Когда встречаются долг и желание

Адриан не знал, что делать. Он шагал к Игровому Клубу, но чувствовал себя как будто разделенным с собственным телом, будто посреди кошмара, который он не мог контролировать. Разум был в тумане, руки свободно болтались по бокам. Прошло два дня, как его выписали — два дня с тех пор, как он, наконец-то, воссоединился с Маринетт, своей милой, драгоценной, самой замечательной на свете деву… А, стоп, в этом-то и проблема. Могла ли она все еще считаться его девушкой? Записка, которую она оставила, лежала в отдельном кармане сумки и к этому моменту он перечитал текст, наверное, уже тысячу раз: впивался взглядом в каждую строчку, прослеживал каждый миллиметр выведенной буквы, врезал в свое существо каждое слово, что внутри все тряслось. И все равно, он захотел перечитать еще раз, взглянуть, чтобы найти хоть какой-то намек на то, что между ними все не кончено, и он не испортил все раз и навсегда. Он покачал головой, прежде чем распахнуть дверь и войти в комплекс комнат, где располагался Игровой Клуб. Так, это было глупо, в записке всего лишь было, что Маринетт сбита с толку и обижена долгой разлукой, так что, ей нужен был от него небольшой перерыв. Она обещала, что в итоге они поговорят, но сейчас ей было слишком больно. Адриан положил руку на грудь. Больно. Своим отсутствием на условленном месте встречи он причинил ей боль — и разумеется, она пришла к логичному выводу, что он расстроился из-за этой сплетни, мол, она встречалась с другим парнем. Он должен был винить в сложившемся только себя: откройся он перед ней раньше, сейчас перед ними не стояло бы такой катастрофы из недопонимания. Он собирался все ей рассказать, как только она захочет увидеть его снова. Он и так поклялся, но теперь его решимость выросла вдвое — все эти секреты, недомолвки и полуправда причиняли слишком много вреда, порождали слишком много сомнений и страха. Он хотел, чтобы она его поняла, и надеялся, что она простит. Но до тех пор он собирался молчать, уважая ее желания. Врываться в ее жизнь сейчас со своими раскрытиями личности и требовать чего-то было бы кощунственной манипуляцией. Если бы он проигнорировал ее слова, вместо этого ворвался в ее комнату и снял трансформацию, это бы наверняка выглядело, будто он хочет использовать преимущество своей настоящей личности и таким образом убедить ее остаться вместе. Нет, лучше сразу прояснить все кошмарные недоразумения — и только тогда он перед ней раскроется.  — Что я творю? — прошептал он самому себе, глядя в тусклое освещенное пространство внизу лестницы. Ему и шага не стоило делать в Игровой Клуб, верно? Ну да, Маринетт оставляла записку Коту Нуару, но если бы он пытался проводить с ней время даже в качестве Адриана, это было бы неуважением к ее просьбе, так? Но желание увидеть ее, убедиться, что с ней все хорошо, было слишком невыносимым. Она сняла зеленые ленты, она была в больнице с таким лицом, да еще и записка… и ее упоминания угроз Дерека. Наверное, она нервничала, как никогда, но его не было рядом, чтобы поддержать и развеять все пустые страхи. Как партнер, он ее подвел — так же, как однажды подвел Ледибаг. От этой мысли ужасное, скребущее ощущение в груди только усилилось, и Адриан почти что задохнулся от боли. Ухватившись за перила, он сглотнул. Это ведь не сработает? Как он собирался перед ней держаться? Ему стоило только посмотреть в ее сторону, как он понял, что не выдержит. Маринетт ясно попросила его держаться подальше, и именно это ему стоило сделать. В качестве всех его личностей. Адриан отпустил перила и, повернувшись, достал телефон. Маринетт бы забеспокоилась, если бы он не появился — в конце концов, он должен был заботиться о своем психическом состоянии, ведь именно для этого он изначально вступил в клуб. Он не хотел добавлять больше к ее стрессу, так что начал набирать в групповой чат сообщение с извинениями и оправданиями своего отсутствия. Выходя за дверь, он в спешке на кого-то налетел, и телефон чуть не выпал из рук.  — Воу, чувак! Извини! Адриан вскинул голову на звук голоса Нино и, несмотря на всю внутреннюю боль, улыбнулся.  — Ничего, — сказал он, убирая телефон. — Опаздываешь?  — Да, обычно я помогаю все настраивать, но мне кажется, сегодня половину станций метро нафиг закрыли. Пришлось пешкодралом добираться, — пожав плечами, объяснил Нино, и указал на рюкзак. — Мари в итоге сказала, что все настроит сама, а я купил перекусить, чтобы она совсем не обижалась.  — Класс, — сказал Адриан и боже, как было приятно хотя бы ненадолго послушать нормальный с ним разговор, безо всяких Дереков, похищений или собственных ошибок по жизни. Нино нахмурился, глядя на дверь, и снова на Адриана.  — Ты уходишь из клуба? Чего это ты идешь обратно? Адриан замер.  — Ну… — неловко протянул он, — я просто передумал заходить. Знаешь, со всем навалившимся у меня образовалась куча долгов, надо заполнить тонну бумажек, надо нагонять. Нино усмехнулся.  — Ага, нагонять-перегонять! — махнул рукой он. — Тебе бы лучше расслабиться, вон сколько за последние дни навалилось. Знал бы ты, сколько именно навалилось, — подумал Адриан и вздрогнул, когда Нино подхватил его за локоть и повел вниз по лестнице.  — Нино, стой! — прикрикнул он и начал панически вырываться. И с чего он вообще решил, что идти в клуб того стоит? — Я не могу. Правда. Адриан все же вырвался, и Нино охнул, теряя равновесие. Глаза Адриана распахнулись, и он тут же рванул вперед, чтобы друг не свалился вниз с лестницы — для полного счастья еще и крови на руках не хватало. Тот нахмурился.  — Чувак, да что с тобой? Адриан попятился выше, к выходу, его сердце бешено колотилось в груди. Вот, видишь. Умеешь только ранить дорогих тебе людей.  — Я… извини. Мне пора, — пробормотал он, и сбежал.

***

Адриан никогда не хотел особого к себе отношения, но из-за его фамилии везде, куда бы он ни пошел, его старались лишний раз посюсюкать. Однако с кафедрой дело обстояло совсем иначе. Он лично настоял, чтобы профессоры обращались с ним так же строго, как и с любым другим студентом — не хотелось, чтобы все думали, что он и палец о палец не ударил ради своей диссертации. Изначально они колебались, никто не хотел иметь проблем с сыном Габриэля Агреста. Единственным лучиком света в беспросветном ужасе осознания, что его отец был главным суперзлодеем Парижа, был успех Адриана в его просьбах не касаться обучения. Он собирался получить степень своими и только своими собственными усилиями — не потому, что комиссия, испуганная последствиями, просто сдержится от отказов и правок. И это привело его в вонючий чулан. На определенном этапе программы аспиранты имели право работать в собственных кабинетах, и ни один из них не был вычурным в любом смысле этого слова. Кабинеты на кафедре обычно были самыми унылыми, обветшалыми и крошечными помещениями, которые можно было найти во всем университете. Если бы Адриан воспользовался своими привилегиями — ему бы в секунду предоставили едва ли не аналог Овального Кабинета, раза в три оснащённее, чем рабочий кабинет главного академика. Адриан никогда бы подобного не захотел. Он сам пожелал начать с самой грязной и сырой комнатухи, чтобы пройти весь путь до просторного и светлого кабинета с огромным столом, с магнитными досками, настоящим окном (а то и двумя) и, может, даже кофемашиной, если ему хватит наглости. Так что теперь, если это можно было так назвать, у него был свой кабинет. Плагг обозвал его «вонючим чуланом», и название прижилось. Здесь было достаточно места для письменного стола и дополнительного кресла для студентов, которые могут к нему прийти, сверху было крошечное окошко, пропускающее какие-то мизерные крохи света, и Адриан принес собственную настольную лампу — от этого стерильно-белого верхнего света у него мигрень начиналась. И, что странно, здесь воняло шпинатом. Вонючий чулан пришелся Адриану по душе. Именно там он сидел и заполнял все бумаги, чтобы успокоиться после этой вроде как лажи с Нино и клубом. Плагг свернулся клубочком в собственном ящике, где он устроил себе лежбище с кучкой мини-подушек и тонной закусок. Адриан включил музыку в наушниках, надеясь, что монотонная работа успокоит бешеное сердце. Он был уже на полпути к впечатляющей стопке бумаг и в четверти пути к плейлисту «я прикинусь что все в норме», когда громкий стук вырвал его из сосредоточения. Нино его искал. Адриан, впустив его, плотно закрыл дверь.  — Сборки в клубе закончились, — сказал он с нечитаемым выражением лица, когда они устроились в креслах. — Просто зашел тебя проверить. Чел, ты сам не свой, я переживаю. Адриан вздохнул, откинулся на спинку и зарылся рукой в волосы. Случайно задев рукой провод, он осознал, что все еще слушал музыку, и тут же все вырубил, чтобы не отвлекаться.  — Я понимаю. Прости, друг. Я просто немного запаниковал. Ты как?  — В порядке, но… — Нино поморщился. — Тебе говорили, что здесь воняет вареной капустой?  — Это шпинат, — пожал плечами Адриан. — Да, уверен, это вареный шпинат.  — Да. Точно. Логично, — рассеянно кивнул Нино. Он чуть встряхнул головой, чтобы отвлечься, и взглянул на Адриана самыми полными раскаяния щенячьими глазками, прежде чем взорваться: — Чел, слушай, прости меня! Надо было перетереть обо всем еще раньше, но я опаздывал, и все из головы вылетело. Мы с Мари попросили, чтобы никто не трогал тебя по поводу того похищения. Все правда рады, что с тобой все ок, но никто не собирался осаждать тебя с вопросами! Мы же приходим в клуб, чтобы повеселиться! Клянемся, не будем ни о каких похищениях говорить в клубе, так что, возвращайся! Нам сегодня тебя не хватало. Ах, ну нельзя было не растрогаться такой пламенной речью. Он в очередной раз поражался, как люди поддерживают его как Адриана, а не Кота Нуара. Добрые слова Нино пробили туман его мыслей, словно солнечный лучик — но совсем чуть-чуть.  — Я подозревал, что вы что-то такое учудите, — сказал Адриан, доставая банку с шоколадными конфетами, которыми он обычно угощал студентов. Он предложил Нино, и тот с выражением между облегчением и замешательством, принял одну. — Извини, что так побеспокоил. В короткую паузу они только жевали шоколад.  — Так-с, — сказал Нино через какое-то время. — Ты правда не волнуешься, что все спрашивают про похищение?  — У меня много психологических травм, но поверь, далеко не из-за похищения, — сухо сказал Адриан, выбирая из банки маленькую печеньку. — И чужие вопросы мне точно хуже не сделают.  — Ладно, тогда об этом мы еще поговорим, — сказал Нино, откидываясь на стуле. Он смерил Адриана пристальным взглядом. — Значит, твое настроение не имеет никакого отношения к Дереку.  — Клянусь, дело не в нем, — честно ответил Адриан.  — И ты понимаешь, где я тебя подловил. Адриан повернул голову к большой стопке уже просмотренных бумаг, чувствуя, что попался.  — Э-э-э… — он откусил от печенья, стараясь сохранять хладнокровие.  — У вас с Маринетт все в порядке? Адриан подавился.  — М-Маринетт? — прохрипел он, и разум в одно мгновение наполнился образами, и ни один из них не был позитивным. Самый жуткий вышел на передний план — прямиком из его кошмаров, сцена, где Маринетт лежала мертвая вместе с Ледибаг, и обе эти смерти были на его руках. Он постарался задвинуть эту фантазию обратно в глубины сознания, чувствуя пульс в глотке. — А что? С ней что-то не так? Она ранена? Она переживала, что меня нет? Я стараюсь держаться подальше, как она хотела…  — С какого перепуга она хочет, чтобы ты держался подальше? — нахмурился Нино. — Ты же ее друг! Разумеется, она не хочет, чтобы ты держал свои тупые дистанции. Она за тебя переживает. И да, думаю, она в порядке? Она выглядела немного уставшей и подавленной, но как всегда она пыталась прикинуться, что с ней все хорошо. Совсем как ты, на самом деле. Адриан постарался не вздрогнуть. Честно, он старался. Не получилось. Со вздохом Нино поправил очки и наклонился вперед, упираясь локтями в стол.  — Слушай, давай так: я спрошу только один раз. Отвечай, что хочешь — я тебе поверю. Что… между вами происходит? Типа, на самом деле? Я понимаю, что вы оба можете ходить без настроения из-за этого инцидента, но ты сам только что сказал, что дело не в этом! Я слышал, как Маринетт жаловалась Алье (я знаю, что подслушивать нехорошо и все такое, но это было случайно), типа, она с кем-то рассталась. Я обязан спросить. Вы встречались? Я подумал, что вы могли тайно бегать на свиданки, потому что твой батя такой заносчивый дебил, но это всего лишь теория. Он сделал паузу, чтобы отдышаться — и несомненно, он заметил, как Адриан с каждым словом бледнел все сильнее. И продолжил:  — Вы оба ведете себя так, будто у вас любовь-морковь. Вы прикидывались парочкой, и зуб даю, вы выглядели такими непринужденными, что даже я повелся! Я ее тоже спрашивал, и она так сказала, что все сложно, как будто скоро разрыдается. Я понимаю, что ты по ней давно сохнешь. Может, я просто преувеличил. Просто я твой друг и хочу убедиться. Повисла еще одна пауза. Адриан чувствовал порыв соврать, вернуться к этому образу, который он поддерживал четыре года с тех пор, как надел кольцо на палец. Он согнул руку, скрывая кольцо, в готовности в очередной раз соврать. А потом он посмотрел, с каким серьезным лицом сидел Нино, и его накрыла волна усталости. У него раньше не было таких друзей, как Нино. Конечно, Плагг проявлял свою долю заботы, но с эмоциональными утешениями к нему можно было обратиться в самую последнюю очередь. Он так устал врать. Устал притворяться, будто все в порядке. Перед ним был человек, который был готов предоставить поддержку, позволить быть уязвимым. Адриан желал этого, как не желал ничего другого в своей жизни. И как будто цунами нахлынуло на ветхий домик, все защиты Адриана рухнули, и он упал, укладывая голову на стол.  — Нино, я всё испортил. Всё испортил… Он почувствовал давление на макушке — Нино похлопал по ней ладонью.  — Уверен, все не так уж плохо. Типа, даже если ты облажался по максимуму, вы бы так не депрессовали. Если только я не угадал с тайными отношениями? Адриан сел ровно и проглотил комок в горле.  — Не знаю. Между нами случилось большое недоразумение, она попросила дать ей немного времени.  — А-а, так ты трясешься из-за пары недопониманий? — усмехнулся Нино. — У Альи то же самое было, когда мы начинали встречаться. Отвечаю, все будет пучком, главное — найти способ больше не наступать на те же грабли. А я здесь уже думал, что случился полный трындос, типа, твой батя вас застукал и ты должен через неделю сваливать из страны… Адриан поерзал на своем месте.  — Это не совсем недопонимание, — признал он. Нино резко помрачнел. Как же хорошо, когда хоть кто-нибудь принимает твою душевную боль всерьез. — Наверное, я с самого начала пошел по граблям и как последний трус прятался в тени. Не надо было лезть с этой дурацкой розой к ней на балкон. Наверное, стоило поговорить с ней лицом к лицу… Он даже не думал, что именно и перед кем говорит — но слова вылетели прежде, чем он их осознал. Прежде, чем понял, как сильно ослабил бдительность.  — Э-э-э… — непонимающе протянул Нино. — Какой балкон? Какая роза? Как ты вообще там оказался? Так, он мог придумать правдоподобную отговорку. Ее родители впустили его до ее возвращения домой? Он учился паркуру в двенадцать? У него была медаль по метанию? Ага, в своей слепой панике все сознание Адриана в секунду собрало шмотки и улетело на отдых в солнечную Барселону.  — Я подлетел на вертолете! — пропищал он. Нино фыркнул и с улыбкой откинулся на стуле.  — Пф-ф, каким чудом ты столько поддерживал ваши тайные свиданки? Ты так херово врешь! Адриан резко втянул воздух, прежде чем перегнуться через стол и впиться в Нино тяжелым взглядом.  — Дружище… Ты можешь по-братски забыть все, что я сказал? Нино пару раз ему моргнул.  — Конечно, бро, — в итоге сказал он. Адриан от облегчения опустил плечи, но он чувствовал, что ни черта Нино не забудет. В неловком молчании они съели один бисквит на двоих. — Но если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я вспомнил, здесь тоже без проблем. Вы с Мари такие одинаковые… даже слишком. Вы как будто готовы положить голову на плаху ради окружающих, но когда доходит до вас самих, вы скорее руки себе отрежете, чем о помощи попросите. Так что, если я говорю тебе, что я буду с тобой, как твой друг… понимаешь? Адриана захлестнуло волной привязанности.  — Да, — мягко ответил он. — Спасибо.  — Всегда пожалуйста, — пожал плечами Нино. — Слушай, я уверен: если ты честно расскажешь, что чувствуешь, любое недопонимание прояснится. Пока что я сделаю вид, будто ничего не знаю. Не уверен, с чего позарез нужно скрывать ваши отношения, но я уважаю твое решение. Главное, чтобы вы там в процессе друг друга морально не поубивали. Адриан кивнул, и Нино поднялся на ноги.  — Так, время уже не раннее, и я помню, что ты хотел повозиться с документами, так что, я пошел. Не сиди допоздна, окей?  — Окей, — сказал Адриан, тоже поднимаясь со своего места. — Я, наверное, пойду в библиотеку и позанимаюсь.  — Боже, какие патихарды в жизни Агрестов, — протянул Нино и открыл дверь. Он был на полпути, чтобы выйти из кабинета вон, как Адриан положил руку ему на плечо.  — Нино, стой. Может быть, дело было в том, что Нино обожал своих друзей. Может это было из-за осознания, что он в списке этих самых обожаемых друзей. Может, ему просто нужно было поделиться с кем-то, кто не выставил ситуацию как какую-то шутку или пустяк. Так или иначе, решимость и защита Адриана рухнула уже во второй раз. Осторожно затащив Нино обратно, Адриан высунул в голову в коридор и осмотрелся на предмет ненужных свидетелей. А убедившись, что вокруг никого, он захлопнул дверь и оперся на нее спиной.  — Эм, что такое? — спросил Нино. Адриан почувствовал, как затряслись руки, и он зажал их спиной к двери, чтобы хоть как-то угомонить.  — Послушай, — вздохнул он, — у меня… есть секрет, понимаешь? Я не знаю, чем для тебя это закончится, если я расскажу. Ты дружишь с Маринетт гораздо дольше меня… Ты дружишь, Алья дружит, остальные в клубе тоже… Даже Маринетт знает меня не дольше года. Я не могу просто влететь и испортить все своими… секретами и враньем. Я не хочу доставлять вам неприятностей.  — Адриан, — улыбнулся Нино. — Заткни свою истерику и расскажи по порядку, что там за секреты. Если там не какой-то криминал, или типа того… все не так уж плохо, да? Ты же не связан с криминалом?  — Что? — побледнел Адриан. — Нет! Как раз наоборот, я вроде как Кот Нуар.  — А, тогда все пучком, чего ты трясешься… — сказал Нино, как будто ему выложили дату следующего похода к зубному. А потом, спустя пятисекундную паузу, его глаза чуть из орбит не вылезли. — СТОП, ЧТО? Адриан резко бросился вперед, чтобы закрыть ему рот.  — Ш-ш-ш! Тише!  — Чел, да бред! Это же не… правда, да? — Нино отступил на шаг и стукнулся о стол. Его зашатало в разные стороны. — У тебя слишком мало места, чтобы походить и подумать… мне надо… Пройтись!  — Ты веришь? — спросил Адриан, чувствуя, как сердце сжимается в груди. Он как будто стоял на вершине горы и ожидал новости, что спуск безопасен. — Я мог бы доказать, если надо.  — Д-доказать? Да, докажи! Типа… я… я тебе верю, чел, это не такой уж и бред! Вы похожи просто до безумия, я в шоке, как раньше не понял! Но да, докажи! Адриан бы нервничал сильнее, если бы не этот шок с неверием в глазах Нино. Иногда было легко забыть, каково было ему в первые дни, когда он только-только стал Котом Нуаром. Уничтожить Бражника и Кукольника было тяжелым уроком в супергеройском бремени — резкие взлеты оборачивались такими же резкими падениями, что он не был уверен, что вообще способен выбраться. Волнение Нино заражало его, пробуждало его воспоминания о первой свободе, которую ему подарил образ Нуара. Сейчас он чувствовал то же самое только с Ледибаг, когда мчал по крышам, когда защищал город. И Адриан доказал ему — пришлось растормошить Плагга, и он был уверен, что его за это покусают, но по крайней мере сейчас все это было заслуженно. Когда перед Нино стоял перевоплотившийся Кот Нуар, тот только стоял и чесал затылок.  — Ну, э-э-э… та-да? Вот и весь секрет. Ты типа как наполовину угадал, я тайно встречался с Маринетт. Но дело не в моем отце, просто она не знает, что я — Адриан. Нино тихо присвистнул.  — Бро, — выдохнул он. — Это трудно вот так взять и понять, так что я просто разряжу обстановку: ты отправляешься из моего списка нахрен. Ладно, он ожидал чего угодно, но определенно не этого. Нино выглядел, как будто метался между смущением и удивлением — даже покраснел.  — Списка? — переспросил Кот.  — Ага, мы с Альей… вели эти дурацкие списки чуваков, с которыми можно было бы изменить ради одной свиданки, — его румянец стал гуще, и Кот покраснел вслед за ним. — Она… типа… пару лет назад балдела по Ледибаг, а я так и не вычеркнул тебя до сих пор. Надо вычеркнуть сейчас же. Это слишком стыдно и больше не смешно.  — Прошу прощения?  — Нет-нет-нет, — отмахнулся Нино. — Поставлю на первое место Хемсворта. Тор, вон, такой милашка. Пожалуйста, не мог бы ты… прекратить насиловать мой рассудок и стать обратно Адрианом? Мне нужен мой бро, а не супергеройский краш… Боже, я сейчас помру. Он протараторил это с таким притворным, преувеличенным смущением, что Кот не удержался от смеха. Спасибо другу, он знал, как снять напряжение. Адриан перевоплотился — и Плагг с ворчанием полетел обратно. Нино распахнул глаза при виде квами, возвращающегося в свой облюбованный ящик.  — Думаю, мне надо будет как-нибудь перетереть еще и с ним.  — Сначала принеси ему сыра, по-другому его не расшевелить, — сказал Адриан, внезапно чувствуя накатившее изнеможение. Он сполз по двери и с громким вздохом уселся на полу. Одно колено он подтянул к груди и запрокинул затылок назад. Нино сел рядом с ним.  — Это определенно не то, чего я ожидал от сегодняшнего вечера.  — Что мне делать? — прикрыл глаза Адриан.  — Стой-стой-стой, я сейчас помозгую, — сказал Нино. Когда Адриан открыл глаза, тот одной рукой придерживал очки сбоку, а другой водил по воздуху, как будто что-то записывал. — Получается, ты запал на Маринетт, но вместо того, чтобы подойти и признаться ей, как Адриан, ты оставил ей розу как Кот Нуар. Она тебя случайно запалила, и вот так начались ваши отношения? — Адриан кивнул. Нино продолжил: — Потом ты начал прикидываться с ней парочкой уже как Адриан, все пошло по накатанной… и ты пропал из-за сраного Дерека. Что означает, Кот Нуар тоже не мог прийти к Маринетт. Теперь она думает, что ты-супергерой злишься на нее или думаешь, что она тебе изменила, и попросила немного времени? Ох, чел… Чел! Это полный попадос.  — Я клянусь, я не хотел ее обманывать! Просто я трус… — он уставился на свои колени. — Я думал, что буду не нужен ей как Адриан. Когда я пошел оставить ей розу, я думал, что с этим отпущу ее и все такое. А потом выяснилось, что оказывается, я когда-то спас ей жизнь, она еще тогда в меня влюбилась, и все вышло из-под контроля. Я не хотел, чтобы все вот так закончилось. Я собирался ей рассказать, когда Дерека поймают, но она попросила оставить ее в покое, пока она что-то думает, и по ходу, мой поезд уже ушел. На секунду воцарилась тишина, а потом Нино несильно стукнул его кепкой.  — Эй! — воскликнул Адриан. — Что за…  — Бро, ты самый милый, заботливый и крутой парень на планете! — выдал Нино. — Честно говоря, я немного в шоке, что такие богатенькие папины сынки могут вырасти в такие бриллианты! Прекрати свой бред, это раз. Второе, ты должен ей рассказать. Это будет правильно, и ты сам знаешь, что ей хватит сил это принять.  — Откуда я знаю? Я столько времени врал любимой девушке. Она меня не простит.  — Это супергеройская жизнь! Разумеется, все с этим не так просто. Она поймет, почему ты хранил все в секрете — особенно, если она тоже тебя любит, а судя по тому, как она депрессует, я уверен, что она тебя любит, — промурлыкал Нино, надевая кепку обратно. — Устрой особенный романтический вечер. Пригласи ее куда-нибудь в качестве Адриана, проведите вечер, поразвлекайтесь, а потом расскажи ей все. Только умоляю, обставь все так, будто делаешь ей предложение, а не выставляешь смертный приговор! Думаю, ты слишком принимаешь это как постыдный для Адриана секрет. Ты достойный чувак сам по себе, а не только как супергерой — держу пари, поэтому тебя супергероем и сделали. Адриан просто сидел, позволяя словам проникать в подкорку. Нино был прав, так? Он так долго боялся, так долго рассчитывал, что Маринетт в ответ может разозлиться и обидеться, что даже не остановился на мысли, что она могла бы и понять. Он так сосредоточился на негативе в адрес самого себя, что не слышал, как другие хвалят его. Впервые за долгое время он почувствовал надежду. На глаза навернулись слезы, и он упрямо впился взглядом только в свои ноги.  — Спасибо, Нино. Ты прекрасный друг.  — Да, мне говорили, — усмехнулся он, хлопая его по спине. — Итак, что ты решил? Адриан посмотрел на телефон, чтобы проверить часы.  — У тебя есть время? — слабо спросил он, все еще неуверенно, волнуясь, что эта надежда была лишь пустым зародышем. — Можем обсудить кое-какие идеи.  — Конечно, — сказал Нино. — Время у меня есть.

***

Ледибаг не могла сказать точно — это горизонт размытый из-за тумана, или ее глаза настолько устали, что взгляд уже не фокусируется. Со вздохом она прижалась к одному из кирпичных дымоходов и огладила рукой волосы. Наверняка это ее разум был в тумане — во всяком случае, она могла признаться в этом самой себе. Суперсила подталкивала ее вперед, удерживая на ногах, но как Маринетт, она едва держалась. Она знала, почему так. Разумеется, Тикки переживала. Тикки всегда переживала. Но это был единственный способ, которым она могла решить проблему. Надо было найти Кота Нуара. Как Маринетт, она невольно попросила оставить ее на некоторое время в покое — естественно, он уважал это желание. Так что, теперь она каждый день превращалась в Ледибаг в тщетной надежде, что застанет его хотя бы гуляющим по крышам. Неважно, что она почти не спала, сон все равно практически не шел. Она хотела только одного — найти Кота Нуара, рассказать ему наконец-то правду. Если она не могла сделать это, как Маринетт, так хоть попытается, как Ледибаг. Он не появился ни разу. Фактически, он планомерно отменял все их еженедельные патрули. Она знала, что это неспроста — он чувствовал вину. Он отказывался от встреч только тогда, когда ему было плохо, но он не знал, как об этом говорить. Ледибаг качнулась на краю крыши, глядя на движение внизу. Ее силы могли отчасти восполнить истощение, но яркий свет все равно раздражал, так что, она перевела взгляд на другие крыши. В нос ударил запах вафель. Она вздохнула. Это было одним из его любимых мест, куда он обычно ходил, если был в раздрае — сколько раз она заставала Кота, устроившегося на крыше заведения и поглощающего блинчики или вафли на вынос? Его здесь не было. Его не было нигде. Получается, он почти что не превращался в Кота. Стиснув зубы, она собрала все силы и с разбега перепрыгнула на следующую крышу, все дальше и дальше от кафе. Она пыталась не думать, когда в последний раз он избегал превращений в Кота, когда в последний раз он чувствовал себя настолько виноватым, что отказывался от использования камня чудес. Она накрыла живот ладонью. Неужели она настолько напортачила? Почему ему было настолько плохо, что он избегал даже Ледибаг? Он стыдился того как поступил с Маринетт? Или в его реальной жизни происходило кое-что куда более важное и большее, чем какие-то отношения — настолько, что он не мог выполнять супергеройские обязанности? Ледибаг умела исправлять. В ее сущности было заложено искать решения проблем, искать ключи к замкам — обычно в контексте победы над врагом. Но это? Она не знала, как это исправить. Она не могла найти Кота Нуара и признаться, если он избегал ее и как Ледибаг, и как Маринетт. И чем дольше, тем сильнее росло ее беспокойство. А вдруг они все испортили? Неужели они так долго спасали окружающих, что теперь уже попросту были не в силах спасти самих себя? Когда она наконец достигла крыши своего дома, она остановилась. Она окинула взглядом балкон, с которого все началось. Даже если бы кто-нибудь спросил, что она чувствует при виде места своего величайшего счастья и огромной глупости, она бы не ответила. Усталость считалась за эмоцию? Прыгнув на балкон, она трансформировалась и рухнула на стул.  — Маринетт, нельзя так себя загонять, — мягко упрекнула Тикки, уткнувшись ей между шеей и плечом. — Я чувствую, как ты слабеешь с каждой трансформацией. Вдруг на город нападут? Ты не сможешь сражаться в таком состоянии. Маринетт поморщилась. Сердце оседало в груди, словно булыжник, но она не могла выдавить и слезинки. Слишком устала, даже чтобы плакать.  — Я понимаю, но я не могу уснуть. Меня мучает все, что я могла тогда сделать, что я должна была сказать, что может произойти дальше и что мне делать уже с этим. Потом я думаю, сколько я не спала, как это повлияет на занятия и последствиях уже из-за этого. Моя голова такими темпами скоро взорвется. Тикки на минуту задумалась — это напомнило Маринетт о том дне святого Валентина, который по ощущениям был целую вечность назад. Если бы представилась такая возможность, что бы она сейчас сделала? Она бы снова выждала, или призналась бы сразу же, кто она такая? У нее было столько шансов принять верное решение, и она упустила каждый из них. Обычно Маринетт не питала ненависти к самой себе — она пыталась признавать свои ошибки, извиняться первой и все исправлять. А сейчас, пытаясь делать то же самое, она только чувствовала, что сильнее растет ненависть к себе, к тому, как она все испортила, и сколько времени потеряла впустую.  — Знаешь… — начала Тикки, — он любит тебя. Помнишь? Он сам тебе сказал. И ты знаешь Кота Нуара лучше, чем кто-либо. Что ты ему написала? Маринетт не хотела отвечать, не хотела вспоминать те тупые слова, которые спьяну ему нацарапала.  — Попросила дать перерыв.  — Вот! — ободряюще ответила Тикки, покачиваясь вверх-вниз. — Ты попросила времени и пространства все обдумать, и он, как любящий тебя парень, уважает твою просьбу. Он же вернется, ты сама это понимаешь. Он вернулся однажды, вернется еще раз. Уверена, это все просто одно большое недоразумение. Я знаю, как сильно ты переживаешь, что напортачила и знаю, что ты не хочешь его потерять. Не паникуй, наберись терпения. Не надо на него давить, так только хуже станет. Маринетт вздохнула. Легче не стало. Какая-то ее невротичная часть хотела проигнорировать Тикки и продолжить бесплодные ночные поиски, но квами была права. Такими темпами станет только хуже, во всех смыслах.  — Наверное, надо просто верить, что все закончится хорошо? — спросила она. Холодные, неопровержимые, объективные факты от Тикки подействовали на нее, как бальзам.  — Я понимаю, супергерою тяжело сидеть и просто ждать, что все наладится, — улыбнулась Тикки. — Но ты можешь это сделать. Я говорю, он тебя любит. Он вернется, вы поговорите, найдете решение, все будет хорошо. Наступила тишина, в которую Маринетт обдумывала. Терпение. Любовь. Доверие. Решение.  — Давай попробуем немного поспать? Она не осознавала, что закрыла руками голову, пока не услышала голос Тикки. Взглянув ей в глаза, Маринетт почувствовала, как ей на голову падает суровая волна реальности. Вот чем она сейчас занималась? Она только всех напрягала. Она могла обмануть большинство людей, тех, кто совсем ее не знал. Она могла избегать родителей. Она не могла спрятаться от Тикки, Альи и Нино, и они знали ее достаточно хорошо, чтобы распознать все фальшивые улыбки.  — Нет, надо позаниматься. У меня проект к истории моды, — сказала она, пытаясь оживиться и делать большее если не для себя, так хоть для тех, кому на нее не плевать. — Я закончу, и тогда отдохну. Тикки немного подумала.  — Тогда давай так: пойдем в университетскую библиотеку, и ты позанимаешься по старинке? Может, тебе пойдет на пользу отдохнуть от своей комнаты! Маринетт улыбнулась — впервые за несколько дней с долей искренности.  — Звучит просто прекрасно.

***

В кампусе было непривычно пусто. Опавшие листья кружили под ногами. На пути в библиотеку Маринетт, погруженная в свои мысли, только смотрела, как вечерний ветер носит их из стороны в сторону. Сейчас она думала не про Кота Нуара. Наверное, идея Тикки действительно сотворила чудо — наряду с легким прохладным ветром, ласкающим щеки, сама идея выбраться помогла сместить внимание на что-то другое. Она любила библиотеку. Конечно, не так сильно, как обожаемую площадь Трокадеро, но близко к этому. Библиотека была удивительной — унылое старомодное здание вмещало в себя переплетенные старомодный дизайн и современные технологии. Среди книжных полок были установлены стеклянные лифты, в кабинетах с замысловатыми обоями XIX века, под блестящими латунными лампами были установлены прекрасные персональные компьютеры. Новейшие технологии поиска любой книги на планете шли под стать самым старым из библиотекарей, которых видел этот свет. Среди студентов ходила частая шутка, что эти старики заведуют библиотекой еще со времен Бастилии. Маринетт чувствовала себя здесь спокойнее, и даже не из-за тишины. Здесь все было таким старым, но современным. Среди этого сплошного противоречия и тайн она не могла не ощутить странную связь с этим местом.  — Маринетт? От звука этого голоса позади Маринетт замерла — даже до дверной ручки не дотянулась. Уши ее обманывали? Этого же никак не могло слу… Она повернула голову, сталкиваясь лицом к лицу с Адрианом. На выдохе она выписала себе мысленную оплеуху (ей действительно надо было поспать, если она уже путала голоса Адриана и Кота Нуара), и улыбнулась другу. Рука опустилась на бок, и она полностью развернулась к нему. На секунду она чувствовала себя застигнутой врасплох. Адриан выглядел взбудораженным, но не в плохом смысле. Его волосы были немного спутаны — наверняка зарывался пальцами. Маринетт знала, что у него есть эта привычка, когда он в стрессе, или нервничал, или просто был расстроен. Воротник его идеально пошитого тканевого пальто был помятым, как будто одежду несколько часов продержали на спинке стула. Если бы не этот усталый и чуть ошалевший взгляд, она могла бы предположить, что он приехал сразу с фотосессии. Он любит тебя, раздался в голове злой, жестокий голос, от которого она почувствовала, что краснеет. Он сам тебе это сказал, даже если не понял. Заглохни-заглохни-заглохни! закричала другая часть ее сознания.  — Привет, Адриан! Тебя очень сильно не хватало в Игровом Клубе, — сказала она чуть громче, чем обычно, как будто своим громким голосом могла заглушить собственные мысли. Она, конечно, переживала, что он не появился, но Нино сказал, что проведает его после. А позже он подтвердил, что у Адриана тонна работы, так что, она сейчас почти не волновалась. — Наконец-то освободился от бесконечной работы? Адриан моргнул и потряс головой, как будто пытался очнуться ото сна.  — Я, м-м-м, да, — пробормотал он. — Да, разобрался с одной кучей заданий. Осталась другая куча.  — Да, я тоже немного отстала, — вздохнула Маринетт, и маска принужденной жизнерадости медленно сползла с ее лица. Почему он так смотрел на нее, будто она была привидением? Она попыталась сохранить ровный голос. — Я как раз собиралась посвятить вечер учебе…  — Я тоже хотел позаниматься, но если что, я могу пойти домой, — предложил Адриан и дернул плечом, как будто собирался уходить.  — В смысле, почему? — нахмурилась Маринетт. — Библиотека не только моя, дурила, разумеется, ты можешь учиться вместе со мной! — хихикнула она, но он не посмеялся в ответ, и она тут же замолкла, понимая, что он это серьезно.  — Я понимаю, но… Он не появлялся в Игровом Клубе. Он собирался уйти из библиотеки, если она тоже туда собиралась. Не нужно было быть гением, чтобы сопоставить.  — Адриан, ты меня избегаешь? — задала она самый очевидный вопрос, и эта идея оказалась куда более болезненной, чем она ожидала. Она никогда не хотела, чтобы он начал ее избегать. — Если я чем-то провинилась, то искренне прошу прощения. Это из-за того, что было в больнице? Извини, я не люблю больницы…  — Что? Нет! Нет, конечно, нет! — запротестовал Адриан куда страстнее, чем она ожидала. Он взволнованно сделал шаг назад. — М-м-м, Алья говорила мне, что ты пару лет назад попала в аварию? Я бы никогда не стал на тебя злиться из-за того, что ты не любишь больницы. Я… тебя не избегаю? Маринетт сама сделала шаг назад и со вздохом провела рукой по лицу. Вот что она делала? Теперь она без причины обвинила Адриана в таких грубостях. Она что, собиралась оттолкнуть всех близких ей людей?  — Все хорошо? — неуверенно спросил он. Она подняла глаза, и Адриан подошел ближе. Свет уличных фонарей осветил его красивые глаза, идеальную линию подбородка, и Маринетт захотела с головой окунуться в Сену — даже это было бы проще, чем оторвать от него взгляд.  — Адриан, хочешь честно? Нет. Я в сильном напряжении, — призналась она, опуская плечи. — Все сложно.  — Да, понимаю, — согласился он. — У меня тоже не все в порядке. Маринетт почувствовала, как губы сами собой растягиваются в легкой улыбке от теплого ощущения его сочувствия. Если бы то же самое сказал кто угодно другой — она бы тут же обвинила в навязчивой опеке. Но в случае с ним она знала, что он бы никогда не подумал навязываться просто так.  — Давай страдать вместе. Хочешь, позанимаемся вдвоем? Адриан наконец улыбнулся ей — легко, застенчиво. В ее груди что-то легко вспорхнуло, что она отказывалась признавать. Он галантно поклонился и протянул руку к двери библиотеки. — Веди.

***

Это было катастрофой — по крайней мере, для Адриана. В это время ночи в библиотеке было довольно тихо, и они облюбовали небольшой столик в углу на третьем этаже, подальше от ярких флуоресцентных ламп. Здесь освещение было мягче для глаз, и разложенные книги не так раздражали. Адриан щелкнул мышкой на своем ноутбуке, делая заметки к своей диссертации. С другой стороны стола Маринетт делала дешевой перьевой ручкой какие-то записи в симпатичном блокнотике. Он спросил, зачем — оказалось, ей проще запомнить даты и имена, если она их записывала. И в этом заключалась проблема — в Маринетт. Она слишком отвлекала. Каждые несколько минут Адриан терял всякую концентрацию, и изучающе смотрел уже на нее: на мелкую морщинку между бровями, когда она читала, поджатые губы, когда она что-то писала, блеск ее ресниц, когда она переводила взгляд с учебника на блокнот и обратно. Он написал столько заметок, но не мог сейчас вспомнить ни единого предложения. Надо было пойти учиться на художника, — подумал он. — Или на фотографа. Наверное, она почувствовала на себе его пристальный взгляд, потому что подняла глаза, встречаясь с его собственными, и улыбнулась. Адриан в панике уткнулся в свой ноутбук. Разум сгорал от мыслей. Пальцы зудели от желания протянуть руку и обнять ее. Он прижал язык к небу, чтобы не выдать ей всю правду и не разрушить придуманный с Нино план. Адриан вздохнул, пытаясь вспомнить, почему он вообще сдерживался. Она просила перерыв. Технически, он уже эту просьбу нарушил — не хотелось усугублять. Если бы он прямо сейчас ей все выдал, это было бы манипуляцией с его стороны. Нет, план осуществится через неделю — как раз достаточно времени на любые перерывы. Осадок после похищения и угроз в ее адрес был еще совсем свежим. Он не хотел, чтобы эта путаница испортила, вроде как, мирный момент. Нино объяснил, что это откровение должно было быть выставлено с приятной стороны, а не как постыдная тайна, и нужно было подобрать под это соответствующее событие. Он должен был извиниться, но за то, что скрывал правду, а не за то, что под маской оказался именно он. Адриан почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом. Он отвлекся от ноутбука — Маринетт смотрела прямо на него. Едва их взгляды снова встретились, она пискнула и закрылась за библиотечной книгой — виднелись одни ее розовые уши. Внутри него чуть все не перевернулось от того, какая она была милашка. План? Какой план? К черту. Он хотел прямо сейчас встать и поцеловать ее. Он подавил этот импульс только с помощью мысленного образа Нино, который трескал его по голове и прикрикивал «братан, соберись!» Маринетт зевнула и, закрыв блокнот, потянулась.  — Думаю, я закончила. Ты как, тоже все? Адриан быстро кивнул, сохранил документ и закрыл ноутбук.  — Уже поздно. Уверена, что доберешься до дома? Нино говорил, сегодня метро работало с перебоями. Маринетт, собирая вещи, вздрогнула.  — Ну-у, да-а-а? — протянула она. — Метро не работает… я на автобусе приехала! Ауч, наверное, мои автобусы уже не ходят… Пешком пройдусь! — весело пожала плечами она.  — Если хочешь, я могу подвезти, — сказал Адриан, явно не готовый принять мысль о ней, весело гуляющей по улице посреди ночи. — То есть, мой водитель может подъехать к твоему дому.  — Оу, не хочу тебя стеснять, — мягко сказала она, продолжая рыться в сумке уже с напряженным видом. В итоге она просто положила сумку на стол и чуть ли не голову туда засунула в своих поисках. — Уверена, я буду в порядке… Да черт, твою мать! И разумеется, именно в момент, когда Маринетт ругнулась, мимо должна была проходить одна из перечниц-библиотекарш. Старуха охнула и с сердитым взглядом прижала кривоватый палец к губам. Адриан в жизни боролся со многими злодеями (включая родного отца), но даже его эта библиотекарша пугала до глубины души. Впрочем, ту удовлетворило одно извинение от Маринетт. Когда она исчезла между полками, Маринетт откинулась на стуле.  — Не могу найти ключи. Наверное, дома забыла. Оу. Да, проблемка.  — Как насчет позвонить родителям?  — Они уже спать легли, не хочу их будить, — покачала головой она. — Ничего, напишу Алье. Она приютит, наверное. Может, это был его врожденный инстинкт защитника. Может, он просто не хотел, чтобы ночь так быстро заканчивалась. Может, ему хотелось побыть как можно дольше с Маринетт. Неважно, что из этого было причиной — Адриан все равно открыл рот раньше, чем понял, что именно хочет сказать.  — Если хочешь, можно поехать ко мне. И тут они оба застыли, как два щенка посреди драки — выжидая, что другой сделает первый ход. В итоге не прошло и мгновения, как первый ход сделал Адриан.  — То есть, если тебе будет удобнее пойти к Алье — пожалуйста! Я все равно собирался отвезти тебя домой, все такое…  — Адриан, — мягко сказала Маринетт с каким-то странным взглядом. Он не мог понять, но был уверен, что в последнее время она как-то по-другому себя с ним ведет. — Это было бы мило с твоей стороны. Ты точно не против? Адриан тем временем мало о чем мог думать в этот момент — он за свою собственную жизнь так не трясся, как в этот момент. В сравнение могли пойти только его с ней поцелуи, но он этого ей не сказал. Он просто достал телефон и покачал головой.  — Я наберу водителя.

***

Водитель Адриана вез их к его квартире, в салон автомобиля проникали ночные огни Парижа. Даже в поздний час, в будний день, здесь было людно — группы друзей гуляли в сторону ближайшего бара, владельцы магазинов перемахивались друг с другом и убирали стенды, тут и там бродили пьяные туристы, выкрикивая что-то на ломаном французском. Маринетт не видела ничего из этого — она была поглощена перепиской по телефону. Мари: АЛЬЯ ЧЗХ Я ТВОРЮ??? Я еду ДОМОЙ К АДРИАНУ потому что ПОСЕЯЛА КЛЮЧИ!!! СПАСАЙ!!! Алья отправила ей эмодзи-баклажан и подмигивающий смайлик. Мари: АЛЬЯ Я ЩА СДОХНУ!!! И вообще все не так!!!!!! Думаешь он за ЭТИМ САМЫМ меня пригласил? Я ТАК НЕ МОГУ! Алья: Грубо говоря, ты МОЖЕШЬ. Ты просто не будешь лол Мари: АЛЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯ Она даже отправила вдогонку несколько рыдающих смайликов. Алья: лан угомонись я шучу Алья: выходит, ты потеряла ключи, и он предложил перекантоваться? В принципе, на него похоже. Он хороший парень и я уверена, что он не собирается тобой пользоваться. Мари: Да, я понимаю А ЕСЛИ ЭТО Я ИМ ВОСПОЛЬЗУЮСЬ????? Алья: …… Алья: че Мари: Адриан НА МЕНЯ ЗАПАЛ! А вдруг это я пользуюсь его чувствами, чтобы он дал мне свободную койку? А как же Кот? Я останусь в одной квартире с парнем, с которым ВЕСЬ МИР ДУМАЕТ, ЧТО Я ВСТРЕЧАЮСЬ!!! А если нас снова сфоткают и выгрузят в интернет, и Кот увидит первее, чем я перед ним извинюсь? Алья: Знаешь, мне иногда реально интересно побывать в твоей голове. Там наверняка такой цирк Мари: Скорее, крик Алья: Ок в это тоже верю Алья: Но честно, ты просила у Кота перерыв — он дал тебе перерыв. Вот когда свидитесь — тогда и разберетесь со своим говнищем. Я все еще вас шипперю, к слову Мари: Вот спасибо Алья: А про Адриана — признаю, это дало на него неслабую тень. Я его обожаю и не хочу, чтобы он страдал. Так что типа… осторожней там? Если только Мари: Если только что? Алья: Ты что-то к нему чувствуешь? Мари: Что? НЕЕЕЕТ! То есть Алья выслала в ответ тонну смайликов. Мари: У меня голова и так пухнет ок? Адриан, конечно, добрый и милый, и с ним куда проще, чем с Котом, у которого вечно какой-то багаж за спиной, страхи и секреты, а с Адрианом так… спокойно? Свободно??? Хз, с ним не так напряжно. Мари: Но неважно, что я могу к нему чувствовать, и даже неважно, что его случайные признания мне голову вскружили. Я не собираюсь втягивать его еще и в это дерьмо, ОН БУКВАЛЬНО НЕДАВНО ПОХИЩЕНИЕ ПЕРЕЖИЛ! Алья: Ага, бедняга не заслужил получить по башке еще и твоими бедами с Котом Нуаром. Не в обиду ес чо Мари: Ды нет, я согласна. Надо выяснить, что там с Котом. В лучшем случае, можно раскрыться и встречаться нормально. Адриан меня переживет. Он такой крутой и талантливый, за ним в очередь встанут. Алья: Так… ладно, я знаю, ты у нас мазохистка и обожаешь переживать по пустякам. Но если с Котом все-таки пролетит? В этом случае ты бы посмотрела на Адриана? Маринетт закусила губу, стараясь игнорировать нарастающую панику. Мари: Не уверена. Адриан заслужил большего. Думаю, я бы тогда не хотела быть вообще ни с кем. Если с Котом не получится… нет, это слишком страшно даже чтобы представлять. А что будет с нашим партнерством? Куда придет наша команда? Думаю, мне будет настолько тяжело, что я еще долго долго ДОООООЛГО не буду искать отношений. Адриан не обязан ждать меня до второго пришествия, а пока я созрею, он уже восемь раз найдет себе кого-то еще. Алья: Да, ты права, это норм позиция. Лишь бы ты была счастлива <3 Мари: Угу Алья: Наверное, Адриан будет вариантом из разряда «наверное, в следующей жизни» Мари: Скорее всего, так Алья: Вот тебе и стереотипы о милых французских романах лол Мари: Ха-ха-ха, обхохочешься Алья: Мое чувство юмора идет на одном уровне с твоим дизайнерским чутьем Маринетт усмехнулась, отправляя Алье гифку со смеющимся человеком, и почувствовала, как салон качнуло, когда автомобиль замедлился и остановился. Адриан, сидевший с другой стороны, расстегнул ремень безопасности.  — Приехали, — сообщил он. Маринетт отправила Алье на прощание короткое сообщение и схватила свою сумку, чувствуя стыд от собственной грубости.  — Извини, я всю дорогу в телефоне просидела.  — Ничего, — отмахнулся Адриан и дал знак водителю, который как раз собирался выйти, чтобы открыть перед ними двери. Тот остался на месте. Смущенная коротким разговором, Маринетт закинула сумку на плечо и поблагодарила водителя. Она собиралась открыть дверь, как это сделал Адриан и наклонился, предлагая ей руку. Первым ее порывом было подразнить его за старомодность (даже если это по-своему мило) и полностью игнорировать собственную взбудораженность. А потом она вспомнила, в чьей семье он вырос, насколько воспитанным и элегантным человеком была Эмили Агрест, и ее сердце растаяло в секунду. Она приняла его ладонь и позволила вывести себя из автомобиля на улочку перед его многоквартирным домом. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она неприкрыто пялится — а потом она отдернула от него свою руку, чтобы потрогать ленты в своих волосах. Даже если лента была не зеленой, она все равно чувствовала себя виноватой. Адриан нечитаемым взглядом проследил за ее рукой, прежде чем повернуться ко входу и провести ее в подъезд.

***

 — Добро пожаловать ко мне домой! — весело сказал Адриан, открывая входную дверь и недоумевая, почему он ведет себя, как клоунский ведущий новостей из пятидесятых. Квартира его была вовсе не кричаще-роскошной. Мама помогла ему найти способ совместить современный стиль, который ему нравился, с изначальным дизайном помещений, и не потерять естественную эстетику. Высокие потолки и широкие окна пропускали огромное количество естественного света. Дверь в кухне вела на небольшой балкон, с которого было видно Эйфелеву башню. Адриан очень гордился, что его квартира не походила на типичную холостяцкую берлогу… если, конечно, не заглядывать в его спальню. Маринетт туда идти не собиралась — значит, все было в порядке. Несмотря на то, как он гордился своим жилищем, он не сдерживал собственную нервозность. Отсюда и этот странный голос из пятидесятых.  — Благодарю, шеф, — так же наигранно ответила Маринетт, и сделала шаг в прихожую. Адриан убрал их обувь и верхнюю одежду, прежде чем провести ее в гостиную. Это была самая большая комната в квартире, и была смещена с кухней. Объединять их было необычным решением (обычно люди в своих роскошных апартаментах предпочитали держать кухню отдельно), но Адриана устраивало. В жизни в одиночку он обнаружил, что ему нравится готовить себе еду, а с совмещенной гостиной он мог одновременно готовить и смотреть телевизор. Адриан не знал, почему сердце так сильно колотится в груди. Он смотрел, как Маринетт подошла к его книжным шкафам, обрамляющим огромный телевизор, и принялась изучать его коллекцию аниме. Он не ждал, что сейчас произойдет что-то эдакое — его будоражил сам факт Маринетт здесь, в его доме.  — Крутой рояль! — пропищала она, указывая на инструмент в углу.  — Спасибо, — нервно прохрипел он в ответ. Язык сейчас казался суше, чем пыль на давно забытых клавишах этого рояля. Однажды ему на глаза попался документальный фильм о природе, где рассказывали, как самцы вили гнезда для своих партнерш, в знак своей пригодности. Они часами и часами строили гнезда, а потом сидели и ждали, чтобы потенциальные партнерши оценили его, как пригодного к разведению потомства самца. Адриан сейчас искренне сочувствовал этим птицам. Наблюдая, как Маринетт порхает по гостиной туда-сюда с легкой улыбкой на лице, он только хотел, что забросать ее вопросами: «Ну как, нравится?», «Чувствуешь себя здесь, как дома?», «Останешься здесь навсегда?». Он прикусил язык и пошел к холодильнику.  — Хочешь выпить? — сдавленно спросил он.  — Конечно! — Маринетт пришлепала к кухонной части и влезла на табурет. — Что есть? Ничего особенного, — подумал Адриан и поморщился. Что предложить девушке в своем гнезде… В ДОМЕ, если нет нормальных напитков?  — Есть молоко, — сказал он. Маринетт рассмеялась.  — У-у-ух! — отдышалась она. — А я то тут думаю, откуда у холостяка такая вылизанная квартира? В чем подвох? Я была у Нино до того, как они с Альей съехались — там была тонна пивных бутылок, мусора и плесени! Адриан покраснел, но не сдержал собственного смеха.  — Я какое-то время здесь не появлялся, надо было сходить за продуктами заранее.  — Боже, прости, — резко собралась она. — Я как-то не подумала.  — Нет, все хорошо! Не переживай, — поспешил успокоить ее Адриан, пока настроение не испортилось. — Думаю, родители что-то присылали. В шкафчике есть пара бутылок вина, если хочешь, но оно не холодное.  — Отказываться от хорошего вина, конечно, кощунственно, но я все-таки пас.  — Есть горячий шоколад! — торжествующе выдал он, оборачиваясь от шкафчиков как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Маринетт засияли, и она кивнула. Адриан сделал им по полной кружке, они уселись на диване и включили аниме, которое Маринетт нашла на его полке. Они сидели с разных краев. Он не видел эти фильмы с тех пор как был подростком, и всегда вспоминал их с любовью, но сосредоточиться сейчас не получалось — вместо этого он украдкой посматривал на Маринетт. С приглушенным светом и включенным телевизором она забилась в уголке дивана, сербая свой шоколад. Она наконец расслабилась. Какая же она была… уставшая. Не в первый раз ему хотелось протянуть руку и обнять ее, чтобы любые морщинки у ее губ разгладились, чтобы все ее проблемы просто испарились. Но он подозревал, что львиная доля этих проблем заключается именно в нем, и не хотелось все портить. У него был четкий план, и его он собирался придерживаться. Нужно было сохранять дистанцию, держаться подальше, как она того хотела. Во время титров Маринетт тяжело вздохнула. Ее чашка из-под шоколада давно уже покоилась на журнальном столике.  — Можно спросить? Это глупости, конечно… — сказала она, потирая красную ленту в своих волосах, и немного подвинулась ближе к нему. Адриан так же двинулся ближе — еще раньше, чем осознал это.  — Конечно, — сказал он, потому что это было не так страшно, как говорить ей в принципе что-либо другое.  — Они тебе нравятся? — спросила она, указывая на ленты. Внутри него похолодело. — Я знаю, раньше я носила зеленые, но до них у меня были эти. Мне в клубе сказали, что с зелеными я как будто выгляжу счастливее, как будто они у меня талисманы на удачу. Я думаю… я как бы… немного на этом зациклилась. Что думаешь ты? Любому постороннему этот вопрос показался бы абсолютно невинным, но Адриан таковым не являлся. Он знал все, что она хотела сказать между строк, знал весь подтекст. И куда более деликатной ситуацию делал факт, что она понятия не имела, кто он такой — как и не имела понятия, что именно из-за него она носила зеленые ленты. Он мог сказать ей правду. Мог сказать, что обожал, когда она носила зеленые ленты, что для него было огромной честью видеть, как она носит его фирменный цвет, что это было одной из самых милых и забавных частей во всех их секретных отношениях. Однажды она сказала ему, что носит их, чтобы он мог узнать ее в толпе, если он когда-нибудь встретит ее не в его геройском обличии. Она не знала, что он узнал бы ее и без этих лент. Его руки дрожали, так что Адриан отставил чашку на столик, чтобы не выдать себя.  — Я думаю… — начал он, — что ты должна носить то, от чего ты счастлива. И это была та истина, которую он хотел до нее донести. Он хотел быть с ней — да; он скучал по ее зеленым лентам — разумеется; но больше всего он хотел, чтобы она была счастлива. Маринетт кивнула и откинулась на диване, пока он выбирал следующий фильм. А усевшись, он обнаружил, что она была к нему еще ближе на диване. ПРОЯВИ ПОНИМАНИЕ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, — выругал он самого себя. — ДЕРЖИ ДИСТАНЦИЮ, ДАЙ ЕЙ ПЕРЕРЫВ. В итоге он расслабился на диване, пытаясь сосредоточиться на аниме, но, как и в далеком детстве, горячий шоколад подействовал на него не хуже снотворного, и он почувствовал, как засыпает на ходу. В отличие от первого фильма, он решил не смотреть на Маринетт — не хотелось, чтобы она его поймала и подумала, что он как-то жутко пялится. Он моргнул, и внезапно потемнело. Телевизор выключился, Адриан в замешательстве почувствовал, как кружится голова. А потом, осознавая, он понял, что, наверное, уснул. Ничего нового. Новым был теплый вес на нем. Он перевел взгляд вниз и увидел Маринетт, свернувшуюся рядом с ним калачиком. Наверное, они спросонья увалились друг на друга, и Адриан прижал ее к себе, а она уложила голову ему возле ключицы. Он больше не мог сопротивляться — на каких-то несколько минут он удовлетворенно выдохнул и позволил себе насладиться этим моментом. Его сердце сжалось от понимания, что как бы ни повернулись в итоге их отношения, он никогда не забудет этот момент — как он сидел здесь на диване, а в его руках сладко спала девушка, которую он любил. Он надеялся, что Гала-вечер пройдет нормально. Надеялся, что они смогут повторить этот момент, но уже безо всяких секретов. Надо было только запастись терпением. Любовь была марафоном, а не спринтом. Позволив себе еще несколько минут блаженных объятий, Адриан вытащил себя из этого сна наяву и осторожно поднял Маринетт с дивана, чтобы отнести к себе в спальню. Гостевые комнаты находились на этаже выше и были совсем другими по обстановке — не хотелось, чтобы Маринетт там проснулась и испугалась, что ее кто-то затащил в незнакомое место. Уложив ее на своей кровати, он поборол все порывы лечь рядом с ней — вместо этого оставил рядом ее телефон и подключил к зарядке. Он запихал любые валяющиеся на полу шмотки под кровать, чтобы она хотя бы не проснулась с ощущением, что спала посреди помойки. Устанавливая ее телефон на зарядку, он заметил на прикроватной тумбочке талисман на удачу, который она подарила ему на годовщину. Адриан убрал его в карман, радуясь, что обратил на него внимание в темноте, и она этого не увидела. Это бы вызвало как минимум пару неудобных вопросов. Он собрался уходить, когда Маринетт сонно заворочалась. Адриан вернулся. Наклонившись, он убрал челку с ее лба, и прежде, чем осознал, нежно чмокнул ее в лоб.  — Сладких снов, принцесса, — прошептал он.  — Спокойной ночи, Котенок, — сонно пробормотала она. Адриан не знал, улыбнуться ему или разрыдаться.

***

Свет раннего утра мягко осветил ее веки, и Маринетт проснулась. Ее окружал знакомый успокаивающий запах, так что она зарылась в одеяло глубже. Она была с головой погружена в сон, когда пыталась проснуться от лучшей ночи за последние дни. Ей потребовалось больше времени сориентироваться, чем обычно. Ее перегружало воспоминаниями о прошлой ночи, но она не могла вспомнить, как уснула. И уж тем более не могла вспомнить, как оказалась в постели. Она предположила, что Адриан ее перенес — как мило с его стороны. Потянув пальцы ног, она задрала руки и сладко зевнула, и тут же подавилась собственным криком, когда из-под одеяла на ее груди вылезла Тикки.  — Рада видеть, что ты все-таки спишь! — улыбнулась квами, в ее глазах стоял странный блеск, который Маринетт в своем полусонном состоянии никак не могла понять. Тикки улыбалась так игриво, будто знала что-то, чего не знала ее владелица. Она решила не зацикливаться — вместо этого села и неохотно раскрылась. Было так тепло и уютно, ей даже снилось, как Кот Нуар целовал ее в лоб перед сном.  — Наверное, горячий шоколад меня сморил, — заключила она, касаясь пальцами своего лба. Она быстро нашла свой телефон на прикроватном столике — включенный и полностью заряженный. Ее тронуло, что Адриан столько предусмотрел, и уже в который раз в животе вспорхнули бабочки, которых она тут же затолкала обратно, схватила воображаемую отраву и перебила до последней штуки. У нее НЕ МОГЛО быть ни единой бабочки в животе из-за Адриана, даже если он окажется самым милым и добрым парнем на планете. Это будет нечестно. После того, как умылась в примыкающейся к спальне уборной, Маринетт открыла дверь спальни, чтобы проследовать на негромкие звуки музыки. Тикки к тому времени уже успела скрыться в сумке. Адриан стоял на кухне и варил кофе, гостиную наполняла мягкая фортепианная партия джаза. Судя по пакетам на столе, он уже успел сходить в продуктовый за углом. Рядом уже лежала разделочная доска с чесноком и яйцами. Она смотрела, как Адриан отодвигает яйца и начинает шинковать луковицу. Его рукава были закатаны по локоть, обнажая крепкие предплечья. Маринетт позволила себе откровенно попялиться. А ты могла бы это все заполучить, — прошептала кошмарная часть ее сознания прежде, чем она уловила саму эту мысль и успела выбросить ее подальше. Она покачала головой и сделала шаг в гостиную.  — Доброе утро!  — Взаимно! — с улыбкой обернулся он. — Ты не против, я приготовлю омлет? Я помню, ты ела омлет, когда мы ходили на поздний завтрак. Кофе будет готов через минуту.  — Да, кофе — это круто, — сказала она, влезая на вчерашний табурет. — Омлет тоже был бы в тему. Тебе помочь?  — Нет, сиди. Ты же гостья, — сказал Адриан с игривым блеском в глазах и помахал ей венчиком. С утра было в нем что-то беззащитное, что ей до упаду нравилось. Он выглядел свободнее, даже нахальнее. Иногда он подходил к этому настроению в Игровом Клубе, но всегда одергивал себя и брал под контроль. Сейчас он позволял себе быть самим собой. Да и примятые волосы на его затылке выглядели очень мило. Оказывается, ее веселил даже тот факт, что Адриан еще этого не заметил.  — Ладно, подавай уже свой поздний завтрак, — подразнила его Маринетт. Адриан засмеялся, наливая ей чашку кофе.  — Ты только не засиживайся со своими поздними завтраками, а то на занятия опоздаем.  — Давай, я взобью, — предложила Маринетт, прежде чем отпить кофе. Было вкусно и явно дорого. — Тем более, что я могу опаздывать сколько влезет — до полудня пар нет. Они продолжали обмениваться каламбурами, пока Адриан не приготовил омлеты, и они не принялись поглощать завтрак в уютной дружеской тишине. Маринетт была удивлена, что он умел готовить (при чем, вкусно) при условии, что его денег хватало на личного повара, но решила этот момент не уточнять. Не хотелось грубить.  — Я, кстати, выпечки купил, — сказал Адриан, и настроение резко переменилось. Маринетт понятия не имела, почему он так сильно нервничал, потому что все его игривое выражение лица сменилось смущением. Он посмотрел на нее, и резко перевел глаза в сторону, прежде чем подняться и поставить на столе корзинку. — Наверное, это не так вкусно, как у твоих родителей, но если хочешь чего-нибудь сладкого… Маринетт, уже приговорившая омлет, тут же потянулась за пирожным.  — Все пирожные не дотягивают до выпечки моих родителей, так что считай, все одинаково вкусно, — пошутила она, но не смогла долго удерживать это настроение. Она не смогла сдержать прилив нежности. — Спасибо. Адриан пожал плечами, смущенно пожевывая собственный десерт.  — Да пустяки, на самом деле.  — Нет, — серьезно сказала Маринетт. Она дотронулась до своих лент и посмотрела в окно. — В последнее время мне… очень сложно. Спасибо, что помог отвлечься. Это было очень мило. Она повернулась, и они встретились взглядами. Маринетт почувствовала, как к щекам в совершенно лишнем жесте приливает кровь. Почему опять такой зеленоглазый? У нее типаж такой? Адриан забрал тарелки и поставил их в раковину. Тот беззаботный расслабленный Адриан, который шутил во время готовки омлета, исчез. Его плечи напряглись, руки задрожали, когда он полоскал посуду.  — Не за что, — негромко сказал он. — Можешь приходить в любое время. Приятно иногда побыть в компании. Маринетт не знала, как ей быть с этой внезапной переменой, так что, отхлебнула еще кофе и согласно хмыкнула. Адриан глубоко вздохнул. Положив тарелки в посудомойку, он вымыл руки и резко встал, как солдат, по стойке «смирно», и на лице проступила какая-то паника.  — У меня есть билеты, — отчеканил он. Маринетт нахмурилась и склонила голову набок.  — Билеты на?.. — попросила продолжить она. А потом поняла, что именно он пытается сказать. «Билеты? У него какие-то билеты? И он рассказывает о них лично мне? О нет, нет-нет-нет, Адриан, боже, не делай этого. Не заставляй меня тебе отказывать. Я не хочу отказывать парню, который получил за меня пулю». Адриан откашлялся, прежде чем отвернуться от нее.  — Билеты на гала-концерт. Это должно было быть частью показа, на котором я должен был выступить, но его отменили из-за… ну, ты понимаешь. Родители договорились, чтобы мероприятие переделали в что-то типа благотворительной акции. У меня есть четыре билета, и Нино сказал, что тебе сейчас в жизни непросто приходится, а я помню, что ты любишь моду, так что подумал, может, пойдешь с нами? Алья и Нино уже согласились. Там еще будет моя подруга, Хлоя. Ты ее не знаешь, но я думаю, вы поладите. Звучало так чисто, будто он эту речь репетировал несколько часов перед зеркалом, и Маринетт не хотела выставить себя неблагодарной. Допив кофе, она вцепилась в чашку так, будто от этого зависела ее жизнь.  — Адриан, — выдохнула она, почти не глядя в его сторону. — Звучит потрясающе. Я уверена, что мне подобное очень понравится…  — Но? — продолжил он вместо нее. Ее сердце заболело от звуков его поникшего голоса. Но она должна была это сказать.  — Адриан, — снова сказала она, на секунду закрыла глаза, а открыв, смотрела прямо ему в глаза. Уж этого он от нее заслужил. — Весь мир думает, что мы с тобой встречаемся. Он аж рот приоткрыл. Было бы мило и забавно, если бы не вся серьезность ситуации.  — Оу.  — Да, — только и смогла сказать она. Продираться через этот неловкий разговор было все равно, что идти напролом через кукурузный лабиринт, забитый заварным кремом. Закусив губу, она вжала голову в плечи. — Когда те фотографии всплыли в первый раз, все было не так уж и плохо. Ты не появлялся на публике. Мои друзья и охрана в университете сдерживали большинство журналистов, но моих родителей никто так не охранял. Я не хочу, чтобы их снова беспокоили. Сейчас все, конечно, отвлеклись на твое похищение и суд над Дереком, но если я приду на гала-концерт в качестве твоей спутницы, все начнется заново. Мало этого, так еще и если Кот Нуар увидит эти фотографии, то это станет последним гвоздем в гробу любых их отношений. Но этого она не говорила. Она не могла больше терпеть и разрываться между мирной жизнью и супергеройской, любовью и партнерством, долгом и желанием. Почему она чувствовала себя вынужденной выбирать одно в пользу другого? Это было все равно, что выбирать однозначно между едой или водой, или светом и тьмой. Выбор одного и отказ от другого оставлял ее частично опустошенной, неудовлетворенной. Маринетт не поняла бы, что Адриан уже вернулся на свое место за столом, если бы не услышала легкий скрип стула. Она не поняла, что отвернулась от него, что слезы застилали ее глаза, пока не почувствовала, как он накрыл ее руку своей.  — Эй, все хорошо, — мягко сказал он. — Извини, я об этом не подумал. То есть, не то чтобы я вообще не думал про наши… фальшивые отношения, я действительно думал об этом… и много думал. То есть, я не думал про наши отношения! Просто думал. У меня тогда не было телефона, я не мог позвонить и спросить, как ты, но я правда переживал. Я очень хотел позвонить и убедиться, что ты в порядке, но у меня не получилось и боже, почему у меня оно так плохо получается? Он перегнулся через стол и, подперев рукой голову, вцепился в волосы. Маринетт не смогла сдержать смешка и покачала головой. Она чувствовала почти что невыносимое искушение протянуть руку и обхватить его ладонь, утешить своим прикосновением. Вместо этого она крепче сжала пустую чашку. Лучше так, чем давать ему неправильные намеки.  — Все хорошо, — успокоила она. — Я тебя не виню. Ты пытался отвлечь Дерека от меня и если честно, это было очень дальновидно. У тебя не было другого выхода. Не поднимая головы, Адриан посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Он был настолько серьезен, что она не выдержала и отвела взгляд.  — Я надеялся, что вы все повеселитесь на гала-концерте. Там всегда круто. Она хотела поехать. Необычный благотворительный вечер, на котором она бы познакомилась с подругой детства Адриана? Они с Альей могли бы устроить комедийный конкурс «у кого из богачей самое клоунское имя», она могла бы познакомиться с другими известными дизайнерами и может, даже получить какие-то советы или показать собственноручно сшитое платье. Она подобно Золушке погрузилась в фантазии о волшебном бале, как все будет, словно в самой сладкой мечте… Но в отличие от Золушки, Маринетт на бал не попадет.  — Ладно, давай так, — сказал Адриан. — Может, я попрошу нашу семейную пиар-компанию опубликовать официальное заявление, что мы не встречаемся? Они знают, как обставить все так, чтобы все поверили. И я могу прислать тебе билеты так, чтобы ты приехала отдельно от меня. Например, с Альей и Нино. Мои родители наверняка настоят, чтобы я появился с ними, а в зале прессы уже не будет. Как тебе? Как оно ей было? Маринетт вообще не думала. Во-первых, как она прошляпила, что у Агрестов есть собственная пиар-компания? С них бы сталось! Во-вторых, ее так тронуло, что Адриан готов сделать всю работу за нее… но она знала, почему так. Он любил ее. Ее начало затягивать в чувство вины.  — Было бы неплохо нам всем пообщаться в другом контексте, — осторожно начала она, потому что это было проще, чем спрашивать прямо, зовет ли он ее на свидание. Судя по его описанию, это звучало не как свидание, но от его нервозности она сама с ума сходить начинала. Адриан кивнул.  — Я правда давно хотел позвать вас всех на что-то эдакое. Обычно на этих душных вечерах такая скукота, но для тебя гала-концерт будет хорошим шансом показать себя, как профессионала. Раз уж журналистов нет, все будут на расслабоне, можно даже кое-какие забавные сценки увидеть. На гала-вечерах постоянно такое происходит. Его слова ее успокоили, и она откинулась на спинку стула. Вина окончательно улеглась — он звал ее не на свидание. Фактически, он делал все, что в его силах, чтобы медиа отвязались от ее семьи.  — Ладно, — кивнула она. — Если ты уверен, что все пройдет хорошо…  — Клянусь, все будет хорошо, — нежно улыбнулся он. — Я могу хоть сейчас позвонить пиарщикам и поставить отрицание наших отношений первым приоритетом. Маринетт хмыкнула, пытаясь игнорировать снова вспорхнувших бабочек.  — Тогда я с радостью соглашусь. Адриан улыбнулся так ярко, будто он мог этой улыбкой ночную улицу осветить, и он начал взволнованно рассказывать о гала-концерте и обо всем, чего там можно ожидать. Все это звучало так замечательно, что Маринетт оставалось только одно — надеяться, что она не совершает ужасную ошибку.