На полпути

      Первым делом, оставив девушек в комнате размещаться и любоваться видом с балкона, Тим отправился в подвал, где четко следуя инструкции Сэла, распаковал ящики с камнем. Накрыв их, так кстати валявшимся рядом куском брезента, Тим поднялся к деду в библиотеку.       Тот сидел на прежнем месте, но уже не читал, смотрел в окно, о чём-то думая. О чём-то печальном.       — Вот, что мы добыли, — положив на стол камень размером с полкулака, — произнес Тим. — Там гораздо больше, чем упоминалось в заметках. И всё было куда… кровавее на самом деле.       — Я этого ожидал, — кивнул дед, не поворачиваясь. — Я был ребенком, но сейчас понимаю, не зря бабушка Анна постоянно ругалась. Она боялась… Не кровавых денег, как она их называла, а рисков. Последствий. Что впрочем не мешало ей гордиться дядей и принимать приносимые им деньги. Хотя она сама не знала, чего хочет, каких занятий своим детям. Боялась и ненавидела магию как таковую. А все её дети и муж были магами.       — Но ведь, когда она решилась связать судьбу с магом, наверное, думала иначе? — с раздражением вздохнул Тим.       — За магов выходят замуж охотно. Но не думаю, что дед женился бы, видя меркантильность, — покачал головой дед. — Эмпаты заводят семьи только по глубокой любви, уважению и согласию. Или не заводят вовсе. Что забавно, твоя бабка не знала, что я эмпат. И мы прекрасно прожили полвека в любви и согласии. И она относилась к магии нейтрально, не знала, сколько горя та принесла нашей семье.       — Но ведь, если у нас династия, значит, мы долгое время как-то жили. Спокойно жили… Может быть, это просто какое-то дикое совпадение, что в прошлом так случилось?       — Может и совпадение. Но только у меня на глазах умерли четверо. Не будь они связаны с магией, с эмпатией, их судьбы сложились бы иначе. Меня растили едва ли не в ненависти к магии. Растили женщины, у которых магия отобрала мужей и отцов их детей. И что странного в том, что я не захотел такой судьбы себе и своим детям? Хотя их судьба оказалась не лучше. Сына я избаловал своей заботой и опекой, внука лишил части его самого… Думаешь я не видел, что у тебя есть задатки? Твоё стремление, желание… Это были не просто эгоистичные мечты стать магом ради безбедной жизни, кровь давала о себе знать. А я закрывал на это глаза… А мог бы позволить тебе стать сильным эмпатом. Как дядя Клаус, как отец… Ты был бы не слабее их. А сейчас ты вряд ли достигнешь таких же высот…       — Да мне бы с ума не сойти сначала. Если б не этот браслет, давно тронулся бы, — невесело усмехнулся Тим, показав запястье с артефактом.       — Мне нужно будет поблагодарить леди за это, — твердо произнес дед. — Она спасла рассудок моего единственного внука.       Тим видел и чувствовал, дед прекрасно понимает, о чём говорит, и от этого внезапно стало… страшно. Опять же череда случайностей: что Лана подтолкнула магию в крови Тима в верном направлении, что рядом вообще оказалась леди Ханна, неравнодушная и способная помочь. Или не случайностей? Специально подогнанных событий?       — Эти вещи оставь себе, — смерив Тима взглядом, велел дел, — пригодятся. Чует моё сердце дома ты не усидишь теперь.       — Я не собираюсь устраиваться в гильдию наемников, — рассмеялся Тим, поднимаясь на ноги, — у меня нет для этого подготовки. А лицензию на работу магом без обучения не получить. А обучать меня никто не станет.       — Лицензия, работа магом… Да будет тебе известно, дядя Клаус так до самой смерти и не числился ни в одном реестре эмпатов.       — В смысле? — Тим даже замер. — Он же был эмпатом? И ты подтвердил, и леди Ханна…       — Быть — был. Официально — нет.       — Можно не сообщать о таком?       — Конечно, можно. Или ты думаешь, что все, кто что-то скрывает, об этом должны заявлять?       — То есть, погоди, он был эмпатом, но скрывал это? Это же… незаконно!       — Зато как удобно и выгодно.       — Авантюрист, так ещё и преступник, ну отлично! Какая прекрасная у меня родня.       Дед откровенно веселился, а вот Тиму в голову закралась мысль о том, как должно быть интересно жили его предки. Какая насыщенная и непростая жизнь у них была. Могли бы они подумать, что их единственный потомок станет управлять простой бакалейной лавкой, даже не зная, что — какие возможности — прячется в его крови? Ну да, кто знает, может быть, в жизни Тима возникнет ещё что-то интересное, ведь она, по сути только началась?       В своей комнате Тим быстро привел себя в порядок и переоделся в привычную рубашку с жилетом и простые брюки.       Одежда Клауса Торна выглядела такой же чистой, как и в тот день, когда Тим спустил сундук с чердака. Её даже стирать не пришлось, вот что значит зачарованные вещи. И её, и рюкзак с походными приспособлениями Тим решил положить обратно в сундук, но оставить тот в своей комнате, вдруг и в правду ещё пригодится?       Укладывая всё в синий потрёпанный сундук, Тим едва не помял ту веточку розового жасмина. Странная вещь, зачем она Клаусу? Просто явно зачарованная ветка, обточенная с того края, где когда-то цеплялась за дерево… Похоже на шпильку для волос, у бабушки были такие, но зачем мужчине шпилька? Может, это какой-то особый артефакт?       Тим решительно взял веточку в руку, и его словно прошило током. Словно шлейфом дорогих и очень крепких духов обдало… воспоминаниями эмоций?       Азарт, тепло, желание, сочувствие, тревога, привязанность…       Тиму словно закрыли глаза на опере или даже балете. Он мог слышать музыку, но не видеть артистов и декорации. Но «музыка» эта впечатляла. Обволакивала, грела, даже в какие-то моменты обжигала. Кто, кто мог вызывать такие эмоции? Ведь явно же это «воспоминание» о ком-то?       Выходит эмпаты так могут: сохранять свои эмоции о других людях? И как теперь узнать, о ком? Наверно, это женщина, ведь, скорее всего эта шпилька тут не просто так.       Кто расскажет о магии лучше мага?       Лиша открыла дверь сразу, после первого же стука. Лана в это время была в ванной комнате, но Тим специально говорил громко, чтоб не повторять. Лана из ванной тоже громко ответила, что понятия не имеет, как создавать такие артефакты, и уж тем более не догадывается, как узнать, чья это шпилька.       И тут случилось странное: Лиша взяла шпильку в руки… и ничего не почувствовала. Вообще. Для неё это оказалась просто вечно живая веточка жасмина необычного розового цвета.       Лана, выйдя из ванной в одном полотенце, подтвердила, что тоже не ощущает от ветки никаких эмоций.       — Возможно, эта магия эмпатов действует только на эмпатов. Или ещё и кровных родственников.       — То есть узнать, что это за… личность зашифрована в эмоциях, мы не сможем? — не сказать, что Тима это сильно опечалило, просто было интересно. И это раскрывало его возможности как эмпата.       Возможные возможности. В далёкой перспективе.       А вот Лишу это печалило, её действительно заинтересовала странная ветка и странная магия. А ещё она уже навоображала себе, что вещь эта принадлежала явно великой любви Клауса Торна, с которой он был разлучен, раз не просто хранил женскую шпильку, так ещё и зачаровал «по горячим следам» о былых эмоциях. Обо всём этом жрица уже с пылом рассказала, размахивая руками.       — Вообще, я думаю, что, если эмоции вкладывались по воспоминаниям, то в теории, сами воспоминания должны были участвовать в процессе, — без всякого стеснения при всех переодеваясь в своё коричневое платье, заявила Лана. — Но вытянуть я их не смогу. Попроси Остару помочь, ей такое по силам.       Лиша загорелась этой идеей и сразу же закрыла глаза.       А Тим с сомнением смотрел на веточку, которая лежала на туалетном столике между щеток и флаконов. Этично ли это? Хотя, наверняка той женщины уже нет в живых, ведь столько лет прошло…       Лана успела полностью одеться и привести волосы в порядок, когда Лиша открыла глаза. Которые горели, а сама жрица захлёбывалась нетерпением и предвкушением.       — Бери ветку снова, Остара сказала, что посодействует. Сможешь увидеть.       Тим с сомнением потянулся к столику, а потом решительно коснулся веточки.       Воспоминания снова окутали его, но в этот раз шоры с глаз резко сняли, и он действительно увидел. Веточку жасмина в волосах женщины, которая стояла к нему спиной в незнакомом коридоре. Женщина в сливового цвета платье обернулась и поразила. Красотой, да, бесспорно, но и эмоциями, которые вызывала. Восхищение, нежность, гордость. Потом незнакомка уже стояла в окружении нарядных людей и злилась, пылая гневом. Такая маленькая на фоне других, но решительная и готовая стоять на своем, вызывая желание поддержать и защитить, а ещё, почему-то веселье. И вот уже она в совсем другой одежде, в светлой рубашке и брюках сидит на каменной заросшей стене, готовая спрыгнуть вниз, и в глазах её такая жажда и радость, что сам невольно загораешься тем же.       Образы сменялись, показывая эту незнакомку то на каком-то празднике в толпе, то в оранжерее с букетом красных цветов, то подтверждая, что отношения с этой женщиной были совсем не платоническими. Впрочем, Тим, наверное, и сам бы влюбился под напором этих эмоций и образов, если б не понимал, что это чужие воспоминания о женщине, которая давно умерла. Очень красивой женщине, не только внешне, но и характером, в такую легко можно влюбиться и любить. Её упорство, азарт, наивность, жажда нового подкупали ничуть не хуже тонких черт лица, аппетитной фигурки, оленьих глаз и шелка темных волос.       Когда Тим проморгался, на него с интересом уставились две пары глаз.       — Ну что? — сразу спросила Лиша. — Получилось? Кто она? Какая она?       — Я не знаю её. Но она такая… Красивая, — бездумно ответил Тим. — Очень… Она такая… такая…       — Понятно какая, — фыркнула Лана и требовательно протянула руку: — Покажи мне. Как уже делали. Давай.       В этот раз Тим легко передал воспоминания, и уже через пару минут Лана с Лишей смотрели на него с ехидством и насмешкой.       — Ты что, правда, не узнал? — рассмеялась Лиша. — Правда?       — В моем окружении этой женщины не было. Точно. Такую… красивую я бы точно запомнил. Да и прошло столько лет, она умерла уже, наверняка, давно.       — Она-то жива. А вот муж её недавно умер, мы его как раз все вместе хоронили, — фыркнула Лана.— Ты слепой что ли? Как можно не узнать? Хоть и прошло столько лет… Ну же, Тим, думай. И без того легко догадаться.       Но восхищённый образом незнакомки из воспоминаний, Тим упорно не мог схватить за хвост ускользающую мысль.       — Это леди Ханна, видно же. Лет восемьдесят назад, правда, — улыбнулась Лиша.       И ведь действительно, изменились только фигура и взгляд… Из него пропали наивность, искра… А так, это ведь действительно леди Ханна, только совсем молодая. Поразительно.       — Выходит это её, — качнув в руке веточку, — обронил Тим. — Надо, наверное, вернуть. Через столько лет.       — А если это напомнит ей о чем-то… личном? — засомневалась Лиша.       — Обо всем «личном» ей уже напомнил я сам две недели назад, когда появился в особняке некромантов. Но я вроде бы не чувствовал потом к себе негатива, скорее наоборот, участие.       — Раз мы выяснили, что хотели, можно узнать, что там с обедом? — уперев ладони в бёдра, требовательно спросила Лана.       — Уже всё накрыто должно быть, прошу за мной, в столовую…