Ложка дёгтя

— … как он только не убился, разрази его гром! Но правая сторона до сих пор немая. Это чудо, что ребенок появился на свет живым и здоровым. Колдун навел порчу на весь свой род после смерти… — А ты уверен, что он мертв? — Услышал Ленни насмешливый голос Стейза. — Стейз, и ты и я присутствовали на похоронах! Крис распорядился… — Вбить осиновый кол в грудь? — тихо рассмеялся Лайзел. — Как ты можешь над этим смеяться? У меня поджилки трясутся, как вспомню старика… один раз видел на всю жизнь — хватило… не приведи Господи… он мертв. По-другому я думать не хочу. — Мой друг, я тебя понимаю… старика я знал лучше, чем ты, и видел чаще… да успокоится его душа… но произойдет это только при передаче дара. Ведь слыхал, как это у колдунов? — Но он же лежал в гробу! — Угу… лежал… Гриффуты на многое бы пошли, чтобы овладеть наследством деда. Да только он в последний раз посмеялся над внуками… — Только не Крис! Он ненавидел деда… А вот его брат… тебе не приходило в голову, что тот, кто убил мать Мэта, мог быть причиной падения Сира с лошади? — Горько вздохнули. — Я не знал Зору, говорят, была редкая красавица. Хотя эльфы все отличаются удивительной внешностью… — Но ведь между Гриффутами была договоренность? — Понимаешь, Крис и Морган, как аверс и реверс. Стороны разные, монета одна. Пока они были вместе, то дополняли друг друга, уравновешивали. Зору Крис не простил брату, хоть и отпустил его. — Но Сир?! Чем он помешал Моргану? — Завещание… странное завещание старика. Открытое прочтение, тайна хранения артефакта в фамильном замке и, главное, наследник — правнук-альфа. Этим наследником может стать не только сын близнецов, но и их внук. На первом месте чистота крови и приставка пра-. В этой игре Морган проигрывал. — Но я видел Моргана при прочтении завещания. Он не сводил взгляда с Криса. И в нем не было ненависти, тоска, вот что там было — тоска. Неужели этот артефакт стоил жизни и счастья брата? — Морган… Он был как-то по-особому жесток ко всем, кого по-настоящему любил… Не мог видеть никого рядом с Крисом. Зора — не единственная боль, причиненная брату, хоть и самая сильная. — А теперь мы везем Крису щенка Моргана. Жаль мальчишку, может… — Не забывайся, Пиренс! Тебе напомнить, кто является твоим господином? — Я не забыл! Тебе ли не знать, чем я обязан Крису! Никто не смеет безнаказанно сомневаться в моей преданности Крису Гриффуту! — Я понял. Я погорячился! Я погорячился. Пиренс, сядь! На какое-то мгновенье стало тихо. Потом раздался примирительный голос Лайзела. — Знаешь, Морган любил рассуждать о чистоте крови. Но у него, в отличие от Криса, она точно была заражена порчей. Этот мальчишка, возможно, приемник темного дара, в нем течет дурная кровь его отца… Ленни не стал больше слушать. «Порченый… порченый… лучше бы тебе родиться мертвым…» — выжигало дотла. Внезапно его захлестнула волна безразличия ко всему. Есть только одно место, где он освободится от этой боли — там, где царствует филин. Да, именно там. Почему он так долго сопротивлялся ему? Чего боялся? Птица за стеной восторжествовала. Чтобы закрепить свою победу, она призвала себе в союзники обрывки воспоминаний и стала нашептывать Ленни, что он никому не нужен, обуза для всех, лишний и только в ее силе остановить проклятие. Мальчик усмехнулся. «Я схожу с ума», — промелькнула где-то в уголке сознания горькая мысль. Плечи безвольно опустились, сопротивляться больше не было сил, да и не хотелось. Холодно на сердце. Ленни спустился по лестнице. Раздетый, босой, не замечая недоуменных, любопытных взглядов, не слыша окриков, вышел из таверны. Яркая луна освещала узкую тропу, ведущую в сторону небольшого поселения, но Ленни знал: ему надо в противоположном направлении, туда, где смыкались густые ветви елей. Не колеблясь, он повернул в сторону густого темного леса. Подальше от людей, от воспоминаний, от своего предназначения. Резкий удар в спину заставил упасть его на землю. Омега ахнул: острые камешки впились в колени. Чьи-то руки грубо перевернули его на спину, на живот опустилась нога. Мальчик вскрикнул от боли, но железные пальцы вцепились в шею, заставив проглотить крик. Ленни захрипел. Из глаз побежали слезы. — Змеиное отродье, куда это ты собрался? Ленни схватился руками в сцепленные капканом пальцы, пытаясь отодрать их от шеи, задергался и вызвал тихий ядовитый смех незнакомца. Мучитель наклонился и проговорил на ухо: — Сомневаюсь, что ты попросил разрешения на такую позднюю прогулку. Что заслуживают непослушные мальчики, знаешь? Не бойся, подрастай пока. Придет время и я сверну твою шейку. А пока только тавро, животное должно знать своего хозяина… — К нему наклонились и вдруг жадно втянули воздух. На мгновение хватка ослабла. Рука незнакомца дрогнула и он застонал: — Нет… почему ду́хи так смеются надо мной? Ленни не мог разглядеть лица. Терпкий аромат альфы забивал легкие. Мальчик судорожно вздохнул. — Ненавижу… Запомни, биться твоему сердцу или нет, решать мне, — последнее, что он услышал перед тем, как альфа, разорвав рубашку, впился зубами ему в тело. Ленни не чувствовал боли то ли от нахлынувшего страха, то ли от нехватки воздуха. «Почему? За что?» — хотел спросить у незнакомца, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. — Он туда пошел, туда! — Доносились голоса со стороны таверны. — Туда, туда! Омега повернул голову на звук и потерял сознание. Стейз и Пиренс подбежали к лежащему на земле мальчику. — Вот черт, Стейз! Да он весь в крови! — Возьми его и отнеси в таверну. Быстро! Я сейчас подойду. Пиренс бережно взял Ленни на руки и, что-то шепча, понес его к дому. А Стейз замер. Он стоял не шевелясь, настороженно вглядываясь в темноту леса. — Тебе зачем все это надо? — спросил, обращаясь в пустоту. — Плохо охраняешь то, что принадлежит семье, Стейз. До встречи… Мужчина прислушался: тишина, ни шороха, ни хруста сухих веток. Но он знал: там уже нет никого. В это время Пиренс хлопотал над Ленни. Мальчишка приходил в себя, бормотал всё про филина, звал папу и альфа с грустью подумал, что у него точно не все в порядке с головой. Подошедший Стейз осмотрел и обработал рану на груди. На предложение Пиренса позвать лекаря, отмахнулся: — Рана пустяковая… останется небольшой шрам да и только… — Странный это будет шрам, Стейз, не находишь? Лайзел молча закутал мальчика в одеяло и положил на кровать. Он всматривался в лицо омеги. Ленни спал, хоть дышал рвано и порывисто. Нет, все-таки зря Крис забрал мальчика к себе. Не место ему в большом светлом доме, где царит веселье и уют. Он, как темное уродливое пятно, не впишется в убранство замка. Станет ложкой дегтя, началом раздора. Хотя почему станет, это уже происходит… Глаза Стейза сузились. Возможно, есть способ уберечь Мэта от непоправимой ошибки. Альфа дотронулся до мягких прядей омеги. «Будет больно, будет стыдно, но это единственный способ остаться в живых тебе и не стать камнем преткновения для семьи Гриффут, — мысленно обратился он к Ленни, — твоя судьба предрешена, малыш, и жалости нет места». Ленни с трудом выплыл из темноты и открыл глаза. Сознание медленно возвращалось к нему. Чувствовал он себя ужасно. Горло, всё тело болело, особенно в районе груди. Рука потянулась к сердцу и была схвачена на весу. Зрачки мальчишки расширились, но приступ паники остановил ласковый голос. — Ну-ну, малыш. Все хорошо. Это я — Стейз. Мужчина тепло смотрел на Ленни. — Как ты себя чувствуешь? Говорить можешь? — Да… — прохрипел омега и вышло «да» пискляво и жалко. Мальчик покраснел. — Пить хочешь? — участливо спросил Стейз, смотря все так же ласково. Лени молча кивнул. В горле першило. Говорить и глотать было больно. — Малыш, я должен кое-что спросить у тебя. Просто кивни головой, если твой ответ будет утвердительный. Договорились? Ленни кивнул. Он внимательно смотрел на альфу. Теплый взгляд и ласковый голос настораживал. Мальчик нервно сжал пальцами край одеяла. Мужчина вздохнул и продолжил: — Малыш, ты вчера вышел из таверны, потому что тебя позвали или передали записку? Ленни остался неподвижным. — Ты просто сам решил прогуляться на ночь глядя? Ленни отвел глаза и кивнул. — На тебя вчера напали, ты помнишь это? Понятно, а запомнил ли ты нападающего? Значит, нет… А голос? Запах? Смог бы ты узнать его? Нет? Ничего, чтобы помогло нам разыскать нападающего… Очень жаль, Ленни. Очень жаль… Мальчик нервно облизал пересохшие губы. Как бы Стейз не старался, он не выглядел особо расстроенным по этому поводу. За свою небольшую жизнь Ленни научился читать по лицам и угадывать истинные чувства. И сейчас мальчик видел, что Стейз испытал облегчение от того, что Ленни не запомнил нападающего. Почему? У него не было ответа на этот вопрос. Одно понятно: доверять Лайзелу нельзя. — Малыш, никогда так больше не делай. Все могло закончиться намного хуже. Ты это понимаешь? В мире много разного сброда. Скорее всего это пьянь трактирная… или мелкий воришка… Хорошо, что все закончилось благополучно. Не поступай опрометчиво. Договорились? Ленни кивнул и устало прикрыл веки. — Ленни, мне очень жаль, но мы и так задержались. Я понимаю твое состояние, но оставаться здесь больше нет возможности. Надо поскорее добраться до замка. Осталось немного пути, к вечеру будем на месте, а там тебя осмотрит семейный лекарь. Он может творить чудеса… Давай я помогу тебе одеться. Но мальчик протестующе замахал руками, и просипел: — Я сам. В карете Ленни сидел один. Стейз и Пиренс, оседлав двух жеребцов, скакали по обе стороны крытого экипажа. Ехали они быстро, останавливаясь только пару раз. Дорога вконец вымотала мальчишку, и он был благодарен небу и богам, когда Стейз открыл дверцу и бодрым голосом произнес: — Ну вот мы и дома. Давай руку. Стейз помог Ленни сойти с кареты и передал в руки подошедшему слуге-бете. — Кир, отведи мальчика в его комнату. Сейчас поздно. Завтра познакомишься с дядей и его семьей.