I. Норны. Ошибки быть не может

Для Стивена Роджерса новый день начался на удивление хорошо: подростки, поглощенные вечеринками и весельем, не шумели этой ночью под окнами, давая Капитану возможность отдохнуть; милая медсестра, живущая с ним на одной лестничной площадке, не провожала заинтересованным взглядом, от которого хотелось спрятаться на базе ЩИТа; кошка, по утрам совершающая прогулки, не путалась под ногами; он спокойно добрался до излюбленного места пробежки, не сбивая редких прохожих, внезапно выныривающих из-за угла; но самым главным фактором была она — Эрриаф, которую Стив увидел отдыхающей под деревом. Много мыслей быстро и хаотично роились в голове, впрочем, была и та, что, возможно, черная полоса прекратилась, и он наконец-то получил разрешение перейти на светлую сторону жизни. В последнее время Роджерса часто угнетало депрессивное настроение, дополнением к которому происходили постоянные неприятности, из-за чего становилось хуже и хуже. Они не были серьезными, но их было слишком много, чтобы даже такой спокойный и уравновешенный человек, как Стив, мог адекватно сносить подобные проказы судьбы. Отчего-то труднее всего было начать разговор, ведь таинственная незнакомка казалась ему недосягаемой, как звезды, на которые он любил любоваться по бессонным ночам. Стив вообще не чувствовал в себе уверенности в том стоит ли начинать подобные знакомства, но его тянуло к светлому образу, оставленному девушкой при первой встрече. Именно поэтому, взяв себя в руки, ранее Кэп первым завел беседу, благодаря которой он смог наслаждаться диалогом с Эрриаф: — Так значит пробежка? — отозвался Кэп, замечая на себе изучающий взгляд. Когда-то давно на него девушки вообще не смотрели, поэтому сейчас казалось, что блондинка увидит миллион и тысячу минусов, которые наверняка отпугнут ее. — Не слишком ли рано? — Ха? Думаешь, я такая ленивая и не могу подняться в ранний час? — голос звучал наигранно возмущенно. — Нет, что ты! Я про то, что ты не кажешься спортсменом и… ну, мне показалось, что у тебя... кхм… есть другие дела? Эрриаф бросила выжидающий и снисходительный взгляд на собеседника, замечая, как под пристальным вниманием белесых глаз тот растерялся еще больше. Кажется, Капитан за время после «пробуждения» не соизволил научиться общению с прекрасным полом. Что он вообще делал весь этот год, пока Призрак отсутствовала на Земле? Чем Фьюри занимается, когда один блондин страдает из-за неумения вести беседу с девушками? Мысленно Фэр поставила галочку вытрясти объяснения у Николаса, ведь, когда они встретились, о работе старые друзья предпочли не разговаривать, считая, что к этому еще успеют вернуться, да и сама Призрак желала отпуск от прочих дел спасения мира. — Брось, Стив. Это, по правде, не для того, чтобы привести себя в форму, а скорее, чтобы мысли разложить по полочкам. Необходимое с полезным? — пожала плечами девушка, видя напрягшегося Роджерса. Он любил помогать другим, и даже сейчас уже был готов ринуться в бой с неизвестным врагом. — Пока Сэри спит, у меня появляется возможность подумать над жизнью, иначе потом этот ребенок превращается в хвостик, перетягивая на себя все внимание. — А как же твой спутник в парке? Мне показалось, что вы... что он тоже принимает участие в воспитании детей. — На самом деле после случившегося в парке, Роджерса терзали сомнения: ему не хотелось влезать в чужую семью, но ведь не он виновник их ссор. Он вообще считал, что в паре не должно быть конфликтов, а тот тип с красным плащом совершенно не внушал Капитану доверия, и потому это становилось лишь еще одним поводом, чтобы сблизиться с девушкой. — Что? — Простите, если я лезу не в свое дело, слышал ваш разговор, и вы обсуждали детей и методы воспитания. Кажется, ваш диалог зашел в тупик, поэтому… ну, дети не должны страдать, Вы и сами понимаете, — затараторил Стив, не замечая, как переходит на «Вы». — Воу-воу! — Фэр ладонью слегка ударила по каменному плечу собеседника, дабы остановить тихую панику с истерикой. — Стивен? — Да? — подорвался Роджерс, умолкая и внимая девушке. — Я про Стивена говорю. Ты о мужчине в красном плаще? — получив кивок согласия, Фэр усмехнулась. — Нет уж, с таким я точно семью не заведу, иначе мир с ума сойдет. Не совсем осознавая смысл сказанных слов, Капитан нахмурил брови, выдавая внутренние несостыковки ожидания и реальности: — Но дети? — Эм, видишь ли, здесь очень долгая история, но если тебе интересно… — скосив глаза на собеседника, Фэр получила кивок. Да, врать Роджерсу не хотелось, но и правду говорить было нельзя. Хеймдалль как-то поведал ей, что, будучи Богиней Правды, подруга никогда не лгала, зато уверенно недоговаривала или перефразировала, из-за чего появлялось нечто среднее между «было» и «не было». — Стивен мой друг, легче сказать лучший друг. Такого человека называют фанатом своего дела: паранормальные явления и прочее, — это его конек. Странный, порой язвительный, немного надменный, но Стивен хороший, честно. А то, что ты видел, это наш стиль общения: шутливый и поддразнивающий. Что-то внутри щелкнуло, и странный тип с красным плащом теперь воспринимался легче, по-доброму. Роджрес старался не замечать подобной реакции со своей стороны. — Дети, о которых мы говорили: Вонг, его коллега, подчиненный, но ты уже понял, что в силу своего характера Стивен любит ворчать? Так что вдруг неожиданно провинившийся Вонг, добровольно согласившийся кататься с Сэри на всех аттракционах, тоже стал для Стивена «ребенком». — А Сэри? — А Сэри это моя малышка! Ласковая улыбка на полных губах прервала поток мыслей в голове Стива, хотя одна яркая, о детях, о том, что возможно у Эрриаф все-таки есть спутник жизни, больно резанула по сердцу. — Она дочь моей сестры, — улыбнувшись, внесла пояснение Фэр. Все-таки Скерия была для нее не просто подругой, а сестрой, с которой она пережила достаточно, чтобы прикипеть к той душой. Мужчина заметил, на бледном лице теперь была ничем не прикрываемая грусть. — Малышка Сэри осталась без родителей, и я, как единственный родственник, теперь являюсь опекуном подростка. — Подростка? Ты выглядишь достаточно молодо, чтобы быть опекуном, — сведя брови к переносице, Стив размышлял о том, как же должно быть трудно одинокой девушке содержать и воспитывать ребенка. — Ой, право! — Фэр бы пошутила, что точно не младше Кэпа, но вовремя прикусила язык, дабы не раскрыть правду. — Всё хорошо, даже отлично: у нас есть квартира, Сэри скоро пойдет в новую школу, я работаю, и график относительно свободный, живем в достатке и не нуждаемся в помощи извне. Или ты думаешь, что я не способна содержать и воспитывать подростка? Стив замер на месте, чувствуя стыд и удивление, поскольку Эрриаф будто бы прочла его мысли, в свете которых она могла показаться слабой и немощной, о чем Роджерс явно не собирался упоминать. В силу обстоятельств, в которых ему пришлось расти, у него было собственное мнение и взгляды на семью, но времена меняются. Это он, инородное тело, попал туда, куда не стоило. Его собственные скелеты в шкафу порой давали о себе знать, например, как в этот момент, вспоминая прошлое. В любом случае, грести всех под свою точку зрения неправильно. В этом не было смысла, ведь мир изменился. — Расслабься, — положив ладонь на крепкое плечо, отозвалась Фэр, выводя Роджерса из оцепенения. — У каждого есть мнение и взгляд на жизнь, это нормально, что они могут отличаться от большинства. Но честно, нам с птенцом хорошо. — Птенец? — улыбнулся блондин, стараясь расслабиться. Девушка не сердилась, да еще по-странному хорошо понимала его без слов, как будто бы разделяя мысли собеседника. — Ну да, ты знаешь, она похожа на азиатку, только волосы у нее рыжие, даже глаза на их фоне кажутся весьма яркими. Необычная внешность, но до ужаса красивая. Стив хотел сказать, что Эрриаф тоже прекрасна, но промолчал, боясь отпугнуть от себя новую знакомую. — Она напоминает мне феникса, знаешь такую птицу из мифологии? — получив заторможенный кивок разглядывающего ее мужчины, блондинка почувствовала, как начали гореть щеки. Таким взглядом никто на нее не смотрел. — Кхм… только вот она еще ребенок, как по мне, поэтому называю ее птенцом, а не птицей. Маленький птенец феникс. Договорив, Фэр с ворчанием порывисто вскочила на ноги, делая вид, будто плечи и спина ужасно затекли. На самом же деле она чувствовала смущение от тех неприкрытых эмоций, которые испытывал Стив. Капитан был честен и даже не пытался прятать своего восхищения и любование, кое выражалось в языке жестов или мимике. Солдата вообще было легко прочесть, был ли он недоволен или счастлив, люди вокруг всегда могли понять чужое состояние без слов. И вот эта открытая правдивая реакция, которую Роджерс даже не попытался спрятать, хотя явно заметил румянец на бледных щеках, не то, чтобы пугала Фэр, она вызывала диссонанс в ее представлении симпатии и чувствах. Один раз она обожглась, впрочем, сравнивать Стива и Локи не было смысла, последний всегда врал и не был откровенен с девушкой, как она того заслуживала. — Эрриаф? — заметив резкие движения явно напрягшейся собеседницы, Роджерс испытал толику страха потерять неожиданно образовавшуюся мягкую связь с девушкой. — Ммм? — ей было необходимо взять себя в руки. Как маленькая, подумала Фэр, мысленно дав себе подзатыльник. — Мне пора домой, но если хочешь, можем немного прогуляться. — Да, конечно! — вставая с насиженного места, согласился Роджерс, не задумываясь о том, что собственная пробежка превратилась в знакомство и задушевные беседы. Он наверстает упущенное, потом, когда попрощается с Эрриаф. Необычное все-таки имя. — И зови меня Риа, так проще, да? — Да, но и твое полное имя очень красивое, — Роджерсу казалось, что девушка, верно, умеет читать мысли. — Откуда оно? — О, моя мама решила совместить два имени, чтобы дать его мне. Вроде как папа придумал имя для сына, а появилась дочь, — усмешка на лице девушки была доброй, ласковой. — Эррих, ну, знаешь: благородный, могущественный правитель. Амбициозно, да? Роджерс засмеялся вместе с девушкой, потому что он был согласен, весьма многообещающее имя с далеко идущими планами. — Немецкий? — Древнескандинавский. — А мама что добавила от себя? Эрриаф, Эррих… м? — Стив действительно испытывал интерес, потому что его родители не были так заинтересованы в значении имени, останавливаясь на обычном для тех времен Стивене. — А мама добавила «аф» на конце. — И что оно означает? — О-о-о, здесь начинается самое интересное: мама хотела назвать меня Аф`эрр, но и отца хотела обрадовать. Следуя принципу «ничто не имеет конца, и конец это лишь начало», она просто добавила «аф» на конце, считая, что если читать с «а», то получится желаемое ею имя. — Афэрриаф? — заметив скептический взгляд, Стив поспешил исправиться. — Фэрриафа? Афэррия? Афэр? Призрачная особа готова была рассмеяться вслух, но из всех сил сдерживала порыв расхохотаться, дабы не смущать спутника. Роджер не виноват в том, что для него все эти странные имена звучат незнакомо и в чем-то одинаково, будто бы проклятия, бросаемые вслед, потому не стоило насмехаться над тем, что он запутался. — Да, Аф`эрр, — чужое произношение Фэр тоже старалась игнорировать. — Да ладно, смейся, я вижу как ты поджимаешь губы, — улыбнулся блондин, считая, что, наверное, со стороны это действительно звучит ужасно, особенно если сравнивать с мягким, певучим, но четким и уверенным произношением Риа. Впрочем, обидно не было, а неловкость исчезала за считанные секунды, особенно когда появлялась возможность увидеть широкую и искреннюю улыбку Эрриаф. В груди рос клубок тепла, распространяясь вместе с кровью по организму. Голова казалось пустой, а может быть, просто одурманенный пьянящим чувством мозг не мог нормально функционировать. Тело в целом казалось Стиву легким и невесомым, и он не мог припомнить, когда испытал подобное в своей детской влюбленности к Мэри или уже в осмысленной взрослой к Пэгги. Ни с одной из тех двоих он не чувствовал схожей расслабленности и легкости, которые атаковали Роджерса с первого неожиданного столкновения. Разве он мог знать, что спасенная им незнакомка, окажется по ощущениям нужной и родной? Кэп посмеялся с событий первой встречи, поскольку тогда он мог только удивиться странности и невоспитанности нынешнего поколения. Не каждый раз спасенные им девушки, нагло вытирали лицо Капитана салфетками, а потом пихали в уцелевший от латте нагрудный карман деньги «за химчистку». В тот момент, Стив настолько оторопел, что и слова вымолвить не смог, медленно моргая и наблюдая за тем, как блондинка с хмурым выражением лица теряется среди толпы. Если бы кто-нибудь в тот момент сказал ему, что эта девушка, расстроившаяся из-за пролитого напитка, окажется приятным собеседником, в котором он, Роджерс, будет нуждаться, то Капитан бы просто посмеялся, назвав данное заявление глупым и беспочвенным. — И какой смысл оно имеет? — М? — Фэр остановилась на светофоре, дожидаясь зеленого сигнала. — Аф`эрр? Роджерс молчаливо кивнул, наблюдая, потухающий блеск в глазах понравившейся ему дамы. Может быть, зря он задал этот вопрос? Фэр на протяжении всего призрачного существования испытывала свое одиночество. Она не могла умереть, Тесс бы не позволил, да только друг не мог спасти ее от всепоглощающего чувства, разрывающего девушку изнутри, и ведь так она себя и ощущала все это время — единственная, кто оказался отрезан от реального мира. Совсем одна, одинокая, которая должна был наблюдать за тем, как умирают любимые, понимая, что ей умереть не дано. — Бессмертная?..

***

— Фэ-э-эр? — тянет Сэриз, наблюдая за уже десять минут неподвижно сидящей старшей. Проснувшись утром, муспелла не обнаружила Эрриаф в квартире и, припоминая что-то о пробежке, решила поспать лишний час. То, что ей самой нужно было выполнить утренний комплекс упражнений, прописанный Доктором Стрэнджем, Сэри героически проигнорировала, считая, что «папуля» об это не узнает. Бросить уютную и теплую постель пришлось, когда до нежного слуха донесся звук захлопывающейся двери, означавший, что Фэр вернулась. Придав себе более-менее бодрый вид, чтобы «мамуля» не жаловалась «папуле», подросток ринулся в коридор, дабы поймать Фэр. Впрочем, ловить было некого, точнее не было необходимости, ибо блондинка, упав на лавочку в прихожей, немигающим взглядом уставилась на противоположную стену. Сэриз честно пыталась понять происходящее, а потом растормошить девушку, которая никак не реагировала на внешние помехи, оставаясь в собственном мире. — Эрриаф! — жалостливо взвыла Сэри, пугаясь безжизненно реакции Фэр. В ее памяти еще была свежа картина ужасающего состояния призрачной особы, после потери Совкира. Может быть, подействовал панический тон, а может и сами эмоции муспеллы, но девушка отмерла, медленно возвращаясь в реальность. Белесые огни вновь начинали гореть в глазницах, наполняя тело жизненной силой. — Прости, немного задумалась, — грустно улыбнувшись, ответила Фэр, растормошив густые рыжие локоны. — Приготовишь завтрак? Наблюдая за тем, как активно муспелла закивала головой, а после кинулась на кухню, Эрриаф стало стыдно за то, что позволяет птенцу беспокоиться. В этом мире она играет роль опекуна, старшего в семье, но все равно дает повод ребенку испытывать подобные вещи. Вообще Коулсон еще во время создания документов, как бы невзначай, отметил межличностные отношения в «семье» Бьёр: беспокойная тетушка, которая порой не может позаботиться о себе, и забитый подросток, взявший на себя обязанности взрослых. Тогда она задумалась над словами Фила, но, если быть честными, мало что изменилось кроме некоторых нюансов: Сэри действительно ощущалась подростком, Фэр правда старалась быть опекуном и строгой тетушкой, они создавали семью, и, кажется, у них это получалось. Как бы то ни было, Эрриаф испытывала стыд, когда на детском лице проявлялся страх, тоска, грусть и боль. Она обещала Скерии, но в Асгарде это обещание выполнял Совкир, а не она. Фил был прав, она не умеет заботиться о других, привыкла быть призраком, которому ничего делать не нужно, однако создавать из чужого замечания реальность она не желала. Встряхнув головой, блондинка поднялась с насиженного места, чтобы направиться в душ. Ей необходимо смыть с себя плохие мысли и эмоции, которые вновь посетили разум во время разговора с Роджерсом. От воспоминаний о мужчине, бледные щеки покраснели, напоминая свежие томаты. Вот уж чья забота была Фэр в новинку.

***

— Расскажешь? — несмело поинтересовалась Сэриз, наблюдая за Фэр, садящейся за стол, где ее дожидался завтрак. Муспелле понравилось готовить, поэтому эту обязанность она с боем вырвала у Фэр, а девушка была и не против, поскольку у подопечной получались до прекрасного вкусные кулинарные изыски. Когда же об это узнал Стрэндж, он тихо, так, чтобы слышала только блондинка, отметил, что этим можно пользоваться и спихнуть на личного раба еще уборку, стирку, глажку и прочие проблемы домашнего быта. Сэриз не знала, за что «папуля» получил подзатыльник, а потом еще пару раз ладонью по спине, зато наслаждалась видом того, как к этому присоединяется Леви, решивший поддержать сторону Эрриаф. Кажется, Красному вообще нравилось вставать на сторону блондинки, когда та начинала свое рукоприкладство. — Когда я гуляла, встретила старого знакомого, — семья Бьёр должна быть сплоченной, а значит делиться и разделять, как-то раз сказала Фэр, с той поры следуя собственному правилу. — Ох, — не донеся вилку с фриттатой до рта, замерла муспелла, — пришлось врать? Сэриз как никто другая знала о том, что для Фэр не то чтобы было неприятно или неприемлемо врать, ей это делать было сложно, трудно и даже больно, поскольку ложь ощущалась чем-то физическим, будто ударом по губам. Возможно, такая реакция была из-за дара, ведь не зря же девушку прозвали богиней суда и правды. Как-то раз, когда Сэри еще верила в Локи, она подумала, что, может быть, он просто не может сказать правду, как Фэр не могла заставить себя солгать? Только потом муспелла оставила младшего сына Одина в покое, называя того идиотом и мерзавцем. Впрочем, сейчас, когда девушки жили в Мидгарде, притворяясь семьей Бьёр, они придумали завуалированную правду, высказанную иными словами, с иным подходом, только вот некоторые факты, так или иначе, оставались на рассмотрении лжи и правды в соотношении 50 на 50. Как бы то ни было, приукрасить действительность пришлось, и подобная секретность Фэр все равно приносила дискомфорт, особенно, когда она говорила это тем, кого знала, но от кого пряталась. — Почему же сразу «врать»? — вздернув бровь, блондинка бросила насмешливый взгляд на младшую. — Кстати, вкусный омлет, такой толстенький. — Спасибо, по-итальянски: яйца, сыр, овощи и мясо, — ей нравилось слышать похвалу. — Просто, тебе не доставляет особого удовольствия говорить о том, что мы якобы семья и … — Прекрати, Сэри, — Фэр строго прервала муспеллу, которую эта тема беспокоила чуть ли не сильнее всех. — Посмотри на меня, ну? Посмотри в глаза, Сэриз! А теперь послушай: да, мы изначально не родственники, да и семьи такой не существовало, но мы ее создали, и теперь она есть. Запомни это — мы Бьёр, мы семья, ты и я. Так что это не ложь. Тебя беспокоит различная кровь в наших венах? Ты знаешь, Совкир показал мне, что родная кровь важна, но также важен дух, связь, которая объединяет души. Скерия была для меня сестрой, названной сестрой, и ты для нее была дочерью, хотя являлась внучкой, а значит, и правда становишься моей племянницей. Слышишь? У меня могут быть друзья, названные братья и сестры, и у тебя они будут, у тебя появятся, но мы все равно являемся семьей. Прекрати думать о плохом, потому что ничего не появляется сразу, мы должны строить эту историю, отношения и тогда Бьёр станет не пустым звуком. — Это уже не пустой звук! — вскинулась Сэри, для которой ЭТО имело большой смысл. — Вот видишь? — протянувшись через стол, Фэр потрепала, подставившуюся под нежную ладонь голову. — Постарайся принять новую реальность, отпуская прошлые страхи, хорошо? — Угу. Полюбовавшись насупившимся и покрасневшим птенцом, Эрриаф улыбнулась. Иногда, чтобы решить проблему, ее нужно проговорить, проработать вслух, все-таки прав был Роджерс, решивший помочь девушке. Призрачной стало стыдно за то, как грубо она оттолкнула протянутую руку помощи. Стоило признаться, она поступила крайне глупо немногими часами ранее, и при следующей встрече Фэр обязательно попросит прощения. — Я встретила Капитана Америку. — Опять? — теряя остатки смущения от откровенного признания, вскрикнула Сэриз. — В смысле, вы так часто сталкиваетесь в последнее время! — Да, только на этот раз он меня нашел, а не я, да еще сам начал разговор. Признаться, я сперва испугалась, но потом приятно удивилась тому, что он нашел в себе смелость. Я же говорила, что у Кэпа были проблемы в общении с прекрасным полом? Дак вот, они никуда не делись, — не в силах сдержать широкую улыбку, рассказала Фэр. — О чем говорили? — О спорте, о семье и об именах, — тяжелый выдох раздался при последнем слове. — Поинтересовался происхождением моего, и стало как-то тяжело, Сэри. Муспелла робко, но уверенно сжала светлую ладонь, покоящуюся на столе и теребящую салфетку. Совкир давно рассказал ей о значениях имен, и даже потом объяснил, почему Эрриаф выбрала краткое «Фэр», с альвийского означающее «единственная», «одинокая». И что-то подсказывало старому альву, что девушка имела в виду второе значение, руководствуясь им при поиске нового имени. Выбери она полное Аф`эрр, то была бы «бессмертной», но видимо гнетущие чувства сильно повлияли на решения одинокого Призрака. — Но ты Эрриаф, а не просто Фэр. Фэр это ведь имя агента Призрака? — Нет, глупышка, — кончик губ слегка приподнялся вверх, выказывая слабую усмешку, — это всё я: Фэр, Призрак, Аф`эрр, Риа, — это всё Эрриаф. Уже не разделяю прошлого или будущего, спасибо Тору за психологическую консультацию и тонну сладкого, за которое, к слову, платить пришлось мне! — Тогда почему ты так отреагировала? — Не знаю, может быть, я просто глупая? Сэриз не верила девушке, потому что Эрриаф ни разу не была глупой, каждый ее поступок или слово несло определенный смысл, нужду. И сейчас заглядывая в грустные глаза, и вымученное лицо с этой раздражающей печальной полуулыбкой, муспелла хотела отругать Фэр за подобные слова, встряхнуть, чтобы та наконец-то смогла принять последние слова Совкира. Она была уверена, что виной появившемуся беспокойству, рассеянности и бессонным ночам является поглощенный тайной разговор с альвом. Фэр не говорила об этом, однако по нездоровым синяками под глазами было все понятно — девушку мучили кошмары. А может всему виной демоны, которых пробудил Совкир?

***

Чистое голубое небо было ярким пятном Нью-Йорка, особенно, когда ты находился внизу, но именно сегодня Фэр решила выбраться в уютное кафе под названием «Остров», которое находилось на крыше двадцати пяти этажного здания. Да, кто-нибудь скажет, что это ничто по сравнению с офисными построениями или иными высотками, окружающих милый ресторанчик вокруг. Хвала Норнам, не давят и не зажимают, подумала Фэр, пытаясь вглядеться в окна какой-то компании напротив, но даже со своим суперзрением она не смогла разглядеть, что там происходит. — Если ты решила прыгнуть отсюда, то могу тебя заверить, твой труп мало того, что испортит весь вид, я его соскребать с асфальта не собираюсь, — ирония в мужском голосе никогда не раздражала. — Попрошу об этом Сэриз. — Добби не получил носок, поэтому все равно раб? — Стрэндж! — толкнув мужчину в бок, возмутилась Фэр. — Стрэндж не раб, он свободный эльф. — И кто же ему подарил носок? — О, мне подарили целый плащ. — Леви, тебя, правда, подарили? — красный под внимательным взглядом странно дернул полами, и собеседникам оставалось гадать, что он этим хотел показать. Ему строго настрого запретили светиться разумным реликтом на людях. — Мне кажется, он отрицает. — Нет, он соглашается. — Пф-ф, — поджав губы, Фэр довольно среагировала на новое дружеское противостояние. — Что-то случилось? Обернувшись назад, чтобы взглянуть на отдаленный столик, за которым сидела Сэри и Вонг, блондинка, кивнув самой себе, вернула внимание на небо, которое немного перекрывала прозрачная ограда, находившаяся на расстоянии вытянутой руки от поручней. Было вполне логичным, что хозяин заведения подстраховался, дабы никакие сумасшедшие и отвергнутые не выпрыгивали из его ресторана, решая свести счеты с жизнью. Произойди подобный инцидент, и этому милому зеленому раю среди серых высоток пришлось бы закрыться. Большая потеря, решила для себя Фэр, получая одно сплошное наслаждения от нахождения на высоте. Она скучала по полетам, предрасположенность к которым ей дарил Тесс. — Это тебя нужно спрашивать: «Что-то случилось?». Или ты любуешься небом, видя в нем голубые глаза одного красавчика с литой фигуркой и белозубой улыбкой? Подавившись воздухом, Фэр, уже не сдерживая силы, хорошенько ударила мужчину. Мышцы восстановились не полностью, чтобы сломать другу руку, но мощь — ровно наполовину, из-за чего Стивен не удержавшись сделал два шага в сторону, а после схватившись за пострадавшее плечо, возмущенно посмотрел на блондинку. Та казалась хрупкой и нежной, однако ее будущему мужу он не завидует. — Злая. — А ты болтун. — Я маг. — Маг-болтун, еще хуже. Война взглядов — это всегда бой на поражение или победу. Кто оступится первым, дрогнет или отвлечется, тот проиграет, получая клеймо побежденного. Стивен и Фэр такого не желали, но оба знали, что не смогут вечно держать глаза открытыми, поэтому по сигналу поднятой брови одновременно отвернулись друг от друга. Лучше тактичное отступление, нежели проигрыш, думали они, принимая решение, в котором каждый останется ни с чем. На подобные развлечения мастер Хамир устало качал головой, как-то раз, с помощью магии, создав одно единственное слово в воздухе: «дети». Единомышленно Стивен и Фэр вслух озвучили очевидное «идиоты», но мастер этого не говорил, а значит, предъявлять претензии старцу они не могли. — И все-таки? — боком оперевшись о перила, осведомился Стрэндж, возвращаясь взглядом к лицу Фэр. Сегодня она надела черную шляпу с широкими полями и тишейды, круглые солнцезащитный очки, которые постоянно скатывались на кончик носа. Еще при встрече он посмеялся, что девушка выглядит, как босс мафии, тем более огненный гончий пес у нее под боком. Впрочем, он даже не собирался скрывать, что стиль Фэр был интересен. Ему ли не знать о вкусах девушки, ведь пару раз они прогуливались по магазинам, в которые «слабая» блондинка силой затаскивала чародея. — Вообще, я думаю о том, что мне становиться трудно справляться с этим, — светлая ладонь мягко легла под грудной клеткой. — Ты не упоминала о возникающих проблемах с ядром. — Это не то чтобы проблемы, Стивен. Спорить не было смысла, особенно, когда мужчина скрестил руки на груди, всем видом выказывая свое недовольство молчанием девушки о проблемах, которые ее беспокоят: — Папуля, не будь таким папулей, а? — шутка явно не помогла, Стивен был серьезен. — Ладно-ладно… Мне кажется, что скелеты в шкафу, о которых я не подозревала, теперь постепенно дают о себе знать. Совкир всегда молчал, говорил, что мы сами сродни демонам, но… оказывается, я воспринимала чужие слова иначе, нежели должна была. Черное ядро — это темная энергия, она, по идее, для меня родная. — Ты из Темного измерения? — в прошлый раз они не говорили об этом, Фэр лишь упоминала о том, что полукровка, поэтому беспокоиться не нужно. — Это опасно? — Я без понятия. Я одна, Стивен, в своем роде, я одна такая, — хотя белесые огни были полуприкрыты темными стеклами, Стрэндж видел в них плещущееся беспокойство. Он подумал о том, что Эрриаф стоит запереть в храме, чтобы помочь и вылечить, чтобы поддержать, вот только этим он сделает хуже. — Ты можешь ввести меня в курс дела? Выдержав пронзительный, выжидающий холодный взгляд со стороны Фэр, чародей удивился, поскольку ни разу она не смотрела на него так, словно на жертву, на врага, и это чувство Стивену абсолютно не понравилось. Он ее друг, но если когда-нибудь настанет момент, ставящий двоих по разные стороны баррикад, то, как он поступит? Как они поступят? Внутренний голос возмутился подобным размышлениям, нет, друзья никогда не пойдут друг на друга, не позволят возникнуть конфликту, в котором кто-нибудь может пострадать. — Да, — еще раз оглянувшись на столик и убедившись, что все в порядке, Эрриаф посмотрела вверх, в чистое и безоблачное небо, прекрасно зная, что Стрэндж, подстраховываясь, создаст вокруг полог тишины, оставляя разговор полностью конфиденциальным. Пожалуй, Стивен был единственным, кому она могла рассказать всю правду и получить дельный совет, ведь даже Николас не мог полностью понять подругу, хотя полностью сопереживал той в любой беде и печали. Не Совкир посадил в ней темные семена, но он дал им почву, благодаря которой те росли слишком быстро, разрушая прочие устои прежнего мировоззрения. Фаэр понимала, цветы тьмы взросли бы в любом случае, поскольку Матерь всегда рядом со своими детьми.