Ложка дёгтя

Спустя три года. Две недели назад Абоз вызвал Ленни в кабинет. Мужчина с улыбкой окинул взглядом стройную юношескую фигурку со склоненной головой. Омега терпеливо ждал, что ему скажут. Волнение выдавали слегка подрагивающие пальцы рук, но это допустимо. Альфа выдержал долгую паузу и произнес: — Я рад вас видеть, Ленни. Можете поднять голову. Наставники довольны вашим поведением за последний месяц. Ни одного замечания. — Ленни перевел дыхание и благодарно взглянул на альфу. Абоз редко хвалил. Обычно за приятными словами следовало какое-то поощрение. В прошлый раз их с Тодди отвели на псарню, где разрешили целый час играть с подросшими щенятами колли. — И у меня для вас приятная новость. После последнего моего отчета о ваших успехах в воспитании, опекуны выявили желание забрать вас домой. — К-какие опекуны? — побледнел Ленни. — Ленни, Ленни, — укоризненно покачал головой Абоз, — мне неловко при мысли, что вы могли забыть своих благодетелей. Ну же, мальчик, соберись. Я надеюсь, на этих чудных глазках навернулись слезы радости? Ленни заторможено кивнул. — Пришло время возвращаться, — продолжал мужчина, — у вас две недели, чтобы собраться и попрощаться с друзьями. Вы вряд ли встретитесь в дальнейшем, хотя всё может быть… Я верю, что вы не опозорите имя нашей школы и вас не вернут обратно. Такие случаи были и, как правило, заканчиваются они весьма печально… Пришло время возвращаться. Когда-то Ленни так мечтал об этом! А теперь… Юноша с болью вспомнил, как после двух месяцев пребывания в школе, написал отчаянное письмо Гриффутам. И как ждал ответа. День за днем, месяц за месяцем, все ждал и ждал. Сейчас было мучительно стыдно за свою слабость, за строки, полные обещаний стать послушным и прилежным во всем, только бы забрали его из школы. В тот день на уроке этики он в очередной раз перепутал столовые приборы и Тодди наказали. Его секли, обмотав худенькое тельце мокрыми простынями, заставив Ленни смотреть. И он не выдержал. Написал это чертово письмо. Ответом послужила маленькая посылочка со сладостями. И все… горстка леденцов. Он отдал их Тодди, все до единого, и со щемящей горькой нежностью молча слушал, как ребенок, забавно корча рожицу, с набитым ртом, горячо убеждал его, что кричит он и плачет не потому, что ему больно, а просто так надо! А на самом деле ему не больно, вот ни капельки! «Смотри! — воскликнул Тодди, вытянув гвоздь из кармана, и молниеносно расцарапав ладошку. — Видишь! Видишь, я не плачу! Я вообще не чувствую боли! Это мой секрет, ты мне веришь?» Мальчишка, сверкая влажными глазами, с тревогой ждал ответа и Ленни не раздумывая, выхватив гвоздь из ослабевших рук, сделал то же самое. Они прижали окровавленные ладони и произнесли клятву верности, став братьями. С того дня у Ленни появилась семья, младший братик и… дом. Каким бы ужасным, страшным и серым этот дом не был, но Ленни не променял бы его даже на рай. Он понял одну важную вещь: дом — это то место, где живут любящие друг друга души, это не стены, не мебель, это нечто большее. И вот теперь его забирают… Эти люди вновь и вновь приносят ему страдания и с каждым разом делают это все больнее и изощреннее. Что ждет его? Если раньше, глупым мальчишкой, он думал, что причиной высылки в школу была злосчастная ручка, то теперь Ленни хорошо понимал: от него просто избавились, как от ненужной, бесполезной вещицы. Лишний, он всегда был там лишним. И теперь его мучили вопросы: зачем он им стал нужен? Почему сейчас, почему не через год, когда он станет совершеннолетним? Дело в наследстве Моргана? Он не знал, есть ли завещание, принадлежит ли ему что-то от имения отца, имеет ли право на наследство. Если дело только в этом, то он откажется от всего, подпишет все бумаги, только бы оставили его в покое. Он готов на все в обмен на волю Тодди. Но Ленни так же понимал, что он не в том положении, чтобы ставить условия Гриффутам. Что они задумали на этот раз? Две недели пролетели как один день. Он не знал людей, что приехали за ним. В замке тоже все изменилось? Но ему нет до этого дела. Размеренный стук копыт глухой тревогой отзывался в сердце Ленни. Перед глазами стоял Тодди. Тодди, прижавшийся к стене комнаты, острые вздрагивающие плечики. Его полный горького отчаяния взгляд. Он крепко держал Ленни за лацкан пиджака и не отпускал. Костяшки пальцев побелели. А Ленни говорил, что он обязательно вернется, заберет его и они будут вместе, несмотря ни на что, вместе навсегда, но надо только набраться терпения и выдержать и ждать. Ему пришлось самому разжать пальцы мальчика. Ленни хотел обернуться у двери, еще раз пообещать, что всё будет хорошо, но не хватило духу. Боялся расплакаться. Нельзя. Тодди так и остался стоять у стены и в первый раз в жизни хотел получить урок послушания. Всё равно чем… розги, плеть… все равно… лишь бы хоть чем-то приглушить боль утраты. Доброжелательная улыбка Сира не ввела в заблуждение Ленни. Он старался держаться достойно, как и подобает воспитанному юному омеге. Школьная наука не прошла даром. Он был вежлив, улыбался в ответ, молчал, когда не спрашивали, спину держал ровно, осанка прежде всего! В глаза не смотрел, знал свое место и положение. За столом сидели все те же лица: Крис, Сир, повзрослевший и похорошевший Барнет, юный трёхлетний наследник грыз бублик. Не хватало только Мэта, но как ему сказали, будет и он. Должен приехать завтра из Южных земель, именно там, на отдаленном острове, где властвовали люди другой расы, среди дикой, необузданной природы, он теперь жил, отказавшись от титулов и наследства. При имени Мэта омега испытал волнение, а еще странное чувство зависти. Ведь это была его мечта. Его! Жить вдалеке от всех, не зависеть ни от кого, только он и Тодди. Юноша подавил вздох и все свое внимание уделил сочному, ароматному куску мяса на тарелке. А Сир смотрел на Ленни с чувством горького сожаления. Этот мальчик с идеальной осанкой, но с настороженным, тревожным взглядом, выглядел потерянным и жалким. Черт! Надо напомнить себе чей он сын, у волка может родиться только волчонок! Все правильно. Это его судьба, а от нее, как говорят, не убежишь… О том, что его ждет дальше, Сир объявит завтра. Надо подготовить мальчика, до приезда Луфа, до празднования дня рождения, когда прибудут высокопоставленные гости и произойдет передача опекунства. Объявить и пресечь все попытки сопротивления. Хотя… Сир еще раз внимательно посмотрел на Ленни. Альфа был прав, отправив будущего супруга именно в ту школу, любые проявления недовольства теперь просто невозможны. Но на душе было мерзко и только рука Криса под столом, сильные, но ласковые пальцы на уже слегка выпирающем животике, успокаивали, дарили уверенность в правильности принятого решения. Ленни опять стоял в кабинете. Здесь ничего не изменилось. Крис так же сидел в кресле за столом, Сир стоял у окна и… маленький дубовый столик с песочными часами. О, Ленни не забыл. То же странное чувство при взгляде на них — страх и острое желание подойти, дотронуться до тонкого стекла и вслушаться… тихие звуки, как шуршавшая пожелтевшая листва под ногами, казалось, еще немного и они выстроятся в стройный ряд фраз и он поймёт то, что так ускользало от него. — Ленни, мы рады тебя видеть. Ты изменился, теперь такой взрослый, серьезный. Все это время мы получали отчеты от настоятеля школы и наслышаны про твои успехи. Тобой очень довольны. А что скажешь ты? Может, есть на что пожаловаться? — Нет! Что вы… я благодарен вам за заботу. Школа стала моим вторым домом и у меня появились настоящие друзья. Вернее, один близкий друг. Я бы очень хотел рассказать вам о нем и попросить… — Ленни, — ласково перебил его Сир, — обязательно сделаешь это, и мы с удовольствием послушаем, правда же, Крис? А сейчас я хотел объявить тебе наше решение о твоей дальнейшей судьбе, малыш. Хотя, какой ты малыш! Такой красивый и взрослый омега! На днях тебе исполнится семнадцать лет! Через год совершеннолетие и можно вступать в брак! Ленни дернулся. Он переплел пальцы рук, чтобы скрыть дрожь, однако он не мог скрыть бледность на лице и отчаяние в глазах. — Боже, Ленни, успокойся! Можно подумать я сказал что-то ужасное! Разве с таким лицом можно готовиться к празднованию собственного дня рождения! — Дело не в дне рождении. Я не хочу вступать в брак. Никогда и ни с каким альфой. Если это возможно, то… — Я знаю, милый, — снова перебил его Сир, — я это отлично понимаю. Сам еще совсем недавно был юным и неопытным омежкой. — Голос Сира звучал спокойно, но взгляд стал острым и проницательным. Он подошел к Крису и приобнял его сзади за плечи. — Да, дорогой? Ты помнишь, как я боялся, напридумав себе всяких глупостей! И именно поэтому мы решили упростить твою жизнь. Завтра прибудет твой будущий супруг. Ленни, не надо так переживать, успокойся! Все не так страшно, как тебе кажется! Послушай, дорогой, на твоем дне рождении мы временно, всего лишь на год, передадим опекунство твоему жениху. Ты переедешь к нему в замок. Не один, а с компаньоном. Поживешь там год, у вас будет возможность познакомиться, узнать ближе друг друга. Вот я был лишен такой возможности! Меня сразу женили на Крисе, да милый? Тебе очень повезло, Ленни! Такая удача, узнать жениха до свадьбы. Скажу больше, у вас будет право расторгнуть помолвку, если за этот год вы не найдете общего языка! Ты понимаешь, какая эта удача? — Я скорее умру, чем позволю альфе овладеть мною! — Глупый мальчишка! — голос Криса прозвучал резко и грубо. — О чем ты только подумал! Год до совершеннолетия и до самого дня заключения брака ты обязан быть невинен! Никто овладевать, как ты тут выразился, тобой не собирается! Если бы ты родился в бедной, незнатной семье, то ушел бы в монастырь, раз тебе так противны альфы. Но ты отпрыск знатного рода, единственный оставшийся в живых из ветви моего брата и ты обязан по закону, хочешь того или нет, вступить в брак! — Нет, я ведь не раб! Разве существует такой закон, вынуждающий омегу жениться? Разве я после совершеннолетия не могу сам решать свою судьбу? Я готов… мне не нужно наследство. Я могу хоть сейчас отказаться от чего угодно, подписать все, что вы скажете, но не делайте этого! В ответ Сир грустно рассмеялся. Он оторвался от Криса и подошел к юноше. Мягкая рука властно легла на подбородок Ленни. — Упрямый, даже школа… Ты не можешь, милый. Я продумывал тысячу вариантов, искал выход, но закон неумолим. Ты, к сожалению, обязан вступить в брак. В один прекрасный день ты поймешь меня. Не сейчас. Не завтра и, возможно, даже не через год, но поймешь. Мне жаль, все могло бы сложиться по-другому, если бы не закон, по которому ты обязан жениться и родить наследника! — Кто мой жених? Я могу сейчас узнать? Сир, немного поколебавшись, ответил: — Да… Это Луф Акиот. По лицу Ленни прошла судорога, длинные густые ресницы опустились, чтобы скрыть отвращение. — Господин, пожалуйста… все что угодно… я прошу… я перед вами на… — Нет, — резко перебил его Крис, — мне надоело выслушивать эти стоны. Ты утомил Сира. Ты будешь передан жениху в день своего рождения. И если у вас все сложится — сыграете свадьбу, нет — я найду тебе другого, но уже не будет целого года для притирки. Можешь идти, отдохни и набирайся сил. — Ленни, — добавил Сир, — Крис, как твой опекун, имел право сразу заключить брачный договор без твоего согласия. Но он не сделал этого… Даже Барнету нет такой поблажки. Через пару месяцев он будет передан своему законному супругу, а он его ещё и в глаза не видел. Я надеюсь, ты в состоянии оценить всю меру снисхождения к тебе. А теперь иди, ты и правда утомил меня. Ленни молча вышел. Взывать к милосердию этих людей глупо. Если они даже Барнета не пожалели… У Ленни больше не осталось иллюзий. Луф… Он хорошо его помнил. Не раз альфа являлся ему в ночных кошмарах. Ленни помнил, как он, ещё совсем ребёнком, прятался под кроватью у папы. В ту ночь, несмотря на запрет отца, он заснул под боком у Вили. Папа услышал приближающиеся шаги, столкнул Ленни под кровать и приказал молчать. «Что бы ты не видел — молчи, ни звука, ни шороха! От этого зависят наши жизни!». Ленни молчал, но закрыть глаза он был не в силах. Именно после той ночи он понял всю низменную сущность альф, их силу, жестокость и коварство. В комнате было пусто и темно. Ленни прижался лицом к холодному окну. Осталось так мало времени, но ради себя, ради Тодди надо было найти выход.