На полпути

      — Кажется, я знаю… — убитым голосом внезапно произнесла Лиша, когда они всей компанией сидели в беседке за завтраком. Жрица даже откинулась на подушку за спиной и судорожно вздохнула: — Кажется, я знаю, какая связь у Бранъярна с Карским кризисом. Я плохо помню детали, но в памяти вертится, что Мирабелла сетовала на то, что её тетка оказалась не у дел, и дядя этим недоволен.       — А Мирабелла — это кто? — вкрадчиво спросил Кирио, оставив бокал в сторону.       — Мирабелла Окварис, племянница ректора Бранъярна, дочь одной из его младших сестер, — охотно пояснила Лана. — Дура дурой, ни сил ни таланта, но нос задирала… Мы с ней особо не общались, но она постоянно твердила, что статус её выше всех наших вместе взятых.       — Ну это она мне твердила, — скривилась Лиша, — только я хоть как-то роднёй короне прихожусь, а она…       — А она напрямую вообще никак, тем более…       — Она — нет, а сестра жены ректора ещё как! — перебила жрица подругу. — И если я правильно помню, она как раз и приходилась женой императору Кары! Той самой, первой, с которой он развелся, чтоб жениться на молодухе. Я не знаю, как у них там в Каре, но вообще разводы с пожилыми королевами не поощряются, тем более, что наследница какая-никакая, но оставалась. И решение императора не просто так вызвало негативную реакцию. Наверняка, старую императрицу попытались уговорить добровольно уйти в храм или даже по тихому отравить, но почему-то дело дошло до развода. И если она — свояченица ректора, тот вполне мог за неё вступиться. Или за её дочь, не суть важно.       — По большому счету, у неё ведь были все права и возможности стать регентом при дочери, — разглядывая деревянный потолок беседки, заметил Кирио. — И если она осталась одна, место её советника было бы свободно, а место-то очень даже.       — Но её никто не поддержал, точнее поддержали, но больше на словах, — скривилась Лана.       — А если не только на словах? — предположил Тим. — Если ректор был недоволен сложившейся ситуацией, он мог как-то вмешаться?       — Ну, вес у него в обществе был ого-го какой, но мы уже знаем, что Санкия оказала поддержку новому наследнику, — проворчала Лана, она явно не симпатизировала молодой императрице и её поспешно рожденному сыну.       — Только Бранъярн — не Санкия, — отстраненно заметила Лиша. — Это отдельная структура. «Королевская» академия, но все решения по ней единолично принимает ректор.       — И что, ректор пошёл бы против короля в своем решении? — удивился Тим.       — Не знаю, но помните, что если б он приказал, мы бы пошли. Все ученики с момента зачисления до выпуска переходили в полное подчинение ректората, его решения перебивали все прочие. Понятно, что ректорат своим правом не злоупотреблял, что вели ректор штурмовать карский императорский дворец, мы бы пошли.       — А если бы он велел, как это было бы расценено мировым сообществом? — медленно поинтересовался Кирио. — Пусть ваш Бранъярн сам себе хозяин, но он так или иначе часть Санкии, разве нет? И это вмешательство…       — Интервенция, — вздохнула Лиша. — Это было бы расценено как обычная интервенция Санкии с намерением устроить переворот в Каре. Только Санкия не планировала вмешиваться, ей за это земель отписали.       — А гипотетически, если б ректор отдал приказ, это… мероприятие имело бы успех?       — Думаю, что да, — внезапно для всех ответил Тим: он помнил, что студенты выпускного курса творили, когда пытались отбить башню, без плана и четкой тактики. Если б была выработана стратегия и талантам каждого нашли применение, старая императрица вполне бы могла уже сидеть на своем троне.       — Я не хочу об этом думать, — внезапно простонала Лана, закрывая лицо ладонями, — вы ведь понимаете, да?       Лиша отвернулась, вперясь взглядом в куст шиповника и поджав губы, она явно уловила мысль Ланы, но озвучил её Кирио:       — Бранъярн спутал бы планы короны, вмешайся в дела Кары. Если ректор реально планировал интервенцию, убрать его было в интересах короля.       — А при чем тут тогда сам Бранъярн и ученики?! — всплеснула руками Лиша, едва не задев свою чашку с кофе.       — А если это была не первая палка в колеса королевской кареты? — поднял бровь Кирио. — Да и могло быть так, что ректор оказался не единственным, кому понравилась идея влезть в дела Кары? При дворе могла быть партия заинтересованных, а повлиять на них угрозой жизни их детям — отличная идея. Пусть ваш Бранъярн — это и супер элитная академия, в первую очередь это сборище детей сливок общества. А дети всегда были самым лучшим рычагом давления на родителей.       — Одно дело угрозы, другое — нападение с целью убить! — рявкнула Лана.       — Но в итоге Санкия не сунулась в Кару, — развел руками Кирио. — План короля сработал.       — Пять сотен человек, — тихо прорычала магичка, — две сотни преподавателей и учёных, обслуживающего персонала, три сотни учеников от десяти до двадцати лет…       Столовые приборы мелко задрожали, от Ланы, перебивая защиту браслета Тима, исходили волны бешенства и боли.       — Ни в чём неповинные три сотни детей! — вместе с выкриком Ланы взорвался графин с соком, по счастью стоявший с края стола.       Лана вскочила на ноги, её трясло также, как и посуду на столе:       — Дети ни в чём не виноваты! Мои родители были ни в чём не виноваты! За что с нами так?! Из-за какой-то сраной Кары? Кому это понадобилось, королю?! Зачем?! Такие жертвы…       — Всего лишь пять сотен человек, — спокойно произнес Кирио. — Король не встрял в грызню за Кару, и все остальные страны тоже не сунулись. А если б влезла Санкия, никто бы не устоял. Случись военный конфликт, пострадало бы куда больше людей. Не только солдат, но и жителей приграничных городов и деревень. На фоне таких перспектив башня и пятьсот человек просто… ни о чём.       Тим успел уловить начало эмоции Ланы и вовремя подскочил к ней, развернул к себе, крепко прижав, иначе ближайшая вилка уже была бы у Кирио в глазу. Но за шквалом гнева и ярости в эмоциях Ланы скользили печаль и горе от осознания его правоты. Это ужасно, но это факт. Что для короны пятьсот человек? Пусть элиты, пусть сливок общества? На их место быстро придут другие. Это не народить заново десятки, если не сотни, тысяч солдат. И отстроить одну башню, если такая необходимость возникнет все же проще, чем десятки деревень и городов.       Кирио молча потянулся за своим бокалом, отпил томатного сока. Трагедия Бранъярна его не касалась, не он оставил под руинами друзей и родных. Он мог здраво рассуждать. А остальные — нет. Лиша закрыла лицо руками и слегка раскачивалась взад вперёд. Лана тряслась и сминала пальцами рубашку Тима. Сам он отлично их понимал. Не только из-за эмпатии, он видел, через что они прошли, такого действительно не пожелаешь и врагу.       — Если это правда… по приказу короля, это… — Лиша судорожно вздохнула, — это чертова правда! Поэтому папа и сказал, чтоб мы не лезли, что рассказать о трагедии нам не дадут! И закрыли тему за месяц, потому что нечего было расследовать. И Сэл реально «прикрыл задницы», передав души следователям… И все обращения в прокуратуру наши оставляли без ответа… Я не хочу в это верить, боги, не хочу! Нас же просто как расходный материал…       — Акция устрашения, ваш король сильный правитель, ничего не могу сказать, — усмехнулся Кирио. — Радикально решает проблемы. Но решает успешно для себя.       — Интересно, как много людей знало обо всем? — внезапно спокойным голосом спросила Лана, все ещё не отлипая от Тима. — Твой папа, дед Сэла… Из моих, наверняка, тоже кто-то был в курсе…       — Я думаю, многие сложили два и два и догадались сами, — скривилась Лиша, уронив руки на стол. — Это не сложно. Мы… Нам не было дела до Кары, у нас выпускной год был, а потом тоже… Не до чего. А всего-то… Главы кланов не идиоты, поняли что к чему, при дворе тоже сидят поумнее нас…       — Но если наши главы догадывались о возможном исходе, почему ничего не сделали?       — А что они сделали бы, забрали из академии? Кто бы нас отпустил ещё, ректор мог отказать и всё. Да и со стороны бы это выглядело странно.       Лана не стала возражать и спорить, признавая правоту подруги. Тиму было горько вместе с ними. Горько и обидно. Но больше всего противно было от того, что все понимали: даже сумей они каким-то образом добраться до доказательств, которых наверняка уже и не осталось, они не смогут их обнародовать. Ни одна типография не станет печатать такой материал, а все выступления на улицах обречены на провал. Да и в масштабах страны, велика ли потеря? Кому, кроме родичей тех пяти сотен погибших есть до них дело?       В памяти всплыло признание леди Ханны о том, как её муж запер Сэла здесь. Она, как и все, решила, что это жестокая прихоть, а на самом деле глава клана и любящий дедушка так оберегал внука, боясь, что его, как ценного свидетеля, могут запросто устранить. Ведь и он сам и, в особенности, Лана, по сути, мешали планам по уничтожению башни. Пусть сами того не зная, но они пошли наперекор воле короля. Получается что те, кто выжил при падении Бранъярна живы до сих пор по какой-то дикой случайности и по странному решению не добивать «счастливчиков». Лиша судорожно вздохнула, похоже, ей в голову пришла та же мысль. Жрица подняла глаза на Тима и его кольнуло её страхом. Её взгляд поймала Лана, которая вздрогнула, сразу съёжилась, опуская глаза.       Лана, в дополнение ко всему, ещё и бессильно злилась, но причину Тим тоже отлично понимал. Когда не знаешь конкретного виновного, ненавидеть и мечтать о мести проще. Сейчас вот они знают, на девяносто девять процентов уверены, что приказ отдал король или с его ведома, а что толку? Стало только хуже, сейчас месть невозможна по определению.       — Сэлу-то скажем? — спокойно спросил Кирио, смотря почему-то на Тима.       — Н-наверное, — пожал плечами тот, — он должен знать, тем более, что ему рано или поздно девушки сами расскажут.       До перерыва на обед все так и просидели в беседке. Кирио похвалился, что нашел в одном из залов что-то наподобие гитары и притащил сюда, демонстрируя всем свое умение играть. Лиша отрешённо слушала, время от времени что-то напевая без слов и даже попадая в мелодию. Лана дремала у Тима на плече, слишком уставшая от переживаний и убаюканная его влиянием. Сам Тим тщетно пытался найти выход из ситуации, но никак не находил.       В таком состоянии их и застал Сэл, который явился с горящими глазами и стопкой книг.       — Катион дал ещё одну подсказку! — сгрузив книги на стол, объявил маг, словно и не замечая царящего настроения. — Велел узнать девичью фамилию королевы…       — Я тебе и без фамилии скажу, кто она была, — безэмоциональной перебила его Лиша.       — В смысле? — Сэл сразу почувствовал неладное и подобрался.       — Мы выяснили связь вашего Бранъярна с Карским кризисом, — охотно поведал ему Кирио и быстро пересказал всё, что услышал от Лиши ранее.       К чести Сэла, он не стал устраивать истерик, метаний и судорожных вздохов. Просто медленно опустился на край лавки, прикрыл глаза на несколько мгновений и сжал губы, а потом процедил:       — Чего-то подобного я и ожидал. Это логично, в конце концов. И Ар Фарбет, как всегда, оказался прав, толку нам от этих сведений нет никакого.       И Лиша и Лана смотрели на Сэла недобрыми взглядами. Хоть Тим и разделял их эмоции, разумности уступать он не собирался, поэтому поспешно согласился с Сэлом:       — Я думал, как можно обнародовать эту информацию, но единственная здравая мысль — сделать это через газеты соседних стран. В Санкии цензура не позволит. Но соседям, наверное, нет дела до наших трагедий десятилетней давности, хоть тут и замешан трон.       — Я вам даже больше скажу, куда вероятнее, что вас всех повяжут, едва заикнётесь, — фыркнул Кирио. — Любая страна лучше с выгодой сдаст вас санкийской разведке, чем напечатает какой-то памфлет. Если б Санкия была с кем-нибудь в состоянии войны, пусть даже пассивной, у вас был бы шанс, но сейчас в мире всё спокойно. Санкия же и гарант этого мира. И, будем честны, просто слова никого не убедят, а реальных доказательств у вас нет. И не будет. Все, что можно, наверняка уничтожили сразу же, а что не можно хранится в таких местах, куда не добраться.       С тем, что Кирио прав, даже девушки спорить не стали, погрустнев ещё больше.       — Единственное, что точно есть — это договор на передачу дельты реки, — после недолгих размышлений решительно заявил Сэл. — Даже не зная точных формулировок и так понятно, что он — гарант невмешательства Санкии во внутреннюю политику Кары и, как следствие, сдерживающий фактор для других стран. Родство ректора Бранъярна, точнее, свойство, с бывшей королевой Кары, что легко доказать, — дестабилизирующий фактор не в интересах Санкии. Конечно, доказательств прямого приказа уничтожить академию мы не найдем, но косвенные…       — Это называется — подгонка фактов, — фыркнул Кирио. — Я вам верю, но это я, а у целой страны явно нет повода вам доверять. Тем более спустя столько лет.       — А если опросить наших? — подала голос Лиша. — Вдруг кто-то что-то помнит? Я же вспомнила слова Мирабеллы. Если менталисты смогут подтвердить правдивость наших воспоминаний…       — И что? Веса эти воспоминания всё равно иметь не будут. А вот если вы найдёте хотя бы строчку о том, что ваш ректор реально планировал бунт и король об этом знал и не одобрял… Тогда от этого уже можно было бы отталкиваться, — Кирио спокойно отпил сок из своего бокала, откинулся на спинку стула. — Но только не забывайте, что обнародовать не получится.       — Если так подумать, с оглаской нам могут помочь, — Сэл поднялся на ноги, коснулся цветка шиповника, чьи ветки почти влезали в беседку, — не мы одни пострадали, многие именитые семьи тоже. И если рассказать им всё, они могут просто разболтать на своих приёмах и балах. Если пустить эту информацию как сплетню, а потом дождаться момента и обнародовать доказательства…       — Которых у Вас нет, — напомнил Кирио.       — Нужно попасть в архив министерства иностранных дел, — неожиданно для самого себя выдал Тим. — Договор с Карой хранится там.       — И как любому международному договору, ему предшествует переписка, — подхватила мысль Лиша. — Если в ней есть слова о том, за что именно Санкии передается земля, это уже…       — А королева Кары, та старая, она ещё жива? Если у неё остались письма от ректора или его жены, это то, что нам нужно! Хотя бы просто её подтверждение, — даже Лана встрепенулась.        Кирио с Тимом невольно переглянулись, пока остальные в радостном возбуждении принялись решать, как добраться до королевы и попасть в архив, а ещё вспоминать всех выживших и их адреса.       Кирио закатил глаза, поджав губы: его тема отмщения не особо волновала, Тим же не спешил напоминать, что первым делом после разрешения покинуть территорию некромантов он хотел бы снова оказаться в храме Остары. Его дело должно будет занять пару дней, а потом пусть хоть государственные перевороты устраивают. Но в особняке им сидеть ещё где-то неделю, а заниматься чем-то надо, поэтому Тим решил прислушаться к разговорам. Чисто интереса ради. Ему же это никак не навредит?