Мертвая зона

to gatsberserk Которая трепетно ждет продолжения, любит Виктора Крида и чертовски не хотела, чтобы это была последняя глава. Ей.

Fuck me hard. Love me harder. Интернет

Дом, в который Виктор привел его, ему не принадлежал. Слишком много посторонних запахов впиталось в паркетное дерево, в линялую мебельную обшивку, в пыльную ткань темных штор. Это был чужой дом, в котором Виктор разбросал чужие вещи с безразличием мародера. Зато ему принадлежали предметы, разложенные в гостиной на большом круглом деревянном столе. Выглядело это как разворот журнала «Guns & Ammo». Мотки бечевки, чтобы связывать руки, несколько изогнутых армейских боевых ножей, несколько прямых и заостренных метательных; все уже побывали в работе. Коллекция серьезных пистолетов, коробки с патронами и нечто очень интересное с округлой пластиковой рукоятью, железным навершием и спрятанным внутри клинком. Настолько интересное, что в стране это запрещено. Довершала картину пара «браслетов». Логан приподнял бровь. — Для гостей, — сообщил Виктор, всерьез или в шутку, было не разобрать. Он скинул свое длинное черное пальто и махнул ему на стул, куда можно было положить куртку; там валялось барахло, которое пахло не Виктором, а каким-то немолодым человеком. — Но сегодня ты гостей явно не ждал, — пробормотал Логан, оглядывая бардак. Виктор ответил между улыбкой и ухмылкой: — Но, может, я надеялся. Стены испещряли старые фотографии: черно-белые, затертые сепией, реже цветные. В основном — мужчины в военной форме, где-то улыбающиеся, где-то серьезные. Отдельные портреты и групповые снимки. Одну из фотографий Логан каким-то внутренним чутьем отнес к периоду войны в Корее. Ни одного из этих людей он не знал, и ни один из них не был Виктором, который был слишком молод, чтобы появиться среди этих мужчин. Виктор подошел к нему сзади своей вкрадчивой, бесшумной походкой, положил руки ему на плечи — две ладони гранитной твердости. Логан заново ощутил, какой он огромный, физически подавляющий, как живая гора. Даже он чувствовал его слишком плотные для человека мускулы. И когти, клыки… Его партнерам, должно быть, приходится нелегко. И, возможно, не каждому посчастливилось выбраться из его постели целым и невредимым или даже живым. Но и Логан, с его металлическими костями, не был легкой ношей. Уже столько раз он старался об этом помнить, чтобы не раздавить случайных партнеров своим весом далеко за сотню килограммов. Тот, кто сделал из него оружие, вряд ли задумывался о его сексуальной жизни. Вряд ли думал, что ему это позволено. Сделали его из деталей типа пистолетной обоймы. Он остро ощутил это рядом с Виктором, с его весом, опасностью, силой. Он всем этим обладал, но это было физическое совершенство, не тронутое человеком. Кто-то его исказил, покрыв кости металлом: так он представлял себе это, но не знал, прав ли он. Он даже не знал, как изначально выглядели его когти — в своей новой жизни он их ни разу не видел. «Металлическая неестественная хуйня», — сказал Виктор. Ему известно, каким было его тело до эксперимента. Кто же он такой, и почему отказывается себя называть? Виктор снял свою окровавленную рубашку, пробитую когтями Логана. Он прижался грудью к его лопаткам, втягивая Логана в жар своего тела. Все его мозгостволовые инстинкты, все его рефлексы убийцы, вся паранойя велели Логану обернуться к мужчине сзади и атаковать. Но Виктор переламывал его инстинктам хребет. Тяжесть объятия заставляла его чувствовать себя защищенным. И все же он не мог расслабиться. Что-то было не так, он лишь не знал — что… — Такой напряженный, — пробормотал Виктор. Логан обтер рот о рукав своей рубашки. Твердая линия члена упиралась в его зад. — Я тебя не знаю. Как я могу тебе верить? — По запаху не чуешь? Что я сейчас собираюсь сделать, а? Жесткий язык провел по шее извилистой линией. Дыхание Логана потяжелело. — А теперь? — прошептал Виктор. Логан ожидал укуса, а получил прикосновение губ и медленный поцелуй. Когти проскребли его шею, не оставляя следов. — Все еще волнуешься? — ухмылка Виктора теплом отпечаталась на его коже. — Все еще думаешь, что я хочу напасть? Наконец-то короткий ожог укуса и несколько капель крови, растертые по губам Виктора. Логан вздрогнул и неожиданно для себя теснее к нему прижался. Он готов подставить шею для нового укуса, Господи… — Ты что-то принимаешь, — пробормотал Виктор. — Долго и много. Джанк? — Снотворное, — выдавил Логан. — Плохо спишь? — Тебе какое дело? — О, мне есть дело, — он потерся носом о затылок Логана, взъерошив волосы. — Вымотаю тебя так, чтобы выспался. Желание Виктора пропитало его теплый запах, постепенно вымещая все, кроме похоти. Он спустил руку на бедро Логана и потянул за молнию на его джинсах. — Эй, — Логан стиснул его запястье. — Куда-то торопишься? Виктор с рыком схватился за его рубашку и футболку, заставив стащить одежду через голову. Небрежно отбросил в сторону и развернул его к себе лицом. Его глаза потемнели. В выражении лица появилось даже что-то жестокое. — Ты думаешь об этом с той минуты, как увидел меня. — Самонадеянно, — глухо сказал Логан. Виктор улыбнулся одной половиной рта. — Я не прав? Его когти кололи Логану плечи, оставляя крошечные, мгновенно заживающие алые точки. Виктор снова впился в его шею, слизал его кровь и удовлетворенно, совершенно по-кошачьи проурчал. Логан никогда не слышал такого животного звука от существа, внешне напоминающего человека. Как и он, Виктор не был человеком, но даже его мутация клонилась в сторону от нормы. Его когти, его клыки, его кошачьи повадки… Виктор просунул руку через расстегнутую молнию на джинсах Логана и провел кончиком пальца. — Скучал по этому хую, — прошептал он. Щеки Логана вспыхнули, жаркая краснота растеклась по груди. Виктор потер головку его члена сквозь ткань. — Хочу увидеть, как ты все забрызгаешь, — произнес он низко, медленно и шершаво. Напряжение Логана сменилось возбуждением, жаждой. Он захотел ощутить эту когтистую руку, обернутую вокруг его члена в крепком захвате. Потереться, толкнуться в основание его ладони. Он ожидал, что это произойдет, но Виктор потянул его за собой, ухватив за ремень. Он опустился на скрипнувший диван своим тяжелым телом, подтащил Логана ближе и сдернул джинсы вместе с бельем на его бедра. Вжался в него лицом и глубоко вдохнул, обжигая его кожу горячим дыханием. Разбросал по его животу сухие, быстрые, почти целомудренные поцелуи; пальцы на его бедрах, когти мягко царапают. Он опустился ниже, по темноте волосков, к паху, к члену. Нервы Логана разгорались, кожа натянулась по всему телу. Зарывшись носом в поросль на лобке, Виктор вдохнул так глубоко, что Логан почувствовал свой запах в его легких. Виктор поднял блестящий взгляд. У Логана распух язык. Он не мог оторваться от него, он не мог ничего выговорить. Он врос в место, в прикосновение, в серый суженый взгляд. Он попытался сглотнуть, снять напряжение в горле — ничего не вышло Глядя ему в глаза, Виктор медленно слизал прозрачные капли с головки. Логан распахнул рот в немом стоне. Виктор, казалось, высек из него искры — боль и удовольствие, неотличимые друг от друга. Логан всосал через зубы воздух, сдерживая ползшие наружу когти. Виктор попытался приподнять голову, Логан надавил на его затылок. Жесткие, коротко стриженые волосы укололи его ладонь. Виктор зарычал почти раздраженно, но лизнул член до корня. Похоть, чистая, как электричество, ударила под дых. — Возьми в рот. Голос стал густым, как смола, Логан никогда не слышал себя таким. Он чувствовал опьянение, которого пытался добиться алкоголем: кружится голова, плывут очертания, тело легкое и непослушное. Виктор вобрал его член до горла, сократившееся под нажимом, вытолкнул из глотки и скользнул вверх по стволу, мокро и грубо. Обтесал чувствительную плоть своим наждачным языком и зарычал. Его рычание отозвалось в самих костях Логана. Его колени задрожали. Он подумал, что если он снова почувствует этот рык на своем члене, он кончит. Но Виктор прекратил все так же внезапно, как и начал. Он поднялся одним плавным движением и толкнул Логана между лопаток, заставив его опереться на руки. — Стой так. Логан услышал, как его колени мягко ударяются об пол. Он оглянулся через плечо. Он не знал, готов ли к этому. Ему придется стоять перед незнакомцем в беззащитной и уязвимой позе. И не многовато ли это для первой встречи? — Дай мне это сделать, — произнес Виктор своим низким медленным голосом. — Тебе действительно хочется лизать мою задницу? Губы Виктора прижались к его пояснице, поцеловали в бедро. — Это ты. Воздух вырвался из легких Логана коротким резким рывком. — Ладно, — пробормотал он через силу, все еще не уверенный, что ему по душе эта идея. Он уперся рукой о спинку дивана, согнул ногу в колене, другая осталась стоять на полу. Скользкий язык медленно очерчивает плотно сжатый вход, сначала это не более, чем пленка слюны, покрывающая его кожу. Но затем Логан чувствует давление его языка, и пальцы Виктора усиливают хватку. Жар прикосновений проникает в него, разливаясь по телу, дразня и покалывая, закручиваясь в спирали и петли. Снова долгое медленное лизание, и мышцы его ног начинают дрожать. Он хочет большего, подается бедрами на прижимающееся к нему лицо. Виктор откликается довольным кошачьим мурлыканьем. Влажное тепло его языка вонзается глубже, вырывая из горла Логана тихий стон. Это больше не для того, чтобы он стал расслабленным и раскрытым для члена Виктора; это сладкое, грязное наслаждение. Он хотел бы лежать на спине, раздвинув ноги, чтобы видеть Виктора между ними. Логан слышит его полухрип, полусмех: — Знал, что тебе понравится. Его запах струится повсюду, Логан не может ни о чем думать, лишь отдаленно ощущает, что джинсы опущены до колен, не позволяя ему двигаться, а внутри извивается жесткий язык, и он, возможно, когда-то испытывал это раньше, а может быть, только воображает, как слюна охлаждалась на его раздразненной плоти, а сильные руки удерживали его за бедра. Вчера и сегодня, реальное и вымышленное смешиваются в сознании. Он почти жалеет, что подпустил Виктора так близко к себе. Что-то меняется рядом с ним, что-то вытесняется из него, заставляя делать то, что казалось невозможным. Еще вчера он не мог себе такого представить. Сейчас он готов усесться на его лицо, чтобы Виктор трахал его языком. Виктор что-то неразличимое прорычал. Миг, и он опускается на скрипящий диван, широко расставляя ноги. Плавный кивок. — Забирайся на меня. Петли света сворачиваются у него на груди — цепочка с армейским жетоном. Логан смотрит почти завороженно, расшнуровывая ботинки, сбрасывая на пол одежду. Встряхнув головой, немного приходит в себя. — Резинка? В мире появилась новая болезнь, «голубой рак». [1] Говорили, ей подвержены только мужчины, занимающиеся сексом с другими мужчинами. Виктор или не слышал об этом, или это было ему безразлично. — Нет, — сказал он. Логан подумал: «Я хочу его. И я вряд ли чем-то могу заразиться». Логан садится к нему на колени, расставив ноги. Виктор протягивает руку перед его лицом. — Сплюнь. Слово тяжелое, словно неестественное на языке. Человеческая речь, посторонняя в его нечеловеческом рту. Логан сплевывает в протянутую ладонь, они смотрят друг на друга. Его взгляд — черненое серебро. Виктор проводит рукой по члену, который влажно блестит в тусклом электрическом свете. Его взгляд на лице Логана — внимательный, голодный, жадный. Логан одной рукой упирается в его плечо, а другой направляет член в себя. Виктор обхватывает его за бока, уколы когтей неглубоки, но ощутимы. Головка члена медленно проталкивается, и Виктор опускает ресницы, между которыми расплескивается темнота. Его рот приоткрыт, обрисовывая беззвучный выдох, и Логану кажется, что он помнит его распахнутые теплые губы иссеченными холодным дождем, где-то на ароматной земле, под ароматным небом, когда цвели яблони, когда душа не весила ничего. Мерцание пота в выемке ключицы, оплетенная светом шея, металлический блеск и звон, который кажется Логану очень громким. Где он служил? Ни черта ведь не скажет… Виктор продолжает, толкаясь глубже, когти впиваются Логану в бок. Член Логана, зажатый между их телами, трется о его твердый напряженный живот, и каждое трение отвлекает его от боли, которую он чувствует внутри. Он узнает ощущение: растяжение, тупая боль, его раскалывают, заполняют… Он пытается успокоить свои частые вдохи. Запах Виктора так глубоко в нем, что Логан больше не чувствует собственный. И он останется в нем, он уйдет отсюда, чувствуя в себе этот запах. При этой мысли у него трепещет в животе. Член, казавшийся таким большим, пока он на него смотрел, внутри ощущается просто огромным. Вожделение в глазах Виктора вдруг сменяется веселым огнем. — Давай, — мурлычет он. — На всю длину. — Забыл, как это делать? — он смеется. — Не волнуйся, ты справишься, солдат. Всегда справлялся. — Ублюдок, — хрипит Логан и опускается, чтобы взять его полностью. Воздух с его лица сдвигается рыком. — Молодец, — тяжело дыша, смеется Виктор. — Ну что, сидишь удобно? Логан ослеплен — болью, удовольствием, яростью… Он замахивается на Виктора, пытаясь ударить в челюсть. Виктор едва успевает перехватить удар. Его глаза чернеют, он сдавливает кулак Логана в своей руке и с силой толкается, заставляя Логана приподняться. Из горла Логана вырывается хрипящий стон. Когда он падает, Виктор ослабляет захват, выпуская его кулак. Почерневший взгляд скользит вниз на его член. Когтистая рука обхватывает его и сжимает — ощущение пронзает его во всех конечностях, растекаясь жаром острого наслаждения. Пот и металл блестят на его шее, Логан хочет вонзить зубы в его кадык. Он думает слишком долго — Виктор его опережает. Оскаленный рот перемещается к его сонной артерии. Укус острый и сильный, сильнее, чем было прежде, и Логан злобно рычит на него, но не пытается вырваться, пока Виктор терзает его клыками. Потом он видит его лицо: кровь во рту, ад в глазах. Виктор улыбается, мрачно, счастливо, пьяно, запрокидывает голову и издает протяжный торжествующий вой. Логан приподнимается, падает, Виктор встречает его на середине, трахая его сильнее. Их тела ударяются друг о друга с громким, непристойным, мощно звенящим звуком. Запах пота Виктора режет ноздри, даже его пот пахнет, не как у людей. Выемка ключицы переливается этим золотым потом, и Логан склоняется, чтобы слизать его, чтобы укусить его в шею, чувствуя стон и смех под нажимом своих зубов. Виктор сплевывает на его член, дрочит скользкой рукой. У Логана темнеет в глазах. Он придавливает Виктора локтем к спинке дивана, заставляя перестать двигаться, другой рукой обнимает его за плечо и трахает себя его членом, опускаясь каждый раз до корня. Он громко, открыто стонет, в груди нарастает животный рев. — Да, — тяжело дышит Виктор ему в лицо. — Вот где ты должен быть, на моем хуе… Когти вырастают между пальцев Логана, он не может их остановить и не хочет, он потерял над собой контроль, и это лучшее за все время, что он провел в этом мире. Виктор клыками разрывает свое запястье и подносит его ко рту Логана. Алая струйка окрашивает кожу. Аромат проникает в него, как змея. Он почти может его видеть. Логан тянется к его руке, кусает его, слизывает его кровь. Логан чувствует биение его пульса в себе, они — одно существо. Он глотает его кровь, и она сладка. Блаженство распускается на языке, как цветок. Виктор целует его, они делят вкус крови. Взгляд заволакивает краснотой. Он делает ужасные, чудовищные вещи. Тюремная камера, дрожащая тень. Magacyada. Taariikhaha. Waqtiga. Meel. «Для таких, как мы, отведено особое место в аду», — звучит мягкий, расползающийся в сознании голос. Свет бьет ему в глаза, молния отсекается от пластинки металла. Как будто ангел спустился с небес. Ангел с железными когтями. Грязный пол, труп с оторванной головой, коньяк, желтый воздух Сайгона… Логан обхватил пальцем цепочку на шее Виктора и натянул ее. — Кто ты такой? Сдавленный хрип: — Ты знаешь, Джимми. Его член запульсировал сильной струей, брызнувшей на живот Виктора. В корке красного мира кажется, что он кончил кровью. Он пошатнулся вперед. Металлические когти вонзились в напряженные плечи Виктора, прорезали мышцы и сухожилия, с глухим скрежетом уперлись в кость, пробили и вышли насквозь. Виктор издал звук, застрявший на пути между криком и ревом, и содрогнулся всем телом. Его когти удлинились и вонзились так глубоко, что чуть не разорвали Логану почки, на несколько мгновений мир сузился до их ран, и он услышал, вспомнил или ему померещилось: — Вот так, младший брат… Логан втянул когти, заставив Виктора снова вздрогнуть. Виктор внезапно расхохотался. — Бля, как больно! Эти блестящие новые когти… Виктор убрал пальцы с его боков, прерывисто выдохнул. Смех все еще раздавался в воздухе, перенасыщенном их общим запахом. Логан поднялся с обмякающего члена и откатился в сторону. В голове рушилась и заново возводилась стена. Он встал на пол. Линолеум под его ногами был холодным. Он сделал несколько шагов к окну, почти не видя, куда он ступает. К внутренней стороне бедра прилипло немного спермы. Далекая, приглушенная мысль: он меня трахнул. И кровь, он лизал мою кровь… Мы слизывали ее друг с друга. И раны, ужасные раны, которые только усиливали удовольствие… В черноте улицы переливалась алая надпись, мигающий электрический глаз над входом в бар. Открылась дверь, показался силуэт человека. Развернувшись корпусом, он крикнул внутрь, в музыку, смех и теплое пьяное веселье: — Джо, идешь? Логан не должен был все это слышать из-за стекла, но слышал: его слух позволял распознавать даже очень далекие звуки. Иногда он алкал тишины в городах: они слишком громко бурлили. За спиной раздались вкрадчивые шаги. Кажется, он теперь может узнать Виктора по походке. Походка, запах и жар. Виктор пахнет сексом и кровью, а под этим — им самим, тепло, глубоко и сладко. Как дом… Виктор кладет руки на его плечи, скользит по его груди, перекрещивает и притягивает Логана к себе. Жест такой, будто он им владеет, как собственностью, так не дотрагиваются до случайных любовников, взятых на одну ночь в постель. Логан чувствует изначальный протест против его собственнического жеста, но возмущение быстро проходит. Он принимает его объятие. Принимает ощущение опасности и защиты. Ему хочется откинуть голову и упереться затылком в его твердую грудь. Поднять лицо для поцелуя. Хочется повторить все, что у них только что было. Ему кажется, что он сходит с ума. Он пытается размышлять, пытается вернуться к своей вечной проблеме. Он по-прежнему не знает, кто он такой. Он по-прежнему не знает, кто Виктор такой. Задавать вопрос еще раз было совершенно бессмысленно. Виктор не сказал ему ничего. Виктор легонько поскреб когтями по его груди. Краснота метнулась в ночь над входом в бар. «Ловкачи». Логан обернулся к нему. Половина лица под красной маской. Вереница световых пятен, отраженных на оконном стекле, подсветила его глаза демоническим алым огнем. Все оставленные Логаном раны зажили. Виктор соединил их лбы, потерся о него носом. — Ты не можешь играть так ни с кем. Только со мной. Улыбнулся с отзвуком прежнего высокомерия. — И ты уже понял это, Логан.