I. Норны. Ошибки быть не может

Раскрыв глаза, Фэр судорожно вдохнула воздух, словно и не дышала все это время вовсе. Для Локи и Сэриз прошли буквально минуты, когда блондинка успела просмотреть чужую жизнь от начала до конца. И хотя она знала многие вещи по рассказам самого Совкира, переживать прошедшее целиком было тяжело, не столько физически, сколько психологически. Стараниями кровного дядюшки Фэр теперь не чувствовала всеобъятного горя от утраты, впрочем, грусть с тоской все еще терзала израненное сердце. Ей было над чем подумать, а еще Совкир настоял на том, чтобы она была готова к изменениям в себе, кои белокурая, будучи в иллюзорном мире, успела ощутить. — Фэр? — обеспокоенное лицо Локи, нависшее сверху, словно туча, отчего-то порождало раздражение. Оттолкнув от себя трикстера, девушка поднялась на ноги, вовремя схватившись за подставленную Сэриз руку. Голова кружилась, а ноги странным образом тряслись в коленках, выдавая не самое лучшее самочувствие хозяйки. Как бы Фэр хотелось, чтобы ее физическое и душевное состояние уже пришли в норму, но даже магическая составляющая была нестабильна, отчего некогда призрачная дева не могла позволить себе расслабиться. Однако, стоило признаться, могло быть хуже. Но Совкир и об этой части возвращения позаботился, наделяя артефакт исцеляющими чарами, поскольку правильно рассудил, что возвращение в мир плотных энергий даст нагрузку на организм в целом. — Ты должна отдыхать, куда ты собралась? — возмутился трикстер, замечая первые неуверенные шаги по направлению к выходу. — Фэр, не смей выходить из этих покоев! — приказные нотки в чарующем голосе лишь разжигали чужое упрямство вместе с недовольством. Это раньше призрачная дева спокойно сносила дурость принца вместе с замашками, но теперь, после того, как ей указали на место, она не намерена терпеть подобное отношение. Тем более, внутри действительно что-то менялось, и после возвращения из иллюзорного мира Фэр чувствовала пустоту, возможно, то было из-за пережитого шока, однако факт оставался фактом: девушку раздражало вдруг обеспокоенное ее состоянием лицо напротив. Локи будто возвышался над ней, пытаясь подавить волю соперника и показать, кто здесь лучше, сильнее и умнее. Вероятно, это были лишь мысли самой Фэр, но отчего-то они давили на ее сознание столь сильно, что девушка не выдержала, свободной рукой отпихивая от себя трикстера: — Господи, да уймись ты, Локи! — белесые глаза затуманил лихорадочный блеск. — Как же ты меня достал, взбалмошный, глупый, эгоистичный ребенок! Ледяное сердце в мужской груди больно кольнуло. Трикстер с самого начала ожидал злостных реплик в свою сторону, но слышать их после того, как Фэр доверчиво, в поисках защиты, жалась к его груди, было невыносимо. Локи уже ощутил мягкость и тепло хрупкого тела, успел испить девичьей нежности, любви и боли, он в своих фантазиях видел их будущее. И теперь младший принц просто не мог вернуться в злую реальность, где прекрасная Эрриаф с праведным гневом отталкивает от себя доставучего воздыхателя. Впрочем, Фэр несмотря на слабость в теле и крохотную каплю пота, стекающую от виска к подбородку, заслуживала лишь восхищения, внутренняя сила кипела, была готова вырваться и уничтожить врага. «Совсем как в историях дедушки Бёра!», — подумал Локи, с упоением наслаждаясь красотой рядом стоящей девы, покорившей ледяное сердце в самом раннем детстве. В его желаниях было полное обладание этой девушкой, потому в его голове и проскользнула мысль, чтобы упрятать Фэр от чужих глаз. Создать клетку для прекрасной птицы. Только взгляд белесых огней говорил об обратном: если он попытается, то сам станет жертвой. Только сейчас трикстер заметил деталь, которой не было ни на портретах, ни после «оживления» Фэр — ободок белесой радужки был черным, резко выделяясь на бледном лице. Разве мог столь незначительный нюанс поменять облик в целом? Видимо, да, поскольку от девы веяло кровью, той самой подавляющей энергией, которую изредка высвобождал учитель Совкир. Это инстинктивно настораживало трикстера. — Сэриз, — обратилась Фэр к муспелле, явно переживающей за то, что ее оттолкнут, — прошу, помоги мне добраться до... — Ты никуда не пойдешь, Эрриаф! — Локи не успел положить свою руку на хрупкое плечо, спрятанное под нежным голубым шелком длинной туники. Кажется, именно эту одежду Совкир бережно хранил при помощи стазиса, будто бы зная, что ее хозяйка обязательно вернется. Но прикосновения к дорогой ткани принц так и не почувствовал, вместо него по телу разливалась тяжесть. Мышцы словно бы одеревенели, и только спустя минуту до Локи дошло, что на нем использовали безмолвное замораживающее заклинание. Он не мог промолвить ни слова, единственное оставшееся — бросать вопросительные и вместе с тем гневные взгляды на Фэр, свершившую подобную выходку. — Сэриз, — обратилась блондинка к муспелле, игнорируя настырного принца, — Совкир наверняка подготовил для меня вещи, принеси их. Когда огненная великанша скрылась за дверью в спальню, Фэр тяжело выдохнула, стараясь сдержать раздражение. Она не планировала использовать магию на Локи, но ее энергетическое ядро все еще было нестабильно. Это грозило истощением, если сильные эмоции возьмут над разумом верх. — Послушай, Локи, — она не знала, о чем с ним разговаривать, но чувствовала, что должна поставить точку в этом бессмысленном противостоянии, — мы друг другу никто, разве нет? Я устала бороться с твоими демонами, ты не помогаешь в этом. Если бы трикстер мог, то обязательно бы возразил, стараясь убедить Фэр в обратном. Теперь он готов, он будет рядом. — Я уверена, что ты сейчас подумал «я изменился», но это не так. Если бы действительно… понял, то не стал бы притворяться кем-то, а с достоинством вернулся в Асград вместе с Тором, которому помог. Но раз ты скрываешь истинное лицо, значит, вновь обманываешь, вновь хитришь, да черт тебя подери, ты вновь ведешь одному тебе понятные игры! Фэр, повысившая голос, резко замолчала, пытаясь сдержать себя в руках. Может быть, Хеймдалль был прав, и из-за вмешательства Тесса она разучилась контролировать собственные эмоции? Пожалуй, об этом реликте думать тоже не стоило, он, как и Локи, вызывал в ней раздражение вместе с печалью, хотя обвинять в чем-то тессеракт было бы глупо. — Ты не представляешь с каким трудом я контролирую себя, удерживаю от того чтобы не двинуть по твоей наглой оленьей морде! — было ли обидно Локи от подобных слов? Конечно, да, но он старался не показывать этого, хотя в глазах мимолетно проскользнуло разочарование. — Боже, что я несу? — спрятав лицо в ладонях, Фэр застыла подобно изваянию. Нет, все-таки в скульптурах и портретах она была иной, более мощной, сильной, могущественной. В реальности богиня правосудия выглядела столь хрупкой, что ее хотелось оберегать и согревать в объятьях. — Прости, Локи, — открывшееся лицо призрачной девы выглядело изнеможенным, уставшим и потерявшим любые краски. — Просто оставь меня в покое, хорошо? Тебя слишком много. Трикстер желал одного — обнять и не отпускать. Стоило признаться, магия Фэр сильна, слишком сильна, чтобы разрушить заклинание за считанные секунды. Она сильнее Совкира?.. Вернувшись в гостиную, Сэриз скромно подошла к своей героине, боясь быть отброшенной, подобно Богу Обмана, но, по всей видимости, у Фэр были свои планы на девушку, за чей локоть белокурая поспешила зацепиться. Головокружение это не худшее, что могло бы произойти с призрачной, если бы Кир не предвидел дурное самочувствие племянницы. Пытаясь быть мягче с Сэриз, Фэр кивком указала той на двери из комнаты, дабы направиться в обсерваторию. Муспелла молча устремилась вперед, придерживая Фэр за ладонь. Все же, светлая дева была меньше Сэриз, и той не составило труда побыть опорой для не восстановившей силы Богини. Гордость и признательность за доверие к себе муспелла переживала слишком явно, заставляя Фэр в уме сделать заметку, дабы поговорить с ней. Она уже видела, к чему может привести подобная привязанность. Как бы то ни было, Локи с таким решением был не согласен. Он яростно замычал, выказывая протест на действия неразумной девы, но был остановлен резким движением, когда Фэр проходящая мимо остановилась и довольно круто развернулась в его сторону, позволяя принцу, ощутить прикосновение теплых мягких губ к его собственным бескровным: — Пора повзрослеть, глупый принц…

***

Было весьма странно, что по пути к выходу из дворца девы не встретили стражу, готовую остановить незнакомок в ту же секунду. Это заставляло задуматься, ведь если эйнхерии не здесь, то где бы они могли быть? Защита дворца это не самое важное, но оберегать покой граждан и царской семьи необходимо, хотя из правящей династии в Асгарде оставался только Один. Фэр ведь не глупа, она сразу поняла, что Локи скрывается, иначе, зачем ему использовать иллюзию, дурачащую присутствующих? Шагая по пустым и порой разрушенным коридорам, белокурая девушка тяжело вздохнула, наконец-то ощущая запах отчего дома. Имея призрачное тело, она не могла этого сделать, зато сейчас сполна ощутила ностальгию, покорно дожидающуюся подобного момента. Сэриз бросила на спутницу вопросительный взгляд, но вслух мысли озвучить не спешила, да ее и так поняла Фэр, стараясь усмирить чужое любопытство: — Когда ты возвращаешься в реальный мир, то все кажется совсем иным. В той форме я не испытывала подобных чувств, поскольку все происходящее казалось сном, будто смотришь в телевизор. Ты же уже знаешь, что такое телевизор? — Сэриз активно закивала, она читала книги о технологиях Мидгарда, которые предоставил ей Совкир. Муспелла не мыслила, что можно посоветовать в данной ситуации, и в молчаливой поддержке крепче сжала пальцы на бледном локте. Фэр с улыбкой кивнула, принимая чужую заботу и поддержку. Однако подобная ненавязчивая доброта не вызывала в ней тех чувств, кои появлялись при одном голосе Локи. Звук шагов и бряцанье металла разрушили мирную идиллию, привлекая к себе внимание насторожившихся спутниц. Стоило отметить, что конфликтовать ни с кем не хотелось, а встреча со стражниками могла принести неприятности, на которые Фэр отчего-то было все равно. Ей хотелось домой, там, где любимые. На Землю. Укрывшись за колонной, блондинка, чувствовавшая себя лучше, нежели ранее, проследила за строем эйнхериев во главе со Всеотцом, прошествовавших мимо. С такой охраной не удивительно, как темные эльфы смогли напасть и разрушить одну треть Асгарда. Поняв, что никого вокруг больше нет, Фэр сделала шаг вперед, сообразив одну простую вещь — все это время она шла босиком, но совершенно не чувствовала холода или неудобств. Сейчас же, когда тело постепенно обретало чувствительность, восстанавливаясь изнутри, девушка распознала покалывание на стопах, подсказывающее ей, что она, вероятнее всего, наступила на острый камень или стекло. Последнее было маловероятным, крови не было. Дойдя до воздухоплавательной ладьи, видимо, оставленной стражниками у самых дверей во дворец, Фэр подсказала Сэриз садиться за рычаг управления, поскольку сама сейчас немного «пьяна» для подобных экспериментов. В ее время подобной технологии в Асгарде не было. — Стоять! — знакомый голос вызывал оцепенение вместе с нахлынувшими воспоминаниями. Фэр на миг стало боязно, лишь от вариантов реакции на ее появление. Бряцанье металла вернуло девушку в реальность. Не далеко ушел Один со стражниками. — Отойдите от ладьи! Кто такие и… Договорить мужчина не смог, чувствуя надуманный удар под легкие, выбивший весь воздух из груди. Вид неизменившегося лица наводил мысль на морок, но для иллюзии то было слишком реальным, знакомым и живым. Стража замерла подле царя, не решаясь действовать без приказа и явной угрозы для правителя. Сам Один во все глаза рассматривал девушку, а в родных очах зарождались давно известные озорные огоньки, и только голос с вполне знакомым обращением вывел его из ступора: — Брось, ребенок, ты не дорос еще, чтобы приказывать сестрице. Мужчина тяжело вздохнул, покачнувшись, он отступил на шаг назад, чувствуя как сердце, пропустив удар, заработало с удвоенной силой. — Я, значит, все время была рядом, а он только сейчас понял, на кого постоянно шипел, подобно маленькому котенку? — добрая, но вместе с тем горькая улыбка озарила бледное лицо Фэр. Воспользовавшись случаем, девушка поспешила забраться в ладью, не в самом элегантном жесте увалившись на спину, вместо того, чтобы аристократично примоститься на сидение. Сэриз, среагировавшая мгновенно, подняла транспорт в воздух, устремляясь к обсерватории. Девушек не остановил ни приказ Одина, ни его зов, обращенный к Эрриаф, с мольбой просящий вернуться, а после указ стражникам, чтобы те вернули дев обратно. Мужское сердце тем временем не уменьшало ритм, отбивая уже болезненные удары в грудной клетке. Один знал это чувство — вина с горечью пополам, только теперь к данному букету прибавилась надежда. Искупление — это то, чего он жаждал столько лет.

***

Мост был пуст, как и сама обсерватория: ни стражи, ни Хранителя не было. Неужели Хеймдалль был наказан за помощь Тору? Фэр бы не удивилась, узнай, что Один выдвинул верному слуге обвинения, даже если те в полной мере были не оправданы. Возможно, Всеотец и отдал приказ, дабы задержать провинившегося мужчину, но забрать Хофунд не додумался. Скорее всего, решив, что никто не посмеет прокрасться на территорию Асгарда, а темные эльфы последовали за Джейн, покидая чертоги золотого мира и теряя интерес к оставшимся жителям. — Что нам делать, Фэр? — обеспокоенная муспелла вопросительно уставилась в светлый затылок. — Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, — усмехнувшись, выдавила из себя призрачная дева и подошла к мечу, находящемуся на возвышении, там, где ему положено быть. Тонкие руки легли на рукоять, чтобы после судорожного выдоха девушки повернуть Хофунд на триста шестьдесят градусов по оси, дабы запустить рабочий механизм машины. Магия в этом деле была не нужна, поскольку оружие, являющееся ключом к телепортации, не было привязано к какому-то определенному существу, давая возможность любому использовать его как по назначению, так и в дополнении. Все же маги и ученые умы прошлого постарались, создавая подобную рабочую схему. Фэр даже не была уверена в том, как именно устроен данный механизм, но разбираться в этом не было времени. Подойдя к открывшемуся порталу истинного радужного моста, идущего сквозь миры и пространство, Эрриаф замерла. Совсем скоро она будет дома. Тяжесть легла на девичьи плечи, показывая, что дева не избавилась от проблем, а только отсрочила тихую истерику, которая наверняка незаметно подкараулит ее на Земле. — Фэр?.. — Сэриз боялась, что любимая героиня покинет ее, оставит и забудет. Одинокий хрупкий стан впереди выглядел недосягаемым, и муспелла впервые почувствовала сковывающий страх: вдруг все, что пришлось пережить, было сладким сном, когда на самом деле она все еще находится в храме? Но протянутая бледная ладонь и добрая улыбка на розовых губах старательно опровергала худшие мысли великанши. Фэр не бросит Сэриз, ведь она взяла ответственность, она обещала Скерии, да и просто… она уже привыкла к могучему существу с душой забитого ребенка рядом. Каким-то образом муспелла стала частью небольшой семьи Фэр, а также связью с Совкиром и прошлым, которое не было никакого желания отпускать. Есть вещи, которые ты обязан взять с собой в будущее, например, подобные дружеские узы. Белокурой только и оставалось, что покрепче сжать смуглую ладонь, а после шагнуть на встречу к месту, ставшему ей домом. Эрриаф уже видела столь прекрасные виды во время перемещения вместе с Тором и Локи, но муспелла, с восхищением рассматривавшая предоставленный обзор на вселенную, делала это впервые. Ее собственный мир был слишком мал, скуден и пуст, Фэр от этого испытывала не жалость, но сожаление. Впрочем она еще познакомит Сэриз со множеством открытий, хотелось бы надеяться, что только приятных, но у судьбы всегда свои планы на этот счет. Как метко Фэр использовала знания, вложенные Хеймдалем в ее голову, который объяснял работу радужного моста, ведь смогла открыть портал ровно в Америке, а не где-то еще. Вот только очутились девы не совсем в том месте, которое желала увидеть белокурая, хотя возможно то было к лучшему. Вид разрухи говорил о битве, которая шла между людьми и темными эльфами. Раз так, значит и ЩИТ должен быть рядом, рассудила Фэр, не чувствуя в себе былой силы и уверенности агента Призрака. — Тор! — выкрикнула Сэриз, заметившая вдалеке неизменный красный плащ принца, но тот резко скрылся, попав в пространственную дыру. — Что это?.. — Разрывы из-за схождения миров, впервые такое видишь? — подмигнув ошарашенной муспелле, рассмеялась Фэр. Она уже видела подобное, но тогда для нее все закончилось не очень хорошо. Бегущие вперед девы замерли, наблюдая как альвы зажали в кольцо мужчину и женщину, в которых призрачная дева признала уже знакомого ученого и возлюбленную старшего сына Одина. — Сэриз, — голос звучал строго и натянуто, — я не могу, но ты… используй свою силу и… Отчего-то говорить подобное было тяжело, хотя Фэр грешила на пробуждение крови наследницы альвов, не позволяющей убивать собратьев. Как бы то ни было, иного выбора девушка не видела: — … сожги врагов, людей защищай. От внимательного взгляда огненных глаз не укрылась дрожь в руках и напряженных мышц всего тела. Любимая героиня выглядела, словно натянутая струна, готовая нет-нет, но с громким звуком разорваться, теряя контроль над ситуацией и над собой. Сэриз не стала спорить или противиться чужой воле, она сняла сумку с вещами Фэр со своего плеча и убрала в него браслет, подаренный Совкиром, дабы сделать облик огненной великанши более «человечным». Муспелла не знала, как сложится ее жизнь в Мидгарде, какое будущее ее ждет, но была уверена в одном — любимая героиня всегда права, и раз она говорит поступить так, значит так нужно. Поймав походный мешок, откинутый возгоревшийся великаншей, Эрриаф осознала, какой поистине ужасный поступок был ею только что совершен. Дело было даже не в уничтожении детей тьмы, коих ее предки поклялись перед Матерью защищать, а в эгоистичной просьбе, нет, приказе, который она отдала Сэриз. Фэр подтолкнула невинную душу на убийство. — Сэ… — вид разбушевавшейся великанши, дотла сжигающей и ломающей врагов, пугал и устрашал, и видит Бог, Фэр не желала этого. Тошнота комом застыла в горле, пока в уголках глаз появилась влага. Все это напоминало ей историю Совкира, который слепо следовал указаниям Малекита. Нет, только не в этом случае, она не должна допустить подобное развитие: — Сэриз, хватит! — сталь в голосе вместе с взорвавшейся магией заставили муспеллу замереть, как совсем недавно застыл Локи в Асгарде. — Это слишком, прекрати. Фэр бы продолжила свой монолог, если бы не ужасный грохот со стороны водоема, сбивший девушку с мысли. Кажется, у кого-то с красным плащом неприятности, поскольку магия исходившая из того места была поистине ужасающей. — Джейн,— ученная отреагировав на знакомый голос, наблюдала неизвестную деву, наверняка пришедшую из Асгарда. Там все были столь идеально прекрасны. — Держитесь Сэриз, она будет вас защищать, а я на подмогу к Тору! Однако оказавшись у места скопления зловещей энергии, которую, казалось, можно осязать, Фэр оцепенела. Малекит действительно решил ввергнуть время вспять, давая Матери простор и полноправное властвование над вселенной. Схождение свершилось, и сквозь пространственные разрывы можно было увидеть другие восемь миров, сквозь которые альв собирался направить разрушительную мощь, разрывая светлую материю, ввергая все сущее во тьму. Невольно вспомнились все злодеяния Малекита, и то, что он повинен в гибели ее семьи, дома, возможного мирного будущего для малышки Эрриаф, коей тысячелетия назад она являлась. Гнев затопил девичий разум, и Фэр, потерявшая здравый смысл, ринулась в водоворот энергии, больше похожий на кроваво-черный смерч, в центре которого находился виновник всех бед. «Спокойствие — это то, что должно быть у тебя на душе, когда ты используешь магию», — учил свою племянницу Совкир, когда та сердилась из-за провала в заклинании. Его слова эхом отдавались внутри черепной коробки, которой девушка ударилась, будучи отброшенной ударом в живот. Малекит, впитавший в себя Эфир стал в сто крат сильнее, мощнее, нежели сама Фэр, к тому же ее нестабильное энергетическое ядро не давало в полной мере пользоваться всеми полезными навыками, а тело после возвращения в реальный мир по-прежнему испытывало слабость. — Ты ничтожная, как Совкир, но упрямая, как Фаэр, — возвышаясь над девушкой, высказался Малекит. Кожа его была черна, и это означало лишь то, что реликт разрушает носителя изнутри. Возможно, стоило бы подождать пока Эфир изничтожит глупого альва, а потом спокойно спрятать артефакт? Нет, не в данной ситуации, когда миру грозит конец. Все же сарказм и шутки в безвыходной ситуации проявляли себя сами, вместе с ними выходил стресс и непризнанный страх. Сильные эмоции способствовали очередному выбросу магии Фэр, каждый из которых раз за разом истощал женское тело. Малекит отшатнулся, но устоял на ногах, испытывая чрезмерное желание наказать непокорную ошибку природы. Как только Матерь позволила подобному созданию появиться на свет? Отвратительная оплошность, которую он сейчас исправит. Ошибки должны быть стерты, вместе с любым упоминанием. Занеся руку для удара, альв не заметил появившегося со стороны Тора, молотом снесшего Малекита на добрых два метра. Одинсон вступил в бой с врагом, не замечая присутствия невольного зрителя, коему дал передышку. Впрочем, Фэр не собиралась отсиживаться в стороне, и уняв головокружение вместе с тошнотой, она ринулась на подмогу, блокируя новый удар, направленный на громовержца, чем выдала свое присутствие. Где-то внутри Тор удивился новому действующему лицу, но разглядывать нового союзника времени не было, это он уже потом выяснит и хорошо удивится, когда распознает в боевом товарище богиню правосудия. Сейчас же шел поединок не за свою жизнь, а за целую вселенную, которую он обязан защитить, и если в этой миссии у него появились единомышленники, то он, безусловно, будем им благодарен. — Его не победить просто так, не нам равняться с ним, Тор! — поумерила чужой пыл Фэр, а позже заметила странный механизм, выпавший из рук блондина. — Что это за механизм? Зачем ты его принес? Громовержец словно бы очнулся, сбрасывая пелену злости со своего лица, ведь ему было за что мстить гнусному альву. Голос союзника был странным образом знаком, но мысль ускользала, оставляя место для реальных проблем: — Джейн... Они могут открывать порталы! Бросившись за аппаратами, по форме напоминающими большие шприцы, Фэр оставила Тора защищать свою спину. Товарищ должен доверять своему товарищу, иначе никакой команды быть не может. Союз всегда строится на доверии, и громовержец понимал это как никто другой, отбивая очередной удар, направленный на девушку. Бросив молот, Одинсон выиграл немного времени, чтобы перенять из рук девы, возможно, шанс на спасение. Он с удивлением отметил, как союзница, подобно копью, метнула механизм вперед, попадая в руку Малекита. Она точно не была обычным человеком, решил Тор, вспоминая команду Мстителей. За долю секунды после попадания острия аппарата в плоть альва появилась маленькая голубая вспышка, а после крик самого Малекита, ощутившего отсутствие руки, болью отдавшееся во всем теле. Не отрубили, но оторвали, и это было сродни пытке, когда врагов раскаленным лезвием резали на части. Тор бросил в альва свой «снаряд», также попадая в цель. Но какие бы муки не испытывал Малекит, он держался стойко, разве что сильнее раздражаясь и злясь на несносных детей Асгарда: — Потуги твои смехотворны! — голос был пропитан гневом и нотками превосходства, ведь он верил, что никто не может победить реликт, который выбрал своим сосудам и подарил свою мощь ему, избранному. — Эфир ты уничтожить не сможешь! Тор упрямо сжал челюсть, когда почувствовал прохладную ладонь на спине. — Последний попадет прямо в его грудь, а ты… ты же понимаешь, Тор? — только сейчас громовержец понял, с кем бок о бок бился в этот раз. В подобных сумерках и плотной энергии вокруг было трудно разглядеть лицо, но вот голос и это знакомое утешающее похлопывание по спине он узнал. Почему Фэр предстала пред ним в своей живой форме? Подумать ему не дали, и Тор, словно в замедленной съемке увидел светлый женский силуэт, со всей мощи бросающий аппарат в грудину Малекита. Казалось, враг даже не почувствовал боли от острия пронзившего его тело. Фэр и Тору все равно, они стараются наконец-то окончить эту затянувшуюся битву: — А ты можешь, — громко отзывается громовержец, разбегаясь в сторону врага, странным образом он не чувствовал прежней тяжести и давления в пределах «смерча», потому скорость и сила его возросли. Призванный Мьёльнир аккурат рукоятью лег в ладонь Тора, с размаху ударившего по механизму, вбивая тот сильнее в грудь, вместе с тем отбрасывая Малекита в корабль, стоящий позади своего владельца. Яркая вспышка и ударная волна, снесшая рядом стоящего Тора, навзничь свалившегося на землю. Он не видел, как голубое сияние, покрывавшее его тело, растворилось, не слышал, как Фэр со стоном упала на колени, руками упираясь в разрушенный асфальт, давая себе передышку. Ее магия была на исходе, это плохо отражалось на и без того ослабленном организме. Скрежет и скрип, раздавшиеся со стороны корабля побудили белокурую девушку задрать голову вверх, позволяя крови стекать по губам и подбородку вниз. Космическое судно рушилось, опасно накренившись в сторону победителей, грозясь погрести под собой Тора и Фэр. Призрачная дева понимала, что не сможет оттащить громовержца в безопасную зону, а также осознавала, что сама не сможет уйти, поскольку тяжесть в мышцах казалась немыслимой. Ей казалось странным, что Фьюри все еще не прибыл на место происшествия, а ведь он бы помог. Обязательно помог. Где-то со стороны раздались крики Джейн, зовущей Тора, и, кажется, даже порывающейся к возлюбленному, но сделать ошибку ей не позволяли, удерживая обезумевшую женщину на месте. Впрочем, не одна Фостер переживала за судьбу громовержца, и Фэр найдя в себе крупицы воли и сил, поползла к блондину. «Родная кровь — не пустой звук, альв не может без семьи», — в голове эхом разносился голос Совкира, будто бы поддерживающий свое любимое дитя. Да, Эрриаф не может бросить Тора, пускай она немного опоздала, и Одинсон уже не ребенок, но Фэр хотя бы сейчас побудет хорошей тетушкой для него. Страх за чужую жизнь был свыше инстинкта самосохранения. На вид хрупкая дева прикрыла собой могучего война, упираясь лбом в широкую грудь, под которой мерно билось храброе сердце. Полные губы растянулись в улыбке, когда воздух разрезал громкий звук разваливающегося и падающего корабля. Хотя бы в этот раз Фэр сможет спасти родную кровь. Они победили.