Исповедь послушания

Я не сильно удивилась, когда Паша предложил мне расстаться. Мы с ним были вымотаны и друг другом, и этими отношениями, это было ненормально, это была не жизнь. Моё прошлое слишком цеплялось за настоящее, я не могла начать жить заново и стать счастливой, даже имея то, что я имела. Плюс, меня постоянно тяготил долг секса, я знала, что секс должен был быть между нами, потому что Паша - мой муж, он мужчина, он хотел меня, это нормально, но я не могла заняться с ним любовью, я постоянно думала только об одной женщине. Вот так и получалось, что он забывался в ком-то ещё, а когда мне требовалась разрядка, я мастурбировала или уходила с головой в домашние дела. (в очередной раз сбрасывает входящий вызов - прим.автора) Паша сам вызвался снимать мне квартиру, я не просила его об этом, но согласилась, потому что уходить мне было некуда. Мы решили скрывать всё от его родителей, ведь мы с ним были венчаны перед Богом, а это очень серьёзно, нас бы просто не поняли. Пашин отец догадался обо всём первым, чего и следовало ожидать, но нам удалось его убедить, что всё это временно. Мой муж был раздавлен, не знаю, чем именно и не знаю, отчего больше. Хорошо помню день моего переезда, помню, как мы погрузили мои вещи ко мне в машину и уехали. Для меня это был побег в никуда, примерно такой же, как мой первый побег из монастыря. Я не знала, как это - жить в одиночестве, я много плакала тогда, мне было жаль себя. Паша нашёл мне квартиру недалеко от Баррикадной, подразумевалось, что мне будет легче дышать в месте постоянного скопления людей, да, мой муж совершенно меня не знал. Это была квартира с высокими белыми потолками, очень светлая, чистая, в ней уже была мебель и кое-какая техника, ещё там было жутко пусто, я не любила там находиться, а когда находилась, то постоянно пила. Наверное, потому что это была очень хорошая квартира, семейная, в ней было всё сделано под жизнь с детьми, там были идеальные места для фотографий, я живо представляла их на стенах, от этого всего мне было ещё больнее, и тогда я снова пила. Не поверишь, но меня спас Храм. Это звучит дико, я знаю, но я не вру, когда я наконец решилась петь на клиросе и пришла в Храм, меня отпустило. Помню, как я приходила, закрывала глаза, глубоко вдыхала в лёгкие эти знакомые мне с юности запахи, помню, как я расслаблялась и начинала негромко распеваться, только тогда я снова становилась человеком. Постепенно я стала проводить в храме всё больше времени, я помогала в чём-то, убиралась, разбирала записочки, иногда даже сидела в лавке при храме, свечки продавала. Всё это было до тех пор, пока ко мне не подошла одна тихая женщина, я не знала, кто это, помню, у неё было очень серое лицо и впалые глаза. Эта женщина взяла меня за руки, улыбнулась мне и сказала, что помнит меня, она сказала мне, что в монастыре тоже помнят обо мне, тогда я сразу всё поняла. Не помню, как я добралась до дома, но помню, как начала пить прямо в коридоре, не раздеваясь. Я пила, но алкоголь не брал меня, это было жутко, у меня в глазах стояло лицо этой женщины, бывшей насельницы, я не могла забыть её радостную, но не добрую улыбку, мне ничего не помогало. Меня не отпускал монастырь, это было какое-то наваждение, я стала думать, что там, в Коломне, мой единственный Путь, что Богу угодно это, что это я не права. У меня даже мысли тогда не возникло, что это нормально, встретить ещё одну насельницу из того же монастыря, что и я, учитывая, какой их поток проходил через монастырь. На следующее утро я поехала в Коломну, у меня жутко болела голова, таблетки не помогали, ещё и дождь шел, помню, тогда очень много аварий было, я тоже ждала чего-то такого, но Бог хранил меня, я нормально доехала. Я стала ездить туда каждый день, каждое утро, как на работу, я не могла остановиться и сказать себе "хватит". Я подъезжала к Кремлю, останавливалась, делала круг, иногда курила, потом мне стало этого мало, и я стала заезжать ещё и в Карасёво. Не знаю, чего я добивалась всем этим, наверное, это была моя психотерапия. (телефон вибрирует - прим.автора) Нет, это никогда не прекратится. Я выйду, хорошо? Она будет меня долбить, пока я с ней не поговорю (паникует, смотрит извиняющимся взглядом - прим.автора). Это ненормально, что так, я знаю. (- Кто-то за тебя переживает. Это ценно - прим.автора) Это Ольга. Она не переживает. Это условие. (- Ольга? Я думала с ней всё - прим.автора) Я такого не говорила. Мне нужно ответить, я пойду, выйду. Нет, лучше уеду. Я могу приехать завтра или ещё когда-нибудь, так же можно, да? Мы выберем день, я позвоню. ( - Просто скажи, сейчас всё хорошо? Ты счастлива? - прим.автора) Счастлива. (встает, берет сумку и выходит из комнаты, светает - прим.автора)