Ложка дёгтя

Стейз торопливо шел к замку. В голове он продолжал разговор с Мэтом. Доказывал и объяснял. Мысли выстраивались стройно, и все казалось ясно и понятно. Настроение поднялось: у него будет еще время и возможность убедить юношу, показать всю нелепость этого чертового закона о крови. И не придется беспокоить Криса, усугублять и так непростые отношения между ними. Мэт неподвижно сидел на гладком, прохладном камне. Он внимательно следил за игрой серебристого карпа. Большая рыба весело плескалась, под толщей прозрачной воды было видно, как она покусывает длинный стебель водоросли, потом резко поднимается к поверхности, подставляя зеркальную спину лучам солнца и опять ныряет на глубину. На какой-то миг лицо юноши окаменело, рука потянулась к голенищу сапога, он привстал и сделал резкий бросок вперед. Тонкий острый дротик застрял в выпуклом глазу рыбы. Карп захлопал ртом, повалился на бок, его плавники мелко задрожали. — Неплохо… — Услышал Мэт и резко обернулся. Возле него стоял стройный мужчина, изумрудные глаза светились насмешкой и легким укором. — Неплохо, — повторил он, — но ты подпустил меня совсем близко, мальчик, ты не услышал меня. Лицо Мэта покрылось пятнами, он опустил голову, но уже через мгновенье гордо вскинул ее и с вызовом посмотрел в глаза собеседнику. — Ты можешь вызвать меня на бой, Эльхио! И тогда… — Подожди… Не горячись. Я знаю, на что ты способен. Я здесь не для этого. Ты изъявил желание пройти завершающий этап обучения, после дня совершеннолетия. Мне захотелось спросить у тебя лично: зачем? — Эльхио! — Отвечай. Просто ответь на вопрос. — Я должен. Прежде всего доказать себе, что я достоин своей матери. Не пройдя последнего испытания, я буду презирать себя, так и останусь полуэльфом-получеловеком. — В моей силе не допустить тебя к нему. Сказать на совете решительное «нет» и тебе запретят. — Но почему, Эльхио? Почему? — Я не сомневаюсь в твоей физической силе, мальчик. Ты ловок и, когда не отвлекаешься на метание дротика в бельмо рыбы, достаточно осторожен. Но ты все же человек. И все слабости, присущие этому виду, свойственны тебе. Эльф никогда ради забавы не будет размахивать оружием и калечить дитя природы… — Мужчина проследил глазами за трепещущим карпом. — Я могу отстранить тебя от испытания и, может, именно так мне и следовало бы поступить, но ты сын Зоры… и ты лучший из моих учеников. — Седовласый эльф подошел ближе и протянул руку Мэту. — Поэтому я говорю тебе: удачи. Не забывай только о чувстве меры, чтобы не пришлось испытывать стыд. — Спасибо, Эльхио. Ты еще пробудешь здесь какое-то время? — Да. Мне пора познакомиться с ним. Не дергайся. Я просто хочу проверить — насколько заражен он. Твоя мама, умирая, прокляла род убийцы. Его семя не должно было прорости или быть достаточно слабым, чтобы жить дальше. Но раскаяние настигает нас и за чертой. Ты не знал, но Зора приходила к старику… там, в царстве мертвых. Ведьмак передал, что она не жаждет возмездия и сумел сделать так, чтобы закон мести не касался тебя. Это одна из причин, почему я здесь. Что же ты плачешь, сынок? Человек — это не карп и не олень, не легко пролить его кровь, да, мой мальчик? Мать и дед освободили тебя… после прохождения испытания остров примет тебя, станешь частью его души. — А если он заражен? Что тогда, Эльхио? — Не твоя теперь забота. Пусть же ветер высушит твои слезы, мальчик. Я не прощаюсь, иди в замок. Увидимся вечером. Мэт на мгновение прикрыл веки, а когда открыл глаза, эльфа не было. Юноша медленно повернул к замку. Он не знал, что ждет его впереди, но был уверен, что пройдет последние испытание и духи острова признают его. Главное — покинуть этот дом как можно скорее и очутиться там, где душу не будут разрывать противоречия между долгом и истинными желаниями. Только чувство тревоги и непонятной вины сжимало сердце. Прекратить думать о мальчишке не получалось. «Это не моя забота», — повторил он себе слова Эльхио. И зло подумал: «Быстро же ты забыл, кто он…». А Ленни в это время внимательно слушал Кира. Тот сначала долго ворчал, распиная его в беспечности, напоминал о высоком происхождении и что вести себя надо подобающе, не позоря ни себя, ни семью. А для этого надо быть послушным и внимательным. Не перечить ни в чем ему, Киру, а главное Крису. Дядя волнуется за него, переживает, хочет, чтобы Ленни легко влился в семью и стал счастливым. Надо быть благодарным ему за его заботу, а лучшая благодарность — это признательность, и выражается она в абсолютной покорности благодетелю. — Дядя — мой благодетель? — осторожно, почти шепотом спросил мальчик. — Да, конечно! — возмущенно воскликнул Кир. — Он принял участие в твоей судьбе! Побеспокоился перед повелителем. Ты многого не знаешь, да тебе и не нужно… И еще… я не хочу пугать тебя… просто знай, здесь наказывают за неусидчивость и лень, а также за вранье и непослушание независимо от происхождения. Это правило ввел еще твой прадед, глава рода. Кир бросил быстрый взгляд на мальчика и отвел глаза. Ленни поежился. Тень отца, избивающего папу, мелькнула в сознании. Сильный всегда прав, альфа диктует свою волю и требует подчинения во всем. Таким был его отец, таким, по-видимому, был и его прадед, все альфы… Но у Ленни есть мечта и никто ее не отнимет! Он станет свободным, но нужно перетерпеть. Постараться перетерпеть. — Я буду очень послушным и очень старательным. — Вот и умничка! — выдохнул Кир. — А теперь послушай, что ждет тебя на праздничном ужине и кому ты будешь представлен. Я расскажу тебе о членах семьи. Теперь Ленни знал, что Крис — не просто брат отца, а близнец и похожи они как две капли воды, говорят, что их путали в детстве даже отцы. Мэт, тот молодой альфа, что показывал ему озеро, старший сын Криса. Он полукровка, его матерью была эльфийка. Его лучше обходить стороной. Нет, он, конечно, очень достойный молодой человек, но часто бывает раздражительным и не любит, когда ему досаждают. А вот нынешний супруг Криса — Сир, истинный хозяин замка, само совершенство. У них с Крисом общий ребенок — омежка Мур. Ему всего несколько месяцев. А еще, с ними живет родной брат Сира, тоже омега и старше всего лишь на год Ленни — Барнет. Так что Ленни не будет одиноко в замке. Барнет для него лучшая компания. За ужином надо вести себя скромно, с достоинством. На вопросы отвечать, не теряться и не бояться. Здесь все к Ленни относятся хорошо, он их родственник, член семьи, да еще и сирота. Теперь Крис — его опекун, а значит, отвечает за судьбу и будущее Ленни. А после того, как все узнают какой Ленни послушный и старательный, то и вовсе полюбят его. До самого вечера Кир все говорил и наставлял. Все эта лекция не прошла даром, и Ленни предстал перед дядей бледным, взволнованным, с трясущимися руками. Крис, окинув взглядом дрожащую фигурку, подавил вздох и как можно скорее представил всех. Стол ломился от разнообразия блюд. Такого обилия яств Ленни не видел за всю свою жизнь. Он сидел, потупившись в тарелку, старательно избегая дядю. «Это не Морган, не отец», — твердил он себе. Если Ленни и отрывал глаза от стола, то смотрел только в сторону Мэта. Несмотря на все предостережения Кира, альфа не вызывал у него ни страха ни тревоги. Мэт неизменно отвечал ему легкой ободряющей улыбкой, и на душе становилось легче. Правда, Сир ему тоже понравился. Молодой красивый омега с прямым и открытым взглядом вызвал симпатию у мальчика. От него исходила сила и уверенность. Он незаметно подсматривал за Сиром и восхищенно поражался той легкости и непринужденности, с какой он вел беседу с мужем. Таких омег Ленни еще никогда не встречал. Никто Ленни не трогал, вопросов к нему было немного, прошлого они не касались, все больше о увлечениях и интересах. Прислушиваясь к беседе, мальчик понял, что у Барнета на днях день рождения и для него готовят праздничный бал. Бал! Ленни этого не мог понять, ради омежки и какого-то дня рождения, бал… Дней рождения Ленни в семье никогда не праздновали, а лучшим подарком был поцелуй и ласковый взгляд папы. Но это было давно, в прошлой жизни… Альфы, встав из-за стола, вышли на балкон, о чем-то мирно и спокойно разговаривая. И Барнет, украдкой оглядываясь на них, тихо, но так, чтобы Ленни услышал, спросил у Сира: — Это ведь мой день рождения и в этот день я могу приглашать кого захочу? — Конечно, милый. Это твой день и тебе решать, кого ты хочешь видеть на своем дне рождения. — Тогда, вот этот! — И Барнет тыкнул пальцем в Ленни. — Я не хочу его видеть на балу. Не хо-чу! — Барнет! — Ты сам сказал, кого хочешь! Его я не хочу! Он даже сидеть за столом правильно не может. Он при всех опозорит меня! Вот скажи, а танцевать ты умеешь? — раздраженно обратился Барнет к Ленни. Ленни отрицательно замотал головой. — Вот видишь, Сир. Да он и сам не хочет на бал, правда ведь? — снова спросил мальчика рассерженный омега. — Не хочу, — ответил Ленни и посмотрел прямо в глаза Барнету. — Так, успокойтесь оба! Здесь не место обсуждать это. Если не хочешь присутствовать на балу, никто тебя принуждать не будет. Тебе, Ленни, будет, чем заняться. Посетишь семейную библиотеку… Так, а теперь ведите себя достойно: альфы возвращаются, не то накажу обоих. Ленни еле дождался конца ужина. Уставший и разбитый он вернулся в свою комнату. И сразу лег в кровать, но сон не шел. Еще долгое время мысли его метались от позорных событий утра до тяжелого вечера. Что ждет его завтра или через месяц, год? Тревожные мысли не давали спать. «Ленни, Ленни», — услышал он тихий голос и испуганно дернулся в кровати. Но его придавили, не давая подняться. Изумрудные глаза завораживали, вводя в гипнотический транс. Мальчик утопал в этом взгляде, сердце заныло и он заплакал, выливая всю боль и обиду сегодняшнего дня и своей непутевой прошлой жизни. — Тише, малыш. Все хорошо. Всякое страдание находит свое утешение… Ленни моргнул и провалился в большое золотистое облако сна.