Ложка дёгтя

Ребенок родился раньше срока. Малыш, набрав полные легкие воздуха, закричал громко и пронзительно. Ленни успел обмыть и запеленать младенца, когда в комнату вошел Морган. Мальчик спрятался за угол шкафа. Подтянув к себе колени и уткнувшись в них лицом, Ленни привычно замер. — Кто? Все-таки ты проклят, Вили! Это отродье живо? Ленни услышал удар пощечины. Папа молчал. А потом раздался жалобный писк младенца. — Нет! Морган остановись! В этом крике было столько неподдельного ужаса, что Ленни преодолевая страх, встал на четвереньки и выглянул из-за угла шкафа. Отец держал ребенка вниз головой. Он распахнул настежь окно и с кривой усмешкой произнес: — Я предупреждал: альфа, только альфа. Шлюшек буду топить, как котят, а этого отдам псам. — И Морган разжал руку. Вили закричал. Обезумев, он вцепился в лицо Моргану. Альфа оторвал его руки и попытался оттолкнуть Вили, но в омегу будто вселился дьявол: столько силы! На какое-то мгновенье они замерли возле распахнутого окна, впившись в друг друга взглядами, полными ненависти. Короткая борьба и Вили наклонил Моргана над окном. Тогда альфа крепко обнял свою пару, и они вдвоем полетели вниз. — Нет! Ленни подбежал к окну. На земле, в тесных объятьях, лежали его родители и брат. Мальчик стоял с широко открытыми глазами, неподвижный, но сотрясаемый неудержимой дрожью. Где-то радостно ухал филин, обещая остаться с ним навсегда. Он сделал шаг назад и, выбежав из комнаты, закрылся у себя. Залез под кровать и заткнул уши руками. Здесь птица его не достанет, здесь не слышно ее торжествующего крика. Ленни отчаянно сопротивлялся, когда его вытаскивали из-под кровати. Он царапался, кусался, отбивался ногами. Его пришлось связать. Три дня мальчик не пил, не ел, молчал. А потом обмяк и спал беспробудно два дня. Когда он проснулся, то больше не буйствовал и был на удивление спокоен, хоть хорошо помнил, что случилось. Омега равнодушно посмотрел на Луфа, когда тот вошел в комнату. — Малыш, я приехал, как только смог. Тебе нельзя здесь оставаться. Я забираю тебя к себе домой. Луф дотронулся до Ленни, провел рукой по его спине. Красивый мальчик. Он будет с ним нежен. Нежен и терпелив. Морган был прав: омег надо брать и воспитывать с детства. Подгибать под себя, воплощая в них свои мечты. Глаза Луфа сузились. Он заметил, как Ленни напрягся, увидел зарождающийся ужас в глазах. Мальчишка окаменел, только бешено пульсирующая жилка на шейке выдавала степень его страха. Альфа не смог удержаться, нагнулся и дотронулся до нее губами. Ленни трогательно пах молочной карамелькой, детский запах. Старина Морган обещал. Ленни принадлежит ему по праву. Луф осторожно толкнул мальчишку на кровать. Руки омеги судорожно вцепились в покрывало. — Не бойся, глупенький. Меня не нужно бояться. Ты мой — запомни это, малыш. А Ленни парализовало от страха. Он хотел закричать, позвать на помощь, но во рту пересохло, вырвался только хриплый, жалобный стон. — Тише, тише. Какой ты красивый, мой мальчик. Какие у тебя тонкие, изящные пальчики. Луф оторвал руки Ленни от покрывала и поднес к своим губам. Он стал целовать пальчики, горячо шептать, что Ленни сладкий, словно мед. Мальчик жалобно пискнул и сделал робкую попытку отстраниться. Но альфа придавил омегу твердой рукой к постели и стал жадно целовать. А потом вобрал в себя его плоть. Ленни дернулся и закричал. Почему? Почему никто не приходит на помощь? Луфу не составляло труда удерживать мальчишку в постели. Он восхищался, наслаждался вкусом невинного омеги. Наконец, Ленни дернулся всем телом и излился Луфу в рот. Альфа улыбнулся. — Твой первый раз, да, малыш? Понравилось? Не упрямься, дурачок… Обещаю, свою первую течку ты не забудешь никогда. А Ленни было противно. Он закрыл лицо руками, боясь, что Луф увидит гримасу отвращения и накажет. Его поставили на ноги, натянули штаны, застегнули пуговицы на рубашке. — Пойдем, нам пора… Луф взял его за руку и повел за собой. Ленни попробовал сопротивляться, упираясь пятками, но его резко одернули. — Я — твой будущий альфа! Ты должен меня слушаться. Ну-ну, малыш, только не плачь. Я этого не люблю. Поторапливайся, тебя впереди ждет много сюрпризов, давай шевелись… Ленни обреченно плелся за альфой. Его папа был прав: его ждет та же участь. Но он не хотел такой судьбы. Ни за что! Нагнувшись, омега вцепился зубами в руку альфы. Луф от неожиданности расцепил ладонь и Ленни вырвался на свободу. Он что есть силы бросился вперед, рванул на себя входную дверь и врезался в высокую черную фигуру. — Ленни Гриффут? — Да, — выдохнул мальчик. — Я — Стейз Лайзел, поверенный вашего дядюшки. Крис Гриффут назначен вашим опекуном. Я приехал, чтобы сопроводить вас к нему. Ленни с трудом разобрал некоторые слова: поверенный, дядя Крис, приехали за ним. Он не испытал облегчения. Просто замер, тяжело дыша, и сделал шаг в сторону от подошедшего Луфа и от незнакомца, готовый в любую минуту вновь сорваться с места. — Я бы хотел посмотреть ваши бумаги, — произнес Луф. — Да, конечно. С кем я имею честь разговаривать? — Луф Акиот. Близкий друг и поверенный Моргана Гриффута. Воля моего покойного друга заключалась… — Мы разберемся с его волей, — резко оборвал его Стейз, заставив Луфа побелеть от злости. — Мы разберемся также и с тем, что же здесь все-таки произошло. Можете посмотреть бумаги, увидите там печать самого повелителя. Надеюсь, у вас хватит ума не оспаривать его волю, мистер Луф. Легкое пренебрежение проскальзывало в тоне Стейза Лайзела. Но Луф сдержал свой гнев, внимательно прочел документы и отдал их обратно. — Все верно. Ленни, малыш, к сожалению, ты должен ехать с этим господином. — И нагнувшись, прошептал: — Рано или поздно я приеду за тобой. Запомни и жди. Луф в бешенстве покинул замок. Он свыкся с мыслью, что этот мальчик принадлежит ему. Дурачок, он хотел сбежать от него. Но не все так просто, Ленни, не все так просто. Луф поднял руку и посмотрел на следы зубов, оставленных омегой. «Будет синяк, — подумал отстранено и внезапно успокоился. — А ты ведь пометил меня. Пометил. Глупый ребенок, но желанный и мой, никуда ты от меня не денешься и не запрячешься, просто еще не время. И власть я над тобой имею, а у кого власть — у того и сила». Луф нежно провел языком по месту укуса и усмехнулся. Все приобретало смысл. Скука, так терзавшая в последние годы, исчезла, и на место ей пришел азарт и какая-то бешеная, скулящая радость. Он знал, куда сейчас пойдет и на ком выплеснет остатки раздражения и злобы. Мужчина зашагал быстро, не оглядываясь, твердой походкой уверенного в себе человека, альфы, за которым будет последние слово. Ленни затравлено смотрел на Стейза. Пути к отступлению были отрезаны, сзади за спиной незнакомого альфы, прислонившись к дверному косяку, стоял еще один мужчина. Огромный рыжий альфа. Он добродушно, с любопытством поглядывал на Ленни. В отличие от Стейза, одетого с иголочки, подчеркнуто аккуратно и опрятно, рыжий имел слегка помятый и уставший вид. — Пиренс, — представился он и спросил: — Нужно ли вам собирать вещи? Ленни опустил глаза и замотал головой. — Вещи уже собраны, господин. Пиренс насмешливо фыркнул. — Что ж… отлично, тогда я их отнесу в карету. Стейз, не будем тратить время. Оставим тут Гарри, пусть разбирается в этом дерьме сам. Лайзел кивнул в знак согласия. — Идите и садитесь в карету, отправимся тотчас, — тоном, не требующего возражения, произнес Стейз. Ленни одолели дурные предчувствия. Вся его жизнь шла кувырком, все так стремительно менялось и не к лучшему. Хотя куда еще хуже. Что может сравниться с потерей близкого человека, единственного, кому ты был нужен? Ленни молча сел в карету и с тоской посмотрел в окно. Никогда он не чувствовал здесь себя хорошо. Его очагом, семьей, защитой был папа. И все-таки, мальчику стало жаль покидать дом, где жил и умер его Вили. Ехали они молча. Ленни смотрел в окно. Альфы пугали его. Мальчику не хватало воздуха, пальцы судорожно вцепились в колени. Вся его скрюченная фигурка выдавала состояние крайнего напряжения. — Пуф! — вдруг громко сказал Пиренс, резко наклонившись к Ленни. Мальчик отчаянно завизжал, вцепился ему в лицо и потерял сознание. — Вы — идиот, мой друг, — произнес Стейз. — Да я просто пошутил! По-моему, он сумасшедший. Нет, Стейз, — потирая глубокую царапину на лице, ответил Пиренс, — у него точно в голове не все в порядке! — Может и так. Мы ведь не знаем, что он пережил за эти дни. По приезду его осмотрят лекари и если сочтут нужным… — Упрячут в психушку, — закончил фразу Пирс. — Не в психушку, он же носит фамилию Гриффут… — укоризненно произнес Стейз и хлестко ударил Ленни по лицу. В полумраке кареты зрачки мальчишки казались необычно огромными. Пирс поежился. Стейз внимательно посмотрел на Ленни и еще раз слегка ударил. Омега заплакал, закрыл лицо руками и замотал головой. — Н-н-не надо… п-простите… Я больше не буду… — Тогда перестань рыдать! Веди себя достойно фамилии Гриффут! Мальчишка вытер ладошкой слезы, глубоко вздохнул и, отодвинувшись как можно дальше от альф, опять уставился в окно. Предательская икота сотрясала его тело. — На, выпей. Здесь вода, — с сочувствием произнес Пиренс, протягивая флягу, — не бойся. Это была всего лишь глупая шутка. Ленни подозрительно посмотрел на него. Он не верил альфам, но флягу взял, выпил и вежливо поблагодарил. Мальчик решил притвориться спящим. У него это отлично получалось, удавалось провести даже Моргана. Он закрыл глаза, дыхание его выровнялось, а лицо расслабилось. — Какой миленький, — услышал он голос Пиренса, — только эти тени под глазами. Может, остановимся где? — Остановимся вечером в таверне. Там и переночуем, а утром отправимся в путь. Хочу побыстрей разрешить это дело. Незаметно для себя Ленни и вправду уснул. Очнулся оттого, что его дернули за рукав. — Только не ори, истеричка. Мы приехали. Переночуем в таверне. Вставай, — сказал Пиренс. — Я — не истеричка, — почему-то обиделся Ленни и, поджав губы, вышел из кареты. Ноги его подкосились. Он едва не упал. Тело ныло от длительного и неподвижного сидения в одной позе. Каша тоже не лезла в рот, она показалась ему безвкусной и пресной. Но Стейз и Пиренс ели с удовольствием, и мальчик заставил себя все съесть. Его отправили наверх спать. Альфы же заказали себе еще еды и выпивки. Ленни лежал неподвижно. Постепенно подкралось нечто, похожее на сон, однако не принесшее с собой облегчения. В полудреме он услышал за окном еле слышимый крик филина. На этот раз птица плакала папиным голосом: «Лучше бы ты родился мертвым… родился мертвым…». Мальчик вздрогнул, сон ушел. Бороться с воспоминаниями становилось невыносимо. Встав с кровати, омега вышел из комнаты. Он не знал зачем и куда идет. Просто находиться в пустом, темном помещении со своими страхами больше не было сил. Внизу мальчика задержали негромкие, уже знакомые голоса, доносящиеся из приоткрытой двери. Ленни вжался в стенку и прислушался.