I. Норны. Ошибки быть не может

Лучи восходящего солнца находили себе место в блеске зеленых глаз, устремлённых на призрачную особу, которая лежала на королевской постели. Локи уснул во время того, как Фэр рассказывала ему очередную историю, а та в поисках собственного досуга взялась за книгу, найденную на столе принца. «Древние расы» было написано на обложке, оповещая каждого читателя об ее содержании. Для Фэр, прожившей не одно столетие и знавшей многие другие виды существ разумных, было интересным прочесть научную литературу, в которой порой находила неверные данные, точнее, не совсем верные. С некоторых пунктов перечисления особенностей Фэр глубоко внутри возмущалась, порой даже фыркая вслух, как в случае, где были написаны «подробности» расы к которой принадлежал Совкир. Именно такой звуковой эффект возмущения и разбудил Локи, предпочетшего понаблюдать за девушкой, которая была слишком погружена в изучение одной из библиотечных книг. — Ты слишком эмоциональна для долгоживущей, — мужской голос с хрипотцой после сна отдался табуном мурашек у ничего не подозревающей Фэр. Встрепенувшись, девушка наконец-то оторвалась от книги и одарила Локи вниманием двух голубых огней, от чего сердце принца неожиданно для него самого ускорило свой темп. Ему бы хотелось, чтобы она была ближе. Намного ближе к нему. — Блин блинский, не пугай так, — наигранно возмутилась Фэр, а потом с хитрой улыбкой на устах подползла к свободной подушке с левой стороны постели, — иначе Вы, уважаемый Шахрияр, больше не услышите моих сказок на ночь! Темные брови взметнулись вверх, Локи действительно удивляло поведение девушки, которая будто никогда не знала понятия «личной зоны», тем самым разрушая все прочие стереотипы о поведении между «не друзьями» и «не парой», как например Фэр делала это сейчас. Для трикстера же такое занимательное зрелище стало пыткой, слишком уж завлекательно блестели чужие глаза, а в голосе звучала хитринка, да и то, о чем она говорила, натолкнуло его на совершенно иные мысли. — Хочешь сказать, ты моя Шахерезада? — О? Ты знаешь эту мидгардскую литературу? — Фэр была приятно удивлена. — Кхм, — принц слегка смутился такой бурной реакцией со стороны девушки, но все же решил досказать свои мысли, —так ты всё-таки считаешь себя моей королевой, раз ассоциируешь нас с персонажами? — Ч… Локи, тебе плохо? — Фэр не знала, как реагировать на его слова, но стоило признаться, что коварный замысел брюнета сработал, и теперь не он один был смущен из-за сложившейся ситуации. Мужская ладонь перехватила хрупкую девичью, слегка сжимая в крепкой, но нежной хватке, потому что принцу нужно было знать правду, о чем именно, он и сам не догадывался. Впрочем, Локи было необходимо услышать хоть что-нибудь из этих полных манящих губ, чтобы приятное тепло продолжило распространяться по его венам к, казалось бы, ледяному сердцу. — Ответь! — в нетерпении принц не просил, а требовал, хотя в чужом шепоте Фэр слышала нотку мольбы, будто бы трикстер взаправду просил о помощи, дабы согреть не только сердце, но и самого себя, будто бы ее слова имели столько значения. Лучшая защита – нападение, подумала Призрак, решая, какими же будут ее дальнейшие действия. Локи вместо ответа получил эмоциональный, пускай и робкий поцелуй. Решив, что он еще успеет услышать от девушки те нужные для него слова, принц здоровой рукой надавил на лопатки Фэр, чтобы притянуть ее ближе. Чужое «нападение» сработало, и Локи отдался столь приятному действу, от которого в теле зарождалось возбуждающее покалывание. Ему хотелось большего. Он понимал, что это совсем иное чувство, иные ощущения, в отличие от тех, которые были испытаны им в прошлом, и он хотел Фэр всю: целиком и полностью, от макушки до пят, ее душу и тело, все ее внимание и мысли. От такого громкого осознания Локи только сильнее углубил поцелуй, и маленький язычок Фэр сдался под натиском живой плоти, в капитуляции сдаваясь на милость победителю. Она всегда недооценивала Локи, и сейчас ей в голову пришла мысль, что он всё-таки мужчина со всеми вытекающими потребностями, которые рано или поздно необходимо удовлетворять. Мужские ладони вдруг обожгли ее кожу, хотя это не могло бы быть правдой, но с замешательством пришло опасение, мысль: «Как далеко это может зайти?» Стук в дверь позволил Фэр сбежать, вновь капитулировать с опасной зоны. Ретировавшись подальше от принца, она прижала руки к животу, низ которого был наполнен болезненным покалыванием. — Да что же мы делаем?! — резко присев на колени, простонала в пустоту девушка. Раньше она не думала о том, куда может завести их этот интерес друг к другу, как не думал об это сам Локи. Младший принц, взволнованный не только легким возбуждением, появившемся от столь горячих поцелуев, но и от озарения об его собственном отношении к Фэр, в уме к которой он теперь добавлял «моя». Он попытался привести себя в порядок или хотя бы сыграть роль больного, дабы решившая навестить его Фригг не заподозрила неладного. Локи прекрасный лжец, ведь даже теперь, в столь всполошённом состоянии он одним лишь жестом и взглядом смог убедить мать, что ему плохо, хотя в этом еще помогла рана, которая под натиском тонких, но сильных пальчиков Фэр просто раскрылась вновь, оставляя голое мясо на теле принца. Он ведь даже не почувствовал этого ранее, зато теперь на себе ощутил полноценный вкус чужой страсти, убедившей его в намерениях сделать девушку своей, хотела она того или нет. Блаженная улыбка на устах Локи, появившаяся на лице во время обработки раны обезболивающей мазью, вызвала у Фригги смутные опасения за состояния сына, ведь неужто ему действительно было так больно, что он все это время терпел, не смея позвать кого-нибудь на выручку? Нет, этот день Царица проведет вместе со своим сыном, как бы ей не хотелось, чтобы милая Фэр заняла ее место подле Локи, но, поскольку ее материнское сердце обеспокоено странным поведение и хрупким здоровьем любимого ребенка. Придется призрачной деве и богу хитрости потерпеть небольшую разлуку – именно так решила Фригг.

***

Фэр стремглав неслась в зал, где хранили тессеракт, чтобы привести свои мысли в порядок, ведь ее милый друг, добрый Тесс, был тем, кто знал ее мысли, кто за столькие столетия стал един с нею. Девушке нужна была помощь моральная, психологическая, ей была нужна доза рассуждений от Тесс. Но каково же было ее удивление, когда в зале она обнаружила нежданного гостя, которого всеми силами старалась избегать, а если не получалось, то шутила и уклончиво уходила от разговоров: спиной к ней стоял никто иной, как Всеотец, наблюдающий за камнем бесконечности. — И? — внутри Фэр вдруг проснулся огонь недовольства от вида Одина, который так близко стоял к ее товарищу, хотя, может быть, тот всплеск негативных эмоций принадлежал самому Тессу. Всеотец медленно, совсем по-королевски обернулся к гостье в своем дворце; иногда эта девушка вызывала в нем огромное желание выставить ее вон, особенно в те моменты, когда она не проявляла должного уважения. С ее приходом многое изменилось, и ему не нравились эти изменения, от которых он не знал, чего ожидать. Один так и не узнал, кем являлась эта особа, не помог ему ни Хеймдалль, ни Совкир, ни даже Норны, которые нет-нет, да давали ответ через особую чашу будущего. И последнее было для мужчины тревожным звоночком, оповещающим о крупных проблемах, ведь любые изменения казались Одину катастрофой, поскольку те не ступали нога в ногу с его далеко идущими планами. Разве что была одна польза: Локи был тише воды и ниже травы, хотя и это казалось затишьем перед бурей. Царь, безусловно, рад возвращению сына и тому, что тот стал столько времени проводить с Совкиром и матерью, но пускай его глаз было можно обмануть, но внутреннее чутье – невозможно. Он совершенно точно что-то упускал, однако, даже зная об этом, не мог ничего поделать. Осознание этого еще больше выводило из себя Всеотца. — Леди Фэр, стражники говорят, что Вы вновь игнорируете их предупреждения и более того, последних эйнхериев, несших службу, Вы и вовсе сбросили в ближайшее озеро. — Хм-м-м, — промычала ответ Фэр, не желающая вести бесед с Царем всея Асгарда, хотя ей было, что сказать тому в ответ на претензии. — Мы уже обсуждали с Вами, что нахождение около тессеракта может быть небезопасным как для Вас, так и для нас, посему будьте добры, умерьте свой пыл, иначе мне придется заподозрить Вас в изм…. Голос Одина звучал глубоко, вкрадчиво, с ноткой неприязни, а также Фэр чувствовала его ложь, именно из-за этого она перебила мужчину: — Врете мне, но не врите себе! Ведь дело не в камне? Дело во мне, в той, которая поступает не так, как хотелось бы Царю, не так ли? — звонкий голос звучал нахально, с язвительностью и вызовом, которые обычно слышались в голосе его младшего сына. — Право, желай я Асгарду вреда, то давно бы его причинила, но ведь в целом живу тихо, вон, Ваше Величество, Вам аж пришлось самому ко мне идти, царскими-то ножками по каменной плитке шлепать! А все для чего? Лишний раз попытаться обидеть бедняжку Фэр и получить порцию раздражения из-за ее высказываний или что? Чего ж Вам не сидится, Один? Вы ищите проблему там, где ее отродясь не было, и не смотрите туда, где она лежит на поверхности. В своем глазу, да бревна не видно, м? Вставая по другую сторону от тессаракта, так, чтобы мужчину и девушку разделял постамент, она с вызовом посмотрела в голубые глаза, совсем как у Одиновой матери. Фэр вообще считала, что внешность сын унаследовал от бывшей царицы, на Бёра он похож не был, разве что совсем немного... — Серьёзно, Один, Вы слишком высоко ставите и себя, и Асгард. Вы не боги, вы не творцы чужих судеб или иных миров, но от чего-то считаете себя во всем лучше других, не это ли тщеславие? Чем больше эта особа говорила, тем больше мужчина хотел приказать ей замолчать, даже понимая, что на нее не подействует магия, дарованная с титулом Всеотца – он уже пытался. Но что-то в ее словах постоянно заставляло пускай не задуматься, но напрячься Царя, хотя мужчина не осознавал этого, поскольку по большей части ее высказывания вызывали в нем гнев, как, например, сейчас. — Ругаете Локи за то, что в нем было презрение к иным видам разумных, а сами то чем лучше? Такой же мальчишка, в чьих глазах мир – это шахматное поле, где каждой фигуре свое место, и белые с черными никогда не породнятся. Чем Вы, Один, лучше? Он хотел сделать ей предупреждающее замечание, когда тессеракт ярко засветился, привлекая внимание ярких голубых огней и мужских серо-голубых глаз. — Вам лучше уйти, Тесс, знаете ли, начинает сердиться. К слову, он всегда на моей стороне. Даже если Один хотел что-то сказать, то решил промолчать, чтобы в тишине покинуть зал хранения камня бесконечности, ведь спустя немного времени, когда он придет в себя и обдумает весь диалог, мужчина поймет, что отчасти Фэр права. Правда действительно колет глаза, пускай Царь не признается в этом другим, но себе он не должен был врать: в этой девушке его раздражала честность и манера преподносить правду, схожие с тем, как то делал его собственный отец, порой причиняя боль ему, Одину.

***

Если до прихода к Тессу Фэр желала провести сеанс с психотерапевтом по личным отношениям между разнополыми особями, то после встречи с Царем девушке пришлось проводить сеанс изгнания демонов, так или иначе желающих напакостить Одину. В тот момент Тесс не упустил случая подшутить над Фэр, обозначив, что этими маленькими шаловливыми чертиками она заразилась от своего принца, и скорее всего не просто воздушно капельным путем, от чего девичьи щеки опалил жар. Как же хорошо, что этого не видно. Поболтав с другом о делах насущных, девушку в прямом смысле того слова подобрал Совкир, который, словно сумочку, взял ту под подмышку и поспешил в свой кабинет, где она вместе с Сэриз выслушала план проникновения в Нифльхейм. Ранее мир инистых великанов, а ныне мир мёртвых конечно же ждал, но, к сожалению, не столько, сколько было необходимо Локи для его заживления ран. Данная новость заметно обрадовала Фэр, рассчитывавшую провести время с пользой, ведь ей, как любой благоразумной девушке, было необходимо кое-что переосмыслить в отношениях с принцем. Какие отношения? Будто бы я сама что-то понимаю в любви, в уме оправдывалась Фэр, будучи не готовой к серьезным чувствам. Рассказывать Локи что да как не было времени, и Совкир поручив эту важную миссию Фригге поспешил отправиться в путь, прихватив с собой Фэр и Сэриз, хотя о последней он довольно-таки долго думал, рассуждая, стоит ли вмешивать в это опасное путешествие девочку, тем более в таком совершенно небезопасном мире как Нифльхейм, чья суть с самого зарождения была противоположна Муспельхейму. Но в итоге победили горящие чертята в глазах муспеллы и собственные доводы, ведь помощь лишней не бывает. Тем же днем троица направилась в путь, проходя через тайный проход в скале недалеко от водопада небесного озера. Без Локи это оказалось сделать немного труднее, поскольку только он хорошо знал все секретные тропы, невидимые для глаз Хранителя радужного моста и Всеотца. Путь предстоял тяжелый, Фэр даже подумала, что она рано радовалась отсутствию младшего принца, и, в последний раз взглянув на дворец вдалеке, девушка тяжело вздохнула, пообещав самой себе, что по возращению она, уже определившись, даст ясный ответ Локи, и будет на этот раз не просто честной, но и смелой, чтобы идти вперед и жить без сомнений.

***

В покоях принца Локи царила мрачная атмосфера, давление которой не выдержала сама Фригг, поспешившая удалиться, сославшись на дела. После того, как трикстер узнал о том, что его оставили, в нем зародилось новое чувство обиды, росшее вместе с мыслями о том, что девчонка даже не попрощалась, нет, она просто сбежала, пока у нее была возможность. И кого они взяли? Эту огненную пигалицу, неужто думают, что она сможет заменить им его, Локи? Или у Фэр предпочтения такие — держать подле себя великанов? Эта идея показалась принцу настолько глупой, что он бы посмеялся над ней, только вот чувство обиды и чужого предательства не позволяли ему веселиться. Сколько времени прошло с их первой встречи в Мидгарде? Достаточно, чтобы почувствовать свою слабость, и Локи правда считал, что он расклеился из-за этой девчонки. Она губительно влияет на младшего принца, вынуждая того чувствовать себя порой деградирующим, потом живым и затем вновь брошенным. Эти чувства ни к чему хорошему привести не смогут, особенно с такой как Фэр, убеждал себя принц, решая уничтожить все, пока не поздно. Но в момент вспоминается сегодняшнее утро, наполненное упоительной жаждой обладания с полной взаимоотдачей, и бледные губы расплываются в улыбке, пока тёмные брови все еще сведены у переносицы. Эта девчонка абсолютно точно плохо влияет на него. Тяжелый вздох разносится в пустых покоях эхом, вызывая мурашки у принца, с Фэр он отвык чувствовать свое некогда родное одиночество и холод всепоглощающей тишины. Лучше вернуться сейчас, чем в тот момент, когда это принесет еще большую боль, как в случае с отцом и братом. Но матушка же осталась с ним? Значит, он имеет шанс удержать этот теплый сине-голубой огонь в своих руках, чтобы раз за разом ощущать его тепло на своей душе? В Локи боролась жажда обладания этим пламенем и инстинктивное чувство самосохранения, считавшее, что уж лучше быть одному, нежели с тем, кто может вновь разрушить и без того шаткий мир вокруг. Трикстер еще не знал своих дальнейших действий, но пока же его гложили обида и уже знакомое чувство одиночества с привкусом предательства, которые будут преследовать его с мыслями о произошедшем все дни, пока троица не вернется в Асгард.

***

Нифльхейм встретил гостей иного мира мрачностью и безысходностью, витавшей в промёрзшем воздухе вместе с удушающим запахом смерти. Для Сэриз посещение нынешнего царства мертвых теперь не казалось такой хорошей идеей, как раньше. Сейчас она желала вернуться в Асгард, где чувствовала себя в полной мере безопасно и спокойно. Сперва Сэриз рвалась в бой и ощущала, как по жилам распространяется адреналин, призывая девушку к действиям, поскольку та никогда не покидала Муспельхейм, в котором невидимые путы на руках девушки не позволяли разгуляться в полной мере. Каждый день для нее теперь ощущался как глоток свежего воздуха, приносящий муспелле новые эмоции и знания, она в полной мере жила свободой, пускай никогда не знала настоящего значения этого слова. Девушка искренне рвалась помочь Фэр в ее поисках, чтобы хоть как-то отблагодарить свою спасительницу, которую, к величайшему сожалению самой Сэриз, будучи в мире асов, она встретила всего три раза, один из которых был перед отбытием в мир, ранее принадлежавший инистым великанам. Муспелла понимала, что Светлая Дева не станет возиться с ней, словно с ребенком, но девушке хотелось быть рядом с той, что была ее кумиром. Может быть, поэтому Сэриз не думала просить вернуть ее в Асгард, а смело двинулась следом за двумя спутниками, обсуждающими будущую стратегию. Наблюдая со стороны за Совкиром с Фэр, муспелла отметила что эти двое действительно чувствовали друг друга, предугадывая мысли до того, как они были озвучены. От такого высокого уровня взаимоотношений Сэриз стало неуютно, ведь, возможно, она только мешает и замедляет героев некогда бабушкиных рассказов. Оторвавшись от негативных мыслей, она уловила внимательный взгляд Фэр, почувствовавшей чужую горечь, само угнетение и разочарование. — Знаешь, тебе не стоит здесь думать о плохом, ведь этот мир полон существ, которые будут рады свести тебя с ума и уничтожить, даже путем таких вот эмоций, — спокойно объяснила Призрак муспелле, пока та с удивлением и опаской взирала по сторонам, стараясь предугадать возникновение опасности. Такая реакция вызвала смешок со стороны Совкира: — Не пугай ее, Фэр, — снисходительно изрек мужчина. — Но в чем-то она права, Сэриз, будь осторожна. Усмири свой ум и душу. И мой совет на будущее, девочка, не терзайся сомнениями и страхом по неизвестному, иди и узнай, изучи правду. Муспелла внимательно посмотрела на переглянувшихся мужчину с девушкой, а потом смущенно задалась вопросом: — Фэр так много знает… а ведь ты «умерла», когда была немногим старше наследного принца, однако в тебе столько силы и мудрости… И Совкир, уж про него вообще не стоит говорить! Я чувствую себя бесполезной и… Звук от голоса повис в образовавшейся тишине, словно Дамоклов меч над головой. Сэриз показалось, что зря она заговорила именно об этом, что теперь ее возненавидят, и аттмосфера повисшая вокруг было тому доказательством. Совкир наклонил голову чуть ниже, скрывая под тёмной материей и без того еле видимые черты лица. Мужчина проваливался в воспоминания счастливой молодости, когда имел радость служить своему сердцу, а не кому-либо еще. Воспоминания о «смерти» Фэр всегда погружали Советника в состояние подобное тому, когда ты находишься в бездне собственных грехов. Тонкие светящиеся пальцы сомкнулись на его плече крепкой хваткой, а нежный голос вырвал из пучин дум: — Знания и мудрость это разные понятия, Сэриз. Знания появляются с учением, мудрость с течением жизни. А сила, это то, что есть в каждом. — Не понимаю, — девушка дернула своим бронзовым носиком, напоминая, что, несмотря на свое совершеннолетие, она оставалась сущим ребенком. — Хм, — с еле заметной улыбкой Фэр пыталась подобрать нужные слова, — мои знания были получены не без помощи Совкира и Тесса, моя мудрость появлялась вместе с тем, как я наблюдала сотворение целого мира, сверяя и сортируя те самые знания на опыте. Знаешь, на моих глазах зарождались империи, сменялись эпохи. Я видела восхождение цивилизации Мидгарда на ступень, позволяющую дать отпор другим Мирам. В совокупности знания, предоставленные Тессом, и мой «жизненный» опыт делают меня той, кем я являюсь, но, в отличие от тебя, я не считаю себя умной. Мне еще есть чему поучиться. Подмигнув не моргающей муспелле и похлопав по мужскому плечу, Фэр устремилась вперед, оставляя позади двух товарищей. Как призрачная особа и ожилала, Советник намек понял - им действительно следовало поторапиться. Совкир показательно повел головой в сторону удаляющейся спины, давая понять, что им необходимо последовать за призрачной особой. — Бабушка Скерия говорила, что она всегда была мудрой… — Это в ее природе, Сэриз, — спустя минуту молчания мужчина решил отметить то, что девушка и так знала с чужих слов, — божественная сила наделяет Фэр интуитивной мудростью, пускай она никогда не слышала и не видела чего-либо, но интуитивно она будет знать, что это и как оно работает. — Я не задумывалась над ее силой в этом русле. Разве это не означает, что она всемогуща? Усмехнувшись, Совкир вспомнил то, о чем думал после возвращения непоседливой девочки, рассказавшей ему о своих приключениях после исчезновения. Тогда он тоже думал об ее могуществе, но пришел к одному единственному мнению: — Всегда найдется сила могущественнее той, которую возвели на пьедестал. Сэриз не стала спрашивать о подробностях, решив поразмыслить над информацией, полученной за эти короткие мгновения. Чтобы ей не говорили, она будет верить в силу этой девушки, идущей впереди, ведь в глазах муспеллы Фэр — действительно Богиня. Блеск восхищения в медовых глазах немного настораживал Совкира, считавшего, что столь сильное поклонение не приведет ни к чему хорошему. Бедный забитый ребенок в лице внучки Скерии мог быть как другом, так и врагом. Стоит только разочароваться в своем герое, и весь светлый мир будет разрушен, высвобождая тьму на всеобщее обозрение. С подобным он уже сталкивался, как сталкивалась и сама Фэр, которая на себе прочувствовала всю любовь и ненависть, граничащие на лезвие ножа. Призрак наверняка знала, что являлась кумиром в глазах муспеллы, и, может быть, потому девушка и не стремилась поддерживать общение. Так сказать, пыталась создать вокруг непробиваемую стену, дабы не ощутить вновь того, что когда-то разбило ее сильное, но нежное сердце. Советник еще раз посмотрел на рядом идущую муспеллу, решив, что по возвращению во дворец обсудит с той тему обоготворения своего идола. Подобное отношение выходит за рамки нормы, а проблемы необходимо было решать на корню, чтобы те позднее не беспокоили ум и душу.

***

Фэр ступала по мертвой, промерзшей земле, которая, казалось, могла вот-вот рассыпаться и, словно зыбучие пески, утянуть за собой жертву. Сам Нифльхейм казался ничем иным как глыбой льда и снега, без намека на тепло и жизнь. Эти мысли привели ее к воспоминаниям походов с Ником на секретную базу, расположенную в подводной лодке возле берегов Антарктиды, такой же белоснежный мир холода. Мысли о Мидграде вызвали тоску и печаль. Если она желает вернуться в родные пенаты, то как же быть в отношениях с Локи? Вряд ли Всеотец будет благосклонен и отпустит своего сына на Землю, которую тот пытался подчинить, а, может быть, даже разрушить. Да и согласился бы сам трикстер отправиться туда, где его побили? Фэр не знала, но сомневалась в положительном ответе на ее вопросы. Однако и в Асгарде ей оставаться не хотелось, разве что только ради Совкира и самого младшего принца. Но первый точно последует за девушкой, а вот второй... «Вся проблема в тебе, дурак! Даже сейчас ты умудряешься мне пакостить, гад», — возмущалась Фэр, всеми известными словами ругая Локи, то ли от обиды, то ли от смущения. До устья реки Хвергельмир оставалось всего ничего, а потому стоило бы усмирить разбушевавшиеся чувства и обратить свое внимание к деталям, что и сделала призрачная особа, осматривая местность. Безжизненные просторы не внушали никакого доверия, начиная от серого неба с вечным туманом, и заканчивая мёртвой почвой около застывшего водоема, со стороны которого слышался устрашающий шепот. Муспелла была напугана, пускай старалась не подавать виду, но для Призрака, которая чувствовала других на уровне эмпатии, это не осталось секретом. И Фэр отчасти понимала Сэриз, ведь, будучи несведущей о жизни вне дома, трудно оставаться спокойным и равнодушным, особенно если ты испытываешь интуитивный страх пред неизвестной угрозой. Оставалось только придать девочке уверенности в себе и своих силах, кои точно помогут компании, если придётся бороться с нежитью. Нифльхейм изначально был домом для первых ледяных великанов, которых на тот момент еще звали инеистыми, позже, пострадавший от войны, он стал пристанищем для мёртвых и изгнанных, когда сами же потомки древней расы перебрались в более безопасные земли Йотунхейма. Из-за вынужденного бегства коренных жителей мир был пуст и мертв некоторое время, пока иные виды существ, способных выжить в столь суровых условиях, не заселили брошенные земли, постепенно преобразовывая пространство в мертвые безжизненные степи. По плану Совкира в Застывшую реку должна была зайти Фэр, которой та не причинит вреда, ведь, будучи в ином мире, ей не страшна угроза умерщвления живой плоти, когда другие почувствуют смерть физического тела от макушки до пят. Но плану этому было не суждено сбыться, поскольку как только девушка подошла к границе между рекою и землей, над водной гладью, покрытой тонкой корочкой льда, показалась голова принадлежащая настоящему призраку. В Нифльхейме ныне существовало несколько типов жителей: племя разумных демонов, монстры, неупокоенные духи, мертвечина с физическим телом и еще несколько иных, не представлявших особой угрозы, видов существ. Сейчас же пред Фэр предстал неупокоенный, к виду которого когда-то причисляли и саму девушку. «Такой тип не доставит нам вреда, только не позволяйте им присесть на ухо, иначе расстройство душевного равновесия обеспечено», — объяснял Совкир перед походом, и Призрак, ведомая доверием к чужим словам ступила на водную гладь, о чем пожалела в тот же миг. Прозрачная рука, схватившая Фэр за голень, сильно сжала женскую ногу, вызывая болезненный и удивленный то ли вскрик, то ли стон. Она слишком давно не испытывала боли, успев отвыкнуть от той за столь длительный промежуток времени, а потому не сразу осознала, что этот дух нанес ей вместе с тем вред. — Фэр, уходи оттуда! — выкрикнул обеспокоенным голосом Совкир, в голове которого подобно переключателю щелкнул мыслительный механизм, подкидывая наводку на правильную мысль. А ведь Фэр была жива, без физического тела, но попавшая в мир тонких граней и энергий, будучи живой, в отличие от тех же неупокоенных духов, чьи тела давно сгнили в земле, или от мертвечины, чья физическая оболочка,в отличие от разгромленной и изничтоженной души, продолжила существовать на инстинктах. Теперь Совкир понял, что первые представляют угрозу для Фэр, когда вторые — для него и Сэриз. Призрак отскочила от воды, интуитивно прячась за спиной мужчины, но этого было недостаточно для самозащиты, ведь духи, почувствовавшие энергию жизни, которая виделась им легкой добычей, зажглись идеей полакомиться. Если бы они смогли заполучить Фэр, то им бы не пришлось долго и упорно сводить с ума ту же Сэриз, что бы испить живительного снадобья чужой души и тела. Забытые и озлобленные неупокоенные стремились выбраться из мертвой реки, хотя сделать это было крайне сложно уже потому, что были брошены туда разумными демонами. Именно они следили за порядком в своем мире, создавая для пришлых особые условия жития. Таким образом духи оказывались в своеобразной тюрьме, не выпускающей свою жертву так просто. Но, видимо, аппетитная на их взгляд Фэр была более чем достаточным стимулом, чтобы выбраться из клетки и испить девушку до дна, дабы заполучить возможность сбежать из Нифльхейма в какой-нибудь другой мир. Совкир понимал опасность в полной мере, а потому уже хотел открыть портал, чтобы убраться из неожиданной засады, в первую очередь, думая о сохранности своей бывшей ученицы. Фэр, предвидя дальнейшие планы мужчины, успела скороговоркой выговорить ход действий, чтобы впоследствии сбежать «погулять» по этому «прекрасному» месту: — Ты — ищи, Сэриз — следит за тылом, я — прогуляюсь, на все полтора часа, не больше, надеюсь, хватит! — напоследок кивнув взволнованной муспелле, девушка вспорхнула в воздухе и, подобно комете, полетела прочь, уводя за собой пару тройку духов, выбравшихся из Застывшей реки.

***

Фэр петляла по Нифльхейму светлячком, чем привлекала других неупокоенных духов. Она даже удивилась, с чего бы в мире царил такой беспорядок, ведь обычно демоны старались следить за этим делом, предпочитая создавать четкую организацию и иерархию у своего вида. Призрак вспомнила о том, что нравы у этих существ суровы в своем безоговорочном повиновении законам, прописанных ими же. За нарушения следовало наказание, за неподчинение — привязка к жизни, а после мучительная смерть. Для демонов сама привязка к живому существу казалась страшной карой, ведь никто из них не желал не то чтобы делить эмоции, а просто даже чувствовать. Живя, будто бы в колонии, они предпочитали существовать беспристрастно. Они были созданы для определённой цели и идеи, порожденные, чтобы очищать. От чего именно? Они и сами давно забыли, подобно кротам зарывшись в этом мире, как считала сама Фэр. Вновь ощутив пронзительную боль, но уже в боку, девушка кубарем полетела в ледяную скалу, и было забавно, что столь масштабный удар не принес ей ни царапины, когда любое соприкосновение с духами было сродни ожогу, получаемому от разбушевавшегося пламени. Так некстати Фэр вспомнила Локи. Левый бок горел, ноги по ощущениям казались сплошным голым мясом, правая рука в районе кисти ныла, подбрасывая воспоминания о неудачной попытке защититься. Но, к сожалению, в этом бою она проигрывала по всем параметрам. Приготовившись к телепортационному прыжку, дабы вновь продолжить гонки, Фэр вздрогнула, завидев перед собой, откуда не возьмись, высокую мощную фигуру в черном балахоне. Нежданный спаситель пригнулся, выставляя вперед свое оружие, похожее на мидгардскую косу, но более изящную, мощную и опасную, его рычание напугало духов, но от лакомой добычи они отступать не собирались. Демон, подумала Фэр, завидев кости человеческих рук и ног. Для него не предоставляло труда избавиться от группы надоедливых духов, расшумевшихся недалеко от его секретного места, где он имел смелость отдыхать в свое удовольствие. Когда же не осталось никого, кто бы мог помешать чужому сну, демон, остановившись после боя, обернулся назад, чтобы рассмотреть гостью, пока сама гостья рассматривала его. — Удивительно, ты же один из высшей касты, — поделилась своим наблюдением Фэр, отождествляя себя с Капитаном Очевидностью. Высший демон, который, по идее, не должен был спасать кого-либо и вообще появляться в одиночку, сейчас гордо возвышался над девушкой на добрый метр. Белый череп буйвола с парой мощных черных рогов и другими поменьше, завитыми к морде, словно у барана, мог бы напугать верующих людей, попади этот демон на Землю. Пустые глазницы, наполненные первородным мраком сверлили Фэр, рассматривающую красовавшийся посреди лба контур черного треугольника. Его человеческие руки удобнее перекинули тяжёлую косу из красного металла через плечо, тем самым выказывая бесстрашие перед незнакомкой, он считал, что она не может быть врагом, но его заинтересовало, что же живая делает за гранью, и от чего же он видит в девушке тьму, знакомую ему с самого рождения.

***

Расположившись на небольшой горке под нависающим скалистым массивом, двое наблюдали друг за другом, не спеша прервать образовавшуюся тишину. Не хотел этого делать и сам демон, который в добровольно-принудительном порядке привел сюда девушку, хотя сам толком не понимал, зачем это сделал. — Ну-с? Время нашего сеанса ограничено, так что говори уже? — Фэр во все внимание уставилась в пустые глазницы, тьма в которых клубилась столь густо, от чего по спине пробежал холодок. — Что ты такое? — мужской голос звучал глухо, немного отдавая эхом в голове, и, казалось, шел из ниоткуда, хотя отчасти это было правдой. — Фи, как грубо. Я Фэр, и, вроде как, была асгардианкой до одной неприятности. — Нет. — Что «нет»? — вскинув брови вверх, спросила девушка, не совсем понимая, чего от нее хочет услышать этот буйвологоловый. — Говори конкретнее, я тебе не Ванга, чтобы знать будущее. — Тьма, я вижу в тебе первородную тьму, асгардцы не носят ее в себе. Ты говоришь странно. Кто такая Ванга? Сердце Фэр с громким ударом упало вниз, ведь то, что ее тайны для многих являлись секретом, не означало, что будет таковым и для других, тем более для демонов. Они видели больше, нежели смертные. Недолго думая, Призрак решилась задать главный вопрос мужчине, и от ответа зависела дальнейшая беседа: — Зачем тебе это? Ваш вид не думает о других. Он молчал, обдумывая слова, пока демоническая коса лежала рядом, поблескивая металлом, уничтожающим души, но не тела. Такая легко убьет, пронеслась мысль в девичьей голове. Фэр улыбнулась. Ей было забавно ощущать страх, поскольку она уже давно не волновалась за свою жизнь. Иногда ей казалось, что вовсе разучилась это делать. Приятно и странно осознавать обратное, решила Фэр, возвращая внимание к собеседнику. — Отличаюсь. — А? — встрепенувшись, переспросила Фэр, побоявшись слуховой галлюцинации. — Я отличаюсь от своих собратьев, — терпеливо повторил демон. — Система подчинения своду законов на меня действует слабо, от того я часто делаю не то, что должен. Он говорил правду, это девушка ощутила всей своей сущностью, интуитивно доверяя этому скелетообразному демону, отчего зародилось желание ответить ему тем же. — Ты пойми, я все рассказать тебе не смогу, и дело не в доверии, а в собственном нежелании этого делать, ведь ты тоже кое-что скрыл, не так ли? Да, я чувствую это, мы немногим похожи... Начнем с того, что я — Фэр, а ты? — голос девушки звучал непривычно серьезно, но, как и обычно был полон честности, вот только в этой собранности демон ощутил силу, заставившую его напрячься. Склонив голову набок, она почувствовала, как волосы поползли с плеча вниз, и после минутного затишья призрачная особа хитро улыбнулась тому, кого боятся дети в земных сказках, и он, почувствовав отпустившее его чувство опасности, решился открыться новой знакомой. — Рэбэнус. — А ты знал, что с латыни твое имя означает «ворон»?

***

Фэр старалась перепрыгивать сквозь пространство как можно быстрее, но сделать это в ее состоянии было тяжело. Хвала норнам, Рэбэнус дал ей свой амулет, который теперь отпугивал духов, желающих попробовать девушку на вкус. К сожалению, сам демон проводить знакомую не смог, поскольку законы есть законы, и даже если он не чувствовал особого давления сверху, то делать вид, что он следовал правилам было необходимо. Иначе наказание бы не миновало даже такого способного и сильного представителя демонического вида. Фэр хотелось верить, что он проживет долгую и вполне себе хорошую жизнь, хотя жизнью такое существование назвать было сложно, а уйти из Нифльхейма он не мог. Тьма и энергия смерти, благодаря которой существовал его вид, находилась только в таких мирах, где живым особо не было места. — Уж лучше бы связал себя с кем-нибудь! — проворчала Фэр, делая новый прыжок в пространстве, спеша добраться до Совкира и Сэриз. Во время беседы девушка слишком увлеклась новым другом, прекратив следить за временем, которое культурно перевалило за три часа, превышая границы, обозначенные ею же для исполнения миссии. Внимание Фэр привлекли яркие огненные вспышки вперемешку с кровавыми магическими всполохами впереди, где по ее расчетам должны были находиться спутники. И она была права, вот только ее соратники были слегка вымотаны в попытке отбиться от толпы нежити. Запах гари из-за огня Сэриз стоял на всю округу, вызывая у Призрака позывы тошноты, ведь к прочему добавлялся не самый прекрасный вид полуразложившейся плоти некогда живых существ. — Фэр! — Совкир первым заметил появление девушки, которую они ждали почти полтора часа, и хотя у Сэриз уже были дурные мысли по поводу судьбы Светлой Девы, Советник верил в бывшую ученицу, и видно было — не зря. Создав защитный купол, мужчина, вымотанный и истощенный из-за погружения в Застывшую реку, открыл портал. Троица вместе, одним скопом, завалилась в кабинет Советника, радуясь, что это был последний искомый артефакт, последний поход. И пока уставший Совкир выпивал зелья для восстановления сил, а Фэр поглощала энергетические кристаллы, чтобы залечить раны, с трудом поддающиеся регенерации, Сэриз размышляла над тем, что произошло в Нифльхейме. Муспелла не могла успокоиться, задаваясь вопросом: «Как Совкир смог ступить в воды, в которых нет места жизни?»