Исповедь послушания

Когда мне было лет двенадцать, я серьезно увлеклась биологией. Мне нравилось часами сидеть в классе и перерисовывать картинки из учебника. Пока сверстники вовсю гоняли мяч во дворе и старательно прожигали подростковую жизнь, я дышала над книгами. Я была очень серьезной девочкой. Сначала читала всё, что выдавала мне учительница (Дай Бог ей здоровья!), потом, когда все "кабинетные учебники" были изучены от корки до корки, я направилась в школьную библиотеку. Там я, двенадцатилетняя девочка, сидела каждый день до самого закрытия. Мне не могли отказать (смеётся - прим.автора). Разумеется, я не скрывалась. И как только мой интерес был замечен родителями, они были в шоке. Поймите правильно, шел девяносто первый год. Наука развалилась вместе с режимом под легкий танец маленьких лебедей. Желать своему ребенку научное будущее мог только мечтатель, либо полный идиот. Наука была не нужна. На первое место встали деньги и пути их добычи. В первый и последний раз родители были твёрдо против моего решения. Они и слушать не хотели, что биология мне действительно интересна. Что, возможно, я смогу когда-нибудь помочь человечеству. Жаль, потому что мне действительно это нравилось. Мои родители по очереди ходили в школу и подолгу разговаривали с учителями. Я знала, о чем они говорят, но повлиять не могла. От меня отмахивались. Кончилось все тем, что на нервной почве у меня началась страшная крапивница, и меня госпитализировали в больницу. Больше к биологии я не вернулась. Наверное, стоит рассказать о моей семье. Ну, что же. Папа и мама из обычных, не блатных, как сейчас говорят. Учились в одном ПТУ. Потом работали вместе на одном столичном предприятии, там и познакомились. Сначала родилась я. В семьдесят девятом. Некрасивая, с щеками, как у хомяка - я фотки видела, реально смешная. Видимо, родители тоже расстраивались. Они-то смотрели на меня каждый день, ну и решили исправить положение. Не теряя времени, заделали второго ребенка - тогда и родилась моя сестра. У нас с ней разница в три года. Разумеется, наша семья всегда была далека от религии. Даже не знаю, крестили ли меня в детстве. Сама я креститься-то научилась лет в десять, не раньше. Вру, это было в одиннадцать - тогда мы впервые поехали с классом в Троице-Сергиеву лавру, что в Подмосковье. До сих помню её величественные храмы, а еще там безумная энергетика спокойствия и умиротворения. Потом только я узнала, что попасть туда почти нереально. По крайней мере, такой суммы у меня никогда на руках не было. Ну, а с семьей в церковь мы ходили редко - в основном, только когда нужно было освятить куличи на праздник великой Пасхи. Тогда в храмах тоже был нелегкий период - в батюшки шли все, кому не лень. Мало кто знал, что это - всего лишь временные трудности перед рассветом восстановления монастырей. Что скоро под своды золотых куполов польются реки денег. Конечно, мы этого не знали. Хочется подробнее рассказать о моей сестре. В принципе, в дальнейшем, именно из-за нее вся наша налаженная жизнь обычной ячейки общества полетит к чертям. Конечно, грешно так говорить. Но я хочу рассказать всё, ничего не утаивая. Её звали Людмила, меня - Вера. Мы почему-то никогда не дружили. Не знаю, с чем это было связано. Возможно, мы просто были очень разные: с возрастом она превратилась в пухлую светлокожую блондинку, а я - вечно поджарая брюнетка. И куда только щеки делись (смеётся - прим.автора). Родители всегда любили Люду чуть больше. Моя сестра никогда не любила читать, и для меня, девочки крайне начитанной, это была катастрофа. Она предпочитала листать журналы Burda, тратить свое время в изучении картинок, так как шить Люда не умела. Как вспомню, мы постоянно дрались. О, это были времена великих битв ради очередной ерунды. Потом считали синяки - у кого меньше, тот выиграл. Сестра была очень живым ребенком, наверное, поэтому мне до сих пор дико, что она умерла. "Это" произошло в воскресенье черного августа. Почему "это", потому что трудно говорить про смерть в отношении моей сестры. Шёл дождь, в школу идти не надо (каникулы), мы мирно спали в своих кроватях. Я помню тот день в деталях. Как проснулась в девять, прошла на кухню, как через час проснулись родители. Нас не смутило, что Люда до сих пор спит - она могла спать и до обеда. Как сама говорила "пока морда не треснет". Мы забили тревогу слишком поздно. Моя сестра Люда умерла во сне. Если честно, я до сих пор не могу в это поверить. Не могу понять, почему ребенок, пышущий здоровьем, мог вот так просто умереть. Она никогда не болела, даже ветрянкой. Абсолютно здоровый маленький человечек. Врачи тоже разводили руками - раньше медицина не была такой прогрессивной. Приехал врач на скорой - совсем зеленый. До сих пор помню, как его затошнило при виде мертвой сестры. Мы все сами там чуть трупами не стали. Вера замолкает. - Можно я покурю? Потом продолжим. Я киваю. Разрешаю курить на кухне. Я не знаю, почему Люду повезли в реанимацию. Такой цирк устроили. Ну, видимо, это потому что врач такой был. Нам же было плевать, куда ехать. У нас жизнь кончилась. (затягивается - прим.автора). Мир погас.