился принц. — Они же не могли проломить ту щель в скале? — Видимо, могли и, судя по звукам, направляются сюда. Ох ты ж дьявол! Девушка, стараясь сохранять хладнокровие, вновь исследовала помещение на предмет хоть какого-то укрытия или выхода. Ей было страшно за Локи, как если бы опасность угрожала ей. Фэр уже было решила провернуть трюк с перемещением Локи через толпу противников, но взгляд ее зацепился за небольшую огражденную поверхность воды, служившей источником живительной влаги. Бросив взгляд на подопечного, девушка убедилась в действии запрета на магию. Стоило бы этот запрет снять перед тем, как отправляться в путь, хотя, кто мог знать об опасности, с которой справится только заклинание, да и Один бы почувствовал неладное. Переместившись за спину Локи, девушка нырнула в воду, погружаясь все глубже по неровному узкому туннелю не без помощи прыжков в пространстве. Ей казалось, что прошла вечность, пока она не увидела над собой поверхность водной глади. Тот родник, где все еще оставался Локи, вел в подземное озеро, берущее свое начало в горном источнике, что пробивался водопадом в другой пещере, явно необжитой гномами. Новый план в ее светлой голове был написан за считанные секунды, оставалось только сорваться с места и оповестить об этом драгоценного неуравновешенного. Пока Фэр искала выход, принц в который раз покрывал «добрыми» словами и себя, и девушку за все хорошее и не очень. Потешался он над Фэр? Да, потешался, дак может все происходящее теперь было карой, благодаря которой сам стал бы ходить по земле бесплотным духом? Нет, умирать Локи не желал, было еще слишком рано. Свист становился громче, светящиеся паразиты ближе, боль в теле ощутимее. Отгоняя не самые позитивные мысли, Лафейсон обернулся назад, убеждаясь в отсутствии единственной в какой-то мере живой душе. Странно, но, когда он была рядом, он чувствовал себя более уверенным, хоть и понимал, что помощи от нее мало. В метре от водной глади что-то призывно сверкнуло, перетягивая к себе внимание. Локи мог спокойно не обратить внимания на треугольную безделушку, из смутно знакомого метала, не заметь он на ней витиеватые письмена давно мертвого языка. Именно они пробудили в трикстере жгучий интерес и потребность в изучении. Протянув руку, он убедился, что предмет нес в себе магическую формулу, редкую и сильную, но значение которой Лафейсон пока не понимал. Поддев треугольный кусок минерального сплава ножом, Локи смог вытащить его из выемки, чтобы поднести находку ближе к глазам, напрочь забывая об опасности, которая, к слову, все ближе подбиралась к нему со спины. Этот небольшого размера артефакт, оказавшись в руках младшего принца, неожиданно потемнел и слегка нагрелся, вызывая выражение задумчивости на лице нового обладателя, а после и вовсе некоторое чувство облегчения, проявившееся в послушании собственных пальцев. Локи чувствовал, как мышцы расслабились, вместе с уходящей головной болью, будто невидимые тиски соизволили снять с его и без того ранее раскалывающейся темной головы. Стоило поподробнее изучить данное воздействие этой весьма ценной побрякушки, подумал трикстер и встрепенулся от не самых приятных ощущений, как когда в тебе видели приятную и вкусную жертву, кусок свежего мяса. Где-то на интуитивном уровне Локи чувствовал приближение Фэр, благодаря чему спешно успел спрятать треугольник в карманах своего костюма. Девушка появилась также неожиданно, как и исчезла, только теперь вуаль обреченности спала с ее лица. Со стороны послышался свист – вендиго уже совсем рядом. Агент Призрак, как ее называл Фьюри, слегка нахмурилась и выдала четкие указание, которым принц не смел перечить, но лишь пока: — Прыгаем в воду. Ты прочно и плотно замораживаешь поверхность воды, задерживая дыхание, а затем, словно ласковый кот, позволяешь мне обнять себя и телепортировать на поверхность. Прыгаем много и резко, можешь почувствовать слабость и недомогание. Делаем все быстро, а то ведь утоплю котёнка. Боковым зрением двое увидели ввалившихся проклятых существ, появление которых способствовало выполнению всех команд Фэр, и вновь Локи не успел высказать свое слово о чужих шутках и дерзком поведении. Теперь называла его «котёнком», до чего же она еще могла додуматься? Локи вновь в уме поставил галочку в списке напоминаний, чтобы сделать выговор позже. Не часто ли он в последнее время откладывал свои обыденные дела на «позже»?

***

В просторной пещере, куда сквозь трещины и дыры пробивались солнечные лучи, мерно звучала музыка журчания ручья, стрекота насекомых и щебетания птиц. Прекрасный вид открывался на выходе из природного убежища, именно им и наслаждалась Фэр, сидя на горном выступе и обнимая колени. Прошло практически два часа, как они с Локи сбежали от опасности, вот только младший принц в ходе перемещений и из-за задержки дыхания потерял сознания. Девушка даже не потешалась в своем уме над ним, потому что была уверена, что истинная причина находилась в ограничении магии, крупицы которой Локи так старательно применял, дабы обезопасить свою жизнь. Через плечо обернувшись, она в который раз осмотрела спящего принца и тяжело вздохнула. Если бы она могла ему помочь. На самом же деле, все, что оставалось Фэр, дак это переместить принца на сухой мох, куда падал солнечный свет, таким образом, он и высохнет, и согреется. Первые полчаса прошли в поисках новой опасности в пещере и в наблюдении за принцем, а после девушка фыркнула: — Пускай спит, набирается сил, — и направилась проверить, как обстояли дела в том злополучном тайном помещении гномов. То, что она увидела, ее обрадовало: вендиго не зная об опасности, были поражены голодными люжактами, которые начали поглощать свою новую добычу, как только та попыталась пройти к замороженному водоему. Таким образом, пало семь проклятых тварей, и оставалось только надеется, что в это подземелье больше никто не сунется, чтобы не наткнуться на этих опасных то ли жуков, то ли бактерий. Со стороны спящего появилось движение и даже звуки обозначавшие, что спящий уже очень даже бодрствующий. Фэр с диким воплем радости телепортировалась ближе к своему, как она его окрестила, «родненькому, хорошему, любименькому, главное только живи, зараза», и нависла над принцем, открывающим свои заспанные глаза. Локи с недоумением уставился в лицо напротив, ведь когда он открыл глаза в первые два раза, ее не было, но стоило открыть их в третий раз после минутной паузы, как появилась Фэр. Он мог бы сказать что-нибудь язвительное и даже хотел это сделать, однако флюиды чужого счастья и нежности поглотили собой его только отходящий ото сна разум. Ее лицо было слишком близко, Локи сам того не осознавая любовался девушкой, ощущая что-то неведомое внутри, что-то, исходившее одновременно из солнечного сплетения и груди. Даже ее радостный и взволнованный голос не убрал приятное тягучее ощущение, зато согнал оцепенение, бравшее свое начало то ли с затылка, то ли с загривка, постепенно подчинявшее себе контроль над чужим телом. Фэр, нависая над Локи, довольно проурчала: — Как ты себя чувствуешь?

***

Совкир пробирался сквозь заросли к месту, где оставил детей, дабы сходить за артефактом в виде кирки, что свисала, привязанная к его поясу. С помощью магии уменьшения, мужчина сделал ее не больше размера своей ладони и разместил возле оружия с правой стороны. Прошло не шесть, а почти восемь часов, чтобы выполнить договор, в уплату которого ему отдали то, что он потребовал, и естественно за все это время Совкир слегка переживал за своих учеников. Слабо было сказано «слегка». Советник издалека заприметил две фигуры, сидящие необыкновенно близко, на поваленном дереве, и мирно обсуждающие мидгардскую литературу, а точнее классиков золотого века. Был ли Совкир удивлен таким переменам? Слабо было сказано «удивлен». Однако, чем ближе мужчина приближался к детям, тем сильнее замечал несколько потрепанный вид, даже у Фэр, хотя это было априори невозможно, и скорее всего являлось проявлением игры воображения. Они явно нашли приключения на свои многострадальные мягкие точки, решил Совкир, ничуть не удивляясь данному факту – он ожидал чего-то подобного. — И во что же вы ввязались, пока меня не было? Фэр и Локи переглянулись, подмечая про себя состояние измотанного мужчины, ему явно было ничуть не легче, чем им двоим. Передавая право рассказчика девушке, Локи поднялся с древесного ствола и улыбнулся уголком губ, с деланым видом отряхивая несуществующие пылинки на своих рукавах. И Призрак была весьма рада начать свой рассказ, опуская некоторые детали, касающиеся принца и его гордости, а в чем-то и приукрашая его подвиги. Говорила она столь складно, что Локи и сам был готов поверить в эту историю, не будь он ее прямым участником. Совкир улыбнулся – дети, сами того не осознавая, помогли ему с заданием, в условиях которого гномы просили уничтожить двадцать вендиго, пробравшихся в их мир сквозь пространственную дыру. Такие пространственные разломы появились во многих мирах, когда младший принц устроил беспорядки и хаос в попытке заполучить трон. Из двадцати они уничтожили семерых, разом. Покачивая головой, бледные тонкие губы мужчины растянулись в нежной полуулыбке-полуухмылке, про себя он подметил, что не такой уж плохой была идея оставить этих двоих наедине. Еще раз, осматривая детишек, Совкир достал и активировал портал, позволяя парочке пройти вперед. Пожалуй, им всем стоило выспаться и отдохнуть. В проявившийся проход в мастерскую Совкира первой вошла Фэр, которую так по-джентльменски пропустил Локи. Слишком молчаливый и учтивый для обычного себя, он был немного обеспокоен, задаваясь вопросом, а не изменятся ли их отношения там, в Асгарде, когда они вернутся после такого путешествия. И, что принца волновало больше, он сам не знал: стать ближе друг к другу или же вернуть все на свои круги, вновь отдаляясь? Он слишком устал, и потому, отправляя самые тяжёлые мысли к госпоже Вечной, Локи молча прошествовал в опочивальню. Всё потом, всё. А сейчас ему было необходимо наконец-то провалиться в сладкую негу, давая расслабиться всем мышцам в теле после такой физической и психологической встряски. Он ведь разберётся со всем позже, не так ли?