I. Норны. Ошибки быть не может

Совкир сразу же понял, что что-то произошло, стоило ему завидеть Фэр в своих покоях. Она, как и в детстве, свернувшись в позе эмбриона, скрылась под одеялом. Чувствуя нарастающее беспокойство за девушку, мужчина аккуратно присел на кровать и протянул руки вперед, чтобы подтащить хрупкое тело ближе к себе. Он был прав — Фэр молчаливо проливала слезы, найдя единственное безопасное по ее мнению место, рядом с Совкиром, хранящим ее покой чуть ли не с рождения. Не важно, что произойдет, привычки всегда будут следовать за нами – в новую жизнь мы приходим уже со своим ярко-выраженным характером. Прижимаясь к мужской груди, Фэр чувствовала надежные руки Совкира на спине, которые подобно крыльям ограждали девушку от мира. Где-то в уме она всегда воспринимала его, как самого близкого и родного, он был учителем, другом, братом, отцом, он был всем для девушки, ранее не нуждавшейся в ком-то еще. Но так было в прошлом. Неотъемлемой частью жизни девушки стали друзья, автоматически считавшиеся семьей. Ведь именно семья по ее мнению всегда рядом, хотя родственники и могут находиться далеко. И всё же теперь она нуждалась еще в кое-ком, но так сильно, что становилось невыносимо. — Все образумится, — постарался утешить Совкир. Он, выслушав пересказ недавних событий, продолжил укачивать бедное дитя, словно бы она, как и раньше, могла уснуть от таких жестов. Верила ли Фэр? Да. Вновь и вновь, чувствуя самую настоящую искренность и заботу, обволакивающие подобно шелку, позволяя девушке погрузиться в состояние похожее на сон. Мужчина недоумевал, как же так произошло, а немного погодя с досадой ругал Локи, считая, что тот совсем отбился от рук, раз посмел обижать это светлое дитя. Как бы Совкир не был близок с младшим принцем, участвуя в его жизни и порой в самом воспитании, он все равно не смог полностью принять мальчика, ведь для того было необходимо отпустить свою маленькую девочку, чего делать он категорически не собирался ни тогда ни сейчас. Советник чувствовал себя глупцом и наивным стариком, полагавшимся только на силы Норн, способные сплести чужие судьбы, и даже в этот раз он считал, что Фэр с Локи были созданы друг для друга. У мужчины была причина так думать, да и неудачи бывают у всех и во всем, не так ли? Но не спеша открывать свои мысли девушке, Совкир позволил всему идти своим чередом, надеясь на судьбу, хотя научить бывшего ученика манерам все-таки стоило. Негоже это — обижать прекрасное создание, для которого такие чувства также были в новинку. Интуитивно почувствовав, что девушка провалилась в царство Морфея, Советник аккуратно уложил хрупкое тело, укутанное в одеяло, на кровать, пряча и без того еле заметную Фэр в ворохе подушек. Он легко и тихо вышел за порог своих покоев, стремясь поскорее разрешить несколько проблем, возникших из-за бурной фантазии и недомолвок между детьми. Легкой поступью мужчина ступал по коридорам. Совкир мысленно поучал младшего принца, чтобы, не дай Норны возможность, не пришибить того в порыве недовольства происходящим. Впрочем, наказывать никого не пришлось, поскольку разгромленные покои Локи говорили о недавней буре, прошедшейся также и по душе принца. Виновник порчи царского имущества нашелся на выступающем ярусе под сводом звезд, он смотрел вдаль, опираясь руками на каменные перила, охлаждающие и без того ледяные руки юнца. Локи в чем-то завидовал Хеймдаллю, способному наблюдать иные миры и жизни, ведь тот мог всегда быть уверен в… во многом. — Как она? — первым начал разговор трикстер, не выдержав давящее чувство в районе затылка. Тяжело вздохнув, Совкир подошел ближе к юноше, чтобы встать плечом к плечу и точно также устремить своё внимание на яркие огни, отражающиеся вдалеке: — Было бы лучше, если бы ты не сделал то, что сделал. К чему был этот спектакль? — Хм, — задумчиво протянул брюнет, — ты не поверишь, но на этот раз игры не было, я всего лишь сделал то, что должно было произойти, а зная ее… Так было легче. — Кому же? Тебе, возможно. — Всем нам, — чувствуя раздражение, дал краткий ответ Локи, боковым зрением наблюдая за собеседником. — Мальчик мой, ты никогда не повзрослеешь, не так ли? Тяжелый смешок и вздернутые вверх уголки бледных губ были мужчине ответом. — Пойми, для нее это всё, как и для тебя, ново, непонятно, и точно также, как и тебе, больно и странно, поэтому не придумывай глупостей, а просто плыви по течению. Рано или поздно… — Что?— перебивая бывшего учителя, вклинился в чужие рассуждения Локи. — О чем ты? Она же вечно шашкается и говорит о любви, преданности, семье… Да из нее нравоучений и советов льется больше, чем из тебя. Локи недвусмысленно повел головой на слове «шашкается», давая знать какой смысл был вложен в слова. — Глупости, — отмахиваясь от чужих подозрений, сказал Совкир, — она была немногим старше вас с Тором, когда с ней произошло несчастье, а позже, сам понимаешь. До этого никогда не замечал за ней сердечных похождений. Знаешь ли, она всегда была честна и невинна в этой честности. — А ты уверен в этом? — кривая усмешка исказила тонкие губы. Совкир недобро посмотрел на бывшего ученика. Мужчине как никогда хотелось хорошенько ударить юнца, чтобы тот не смел порочить честь Фэр. — Ее любили, Локи, но она плохо понимала это чувство… И я, если быть честным, благодарен Норнам за произошедшее, ведь Фэр стала более… человечна? — Что? — Да, человечна. Со всеми этими эмоциями и чувствами, со знанием цены жизни, с пониманием смысла семьи и друзей, она изменилась за время своего отсутствия. — Хочешь сказать, раньше она была совершенно иной? — Не хочу, а говорю, Локи, — полуобернувшись к собеседнику, Совкир пытался решить стоит ли раскрыть одну из его с Фэр тайн. — Это заложено внутри нас, скажем так — хладнокровие наш конек. — Я думал, что хладнокровие это мой конек, — хмыкнул в ответ принц, давая понять, что говорит о своей йотунской сущности, но на этот выпад мужчина лишь покачал головой, ведь зря этот ребенок думает о себе плохое из-за той крови, которая течет в его жилах. Решение давалось Совкиру с трудом, но все же отступать было подобно смерти, особенно если он желает детям счастья: — Протяни свою ладонь, — Локи подозрительно поглядывал на учителя, не понимаю, к чему тот ведет. — Руку! Строгость в голосе мужчины, приправленная приказными нотками, вынуждала повиноваться, скорее рефлекторно, нежели по собственному желанию. Пользуясь случаем, Совкир схватил бледную ладонь, мысленно произнося заклинание неразглашения, так как тайну он все же собирался сохранить. Тусклое красное сияние окутало мужчине руки, подтверждая действие магического обряда с данного момента. — Зачем?! В запале неприкрытого недовольства начал Локи свою гневную тираду из-за несогласованного магического соглашения, но дальнейшие действия учителя выбили все здравые мысли из головы. Спустя мгновение он резко остановился. Забывая дышать, трикстер собственными глазами мог лицезреть того, кто большую часть его жизни был ему не просто наставником, но другом, пускай и со столь скрытной личностью. Уже не молодое, но по-мужски красивое лицо напротив не способствовало точному определению возраста своего обладателя. В глазах читалась вселенская мудрость прожитых лет. Сероватые губы Советника растянулись в насмешливой улыбке, пока в уголках улыбающихся глаз расползались еле заметные лучики морщинок. Весь его вид показывал, как сильно мужчину забавлял вид Локи, беспомощно открывавшего и закрывавшего рот, словно выброшенная на берег рыбы. — Ожидал иного? — продолжал веселиться он. — Кхм, — попытка прочистить ком в горле была на пятьдесят процентов успешной, — стоит ли говорить, что удивлен? — Нет, это было легко понять, — последний раз взглянув в зеленые глаза, Совкир отвернулся от юнца, по чьей спине пробежался табун мурашек от пронизывающих стальных очей. Позволяя Локи продолжать рассматривать себя настоящего, мужчина продолжил: — Ты уже понял кто я, значит поймешь кем является Фэр. Но да, предвидя твой вопрос, соглашусь с ним. Она полукровка и имеет схожесть с тобой: наполовину монстр в глазах народа. Ведь так ты думаешь о себе? Темные брови трикстера сомкнулись в переносице, ведь даже теперь, зная кем по сути является девушка, он не считал её… злом. — Вы имели счастливое детство и не знали нужды, разве что в любви, которой теперь избегаете словно огня. Выросшая среди асгардианцев, моя драгоценная девочка унаследовала добрый нрав и милосердие, она унаследовала сердце, коим не обладаю даже я, что уже было огромным прорывом в ее развитии. — Действительно, с ней ты чрезмерно мягок, если так посмотреть. Отталкивая от себя картины прошлого о тренировках вместе с Совкиром, принц невольно поежился. После каждых таких учений Фригг торопилась помочь сыну с исцелением, а позднее так и вовсе шла ругаться с Советником, требуя быть мягче к ребенку. — Ты прав, — соглашаясь с Локи, подытожил мужчина, — уж извини, но на нежности я малоспособен. — Только если это не Фэр. — Только если… — складочка меж белоснежных бровей привлекла внимание трикстера. — Не только? — Мы сейчас не об этом, — прерывая чужие расспросы, Совкир старался избежать темы, съедающей его изнутри. — Да, она для меня особенная, и, вполне вероятно, единственная, кому я позволю убить себя. Только моей светлой девочке… Невидимый холод, словно дыхание смерти, окутал принца после слов Советника, вызывая внутреннюю дрожь и легкое оцепенение. Чужое «моей» вводило в ступор, а внутренний голос шептал о своем протесте, ведь она только его, Локи. Ненавистная утренняя сцена предстала перед внутренним взором, чтобы принц вновь прочувствовал легкую ненависть к этим двум. — Нет, вспыльчивый юнец, ты мыслишь не в правильном русле. Раскрой глаза, всё лежит на поверхности. Совкир внимательно следил за тем, как мимика на бледном лице сменяла одно выражение за другим, пока осознание не озарило зеленые глаза. Те хищным коршуном взметнулись к собеседнику, чтобы получить подтверждение правильности домыслов. — Семья! — Да. Теплая улыбка, обрамленная белоснежной щетиной на аристократическом лице Советника, выглядела уж слишком неестественно. Совкир в целом походил на статую из мрамора. Та ожила и решила стать подобной людям. — Правильно, мой юный друг. Моя девочка прекрасна, не так ли? В своем великолепии она до сих пор притягивает чужое внимание, но иногда это приносит огромные проблемы, например, как сейчас. А ты, не зная всей правды, не имея необходимой информации, но с поистине взрывным характером, вознамерился разрешить ситуацию так, как то было бы правильным для тебя, а не для других. Не эгоистично ли? Вижу, что понимаешь, к чему я клоню, однако действовать не собираешься, да? — стальные глаза Совкира потемнели от малоприятных мыслей. — Фэр не игрушка, а живая душа со светлым сердцем, поэтому советую, чтобы на нем никогда не появлялось тьмы, даже маленького пятнышка, тебе понятно? — Наставление или угроза? Локи попытался сделать беспристрастный вид, хотя внутри все сжималось, будто перед началом боя или в присутствии хищника, коим на данный момент являлся Совкир. Мужчина не просто слегка возвышался над младшим Одинсоном, он смотрел своим острым, как лезвия любимых ножей Локи, взглядом в самое нутро. Принц помнил эту удушающую своей жаждой крови ауру. Она проявлялась чрезвычайно редко, например, когда кто-то пытался погубить жизни двух царевичей или привнести зло в Асгард. В такие моменты рядом с мужчиной было не то что тяжело стоять — было невозможно дышать, настолько тяжелым был воздух вокруг. — Нет, Локи, благословление, — как ни в чем не бывало, ответил Советник. — В любом случае, советую тебе подумать над своим поведением, иначе мне придется наказать вас, Ваше Высочество. Вновь накинув капюшон, чтобы скрыть лик, мужчина, последний раз взглянул на звезды. Он развернулся и поспешил удалиться, когда неожиданно вспомнил, что так и не сказал своему бывшему ученику одну важную новость: — Завтра днем будь готов к ритуалу. Наблюдая за удаляющейся фигурой в черной мантии, Локи переживал неопределенные чувства, будто бы закручивающиеся в водоворот внутри. С одной стороны он был доволен тем, что узнал ответы на несколько вопросов, но с другой стороны… хотел ли он знать правду? Что делать теперь трикстер не понимал, ведь его жизнь от этой информации практически не изменилась, разве что теперь он считал Фэр еще ближе к себе. Они действительно были похожи. Скорее всего, он действительно обидел девушку тем, что попытался оттолкнуть, но разве так не было лучше? Внутренний голос разума шептал, что он сделал все правильно, пока сердце отстаивало обратное, из-за таких внутренних баталий от Локи ускользала одна очень важная деталь, повиливая хвостом на прощание. Так и не поймав ту окончательно, трикстер развернулся, чтобы уйти в свои покои для сна, день был тяжелым, и, кажется, завтра будет еще хуже. Когда он проходил мимо стола, внимание зеленых очей притянула магическая побрякушка из подмира Нидавеллира, надписи на которой Локи так и не смог расшифровать. Может быть, стоило довериться Совкиру, как тот доверился своему ученику, и спросить об этом языке? Уж мужчина должен был знать этот язык, его народ вообще многое знал, чего не понимали даже асгардианцы. Решив захватить артефакт с собой завтра и на месте узнать подробности о нем, трикстер направился в сторону кровати, чтобы, не снимая свой костюм и ботинки, завалиться на мягкое покрывало и провалиться в глубокое тягучее марево, отдаляясь от всех мирских забот и проблем, давящих на его плечи в царстве бодрости. Последней мыслью в его голове было родство между Фэр и Совкиром, потому что Локи так и не понял, кем же они приходятся друг другу, особенно, если вспоминать блеск в хищных глазах при упоминании девушки. Одно трикстер понял точно — в глазах мужчины она была не просто драгоценным ребенком, коим именовал ее сам Совкир, она являлась его сердцем, удерживающим от падения в бездну. Сможет ли девушка стать таким же якорем для самого Локи?..

***

Фэр стоически терпела наставления Совкира, попивающего ароматный напиток, пока сама мысленно поторапливала Локи, который все еще не подошел, хотя назначенное время уже как двадцать минут было в прошлом. Не то чтобы мужчина говорил ненужные вещи, но ведь девушка и сама прекрасно знала то, о чем тот толковал, и, не выдерживая очередной поднятой темы, Фэр все-таки сорвалась: — Кир, я прекрасно понимаю, что ты нервничаешь, но будто бы ты один здесь такой. Расслабь свое седалище и познай дзен! — Это весьма дельный совет, — Локи не только согласился со словами девушки, но и оповестил всех о своем прибытии. — Тор задержал. Имя старшего Одинсона побуждает Фэр взглянуть на вошедшего принца, и, не увидев в нем яростного холода, которым он наградил девушку в последнюю встречу, она не стала даже удивляться, потому что такие перепады настроения не были чем-то новым. Нет, конечно, до такой степени никогда не доходило, но… Фэр еще не знает, как вести себя в присутствии принца, она еще не решила. В этот же момент Локи незаметно следил за призрачной особой, стараясь прощупать почву. Она не поздоровалась, а лишь задумчиво поглядела в его сторону и отвернулась обратно, не выказывая никаких эмоций на его появление и опоздание: — Начнём? Совкир и Фэр согласно кивнули, вставая из-за стола, чтобы позже пройти в отдельную комнату, о существовании которой когда-то знали единицы. Одинсон шел позади родственников, так и не проронивших ни слова после его появления. С самого утра принц чувствовал легкость и некоторую свободу в использовании магии, чему не мог нарадоваться первую половину дня. Он знал о том, что Фэр снизит барьер, чтобы Локи спокойно смог принять участие в важном событии, но даже за это он отчего-то был ей благодарен. Уже давно ему не было так свободно. Пройдя в небольшое помещение, освещаемое лишь магическим огнем, принц сразу заметил заготовки для ритуала, над которыми, по всей видимости, этой ночью работал Советник, пожертвовавший своим собственным сном. Об этой тайной комнате Локи не знал и даже не предполагал ее наличия в замке, поэтому изрядно удивился, когда понял, что вход в нее находится за прекрасно сшитым полотном, скрывающим часть стены в одном из основных коридоров дворца. Фэр не дожидаясь новой инструкции от родственника, просто зашла в центр магического круга, чтобы сесть в удобной позе, как для медитации, и прикрыть свои глаза в нетерпении. Ее призрачную кровь будоражило предвкушение, от чего девичье сердце ускоряло свой ритм, практически отплясывая чечетку. Ей было абсолютно все равно, что произошло вчера и что будет потом, потому что на данный момент ее волновало лишь настоящее. Так и нужно жить — здесь и сейчас. Под мерное звучание двух мужских голосов, сливающихся воедино, Призрак плыла, теряя контроль над своим сознанием, словно опьяненная элем дева. Два красивых баритона, завораживающих своей обволакивающей мягкостью, наталкивли Фэр на мысль, что дети всегда похожи на своих родителей, а родители это не только те, кто подарил тебе жизнь, это те, кто принимал участие в ней и вложил в ребенка свою частичку. Совкир определенно вложил в ученика часть своей души, чтобы, если не стать тому отцом, так постараться огородить его от одиночества. Призрак чувствовала сгущающуюся магию вокруг себя, всем нутром ластясь к ней, и это было отчего-то удивительно. Может быть, то ощущения скорой свободы? Или это такое действие на ее организм оказывает сам ритуал? Фэр не знала, но понимала, что такое происходит впервые, ведь даже мир Тессеракта не оказывал на нее подобного влияния: она чувствовала нечто родное, с чем хотелось никогда не расставаться, а впитать в себя, словно губка, и это было так… одуряющее прекрасно. От таких ранее невиданных ощущений Фэр упустила момент, когда что-то пошло не так, и удерживающая ее за плечо ладонь Совкира оттянула девушку из круга, опасно светящегося черным сгустком. — Что? Что произошло? — еще не совсем пришедшая в себя девушка, пыталась понять причину столь неожиданной паники. Злой рык, направленный в сторону Локи был ответом: тот что-то учудил; как позже заметила Фэр, причиной черной энергетики, заполнившей круг, где до недавнего находилась она сама, был маленький артефакт, висящий в воздухе прямо напротив трикстера. — Норны тебя задери, зачем ты принес его сюда? — в голосе Совкира звучала неприкрытая угроза. — Я хотел узнать у тебя, что это, кто же знал, что оно вызовет такую реакцию! На фоне злого Советника и недоумевающей Фэр, Локи мог бы выглядеть собранно-хладнокровным, если бы не глаза. В них читалась легкая паника от чувства свободы, заполнившей его ровно в тот момент, когда побрякушка вдруг взмыла в воздух, выскользнув из его кармана. — Это… — не успел мужчина договорить, как из образовавшейся в магическом круге тьмы слышится шорох и бряцанье чего-то металлического. — Мертвые? Совкир на слова девушки лишь поспешил разрушить связь теперь четырех артефактов. Из магического резонанса возник не просто портал в мир живых, а двери между миром нежити и Асгардом, что позволили бы врагам пробраться в самое сердце дворца. Почувствовав режущую боль в правом боку, мужчина чертыхнулся и отпрыгнул в сторону. Только что его ранили, специально не давая подойти к порталу. — Локи, разбей связь! — дал указание своему бывшему ученику мужчина, старательно отражая атаку скелета ножом, ранее спрятанном за поясом. Принц, услышав Советника, решительно потянулся к магическому треугольнику, из-за которого началась неразбериха и, кажется, провалился ритуал, обещавший вернуть Фэр к «жизни». Яркая вспышка озарила помещение, когда мужская ладонь дотронулась до артефакта, а после взрывная волна снесла двух мужчин и, выбивая дверь в коридор, проложила путь к свободе для нечисти, толпой проходившей сквозь портал. Фэр беспокоилась за Локи и Совкира, но, как ни странно, гости иного мира проходили мимо двух противников, находившихся без сознания, видимо не чувствуя в тех опасности. Девушка, не особо стараясь разбудить двух мужчин, длинными прыжками настигла Хеймдалля. Тот как раз покидал радужный мост. — Хейм! — неприкрытая надежда в ее голосе насторожила Хранителя. — Неудача, провал, неприятности! Третий коридор, вторая ветвь, нежить, портал в секретном помещении за полотном валькирий, Кир и Локи не справятся. Первая эмоция мужчины — разочарование, потому что Фэр не смогла получить свою свободу. Вторая — раздражение, так как не оправдались собственные ожидания. Третья — хладнокровное спокойствие, ведь необходимо защитить Асгард. Хеймдалль, взывая к разуму Одина, сообщил о неприятностях, происходивших во дворце, и, будучи уверенным в том, что был услышан, направился вслед за Фэр. Девушка не проронила ни слова, хотя они не имели сейчас столь важного значения, потому что эмоций со стороны старого друга было предостаточно. Они словно шелковое покрывало накрывали ее с головой, защищая от внешних проблем, позволяя Призраку почувствовать вокруг себя легкий и невесомый, но такой крепкий барьер от любых невзгод. Еще не все потеряно, слышала Фэр шепот в чужой душе, и хотела ему верить, чтобы жить и надеяться, чтобы была цель. Тем более девушке было к чему стремиться, к кому возвращаться, и вообще ради чего идти вперед. Именно потому она будет продолжать смотреть вперед, иногда оборачиваясь назад, чтобы напоминать себе о своих ошибках, как, например, сейчас. Но было ли ошибкой довериться Локи? Он вроде бы не виноват, считала она. Хотя Фьюри бы сказал иначе: незнание не освобождает от ответственности. — Фэр, — Хеймдалль возвратил девушку в реальное время, а затем начал свою битву против скелетообразной нежити, прибывшей, кажется, из самого царства Хель, — уходи, Царь не должен тебя здесь видеть! Она знала, помощи от нее на данный момент было мало, зато неприятностей предостаточно, если обнаружится взаимодействие трех действующих лиц: Локи, Совкира и её. Если так, то наказание ждало всех троих, чего Фэр не желала, и потому, становясь невидимой для чужих глаз, покинула коридор, превращающийся в поле боя. Из-за поворота появился Один во главе небольшого отряда эйнхериев, прислуживающих Всеотцу верой и правдой, он шел стремительной и уверенной походкой, всем своим присутствием излучая силу и власть, которой обладает. Проходя мимо седовласого мужчины, Фэр задумалась о том, чего добился он, и где сейчас она… Норны действительно плетут свою интригу, создавая одним лишь им известный сценарий.

***

Звон оружия и громкое звучание голосов отдавалось болью в висках младшего принца, когда же в еле приоткрытые глаза проник слабый свет, мигрень только усилилась. Локи старался понять, что происходит и почему он в таком состоянии, но, заслышав властный голос отца, мгновенно вспомнил произошедшее, вздрагивая от собственного внутреннего голоса, подсказывавшего, что стоило ждать неприятностей, а далее — всех подобных последствий от той заварушки, которая происходит. Трикстер подметил пытающегося подняться Советника, который был к тому же ранен, и поспешил к мужчине, отползшему к стене, дабы не нарваться в пылу образовавшейся битвы. — Совкир? — Локи позвал бывшего учителя, пытающегося сфокусировать взгляд на бледном лице напротив. — Кажется у нас неприятности, мой мальчик, — голос Советника звучал насмешливо иронично, подтверждая самые худшие идеи, ранее появившейся в мыслях принца. — Это я уже заметил. Нужно закрыть портал?.. — в глазах трикстера читался вопрос. — Разбей связи, разорви магическую цепочку, начиная с самого мощного артефакта — твоего. Как бы ни хотелось Локи узнать о происхождении и предназначении той побрякушки, которую он подобрал в пещере гномов, сейчас он понимал, что было не время и не место. Немногим позже принц точно спросит у своего наставника какого черта произошло во время ритуала. Но то будет по завершению той небольшой проблемы, которая распускала клубы черного дыма, словно из самого ада. В коридоре слышались знакомые голоса, среди которых трикстер узнал Тора, Сиф и троицу воинов, и самый нежеланный — голос Одина. Сам Царь появился в дверном проеме спустя мгновения, за которые его младший сын успевает не просто добраться до своей ошибки, но и начать сплетение рунических знаков, чем и привлёк недоброжелательный взгляд Всеотца, мысленно уже обвинившего во всем Локи. — Мой Царь! — седовласого мужчину от негативных мыслей и желания преподать мальчишке урок отвлёк сильный, но хриплый голос Советника. Отбив атаку скелетов в смутно знакомых одеждах, Один пробрался к Совкиру, пытающемуся подняться, опираясь рукой о стену. — Ты ранен? — Необходимо разрушить заклинание, иначе нас ждут гости сильнее, — в светлом глазу Одина появилось понимание, когда все пазлы в его голове сложились в единую картину. — Позже ты расскажешь мне все, что здесь произошло! — помогая Советнику приблизиться к порталу, мощь которого поразила Всеотца, Один просчитывал, как сильно данное событие навредит будущему, а также каких еще сюрпризов стоило ожидать далее. Локи заметил приближение отца и наставника, когда заканчивал первую формулу. За это время он успел обдумать план действий, ведь Один не примет это происшествие за несчастный случай, а правду ему знать не стоило, тем более ту, о которой теперь ведал сам Локи. Всю ночь в его голове не укладывались мысли и чувства, которые он испытал, когда вся картина целиком предстала перед его глазами. Случись то раньше, он бы непременно использовал информацию в своих целях, однако же, сейчас все было иначе… Он был другим?.. Неудача в ритуале причиняла ему моральную боль, будто бы то было жизненно важно не для Фэр, а для него, а может быть, он вновь перехватывал эмоции девушки? Нет, связь разрушена, а это значило, тот поток принадлежал никому иному, как самому принцу. Это пугало и раздражало. Теперь, когда невидимые оковы Всеотца и наставничество Фэр не сдерживали силу трикстера, он мог уйти из Асгарда под ту шумиху, которая образовалась здесь и сейчас, идеальнее возможности не придумаешь, однако же, его как всегда что-то удерживало, как всегда… И то были не оковы, а он сам. Локи не желал бежать, потому что, как бы он не отпирался, Асгард оставался его домом, который сейчас трикстер из всех сил старался защитить. Даже теперь...

***

У Фэр возникло чувство дежавю, когда, стоя подле Тора, она со стороны наблюдала за стражниками, ведущими скованного в цепи Локи через зал, прямиком ко Всеотцу, готовому решить судьбу своего сына раз и навсегда. У нее не было возможности встретиться с вредным принцем по окончанию боя, потому как ей запретили это сразу двое: Совкир и Хеймдалль, считающий, что несуразно будет ей быть замеченной в обществе Локи сразу после данного конфликта, иначе гнев Царя мог пасть и на нее. Призрак понимала, что оба мужчины говорят правильные вещи, вот только на сердце было неспокойно, этот жизненно важный орган сжимал в своих тисках страх за судьбу вредного принца. Он шел гордо, а на лице была насмешливая ухмылка, вот только внутри него метался зверь, раненный и дезориентированный, Локи не желал знать, что будет дальше. Остановившись перед ступенями, ведущими к заветному трону, эйнхерии отчеканили шаг, от чего цепи звякнули еще сильнее. У Фэр перехватило дыхание, когда трикстер насмешливо попросил отца обойтись без прелюдий и преступить к делу. — Тупица, — прошипела девушка, чем вызвала реакцию Тора, согласившегося со мстительницей, — еще и нарывается. Фригг вновь просит Локи успокоиться, чтобы тот не делал себе еще хуже, но Один прервал семейную беседу, считая, что младший принц уже достаточно натворил, чтобы понести серьезное наказание, а вместе с ним еще одна живая душа: — Где твоя наставница? — имея ввиду Фэр, Царь взглядом прошелся по присутствующим в поисках той, которая брала ответственность за его сына. Возникнув перед Локи, в попытке переманить все чужое внимание на себя, девушка смотрела Всеотцу в лицо, бросая вызов своим бесстрашием. Мужчина уже давно понял, что эта особа не боится ни его силы, ни его власти, да и боится ли она вообще? А если и так, то какое наказание можно применить к той, чья сила не подвластна асгардскому царю? — Леди Фэр, кажется, наш уговор заключался в том, что Вы будете присматривать за Локи, но при… — Да-да, — перебила его призрачная особа, чем вызвала слабую улыбку на тонких губах, стоящего позади нее принца, — не поверите, но склерозом я еще не страдаю, поэтому готова разделить с этим оболтусом наказа… — Хм, мое мнение никто не хочет спросить? — Локи надменно смотрел в голубые огни, обернувшейся к нему девушке. — Не нуждаюсь в благородных поступках с Вашей стороны, миледи. Кажется, Вам следует уйти и забыть об этом мире, потому как никто не рад вашему присутствию и, как ни странно, я тоже. Вы, леди Фэр, как лужи под ногами, только мешаетесь, а ведь у меня могло все получиться, если бы не Ваше с Советником появление… Застыв на месте, Призрак пыталась прощупать эмоциональный фон этого зеленоглазого ублюдка, возомнившего о себе невесть что! И правда, с его стороны она ощущала ненависть, как в тот ужасающий вечер, но и надежду, неужели Локи пытался оттолкнуть ее от себя, чтобы что? Защитить, шептал внутренний голос, а далее возникал вопрос «от чего». И ей действительно не понятен замысел принца, который только что взял всю вину за содеянное на себя. Локи видел в голубых огнях напротив вопрос, и был бы рад ответить, вот только при всем своем желании просто не смог бы. Он не смог бы сказать ей правду, которая разрушит последнее в нем, уничтожит его маски, подводя к точке невозврата. С трудом оторвавшись от чужих глаз, трикстер обратил свое внимание к Одину, отчего-то одновременно злорадствующему и сопереживающему ошибке Фэр, поверившей в бога Обмана. Она не всесильна. — Значит вот оно что… Тогда решение принято: остаток своих дней, Локи, ты проведешь в темнице, и я запрещаю тебе какие-либо личные встречи! Младший принц мельком взглянул на мать, разлука с которой была бы ему невыносима, ведь именно она была его якорем, удерживающим от полноценного безумия и спасающим от всепоглощающего одиночества, а потом взгляд самим собой перешел к Фэр, и он как никогда почувствовал ее боль и страх за него, потому что девушка желала быть рядом с ним. Чужие чувства были бальзамом на уже в который раз раненном Одином сердце, но Всеотец решил на этом не ограничиваться и продолжил свою речь: — А Вы, леди Фэр… — Мой Царь! — вступил в разговор Советник Магии, смея вмешаться в суд. — Леди Фэр весьма умна в области магии, и было бы огромнейшей ошибкой упустить столь удачную возможность использовать эти знания во благо Асгарду. Один доверял своему Советнику, зная того довольно давно, а потому счел важным прислушаться к чужому мнению, ведь не часто Совкир высказывал свои мысли. На этот раз Царь согласился не столько потому, что считал чужие советы важными, а потому, что не знал какое наказание придумать этой девчонке, чье упрямство и свобода не знали границ. — Настоятельно рекомендую Вам, Фэр, следовать указаниям Советника Магии, Сэра Совкира, отметившего занятные знания и пользу от них, иначе мне придется изгнать Вас из Асгарда так, что вы больше не сможете вернуться в этот мир. Мужской голос звонким эхом отдавался от колонн и стен в зале, удар Гунгнира о пол предзнаменовал окончательное решение Царя, которое теперь обжалованию не подлежит. Эйнхерии ведомые приказами Всеотца, повели за собой Локи, дабы доставить пленника в темницу, которая теперь станет для младшего принца настоящей цепью, при которой он, словно дикий зверь, будет задыхаться от удушья. Единственное чего хотел сам Локи — это свободы, а Фэр — чтобы принц понял настоящее значение этого слова. И что бы ни говорил Царь, она вновь и вновь будет приходить к принцу, даже если тот, в попытке ее оттолкнуть, причинит вред и себе, и ей. Ведь все совершают ошибки.