I. Норны. Ошибки быть не может

Шум, исходящий от то и дело снующих туда-сюда людей, казалось, нарастал, давя на барабанные перепонки. Взрослые спешили по делам, устремляясь к конечной цели и не наблюдая того, что происходит позади, пока подростки, уткнувшись в гаджеты, и вовсе пропадали в цифровом мире. Единственные, кто действительно видел и наблюдал мир по-настоящему — старики и дети: одним спешить уже некуда, а вторым — еще рано. Все бы ничего, но Фэр отчаянно хотелось крикнуть, дескать, остановитесь и оглянитесь, неужели вы не видите того, как отведенное вам время утекает сквозь пальцы словно мелкий сухой песок, пока вы тратите его впустую? Все-таки она никогда не поймет людей так, чтобы окончательно уподобиться «человеку». Прав был Локи. Было ли виной подобному раздражению прижившийся ритм Призрака или недавнее осознание того, как ценна на самом деле жизнь, сказать было трудно. Впрочем, Эрриаф не стремилась над этим размышлять, списывая слабые нервы на внутренние изменения. Девушке стало легче, когда она без утаек поделилась происходящим со Стрэнджем, и теперь не было нужды скрываться и прятаться перед другом. Да, перед Николасом или Сэри Фэр тоже не закрывалась, только вот первый в силу характера или человеческой натуры не мог полностью понять подругу, а вторая была чрезмерно восприимчива ко всему, что происходило в жизни «тетушки», теряя холодный рассудок. Пожалуй, Стивен был единственным, кто мог и понимал Эрриаф так, как это было необходимо именно ей. Он переживал свои потери, свой крах, разрушение привычной картины мира, а потом ощутил тяжелый груз ответственности, который на него взгрузила Яо. В какой-то мере мы похожи, размышляла призрачная особа, считая, что, пускай актеры и сцены были различны, но смысловая нагрузка сценария имела свои схожие черты. — Позволь сказать, что ты выглядишь словно богиня, — улыбнувшись, проговорил мужчина, подошедший к девушке. Его она заметила еще на подходе, и даже успела посмеяться над удивлением Коулсона, который, завидев искомую, в изумлении раскрыл глаза и приоткрыл рот, будто изображая букву «о». Сегодня Фэр собиралась на благотворительную выставку, и потому, решив сэкономить время, отправилась на встречу агентов в платье, которое прикупила специально для вечера. — Почему же словно? Я и есть Богиня, глупый, — насмешливо фыркнула блондинка, легко поцеловав Фила в щеку и оставив на той красный след от помады. Даже если мужчина сохранял маску на лице, Фэр прекрасно видела, как в нем взыграли эмоции, одной из которых была смущение, а другая имела привкус горделивости. Сперва агент Коулсон в некоторой мере относился к Эрриаф подозрительно и даже недоверчиво, после того, как Фьюри привел ту в секретное убежище. Однако теперь он не собирался врать, говоря, что присутствие блондинки тяготит его. Он, наблюдая за поведением незнакомой знакомки, различал в ней Призрака, и чем дольше это происходило, тем сильнее в нем просыпались старые чувства привязанности к коллеге. Доверие возрождалось, поскольку шпион в лице Фэр был не просто им уважаем, но и любим в какой-то мере. Этот неуловимый образ идеального человека, который оставляет тебе подарки и чудные комментарии, озвучиваемые Директором, не могли не влюбить в себя Коулсона. Будь Призрак героем, как Капитан Америка, то Фил бы обязательно собирал с ней карточки и комиксы. Как бы то ни было, агент не привыкал к девушке, а узнавал и вспоминал, поскольку на протяжении работы в ЩИТе был с ней знаком, и, как оказалось, оставался под присмотром и покровительством неуловимой шпионки с самого начала. — Прошу прощения, Вы прекрасны, Богиня, — задорно исправился мужчина, позволяя коллеге ухватиться за свой локоть. — Ваш покорный слуга проводит Вас на место встречи. Фэр на подобное наигранное преклонение могла лишь тихо смеяться в сжатый кулак, чтобы не привлекать всеобщие взгляды прохожих, которые нет-нет, да задерживались на ней. Она знала, что ее считают красивой, а изумрудное платье, свободно струящееся по тонкому стану гладкой волной, добавляло в своей простоте нотку изысканности. Тогда, в магазине Эрриаф, увидев данный наряд, сразу услышала в голове одно заветное слово «моё». Сказав себе, что это идеальное одеяние напоминает свободные одежды прекрасных дев Асграда, блондинка, забыв про ворчащего Стрэнджа, поспешила в примерочную. Ей всегда казалось, что великолепие в простоте, потому была счастлива, когда нежная струящаяся ткань скрыла собой бледную кожу тела. Во времена «молодости» Капитана одевались более открыто и соблазнительно, сказал тогда Стивен, за что тут же получил смачный шлепок по ягодице, но не от подруги, а от Леви. Плащ был на стороне девушки, наглый предатель. — Как вам с Сэри живется? — поинтересовался Коулсон, не отвлекаясь от анализа обстановки вокруг. Ему было необходимо удостовериться, что поблизости нет шпионов и врагов, коих в последнее время хватало с лихвой. — Это весьма… необычно. Жить самостоятельно и для себя — необычно. — Тяжело? — в серо-голубых глазах промелькнуло понимание, когда мужчина на секунду перевел внимание на спутницу. — Не так легко вытравить агента и шпиона из себя. — Да, ты прав. Знаешь, это удивительно, поскольку во время «работы» никогда не считала себя полноценным членом ЩИТа, но, как оказалось… привычки остаются. Мне и так не легко притворяться обычным человеком, поскольку правду от себя не скроешь, а здесь еще и инстинкты шпиона не отпускают. Представляешь, Фил, недавно я стала подозревать нашего соседа снизу в том, что тот вражеский агент! Из-за того, что здоровается с нами и внимательно за мной наблюдает, но, как оказалось, я ему просто нравлюсь. Это похоже на паранойю. — Вполне естественная реакция, — снисходительно улыбнулся агент, абсолютно соглашаясь со сказанным, поскольку и сам, будучи в «отпуске» неоднократно наступал на подобные грабли. — Остается только ослабить свою защиту или удавить инстинкты. — Звучит сурово, Фил… — сделав испуганный взгляд, Фэр прикрыла рот ладонью, изображая ужас на лице. — Да Вы опасный мужчина, Коулсон! В ответ девушка получила смешок и наигранную дерзкую усмешку. Кто говорил, что этот агент не умеет выражать свои эмоции? Тот человек был явно глуп и слеп, потому что Фэр была готова дать Филу золотую статуэтку. В ее памяти еще были свежи воспоминания о том, как данный агент играл роль «нового лица», то есть притворялся тем, кем не являлся. Когда, будучи Призраком, блондинка увидела данную игру впервые она истерически хохотала и рыдала из-за мифических коликов в животе, умоляя Фьюри отправить новичка на курсы актерского мастерства. Пересмотрев запись Николас молча согласился со своей напарницей, припоминая, что не всем дано умение «перевоплощения». Агент Коулсон был именно тем человеком, которому пришлось приложить немало усилий, чтобы создать беспристрастную маску на лице и научиться контролировать собственные порывы, которые зачастую разрушали всю маскировку. С той поры прошло достаточно времени, а Фэр впервые отметила у Фила морщины вокруг глаз и поредевшую шевелюру, признаваясь в том, что каким-то образом упустила тот момент, когда «дети агенты», коими она называла тех, кто вырос на ее глазах, начали стареть. Ей было страшно терять эту семью, хотя с трудностями профессии она смирилась. Не так страшно расстаться с другом в бою, как понять, что он был потерян по естественным причинам. Асгардианская ли кровь в ней говорит? Все воины достойны чести и великой памяти. Отвлекаясь от гнетущих мыслей, Эрриаф отметила мрачную обстановку вокруг, собственно говоря, такая нравилась Фьюри, который уже дожидался напарницу сидя на стуле во главе круглого стола. — О, рыцари Камелота, я пришла к вам с доброй вестью! — отшутилась Фэр, отдавая глубокий поклон. На ее поведение адекватно отреагировал разве что Николас и Фил, пока остальные малочисленные агенты придирчиво осматривали новоприбывшую. Многих из присутствующих Фэр отбирала лично, пускай через Фьюри, но ее слово было решающим. Самые преданные, чистые на руки и способные мыслить самостоятельно, если глава вдруг будет вне зоны доступа. Подарив Коулсону благодарный кивок, Эрриаф направилась к Директору, отмечая, что в этот раз она все-таки сможет занять свободный стул около мужчины, предназначенный для агента Призрака. Когда же присутствующие поняли, куда метит неизвестная, многие начали переглядываться, поскольку вслух озвучивать свои домыслы не смели, не позволяла выправка. Они впервые удостоились чести увидеть, как обычно пустующее место занял кто-то живой, вот только ожидали лицезреть совсем иное живое лицо, а не красавицу-модель с обложки журнала, хотя и там они ее видеть не могли. Эрриаф заметив на себе слегка удивленно оценивающий, впрочем, одобрительный взгляд карего глаза, мило улыбнулась другу, хитро сощурившись, и прошептала: — Ну, да-да, пришла не в форме, уж простите-извините. Узнала о собрании в последний момент, и отменять свой вечер не было никакого желания, Николас, поэтому пока побуду прекрасным миражом в вашем темном царстве. — Я ничего не говорил. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не предугадать твои мысли, — улыбнувшись, отметила Фэр. Но как бы ей не было приятно общаться со старым другом, стоило бы представиться перед присутствующими по всем правилам. Привстав со своего места и облокотившись руками о стол, Эрриаф внимательно обводила агентов взглядом, теперь уже вживую изучая тех, кого сама когда-то помогала отбирать. — Рада наконец-таки лично познакомиться со всеми вами, детишки, — улыбнувшись отозвалась Фэр, с удовольствием отмечая, что подобное прозвище среди агентов вызвало встряску у некоторых особо сентиментальных личностей, ведь именно так она обращалась к подчиненным в своих письмах и пометках к заданиям. — Впрочем, я вас знаю прекрасно, а вы меня не очень, но это не помешало вам довериться мне. Спасибо. Фьюри был рад сбросить с себя груз, который он нес за двоих: за себя и за Призрака, который являлся его прямым и, пожалуй, единственным напарником. — Думаю, вы ожидали увидеть умудренного жизнью старца, который следил за вами с самого первого рабочего дня, но, увы, вы ошиблись, хотя, то, что я не старец, не мешало мне за вами следить, — на слова девушки, Коулсон поморщился, считая, что подобное заявление звучало устрашающе и … неправильно? Он не мог подобрать нужное слово. — Как бы то ни было, рада представиться: я — агент Призрак. Прошу любить и только любить! Завершив свою речь одинокими овациями самой себе, Фэр вновь заняла свой стул, считая, что речь все же удалась. Обращать внимание на недоумение, застывшее на лицах присутствующих она не спешила. — Некоторые из вас, — взял свое слово Фьюри, — имели возможность общаться с агентом Призраком через сообщения, потому знают, чего можно ожидать от этой девушки. Тем же, кто не успел познать характер данной особы, хочу выдвинуть предупреждение: Фэр полноправный агент, который в ходе миссии способен проломить оппоненту хребет не только физически, но и морально. Надеюсь, всем это понятно? — Не делай из меня монстра, — скосив глаза на друга, прошептала девушка, — считайте, что я, как Кэп, только более улучшенная и привлекательная версия! То ли обаятельная улыбка, то ли шутливая манера речи девушки развеяли угнетающую атмосферу после слов Директора, но агенты расслабились, в уме решая смириться с тем, что Призраком всегда являлась эта блондинка. Солдатам вообще не следовало задавать лишних вопросов, да и, возможно, из-за слов о том, что она схожа с Капитаном Америкой преданным лицам Фьюри стало легче. Мужчина не хотел пугать народ, но решил заранее поставить присутствующих перед фактом, что перед ними не хрупкая фиалка, а его напарница, с которой он прошел через многое и к которой необходимо проявить уважение. Однако, неожиданно собравшаяся девушка, приобрела серьезный и вдумчивый вид, что выдало в ней того самого «умудренного жизнью старца», которого Фэр так тщательно маскировала под добродушную сердобольную тетушку. Она могла и умела переключаться, правда, со стороны это выглядело немного пугающе, хотя Фьюри не привыкать. Как Эрриаф уже говорила ранее, они друг друга знают слишком хорошо, а сейчас на повестке дня были куда более важные вопросы: — Мы собрались здесь, чтобы обсудить проблемы, зреющие в ЩИТе…

***

Огромное помещение, имеющее свои перегородки и стены, разделяющие залы, было заполнено людьми, пришедшими на благотворительную выставку. Правда, большинство из присутствующих не было заинтересовано в картинах, кои выставили на продажу, людям больше были интересны знаменитости, явившиеся на мероприятие и, пожалуй, фуршет, предоставленный организаторами. Фэр до них не было никакого дела, она пропала в водовороте мыслей, появившихся после разговора с Фьюри тет-а-тет. То, что в ЩИТе зрели проблемы, она подозревала с самого начала, но то, какого они масштаба, и представить себе не могла. Нет, мужчина молодец, он собрал вокруг преданных и проверенных, предупреждая, организовывая и разрабатывая последующий план действий на все случаи жизни, но Призрак не могла не отметить того, что среди агентов она не увидела тех, когда ожидала видеть, как например, Капитана Америку, Вдову, Соколиного Глаза или других Мстителей, хотя последних лучше было бы не вмешивать. Больше всего Фэр была возмущена тем, что Фьюри поселил ее в Бруклине не просто так, а из-за Роджерса, проживающего там же. Об этом она догадалась еще до того, как начала свое общение с Кэпом, но напарнику все же припомнила и подарила тычок в живот, от которого мужчина лишь стоически поджал губы. Николас не привык к силе в тонких руках, да и обычно они его исцеляли, а не травмировали. Что бы ни случилось, урок был им понят и принят, теперь он будет согласовывать с подругой свои дальнейшие действия, Призрак не просто мозг, она теперь и сила. Чего Фэр стоило сдержаться и не выговорить Фьюри свое возмущение при агентах, впрочем, мужчина и сам заметил, как девушка сжала кулаки, силясь успокоить бушующий внутри гнев. Для нее безопасность Николаса всегда была превыше всего, с самого его детства она воспринимала любые получаемые им ранения как угрозу для жизни, и вот теперь он заявляет, что в ЩИТе, который они считали домом, происходит неладное, угрожающее многим жизням агентов и гражданским в том числе. Почему он не сказал об этом раньше, когда Фэр вернулась из Асгарда? Позже Фьюри объяснил подруге, что та нуждалась в отдыхе, в передышке, но выговор из уст блондинки выслушать пришлось. Не важно, сколько Директору будет лет: десять, тридцать, шестьдесят, он в глазах Эрриаф всегда будет тем самым младшим несносным братом, за которым нужен глаз за глаз. Именно поэтому девушка озвучила лишь одно слово, обнимая мужчину, дабы выразить свое беспокойство. Так и сейчас, прокручивая прошедшее в голове, Фэр, не удержавшись, улыбнулась и произнесла: — Невыносим… — Но я правда не понимаю, из-за чего Вы на меня обиделись, — отозвался с боку мягкий голос. Резко повернувшись, Эрриаф обнаружила рядом стоящего Роджерса, чьи брови были сведены к переносице, он действительно силился понять причину, по которой в прошлую встречу мог обидеть девушку столь сильно, что даже сейчас на его приветствие и вопрос она назвала его невыносимым. Ему на ум не могло прийти, что его попросту не услышали, будучи глубоко в своих мыслях. — Я… Роджерс? — встряхнув головой, Фэр постаралась отбросить ненужную информацию, нагло лезшую в ее светлую голову. — Что ты здесь?.. — Хм… меня пригласили на выставку, точнее подарили билеты, зная, как сильно мне нравится живопись, — пробежавшись взглядом по удивленному лицу девушки, Стив запоздало понял, что слишком долго любуется Эрриаф. Он ничего не мог с собой поделать, поскольку весь образ в целом напоминал ему смесь элегантности и простоты в естественной женственности. Еще издалека он вновь приметил знакомую макушку, неподвижно стоящую лицом к холсту, на котором было странное изображение то ли космоса, то ли гор и солнца. Сердце затрепетало и Роджерс, словно под притяжением, направился к девушке, которая не обратила на его появление ни малейшего внимания, предоставляя шанс разглядеть себя во всей красе. А ведь посмотреть было на что, и как художник Стив ощущал зуд в руках, настолько ему хотелось нарисовать Эрриаф. Любуясь знакомой, он, как мужчина, не мог не отметить природную красоту милой сердцу дамы, и в этом похожем на шелк закрытом и просторном платье она выглядела столь царственно и величественно, что Роджерс даже не обратил внимание на сочетание изумрудного с золотом, а ведь они в последнее время вызывали настороженность. Капитан Америка всякий раз припоминал Локи, младшего брата Тора, с его излюбленной цветовой гаммой, и, возможно, увидев ее на другом человеке, он был интуитивно содрогнулся, но с Эрриаф все была иначе. Ей, с ее необыкновенной красотой, шло все. Так думал Роджерс, вспоминая девушку в спортивном костюме недавним утром. — Стив? — мелодичный голос выдернул мужчину из оцепенения, позволяя смущению отразиться покрасневшими кончиками ушей. — Кхм, — прочистил горло он, — я рад встретиться вновь. Тяжело вздохнув, Фэр устало передернула плечами, понимая, что Капитан чувствует неловкость, находясь рядом с ней. Не то, чтобы ее это беспокоило, но сам факт нелепых пауз и заминок отчего-то расстраивал и вместе с тем раздражал. Ей в голову приходил только один вариант — перевести тему: — Как тебе эта картина? Услышав вопрос, Стив устремил свое внимание на произведение искусства, силясь разглядеть в нем привычные картины и виды, а, может быть, ассоциативный ряд: — Мне кажется, я вижу одиночество на этом холсте. Возможно, автор испытывал не лучшее время? — И ты зовешь себя ценителем искусства? — уголок девичьих губ приподнялся, превращаясь в хитрую усмешку. — Этого я никогда не заявлял! — подняв в защитном жесте ладони перед собой, отрапортовал Кэп, чувствуя, как напряжение его отпустило. — Всего лишь любитель, Риа. А ты… что видишь ты? — Мир… Вселенную? Я вижу в этой картине всё и ничего, Стив. — Вселенную? — мужчина внимательно всматривался в холст, но тот не хотел открываться внутреннему взору Роджерса или же сам Роджерс не мог раскрыть глаза души. Для него все было по-прежнему: то ли горы, то ли леса, покрытые снегом, пожалуй, он заметил новую деталь — силуэт вдали, что вскинул руки вверх, может быть, то был ангел? — Ты слеп, Стив , — грустно прошептала Фэр, зная, что с сывороткой в крови Кэп ее услышит. — Пожалуй, в каждой картине люди видят то, что хотят видеть, поскольку наше зрение фокусируется лишь на определенных деталях. Ты говорил об одиночестве? Что происходит в твоей жизни, м? Чувствуешь ли ты себя брошенным или оставленным кем-то, а может и вовсе преданным или же самим предателем? — Это не так… — Брось, Стив, — голос девушки прозвучал строго, из-за чего по спине Капитана побежали мурашки, настолько волевой и величественной ему теперь казалась Эрриаф. — В прошлую нашу встречу ты, сам того не зная, вскрыл мои раны, которые никак не желали затягиваться, зато после твоего вмешательства у меня появился шанс на то, что они наконец-таки исчезнут. Отплачу тебе тем же, Роджерс. Стив замер на месте, изучая, казалось бы, расслабленную девушку, вот только белесые глаза излучали уверенность и непоколебимую веру, силу, которой Капитану хотелось подчиниться. С удивлением он понял, что в Эрриаф видит свой идеал, который качествами прописал в женщине еще будучи немощным подростком. — Люди не хотят слышать правду, потому что бояться, что их иллюзии могут быть разрушены, а ведь именно из них и выстроен собственный мир каждого человека: его идеи, желания, планы, фантазии, его собственная правда и ложь. Вот только знаешь, Стив, если не ограничивать себя таким иллюзорным миром, то жизнь покажется куда более прекрасной, нежели ты мог воспринимать ее ранее. Чего ты боишься, избегая разговора об одиночестве? — У тебя тоже есть то, чего ты избегаешь, в прошлую нашу встречу ты дала мне это понять, так зачем затрагивать неприятные темы? — неуверенно огрызнулся мужчина, осознавая, что внутри у него до сих пор говорит тот немощный Бруклинский паренек, кулаки которому никогда не помогали. — Да, я боюсь, но стараюсь принять эти страхи. Ты же упиваешься ими, своим горем, печалью и не хочешь идти вперед. Топишь самого себя. — Эрриаф… — глубокая морщинка залегла меж светлых бровей на мужском лице. Стиву было неприятно. — Я не перестану. — Зачем тебе это? — Чтобы сломить, уничтожить тебя, Роджерс, иначе как ты сможешь переродиться? Неестественный блеск гипнотизировал Стива, пока грудная клетка вздымалась все сильнее и чаще. Капитану Америке казалось, что он вновь под слоем воды, что он задыхается, и, может быть, тот ангел на картине обозначал собой Эрриаф, которая прогонит холод, уступая место теплу? По крайне мере, Роджерс хотел в это верить.

***

Теплая кружка с какао грела озябшие тонкие ладони, вплотную прижатые к белой материи. Эрриаф с наслаждением всматривалась на вечерние улицы за окном, наслаждаясь полумрачной обстановкой в кафетерии, народу в котором оставалось совсем ничего. — Поверить не могу, что ты ее купила! — в который раз проговорил Роджерс, обескураженный столь спонтанным действием девушки. — Она мне понравилась! — Фэр прикрыла глаза, стараясь вдохнуть в себя как можно больше дивного запаха выпечки и напитков, царствующего в помещении. Вспоминая лицо Стива, когда тот узнал цену картины, из-за которой и начался «конфликт» молодых людей, ей хотелось рассмеяться. — Цена высока, но раз я могу себе это позволить, то почему бы и нет? Тем более, это благотворительный вечер, и деньги уйдут не абы куда, а на действительно важные вещи. С этим Кэп спорить не мог, потому промолчал. Он еще не совсем отошел от разговора, который состоялся парой часов ранее: позволив девушке залезть нежными руками внутрь своей души, он рисковал получить ранение, но, на удивление, все, что сделала Риа — это помогла ему сбросить сковывающую его нутро вину. Хотя бы от одного монстра, пожирающего мужское сердце, он, Стив, смог избавиться. Он не виноват в том, что людям свойственно умирать. В тот момент внутренний солдат испытывал агрессию и нежелание продолжать разговор, но Эрриаф упрямо продолжала гнуть правду, в которой Роджерс находил отголоски себя и жизни. Больше всего он боялся не сдержаться и обидеть девушку не то словом, не то поступком, впрочем, Стиву удалось относительно спокойно принять излагаемую блондинкой информацию. А потом все так и пошло, что он открылся, рассказал, как, будучи солдатом, потерял друга, потерял и теряет дорогих и близких людей, в которых испытывает нужду. Роджерс, безусловно, скрыл от Риа то, что он родился в другой эпохе и то, что является Капитаном Америкой, но во всем остальном оставался честен, вываливая свое горе на хрупкие женские плечи. Было ли мужчине стыдно за эмоциональный порыв? И да, и нет, поскольку в Эрриаф Стив видел не какую-нибудь первую встречную, а мудрую и приятную сердцу даму, с которой был намерен попробовать выстроить что-нибудь большее, нежели обычная дружба. Разве это не означает, что подобной женщине можно доверить свою спину? — Спасибо. — М? — вынырнув из блаженной расслабленной неги, Фэр широко распахнула глаза, уставившись на серьезного Роджерса. — Спасибо за твои слова и за то, что выслушала. Фэр нежно улыбнувшись, слегка вытянула руку вперед и погладила сжавшуюся в кулак мужскую ладонь, понимая чужое волнение. Каждый переживает по-своему, только это не отменяет того, что живое существо нуждается в поддержке. Эрриаф всегда считала действия лучшим лекарством и помощником, нежели слова, да и вообще они сейчас были излишни, хотя, сам Капитан так не считал: — Это многое для меня значит. Мне сложно… после возвращения сложно привыкнуть к новому миру, — сжав девичьи пальцы, проговорил Стив, в ответ на незатейливую ласку поглаживая бархатную кожу. — Мой новый знакомый говорит, что так у всех, кто был в действующих рядах при том или ином конфликте, и что это пройдет со временем, вот только с этим самым временем становилось хуже. Это съедало меня изнутри. — Прими новый мир, откройся ему и тогда, возможно, он примет тебя в свои объятья. — Звучит так, будто ты не уверена , — усмехнувшись, констатировал факт Стив, наблюдая за тем, как Риа отвела взгляд в сторону, как бы говоря, что она ни при чем. Как бы то ни было, если с ней, если вместе, он попробует. — Но я постараюсь. Роджерс смотрел прямо, открыто, и его голубые глаза более не напоминали чистое небо над землей, теперь же они походили на бушующие воды во время шторма, потемневшие океаны. Казалось бы, Фэр не обращала внимания на воцарившуюся обстановку близости и раскрепощения, дарующую некую интимную ноту в зарождающиеся отношения, но кто бы знал сколько усилий девушка вкладывала в то, чтобы казаться беспристрастной. Внутри взыгралось волнение, томление и ожидание чего-то нового, сладкого и желанного, — все это было столь приятным и пугающим, что Эрриаф не сразу заметила, как лицо Роджерса оказалось в паре сантиметрах от ее. В голове Стива раздался глухой щелчок, позволяя солдату и бруклинскому мальчишке создать нечто новое, хотя скорее старое, но усовершенствованное. Выпустить Капитана Америку в первые ряды, впрочем, с одним упущением: не быть солдатом, оставаться Стивом, быть мужчиной, нашедшим свою женщину. Именно так и действовал Роджерс, даря внутренним инстинктам волю, позволяя телу с легкостью и грацией, уперевшись руками о стол, обогнуть его, стать ближе к даме сердца, давая Риа выбор, останавливаясь в миллиметре от ее губ, чтобы уловить судорожный выдох и запечатлеть на мягких губах поцелуй. Не было никакого фейерверка в голове или подкашивающихся ног, как говорили романтики, зато было обжигающее чувство, окатившее Стива с голов до пят. Ему казалось, что еще немного, и он сгорит, падет в самое пекло ада, ведь сердце не билось в груди в сумасбродном ритме, оно замерло, чтобы через мгновение, после робкого ответа девушки, зайтись в неистовом танце. Было жарко, горячо и спокойно. Оторвавшись от покрасневших губ Роджерса, Фэр, сфокусировав взгляд, наткнулась на внимательные темно-голубые омуты напротив, явно выжидающие ответа. И если говорить честно, то девушка не знала, как реагировать в подобной ситуации: улыбнуться, поцеловать еще раз, дать пощёчину или сказать какую-нибудь нелепицу? Долго не думая, Эрриаф выбрала последний вариант, говоря первое, что пришло в ее голову: — Фрейдун Рассули. Миграция души, — Фэр и сама не совсем понимала, что говорит и зачем, поэтому не особо удивилась, услышав такой ожидаемый вопрос «Что?» со стороны Стива. — Картина, автор, название. Осознавая всю нелепость ситуации, рассмеялись оба, как Роджерс, наконец-таки рухнув на свой стул, скрипнувший по паркету, так и Риа, спрятавшая губы за ладонью. Не было больше жара, исчезнувшего и оставившего после себя приятную прохладу, словно морской бриз на опалённом солнцем пляже. Кажется, то называлось счастьем. И только один персонаж, наблюдавший данную картину, его не испытывал, чувствуя, как в жилах вместе с кровью начинал течь яд злости и снедающее чувство собственничества. Не это он ожидал увидеть, отправившись в Мидгард, не это должно было произойти у него на виду. Впрочем, простить Фэр он еще мог, а мерзкого смертного нет, уж ему он точно раскрошит череп и вырвет сердце, сжигая в своих руках. Этот пепел он подарит Эрриаф, как знак того, что она принадлежит только ему, и впредь, за ее свободой он станет следить тщательнее. Напоследок издав громкий звук, разнесшийся, словно гневный крик, черный ворон, сверкнув зелеными глазами, унесся ввысь, не оставляя ни единого следа на том месте, где он был ранее. И только Фэр ощутила на своей спине табун мурашек, но ничто за окном не вызывало чувства опасности. — Что-то не так? — Нет, Стив, нет… Я устала. Проводишь даму до дому? Роджерс был не из тех, кого нужно было спрашивать о подобном, поскольку даже будучи в тщедушном теле, он всякий раз провожал и оберегал тех, кто ему был дорог. Кажется, ради Эрриаф он готов на больше, нежели на всё.

***

Фэр была слишком счастлива, чтобы обращать внимание на любопытный прищур одной хитрой особы, «незаметно» всё ближе подбиравшейся к блондинке. И только тогда, когда девушка почувствовала, как продавливается кровать, на которой она раскинулась, словно звезда, и улыбалась своей глуповатой мечтательной улыбкой, Эрриаф нашла в себе силы чтобы вымолвить свое предупреждение: — Ничего не скажу. — Ну-у, Фэ-эр! — заныла Сэриз, поджав под себя ноги и начав трясти распластанное перед ней тело еще живой девушки, дабы вывести ту на какую-либо реакцию. — Расскажи, расскажи, расскажи! — Абонент временно недоступен. Попробуйте позво… — Фэр! — пропищал огненный вихрь и рухнул поперек живота Эрриаф, которая от неожиданности распахнула глаза и рвано выдохнула. — Убьешь же! Сэриз на подобное заявление лишь скосила глаза, всем видом показывая, что так просто от нее не избавишься. Тем более тогда, когда ей что-то нужно. — Ладно, — тяжело вздохнула Фэр, возведя очи вверх. — Встретилась со Стивом. — Опять!? — вскочив, вскрикнуло рыжеволосое создание, считая, что подобные «случайные» встречи уже не просто встречи, а уловки великих Норн. — Сама была удивлена. Собственно говоря, я его на выставке не сразу и заметила, голова была забита разговором с Никки, но смотри-ка, сам подошел. Мальчик то растет, — хохотнув, проговорила Фэр. — А потом? — А потом… он открыл мне свою душу. — Ох... — вздохнула Сэри, мечтательно прикрыв глаза. — Это прямо как в романах: они встретились и пропали. — Ага, и никто долгое время не мог найти их тела. Успев увернуться от замахнувшейся для удара «племянницы», Эрриаф получила подушкой лишь по спине, а не по животу, как то планировала сделать Сэриз. Ну не любила рыжая подобный черный юмор своего опекуна. — Стоп-стоп! Белый флаг! — выкрикивала Фэр, свернувшись в клубок и пытаясь перекатываться по кровати, дабы не отхватить очередного удара подушкой. — Я с тобой серьезно говорю, а ты?! На возмущения Сэриз Эрриаф заливисто расхохоталась, не в силах сдерживать эмоций, накопленных за неделю и за весь день в том числе: личные переживания; разговор со Стрэнджем, который побудил девушку открыться; первая реальная встреча с преданными агентами Фьюри; новости от самого Николаса, которые выбили девушку из колеи; хладнокровное планирование будущих действий и планов на случай… на худший случай; потом разговор со Стивом, которого Фэр не могла поддержать по нормальному, скрывая свое прошлое; и этот поцелуй, даже не столько поцелуй, сколько само осознание того, как же ей хочется ощущать жар кожи Роджерса и слышать его голос рядом; а также много чего другого, — всё это в целом сводило девушку с ума. Правду говорил Совкир, когда рассказывал об особенностях альвов, не способных в полной мере ощущать и переживать весь эмоциональный спектр, которым дышат создание света. Фэр как раз-таки могла, но это было слишком тяжело и трудно, порой выливаясь в истерику, например, как сейчас, когда из глаз текли слезы, сквозь которые прорывался смех. — Фэр… Сэриз, понимая, что происходит с Эрриаф, могла лишь обнять свою подругу, поскольку ничем иным помочь той было нельзя. Даже Совкир тогда объяснял ей бессмысленность слов, поскольку главное — действия. Обнять и подарить тепло, отдать частичку себя, чтобы любимый, близкий человек смог найти путь из пучин внутренних переживаний и конфликтов, которые зачастую топят разум с душой. Может быть, Фэр думала, что обязана приглядывать за «ребенком», коим считала муспеллу, вот только Сэриз незаметно для самой призрачной особы приглядывала за ней. Она поклялась, она обещала и свое обещание сдержит обязательно, ведь никто ее не заставлял делать того, что было сделано. Сэри уже знала, что ждет Эрриаф, поскольку Совкир, получив клятву от муспеллы, готовил ту ко всем трудностям, с которыми ей обязательно придется столкнуться. Фэр — ребенок, который зачастую был ограничен в том, чем живут и дышат настоящие дети, она ребенок, который заплутал и теперь не знает на какой путь ступить, говорил тогда Советник, делясь с огненной великаншей мыслями. И Сэриз была с ним согласна, видя, как любимая героиня смотрит на обычные вещи, будто видит их впервые, хотя те были ей знакомы. Это пугало. Да, муспелла познавала мир с нуля, поскольку выросла в Храме, где информация была ограничена, но Эрриаф… Иногда Сэри думала, что в девушке живут разные личности. Впрочем, подобное не отталкивало огненную, не отталкивает и теперь, когда в ее объятьях создание, порожденное двумя мирами, пытается справиться с, казалось бы, обычными эмоциями. Почувствовав, что мышцы Фэр расслабились, а сама девушка тихо засопела, Сэриз расслабленно выдохнула, радуясь еще одной победе. Глянув на браслет, свисающий с тонкого бледного запястья, рыжая задумалась о том, насколько же его хватит, учитывая, что Совкир и сам не знал, как долго будет длиться перестройка магического ядра племянницы. — В любом случае, он еще действует, а значит все в порядке?.. — неуверенно прошептала Сэри, укрывая «тетушку» одеялом. Ближайшее будущее обещало много трудностей, но со всем можно справиться, не так ли?