I. Норны. Ошибки быть не может

Ссылаясь на новые обстоятельства по разработке плана спасения и в то же время извлечения реликта из Джейн для своей собственной выгоды, Фэр тщательно игнорировала любые мысли о том, чтобы наведаться ко вредному принцу, наверняка ожидавшего ее в темнице. Со дня разговора с царицей шли вторые сутки, на которые девушка настойчиво истязала мозг, то начиная размышлять над словами Фригги, то ругая себя за то, что вообще вернулась к этой надоедливой и такой непонятной теме. Фэр искренне верила, что всегда была выше влюбленных девиц, на коих насмотрелась со школьных времен Фьюри, но теперь ее сердце, вступившее в конфликт с мозгом, просто вынуждало своего оппонента тормозить, все пуще опутывая того туманом из непонятной розово-пурпурной субстанции. Будучи неопытной в делах любовных, Призрак, как и любое разумное существо, просто терялась и порой боялась сделать что-нибудь неправильно, но также ее, как личность, проживающую уже не первый свой век, изрядно потряхивало, когда шепот разума все же доходил до нее: стоит разобраться раз и навсегда, ответ либо да, либо нет, а третьего и не нужно. В очередной порыв заявиться в темницу, право по выбору дальнейших действий все же отвоевал мозг, скинувший с себя ванильно-розовые очки, подаренные ему окрыленным товарищем сердцем. Приказ, отданный верхушкой, был немедленно преисполнен в действие, и Фэр отправилась к Локи, чтобы на сей раз вытрясти из него в добровольно-принудительном порядке чистосердечное признание, исходя из которого будет решено — стоит ли игра свеч, или же пора остановиться, начиная новый путь. Тем более, что девушка действительно скоро сбросит с себя оковы, сдерживающие ее все это время. Дорога не заняла и десяти минут, потому как Призрак, боясь потерять весь запал, просто не оставляла себе выбора, используя дар к телепортации. Очутившись подле сияющего защитного антимагического барьера, коим здесь пользовались вместо плебейских решеток, девушка застала хмурого брюнета за чтением, ведь выбора у него особо не было. Для внимательных голубых огней не осталась незамеченной и перестановка, вместе с которой появилось несколько новых предметов интерьера, к примеру, та симпатичная ваза подле столика или вот этот горшок с растением, находящийся около уютного, но маленького дивана. Локи поистине обживался в своей новой «комнате». Где-то на уровне инстинктов ощутив присутствие желанной гостьи, трикстер оторвался от чтения научного письма, принесенного ему слугами, которых отправила к нему мать. Пока принц откладывал книгу в сторону, предварительно создавая на странице закладку, он заинтересованно вглядывался в призрачную особу, посмевшую проигнорировать посещение своего принца, когда тот действительно ждал прихода этой непутевой девицы. Чужая воинственная аура ощущалась издалека, отвлекая Локи от мысленных гневных высказываний провинившейся девушке. Но стоило младшему принцу подойти к барьеру практически вплотную, вперившись зелеными огнями в голубые, как вся напущенная храбрость отчего-то улетучилась, уступая место эмоциям стеснения и растерянности. Фэр действительно не ожидала, что в этот раз ее встретят, а не сделают вид, что никого нет и быть не может. Темная бровь, вскинутая вверх в изящном изгибе, подействовала подобно оплеухе на бедный мозг девушки, который, почувствовав, второе дыхание выдавал новые указания. — Локи, я пришла поговорить с тобой. То, что ее заявление выглядело со стороны немного глупым, Фэр поняла, когда на бледном лице появилась ироническая улыбка со снисходительным взглядом, говорящим о том, что это она делает всегда, когда приходит. Вспомнился Кэп, который любил делать и так всем очевидные замечания или пояснения, и не найдя ничего лучше Призрак просто обвинила в своем «кэпизме» Роджерса, решив, что именно наблюдения за этим солдатом когда-то так пагубно сказались на ней. — Ой, ну хватит, сделай одолжение и сотри это выражение лица самостоятельно, можешь даже устроить знакомство моськи с полом, — выпуская иголки начала защищаться Фэр, — я ведь серьезно пришла обсудить одну важную тему. Локи уже давно не видел такое поведение у призрачной девицы, хотя рефлекторно все же создал напускного хладнокровия: — И? — Я не люблю тебя, но влюблена, Локи, и мое сердце бьется так быстро, что я боюсь его потерять в один прекрасный момент. С тобой уютно и комфортно, но в то же время не скучно и интересно. Я хочу быть с тобой, Лафейсон. Девичий голос звучал завораживающе, уверенной мелодией проникая в самое нутро некогда замерзшего сердца, ныне устроившего дикие танцы под мужской грудной клеткой, пока его носитель пытался не просто понять, а принять чужое признание. Он ждал, он так долго ждал, когда девушка просто сдастся и согласится быть его, Локи. И сейчас Фэр своими словами открыто говорит ему «бери, я даже сопротивления не окажу», на что внутренний зверь принца ликовал и ревел в приступе радости. Будь сейчас возможность, то трикстер сполна бы воспользовался моментом, впиваясь в полные податливые губы, так призывно поджавшиеся, выдавая беспокойство и волнение Фэр. Как реагировать внешне Локи не знал, поскольку такое с ним происходило впервые, нет, признания были и будут, но вот тот шквал эмоций, который он испытал, был впервые. А еще это ее «Лафейсон», как бы говорившее принцу, что Фэр всецело принимает его йотунианскую кровь и прошлое, в котором Один отказался от своего сына, — все это в целом будоражило кровь младшего принца получше любого эля или битвы. Он жаждал сжать хрупкий женский стан в своих объятьях, зарывшись носом в длинные волосы. — Локи?.. — Фэр неуверенно окликнула брюнета, который молчал уже добрых пять, а может и десять минут, заставляя призрачную нервничать еще больше. — Ммм? — Локи отозвался, только вот во взгляде читалось, что тот сейчас не здесь. — Соберись уже… — она чувствовала себя неловко, — я, между прочим, жду твоего ответа, твоей честности. Что ты думаешь о будущем со мной? — Кхм... хорошо, я тебе отвечу и буду предельно честен. Ты весьма наглая и нахальная дева, но тем не менее это отнюдь не вызывает никакого раздражения, наоборот, хочется больше наслаждаться твоим острым языком, и даже губами, с которых постоянно слетает что-нибудь несуразное, а порой занимательное настолько, что я готов выкинуть все книги и фолианты, которые находятся в моей личной библиотеке. Твои действия не поддаются никакому логическому объяснению, а мысли покрыты тайной, однако все это не мешает видеть тебя насквозь, подобно чистому и прозрачному роднику, способному утолить мою жажду. Локи говорил правду и то, что он действительно испытывал за все время этого знакомства, говорил так, будто бы это последний шанс, чтобы высказаться, просто выплескивая то, что накопилось, боясь позже вновь потерять уверенность в правильности сего признания: — Я хочу, чтобы ты была моей, Фэр. Запереть тебя там, где никто не найдет, чтобы ты дарила улыбку одному мне, чтобы иные не смели и близко подходить к тебе, а тем, кто кинет косой взгляд или произнесет оскорбляющие тебя слова, выколоть оба глаза и вырвать языки, предварительно одарив этих глупцов пытками разума. «Моя» означает целиком: телом и духом, сердцем и умом, чтобы в каждом твоем движении, поступке, слове проявлялся я. Вот чего жаждет мое сердце, Фэр. Девушка замерла напротив Локи, не смея прервать зрительного контакта, гипнотизировавшего ее своим подавляющим превосходством. Это был не тот младший вредный принц, сын Одина; перед Фэр стоял Трикстер, завлекающий невинную душу в свои сети, оплетая жертву подобно пауку бабочку, истинное желание и зверь, наконец, не были скрыты под маской жертвы и остальной гурьбой комка из чувств уязвленность и обиды. Локи Лафейсон — тот, кто стоит перед ней, всецело пожирая не глазами, но сущностью, и, казалось бы, помани он в этот момент Фэр пальцем, та бы слепо последовала его зову. — Ох, вот оно что, — найдя в себе силы прервать эту сладостную пытку отозвалась призрачная. — Значит, это вроде бы как взаимно… Локи постепенно успокаивался, усмиряя внутреннего демона, уже вот-вот протянувшего руки к своей нежной долгожданной добыче, готовой добровольно отдать себя в плен. Вместе с тем пришло осмысление, что он не просто высказал свои тайные желания и мысли, но даже открыл двери к сердцу, позволяя Фэр дотронуться до сокровенного — его искалеченной души. — Тогда получается мы теперь вроде бы как пара?.. Хах, Совкир обалдеет, а еще представь лицо Тора и Одина? Вот это будет зрелище! — Фэр, лавируя на состояниях между просветами ясного ума и постадреналиновой волной, предпочла просто говорить, не думая о смысле сказанных ею слов. — Нужно придумать, как тебя вытащить отсюда и тогда мы сможем уйти, найдем себе место в другом мире, а может быть на Землю? Там хорошо и… — Нет. — А? — резкий голос, лишенный каких-либо эмоций, заставил девушку вздрогнуть. — Я сказал нет. — Что? — туман в голове Фэр развевался слишком медленно, от чего мозг не мог обработать получаемую информацию и вынести определенные результаты. — У нас нет будущего. Вот он, мой тебе ответ, — его голос звучал ровно. На нем не было маски. — Убирайся. Повинуясь гипнотическому взгляду холодных зеленых огней, Призрак беспрекословно поспешила исчезнуть. Потому, что такой Локи ее пугал. Потому, что она не ждала ледяного равнодушия после столь пылких признаний. Просто потому, что девичье сердце услышало ответ на свое искреннее желание быть вместе. Все оказалось так просто, всего одно «нет», а кажется — целый мир содрогнулся в мутных от потрясения голубых глазах.

***

Тессеракт для многих являлся обычным реликтом, камнем бесконечности, сгустком мощной энергии находящейся в кубе, но на деле он был отголоском некогда живого существа, обладающего огромной силой, которая позволила сохранить частичку себя прежнего, проживающую одно столетие за другим. Во многом он зависел от своего обладателя, который взамен мощи отдавал душу, благодаря которой действовал Тессеракт. Подобно сделке с дьяволом многие были подкуплены перспективами, не думая о том, что в конечном итоге их ждет. Позволяя собой обладать, реликт бессердечно разрушал сплетение энергий, которые создавали одну индивидуальную душу, наблюдая, как постепенно сходит с ума его бывший владелец, уничтожая не только окружающих, но и себя, причем как физически, так и морально. Были и те, кто вызывал у Тесса восхищение потому как душа их была сильна, а помыслы чисты, но, к сожалению, заканчивали они точно также как и предыдущие владельцы, если не смели вовремя остановиться, прекращая пользование реликтом. Так было всегда, когда кто-нибудь из более-менее разумных решал притронуться к камню, именно таким образом существовал Тесс, беспристрастно поглощая других, пока они того не замечали, но теперь все было иначе, ведь он был с Фэр. Выбрав эту девушку, реликт не на секунду не пожалел об этом своем действии, позволяя сияющей душе стать частью себя, защищая и оберегая от смертельной опасности и уже не одно столетие позволяя жить за свой счет, а также счет тех, кого он поглощал на Земле. Впервые почувствовав гостью, когда та еще была в живом юном теле, Тесс в исступлении тянулся к неожиданному визитеру, всей своей сутью некогда живого существа ощущая родство и близость с этой любопытной девушкой, нечаянно заглянувшей в его тюрьму, в храм, где ему преклонялись и использовали другие. Тогда за время существования реликта его впервые кто-то услышал, казалось бы, тихое нашептывание не вызывало удивления или страха в глазах Фэр. Именно в тот момент он сразу решил, что ранить и уничтожать это дитя у него нет никакого желания, все было с точностью до наоборот — в нем пробудилось жажда оберегать. Спасать девушку пришлось в срочном порядке, после первой встречи, иронично вздыхая, что слишком уж быстро сбылось его пожелание «оберегать». Когда она впервые оказалась в кубе, Тесс понял — вот оно. Душа, которая повторяет плетения его сути, тем самым создавая гармоничную связь и единение. Одно целое, повторяющееся один раз на миллион, ведь все в этом мире циклично. С той поры прошло немало времени, позволяя Фэр и Тесс не просто ужиться в общем сосуществовании, но перенять друг у друга дюжинную долю черт характера и идеи, которые во многом и так совпадали. — Не думай, спи, отдохни, отпусти, — шептал Тесс, когда девушка в невменяемом и потерянном состоянии ворвалась в его новую тюрьму. Приняв с распростертыми объятиями Фэр в куб, он нежил столь милое создание, получившее шок от недавно пережитых эмоций. Для разумного реликта в нем было слишком много эмоций, но то благодаря переплетению связей, вот и теперь Тесс искренне сожалел, что не уничтожил тогда этого живого, посмевшего не уколоть, а продырявить насквозь нежное сердце его Души. Чужое состояние он почувствовал немногим раньше, нежели появилась Фэр, но девушка была слишком далеко, чтобы дотянуться до нее и успокоить это ласковое создание, чей разум находился на грани разрушения, от которого Тесс оберегал девушку с тех пор, как они стали сосуществовать вместе. Для реликта это было катастрофой, ведь потерять Фэр означало потерять себя, а значит вновь погрузиться во тьму бессердечного существования, только теперь с осадком своей бесполезности бытия. Укутывая девушку в кокон умиротворяющей энергии, Тесс то и дело шептал приятные расслабляющие слова. Когда-то Фэр невольно сравнивала реликт со своим драгоценным наставником, но спустя некоторое время она поняла одно важное отличие: Совкир предполагал, а Тесс точно знал, что необходимо девушке в той или иной ситуации. И сейчас это подтверждалось его действиями. Позволив девушке плыть по внутреннему течению, погруженной в беспристрастную дурманящую негу, реликт аккуратно, чтобы не причинить вреда своей Душе, заполнял пустоту в раненном сердце, ведь именно после этого ее разум, не чувствуя дискомфорта и боли, сможет восстановиться и жить так, как раньше. Фэр проснется новым существом подобно бабочке выбравшейся из своего кокона. Тесс способен залечить любые раны ее разума и сердца, но, к сожалению, он не может уничтожить появляющиеся на их месте шрамы, поэтому единственное, что будет причинять девушке боль — прошлое, навсегда остающееся в ее воспоминаниях.

***

В приподнятом настроении призрачная особа совершала дневную прогулку по дворцу, уже изученному ею вплоть до мельчайших царапин и трещин. Проведя сутки в изоляции от мира под бдительным надзором Тесса с его безмерной заботой, Фэр вновь чувствовала себя живой, мысленно выражая благодарность своему драгоценном другу, знающему свое дело. Если не возвращаться мыслями к произошедшему, то ей было совершенно… все равно? Сердце не болит, ум безмятежен и душа не ноет, если не использовать память, которая по приказу воспроизведет картинку минувшего вновь. С глаз долой, из сердца вон, ведь жизнь на этом не заканчивается, тем более, когда рядом есть чудодейственный целительный друг, способный подарить чувство облегчения и умиротворения. Радуясь такой способности Тесса, Фэр с улыбкой блуждала в поисках Совкира, наверняка потерявшего свою маленькую девочку. Но, как ни странно, мужчину было трудно найти, ведь ни в покоях, ни в кабинете его не было, а Сэриз, загруженная «домашним заданием» от учителя, просто не знала подробностей, из чего Призрак сделала свои выводы: у Кира имелись определенные трудности с одним вредным правителем, решившим занять своего Советника тонной новых дел. Фэр имела достаточно такта и наглости, чтобы ворваться в зал, где собирались светлые умы Царя для разрешения тех или иных пунктов, но все-таки для девушки было неправильным подставлять драгоценного наставника, которому после всего Один наверняка бы высказал свое неодобрение, а может и чего похуже. Исходя из результатов размышлений, девушка все же решила вновь прогуляться к залу воспоминаний, может быть, она даже поборет свои внутренние страхи и войдет в него. Не зря же она сейчас чувствует себя героем из сказок, которым все нипочем, Тесс постарался на славу. «Туннель» воспоминаний, как про себя называла этот коридор Фэр, встретил ее тишиной и давлением со стороны стен, которые казалось вот-вот придут в движение и попробуют расплющить ее бренное тело. С прошлого посещения ничего здесь не изменилось, как отметила про себя девушка, рассматривая картины и элементы декора, встречающиеся на пути к заветной цели. За пару метров до заветной цели все же оказалось, что кое-что изменилось, та самая массивная дверь из темной древесины была приоткрыта, явно намекая, что в том помещении сейчас кто-то находится. Стоило бы уйти и попытать удачу в следующий раз, если бы не знание того, что заходить сюда может царская семья или самые приближенные, которых признал дух-хранитель. Нет, попытать удачу в следующий раз у нее может и не получится, все же решила для себя Фэр, растворяясь в пространстве, что бы посетители зала воспоминаний не смогли ее заметить. Проходя мимо стеллажей и колонн, призрачная особа в удивлении отметила про себя, что за прошедшие лета вещей здесь прибавилось, что немало важно они имели свою ценность, хотя и не все. Где-то впереди раздавались голоса, привлекшие внимание Призрака, украдкой передвигавшейся в пространстве, от чего-то по прежнему шагая своими двумя. Знакомый голос вещал интересные факты о вещах, находившихся в этом месте, и, что было занимательно, импровизированную экскурсию проводила царица Фригг, отложившая свои дела, решив, что стоило бы провести время со своим старшим сыном и его возлюбленной, тем самым ближе знакомясь с последней. — О, извините, а это?.. — взор кареглазой землянки был прикован к портрету, скрытому от излишнего света магических светил. Фригг не могла не отметить то, с каким восхищением возлюбленная сына взирала на прекрасную деву с полотна, одаривавшую зрительницу слишком реалистичным взором белесых глаз и хитрой улыбкой. — Она так красива! — Джейн не была ценителем искусства, всецело отдавая себя науке, но признать чужую красоту все-таки могла. — Кто она? Одна из цариц? — Не-ет, — растянул Тор, почесывая голову. — Она была одной из Богинь! Ученой такое пояснение сказало мало, и потому она все же перевела свой взгляд на Фригг, которая снисходительным взглядом наблюдала за детьми, вызывающими в материнском сердце долю умиления. — Она действительно не была царицей, но являлась Богиней, которая своим светом и верой покорила сердце не одного воина, побуждая тех вырывать победу в самых суровых битвах раз за разом. — Но... — возвращаясь к картине, продолжила свои рассуждения Джейн, — что означает Богиня? Разве вы все не боги? — Конечно же нет, моя дорогая. Ими звали тех, кому был дан необычный дар при рождении, как членам моей семьи или тем же Норнам, Фрейе или Идунн. Я могу назвать многих Богов, кто был отмечен особым поцелуем при своем появлении на свет, но на деле, нас меньше, чем может казаться, и ничем мы не отличаемся от остальных, разве что даром и многолетием. — Ею даже дедушка восхищался, он любил смотреть на этот портрет, — все же высказал свою мысль Тор, вспоминая Бёра, могучего воина и предыдущего Всеотца, Царя Асгарда, и то, с каким уважением он говорил об этой Богине, будто бы сам был с ней знаком. — Да, сердце Бёра она тоже пленила, как и у других воинов, — Царица укоризненно взглянула на сына, как бы говоря, что пора сменить тему. — Пройдёмте, я покажу вам иные сокровища истории. Дождавшись, пока присутствующие уйдут, Фэр осмелилась ближе подойти к тому самому портрету, с которого на нее смотрела такая знакомая, но далекая девушка, не знавшая настоящих потерь и горя. Не такая уж она и великая... была, — подумала призрачная, оборачиваясь к другой картине, находившейся в паре шагов от нынешнего местоположения. С полотна на Призрака взирал крупный мужчина, чьи светлые, слегка отдающие рыжим волосы спереди были убраны в косы, которые носили многие воины. Суровый взгляд и подавляющая аура исходили от предыдущего царя, изображенного для будущих потомков, но ощущалась чужая энергия, как при жизни. Однако столь сильный волевой дух не мешал женщине, расположившейся подле Бёра по левую руку, нежно щурить свои голубые глаза от солнечных лучей, пробравшихся в обитель художника. Фэр знала эту не юную, но все еще красивую женщину, чьи светлые локоны были собраны в косу сложного плетения, но сказать о ней плохого или хорошего не могла, потому как старалась избегать общения с Беслой. В глазах Призрака бывшая царица была слишком скрытной, искусственной и двуликой, хотя с последним было не все так просто, но при каждой встрече Фэр явно ощущала некую долю нелюбви к себе, пускай на лице голубоглазой блондинки и читалось дружелюбие наравне со всепрощением. То было маской, которую Бесла носила всегда, поэтому порой призрачная предполагала, что лицо просто срослось с этой искусственной улыбкой. И почему другие не замечали? Сейчас Фэр прекрасно понимала от чего бывшая царица не испытывала к ней любви, да и всякий раз, видя Бёра рядом, готова была метать в девушку всем, что попадало той под руки. Отношения их не задались с самого начала, потому обе установили высокую стену, чтобы не конфликтовать ни скрытно, ни открыто, игнорируя существование друг друга. А вот и сам Один, устроившись чуть впереди родителей смотрел вперед с ничего не выражающим взглядом. Еще совсем молодой светловолосый юнец, которому было абсолютно не интересно позировать для будущего полотна. Наблюдая за царем сейчас, трудно предположить, что он когда-то был таким пышущим силой красавцем, за которого многие леди желали выйти замуж. По земным меркам на портрете ему было не больше восемнадцати лет, и Фэр считала это самым чистым компроматом, которым можно с издевкой в голосе тыкать в лицо со словами: «А смотри, сколько воды утекло! Песочек еще не сыплется?» Хотя нет, это все же на уровне Старка, но никак не Фэр. Взгляд сам собой возвращался к Бёру, будто наблюдающему за девушкой, тем самым вызывая табун мурашек по спине. Безусловно, Призрак видела его памятные изображения и статуи, но ничто так подробно не передавало его взгляда, как это творение, однозначно великого художника. Робко улыбнувшись, Фэр впервые вздохнула с облегчением, ведь он был именно таким, каким всегда оставался в девичьей памяти, а значит, они всегда были вместе, пускай мысленно, но вместе. Сколько было прожито лет и сколько добрых, а порой не очень воспоминаний было приобретено, сказать было трудно, да и не нужно. Главное что на душе и сердце больше не было тяжести, отчего-то сопровождавшей Фэр не один век. Конечно же, она сейчас испытывала грусть вперемешку с чувством потери, ведь любому было бы сложно отпустить человека, подарившего надежду и не только ее. — Спасибо тебе, Бёр. Спасибо за жизнь, за счастье, за всё, мой единственный Царь. На миг показалось, что необычно светло-серые глаза напротив сверкнули добрым светом, но списав это на собственную фантазию, Фэр с умиротворением и облегчением на душе удалилась, не замечая того, что последние пару минут за ней внимательно наблюдали, боясь пошевелиться. Фригг прекрасно знала, кем являлась эта призрачная девушка, вернувшаяся в Асгард вместе с ее сыновьями, и она четко понимала, что именно предстоит пережить этой и без того натерпевшейся душе, жизнь которой была похожа на бурный поток реки, уничтожающей все, что нечаянно падало в ее воды. А ведь нынешняя царица тоже была Богиней, способной приоткрывать завесу тайны, когда Норны все же определяться со своими планами. Иногда Фригг прекрасно знала, что ждет в будущем тех, кто ей дорог, но сейчас она бы предпочла этого не знать, потому как ее доброе сердце не желало принимать такой крутой поворот развития событий.