I. Норны. Ошибки быть не может

Сидя на бортике, коим был окружен фонтан в прогулочной зоне при дворце, Фэр заинтересованно рассматривала памятник, один из немногих, установленных в этом парке. Великий монумент, из материала, похожего на земной белый мрамор, представлял собой храбрую деву, сидящую на пегасе, раскрывшем мощные крылья. Женская рука была воинственно вскинута вверх, сжимая в тонких пальцах золотой фолиант, пока короткий серебряный меч своим блеском в лучах солнца перетягивал внимание к ножнам, покоящимся на поясе. На самом деле Фэр считала, что ни одна статуя не могла отразить реальную личность, оставаясь фантазией мастера своего дела. — Любуешься? — поинтересовался подошедший к Призраку Тор. — Это одна из Богов, Богиня Суда и Правды. Дедушка в детстве любил рассказывать о правосудии, которое она вершила. — О, и что же он рассказывал? — не прерывая своего занятия, Фэр поддержала разговор. — Так уж и не помню, но вроде бы говорил, что лично был с ней знаком. Будь он моложе, то такое отношение можно было списать на влюбленность. — Хм-м?.. — Локи так вообще часами был готов слушать эти истории, вот уж чье сердце она покорила еще с детства. Сперва он относился к дедушкиным рассказам с настороженностью, а потом сам искал информацию, говорил, найдет эту деву и сделает своей женой. Помню, брат грозился сам суды вести, но как видишь, у него слишком… лживая натура, — в мужском голосе звучала грусть вперемешку со злостью, хотя Тор старался скрыть истинные чувства. — Почему же? Он, как эта дева, чувствует, где ложь, а значит, знает правду. Думаю, у Локи получится быть судьей, а если это будет в его интересах, то даже справедливым. — Хочешь сказать, что из него вышел бы неплохой управленец? — хмурое выражение лица сполна выдавало недовольство и мыслительный процесс Одинсона. — Да, почему же нет? Если упоминать о прошлых его деяниях, то считай те скачком неконтролируемой агрессии, который случается у многих подростков в переходный период. Только вот из-за сдерживаемых комплексов и растущей обиды, добитых правдой о происхождении, данный период его жизни вылился в сжигающую ярость. Пройдет время, чувства устаканятся, а разум вновь обретет ясность. Да, Локи изменится и будет другим, но ведь даже ты уже не тот, что был раньше, — Фэр, переведя свое внимание на старшего принца, встретилась с голубыми глазами блондина, продолжая ход размышлений: — Этот вредный парень при всех своих противоречиях понимает суть правления лучше тебя. Без обид, Тор, но ты слишком мягок и готов до последнего ждать момента, когда вера в лучшее оправдается. Локи же обладает жесткостью и жертвенностью, присущими хорошему царю, поэтому не понимаю чего добивается Один, раз уж вы ОБА его сыновья, а тебе трон и вовсе не нужен. Тор понимал смысл чужих слов, и пускай упоминание о «хорошем царе» относилось не к нему, а к брату, он был согласен с Фэр. На самом деле, Одинсон после возвращения из Мидгарда довольно-таки серьезно задумался над тем, чего желает Всеотец и почему настойчиво требует его, Тора, быть следующим царем Асгарда, когда для этого есть Локи, с ранних лет изучающий необходимые для правления науки. Да, громовержец, как и его брат, тоже посещал занятия, но вот в отличие от трикстера не задавался идеей, запомнить весь учебный материал, из-за чего частенько вызывал немилость отца и насмешки младшего. От воспоминаний на лице расползлась мягкая улыбка, прошлое вызывало теплое чувство в груди. — У тебя всегда есть выбор, Тор. А как по мне, лучше быть хорошим человеком, нежели плохим царем, — решив перевести тему, Фэр вновь обратила внимание к прекрасному изваянию умелого мастера. — Меч и фолиант выглядят как инородные предметы. — По секрету, — подмигнув девушке и понизив голос, Одинсон слегка наклонился к собеседнице, — Бёр как-то обмолвился, что они принадлежали настоящей Богине, но об этом никто не знает. Да и стали бы хранить столь ценные вещи… так? — Порой, чтобы что-то утаить, нужно это держать у всех на виду, ведь ценность предполагает хранение, а значит надежную защиту, Тор, так что никому не придет в голову смотреть себе под ноги, даже если вместо камней там будут валяться бриллианты. — Хочешь сказать, что это взаправду принадлежало ей?.. — Хм-м, кто знает? — задорно ответила Фэр, отмечая, как собеседник пытается сопоставить все факты. Кажется, был слышен треск в системе чужого мировоззрения. — Дак о чем ты хотел поговорить? Одинсон не удивился, заслышав вопрос — призрачная дева была весьма проницательна и умна, потому Тор, взяв себя в руки, решил попросить девушку о помощи. Он поведал Фэр о разговоре с отцом и о том, что Джейн теперь больше похожа на узницу в золотой клетке, нежели на гостью прекрасного мира, которой обещали помощь и заботу. Не обошлось без упоминания своих переживаний, вдруг Малекит вновь нападет на Асгард, когда никто того не ожидает, ведь даже Хеймдалль не может узреть местонахождение врага. — Возможно, они даже над нашей головой и выжидают момента! — яростно выплевывает Тор, грозясь проломить бортик фонтана своим ударом. Один не просто запретил сыну защищать золотой мир, он не позволял тому попытаться спасти возлюбленную, которая медленно, но верно погибала от сил Эфира, постепенно снедающего человеческое тело изнутри. Такое пренебрежение по отношению к чужой жизни громовержец простить не мог, ясно осознавая, что отец не в себе, и добром это не кончится. — Ты прав, Один ослеплен яростью и горем, — девичий голос звучал задумчиво. — Обговорю это с Совкиром. — С советником магии? Ты что, он же давал клятву верности, а значит… — Успокойся, обещаю, что он поможет. Твердость в голосе призрачной девы не давала усомниться в словах, но Тор чувствовал волнение и беспокойство, возможно, появлявшиеся из-за собственных действий, приравниваемых к измене родины. Ослепляющий блик, со стороны сверкающего в свете лучей меча, отогнал все прочие негативные мысли, позволяя громовержцу поверить в знак судьбы. Возможно на их стороне сама Богиня Суда и Правды. Расслабившегося принца Фэр оставила наедине с умиротворением, волшебным образом, витавшим в чистом воздухе этого места. Отмечая, что день и правда прекрасен призрачная особа в последний раз окинула представшую картину, запоминая насыщенный цвет зелени, чистое небо и теплое солнце, безусловно, согревающее изнутри.

***

Женский фантом не привлекал внимание асгардианцев, передвигающихся по улице по своим одним им известным делам, но, тем не менее, порой внезапно возникающий порыв ветра заставлял отдельных асов присмотреться на стремительно темнеющие улицы, чтобы найти источник освежающего дуновения. Фэр опаздывала, она безбожно опаздывала на встречу с Тором, который собрал вокруг себя своих товарищей, готовых помочь тому с правым делом, каким оно виделось принцу. Совкир, отвлекающий внимание Одина, присутствовать на собрании не мог, потому наказав Сэриз разведку данных в библиотеке, а Фэр общение с новыми товарищами, приступил к исполнению задумки, заступая перед царем с новыми идеями. В новых строениях Призрак не разбиралась, от того задерживалась пуще прежнего, пытаясь найти необходимое место встречи. Вечерняя суматоха с духотой не отвлекали, но готовая разойтись в гневной тираде Фэр все же сбросила вуаль невидимости. Призрачная особа практически упустила момент, когда перед ней появился Хейм, насмешливо взирающий на подругу детства. Она всегда плохо ориентировалась в пространстве, особенно том, которое не успела изучить. — Знал, что не сможешь найти. Пойдем, пока нас никто не увидел, — подгоняя спутницу, проговорил мужчина, приоткрывая двери, чтобы девушка первой вошла внутрь таверны, где в отдаленной комнате расположилась группа поддержки громовержца. Посетителей было мало, но и те не выказывали заинтересованности в одиноком мужчине, практически ничем не отличимом от других жителей Асгарда. Однако стоило закрыть за собой плотную дверь, несколько пар глаз уставились в Хранителя Биврёста, отчего-то вернувшегося в гордом одиночестве. — А?.. — не успел Тор задать интересующий вопрос, как Фэр из пустоты возникла подле Хеймдалля, не заинтересованного в том, чтобы вместе со всеми сесть за стол. В полумраке небольшой комнаты, освещаемой лишь свечами, девушка притягивала внимание, пульсирующим голубым светом, плавно перетекающим по женскому фантому. От этого хотелось прикрыть привыкшие ко тьме глаза, потому что новый источник света казался слишком ярким, но Призрак не обращала на недовольные взгляды друзей Тора никакого внимания, все также прибывая в хорошем расположении духа: — Привет-привет! — подала жест приветствия рукой, наблюдая за Хранителем, отступающим в угол комнаты, предпочитая оставаться во мраке, который всегда способен скрыть тех, кому это было необходимо. — Вы уже что-нибудь обсудили? — получая отрицательный кивок от Тора, Призрак решила начать самостоятельно. — Как вы понимаете, нам необходимо вывести Фостер из Асгарда, а вместе с ней уйдут темных эльфов, которые, почувствовав Эфир, пойдут за реликтом, следовательно наш золотой мир останется в целости и народ в здравии. — Именно, — согласился Тор. — Но радужный мост закрыт, тессеракт заперт в хранилище. Как вы планируете отправиться в другой мир? — Сиф не была полностью уверена в правильности своих действий, помогая сопернице спасти жизнь. Но ведь она воин, а значит, благородство и достоинство не позволяют ей вести нечестную битву. — Это так, и, к сожалению, я не смогу вынести реликт, — девичий голос дал ответ на вопросительный взгляд Одинсона, знающего, что девушке тессеракт не причинит вреда. Хеймдалль, стоящий в тени, с удовольствием наблюдал за друзьями старшего принца, считая, что именно такие товарищи со временем становятся великими союзниками, готовыми слечь за тебя на поле боя. Было время, когда он принес клятву престолу, верой и правдой служить Асгарду, поэтому стоило Тору попросить Хранителя сотрудничать, мужчина собрался отказаться от этой затеи. Так бы он и сделал, если бы не весомые аргументы Фэр, которую Хеймдалль решил поддержать, раз затея с реликтом не имела положительного результата: — Есть иные пути, ведущие из Асгарда, но мало тех, кто может провести через подобный разлом и быть уверенным, куда он ведет. — Уж один точно знает, — вспоминая рассказы брата, поведал Тор. Еще в юности Локи днями пропадал, исследуя местность, которая упоминалась в книге, подаренной Совкиром. — Нет!.. — неверяще протянул Вольштагг, поддерживаемый Фандралом: — Он тебя предаст! — В этом проблемы не будет, — Призраку было неприятно, что воинственная троица вновь накинулась на младшего принца, но ловелас отступать не спешил: — И что же? Проблема не только в Локи! Твою смертную стережет целый легион эйнхериев, незаметно к ней не подберешься! — Так подбираться буду не я один, — поглядывая на Фэр, а затем на Сиф, пояснил Тор, стараясь подавить конфликт, разжигаемый его добрым другом, невзлюбившим призрачную деву с ее первой язвительной речи. — А как же Всеотец? — возник резонный вопрос, ведь пускай Один не всеведущ, он все же имел свои глаза и уши, о чем заранее беспокоилась брюнетка. Фэр, переместившись ближе к Хранителю, зависла в воздухе, дабы быть на одном уровне с мужчиной, испытывающим определенные трудности в том, что он собирается говорить и делать. Мягкое покалывание на плече вырвало Хеймдалля из размышлений. Поддержка — это все, о чем он мог просить подругу, однажды проронившую весомую фразу: «Ты дал клятву не царю, а Асгарду, значит, граждане должны быть в приоритете. Хотя ты все равно будешь верен короне, поступай таким образом, чтобы асгардианцы не подвергались опасности — они и есть олицетворение золотого мира». Найдя отклик в сердце Хранителя, чужие слова прочно обосновались в его душе, помогая мужчине принимать собственные решения, как, например, сейчас: — Я дал клятву оповещать Всеотца о каждой угрозе нависшей над престолом, но в какие сроки я это сделаю уже совершенно иной разговор. Заинтересованные зрители наблюдали за безмолвным взаимодействием между Фэр и Хеймдаллем, который в их глазах всегда казался неприступной горой. До вершины, покрытой снегом, невозможно добраться, как нельзя было понять мужские мысли, пока призрачная дева не показала им обратное. Иное поведение Хранителя, ведущего себя неуловимо иначе рядом с Фэр, вызывало определенные подозрения и новые домыслы о личности женского фантома. — Допустим, Локи тебе поможет, и ты освободишь смертную, но ведь нас уничтожат, как только мы выйдем из дворца! — Поэтому мы не пойдем пешком, — задумчиво отозвался Тор на восклицание Вольштагга, пытаясь пояснить ранее обговоренный с Советником план, — из дворца выберемся на корабле эльфов, брошенном в предтронном зале, привлекая к нему как можно больше внимания. Потом используем воздухоплавательную ладью, уходя от преследователей. И пока стражи будут увлечены эльфийской технологией, мы проберемся к нужному месту. — Как вы уже поняли, у нас имеется проработанный план, и я уверена, что он сработает на все сто процентов, тем более что его составлял гений. — в девичьем голосе слышалась гордость. — И кто же такой умный? — сложив руки на груди, поинтересовался Фандрал, не веря в то, что девушка вообще способна на похвалу, в которой будет выделяться сильная эмоция. — На нашей стороне советник магии, — вмешиваясь, поделился Тор, впервые задумываясь над поведением своего друга, не упускавшего возможность зацепить или поругаться с призрачной девой. В ответ на ошеломленные лица, Фэр показала Фандралу язык, облокачиваясь на плечо рядом стоящего мужчины. Хеймдалль явно забавлялся невинным подстрекательством в исполнении девушки, любящей выбивать из колеи окружающих.

***

— Скоро встретимся вновь, все будет хорошо, обещаю, — призрачная особа прощалась с тессерактом, чей свет ныне не казался насыщенным, выдавая недовольство и волнение реликта. Никто не знал, как пройдет план Совкира, и когда они вернутся в Асгард, потому Тесс переживал за нестабильное состояние подопечной, которая, отдалившись от куба, может вновь ощутить боль и тяжесть на сердце, пускай не в полной мере. Реликт не мог воздействовать на чужое сознание, если оно находилось за многие мили от куба, потому оставалось только уповать на магию Локи. Однажды Фэр вместе с кровью принца приняла жизненную связующую, участвуя в ритуале на Земле, посему энергия поможет фантому держать себя в руках. Подпитка магией напыщенного божества могла заменить лишь три десятых доли от того, сколько давал девушке Тесс, горделиво считающий, что никто не сможет затмить его присутствие в жизни Призрака. Девичьи ладони нежно провели по граням куба, даря незатейливую ласку в знак прощания. Фэр было тяжело, что-то внутри подсказывало ей, этот поход изменит все, и вернется девушка в Асгард уже иной. Что именно произойдет, Призрак понять не смогла, отвлекаясь на время, стремящееся пробить тот час, когда наступит пора воплощать теорию в действительность. — Удачи нам, Тесс! Уход девушки сопровождался ярким переливом, от которого помещение поглотил режущий глаза свет — реликт был недоволен, но сам понимал, без Эфира им не обойтись. Сговорчивым бывшего соратника назвать было сложно, он часто вел себя так, как ему хотелось, получая от старших заслуженные оплеухи. Тесс мало что помнил из своего прошлого до того как стал реликтом, но абсолютная уверенность в правильности своих знаний его никогда не покидала. Той информацией, которой располагал реликт, зачастую пользовалась сама Фэр, понимая, что даже у этой силы имеются пробелы в знаниях, ведь если сам Тесс не видел, не слышал, а значит, определенными данными не обладал. Нет силы абсолютной, всегда найдется управа, всегда есть сильнее и слабее, потому никогда не стоило уповать в имеющейся мощи. С такими размышлениями призрачная дева проскакивала по коридорам, оставаясь незамеченной стражами, коих во дворце после нападения стало в разы больше. Фэр любила это место, но также она любила те построения предков, которые асгардианцы не посещали пару тысячелетий, словно забывая об их существовании. Того желал Один, он жаждал создания новой эры, нового мира, настоящего золотого города, и признаться, у мужчины это получилось, поскольку, впервые за долгое время ступив на земли Асгарда, Фэр его с трудом, но узнала. В любом случае она на вопрос Сэриз не врала и ответила честно — этот мир в целом не ее родина, потому она с легкостью расстанется с ним вновь. Ее дом давно уничтожен. Шум в коридоре вернул девичьи мысли к реальности, и аккуратно выглянув из-за угла, скорее по привычке, Фэр лицезрела бой Сиф со стражниками. Увиденная сцена вызвала удивление и непонимание. За мгновение перебросив двоих стражников за пределы дворца, она вернулась к темноволосой воительнице, кивнувшей в знак приветствия и благодарности. — Почему ты здесь? — Прикрываю спину Тора. — Разве мы уже решили действовать? — встрепенувшись, удивилась призрачная особа, вновь помогая, но на этот раз подхватив саму Сиф, которую стражи, взяв в кольцо, готовились схватить. — Тор не вытерпел, начали раньше… Иди к кораблю! — воительница была благодарна за помощь, даже мысленно восхищаясь тому, как фантом вовремя прикрывала чужой тыл, не давая врагам подойти со спины, пускай даже таким странным способом. Фэр в последний раз, схватив близь стоящих, бросила мужчин в золотых доспехах в кусты, чтобы, пробираясь со внешней террасы, попасть в новый водоворот сражения, действующим лицом которого был Вольштагг. Технология эльфов, находившаяся в развалинах из стен и бывших колон, до сих пор пребывала на своем месте, и Призрак была уверена, что ее никто не дожидался, а значит, одна самоуверенная блондинка мужского пола не могла запустить механизм. — А говорил, умеет! — чертыхаясь, пробубнила девушка, устремившись внутрь корабля, где Тор нажимал на все кнопки, до которых мог дотянуться. — И зачем я связалась с этим идиотом? — спросила она то ли себя, то ли Локи, который сразу заметил появление Фэр. Девушка легким движением щелкнула по символу, находившемуся под носом у громовержца, оглянулась на оставшиеся механизмы, попутно с тем давая Тору инструкцию, за что держаться и чем управлять. Свою ошибку Фэр поняла в тот момент, когда чудо механики взлетело и снесло несколько колонн под язвительный и насмешливый комментарий трикстера. А ведь Локи был прав, с кораблем нужно быть нежнее, словно с хрупкой девой. Фэр не завидует женщинам Тора. Радостное лицо Лафейсона словно магнитом притягивало к себе взгляд, столь предвкушающими и по-детски озорными были его эмоции. Кабина, наполненная голографическим изображением, происходящего за пределами корабля, во всех подробностях выдавала творившийся хаос в Асгарде при появлении вражеского судна. И абсолютно никого из граждан не насторожил тот факт, что корабль своим полетом больше напоминал пьяную фею, нежели грациозное средство для массового уничтожения с воздуха. Чужое внимание не осталось незамеченным, зеленые глаза встретились с голубыми огнями, пытаясь выказать раскаяние за прошлое, извинения за доставленную боль и нежность, которая в прошлом проскальзывала в любимых глазах всякий раз, когда Локи не примерял очередную маску. Все что трикстер получил в ответ со стороны своей призрачной девы — лучащееся равнодушием внимание. Йотунианская кровь стыла в жилах под сбившийся сердечный ритм. Не этого он желал, не этого добивался. Глухой звук удара разнесся со стороны. — Вот незадача, умерла? — как бы тессеракт не старался огородить Фэр от эмоций, которые в ней вызывал Локи, девушке по-прежнему нравился этот скорый на остроты язык и ум. — Джейн, ты как? — Все в порядке, — отозвалась смертная на вопрос возлюбленного, ощущая холодное покалывание в районе головы. Призрак своим присутствием успокаивала, позволяла расслабиться, заставляла Эфир в ее теле послушно притихнуть. Корабль изрядно потряхивало по двум причинам: Тор был плохим пилотом, и по ним стреляли стражи, следующие за беглецами по пятам. Фэр хотела посоветовать Лафейсону взяться за поручень или сесть, но все же решила промолчать. Это абсолютно не ее дело, хочет покалечиться — пускай шатается туда и обратно, натыкаясь на стены, а то и пульт управления. — Блестяще, взял и дедушку обезглавил! — Ахренеть, взял и Бёра обезглавил! Восклицание двух голосов резью отдало в ушах Тора и Джейн, удивленно наблюдающих за необычным единодушием между Фэр и Локи. Ещё в самом начале Совкир отмечал, что мысли и действия этой пары часто совпадают, от чего можно было предполагать о длительном времени, которое они провели вместе, или же такое поведение он часто называл семейным, намекая на статус мужа и жены. Советник любил подтрунивать над своими учениками, желая тем взаимного счастья. Местность вокруг резко сменилась, оставляя сушу с населенным пунктом позади. Открылся вид на дикую стихию воды, бьющуюся о скалы или малочисленные сооружения, пока поток вел за край земли. Но времени на созерцание природы не имелось, наоборот, стоило собраться и быть предельно аккуратным. Под гневные высказывания Локи Тор летел вдоль моста, старательно разглядывая что-то под ним. Младший брат, увлеченный высказываниями в стороны умственных возможностей громовержца, даже не заметил, как за его спиной открылась дверь, в которую старший Одинсон мгновенно вытолкнул порядком надоевшего Локи. Он никак не отреагировал на крик, зная, что Фэр подхватит эту язву и поможет безопасно приземлиться в ладью, следующую за кораблем. — Ты в порядке? — поинтересовалась девушка у младшего принца, помогая ему подняться под смех Фандрала, чьи издевательства раздражали. — Да заткнись уже! И отдай управление Локи, пускай ведет нас к лазейке. Пока Совкир, все это время находившийся в ладье, бросал атакующие заклинания в преследователей, Фэр неосознанно ухватилась за плащ трикстера. Мешать Советнику она не хотела. Ей оставалось только удивляться, как Локи вообще нашел этот пространственный разрыв. Пообещав своему любопытству позже удовлетворить его запросы, девушка перевела взгляд голубых огней на Тора, чье беспокойство о происходящем усиливалось. Громовержцу было тошно от своей измены, от того, что он бросает товарищей, готовых защищать друга во что бы то ни стало. Уход одного из троицы воинов остался без комментариев, поскольку только старший Одинсон действительно волновался за Фандрала. На женского любимца обязательно падет гнев отца после побега сыновей вместе с Эфиром. Ладья неумолимо быстро приближалась к скале, в которой Фэр со временем разглядела узкий лаз, понимая, куда ведет Локи. Возможно, будь она живой, то испытала за свою жизнь страх, схожий с Тором, за жизнь Джейн и свою. Из всех пятерых только он выдавал столь насыщенный эмоциями фон, вынуждая призрачную особу стараться успокоить его на ментальном уровне, неосознанно задевая Лафейсона. Для последнего чужая энергия была подобна ласкающим прикосновениям, хотелось больше, но он довольствовался малым и мысленно просил, дабы девушка не прекращала своего занятия. Локи признавался, что теперь, ощущая свободу, он даже мог увидеть то будущее, о котором говорила Фэр. Ему необходимо было поговорить с ней. Вылетев из пространственного разрыва в Свартальфейме, мире, принадлежащем темным эльфам, младший принц не удержался от победного и игривого «та-дам» нараспев, нарушая осязаемую в воздухе тишину. Похлопав брюнета по плечу и выказав одобрение проделанной работой, Призрак отступила к сидящему в конце ладьи Совкиру, погрузившемуся в себя. Мужчине сложно было находиться в этом мертвом мире, где отсутствовала жизнь в любом своем проявлении. Груды металла и сухая почва были доказательством того, что когда-то здесь происходила битва, уничтожившая последние крупицы надежды на создание уютного и красочного места, подобного оазису в пустыне. Хрупкая ладонь сжала мужскую, и бывший советник магии отдал все свое внимание присевшей рядом Фэр. На девичьих губах играла горькая улыбка, выражавшая мысли двоих: — Навевает воспоминания. Бескровные губы на сероватом лице скривились в усмешке, мужчина медленно стянул с себя мантию, осточертевшую ему за прожитые лета. Необходимости скрывать внешность больше не было, в Асгард он возвращаться более не собирался.