Ложка дёгтя

— Так-то лучше. Я уберу руку, если ты не будешь орать. Кивни, если понял. Я знаю, что мои прикосновения тебе противны, но что поделаешь. Это ведь ты хотел нашего брака, а не я. Ленни широко открыл глаза и кивнул. Как только Мэт перестал зажимать рот, омега горячо зашептал: — Твои прикосновения мне не противны, правда, Мэт… Ты не понимаешь… Ты единственный, кому я доверяю. Прошу тебя, не отдавай меня филину! Он украдёт мой разум… он давно, давно обещал мне это… — Что за ерунду ты шепчешь? При чем тут филин?! — Да-да… Он уже крал их души… Разве ты не слышишь, он зовёт? Ты только прислушайся! Он проклинает нас! Папу, меня, моих братьев… и дети… дети плачут… они всегда так плакали, Мэт, так просили… — Ленни, чёрт возьми, что за ересь? Что с тобой, мальчик? Омега окаменел в его объятиях. Он слышал лишь душераздирающий крик из прошлого. Вот сейчас Морган откроет окно, впустит птицу, и та с холодной яростью заберет их всех. Ленни застонал протяжно и жалобно. Мэт вздрогнул. Что происходит? — Ленни, Ленни… — альфа пытался достучаться до мальчишки. Его пугал застывший, пустой взгляд омеги, обреченное жалкое выражение лица. Мэт медленно прижал его к себе. Ленни не сопротивлялся. Просто лежал на нём и дрожал, словно натянутая до предела струна. — Всё в порядке, мальчик мой, никто тебя не обидит. Ты будешь в безопасности, поверь мне. Ленни застонал и уткнулся в шею Мэта. — Никто не может остановить его… — Кого… филина? — осторожно переспросил Мэт. — Да… — пискнул мальчишка и прижался еще сильнее, обхватил Мэта руками. — Я… мне так страшно… так страшно… — Он не причинит тебе зла. — Рука Мэта медленно гладила мягкие волосы Ленни. — Со мной ты в безопасности. — Папа… папочка плачет… па-па… Мэта отвернулся на миг, чтобы зажечь лампу. Ленни лежал с широко раскрытыми глазами и видел то, что приводило его в ужас. — Скажи мне, что ты видишь… Ленни закрыл глаза и замотал головой. — Нет… нет… — Ты должен. Это съедает тебя живьём. Назови своего демона, и он потеряет силу над тобой. Скажи мне, что ты видишь, — мягко потребовал Мэт. — Отца… он хочет альфу… наследника… ему нужен альфа, — омега жалобно всхлипнул и замолчал. — Ленни… — Нет, пожалуйста, не надо… — Продолжай, — сказал Мэт твердо. — Отец хочет сына альфу. — Да, я понял. — Но папа не хочет. Ему больно. Он плачет. — Твой отец сердит на папу? — Да. Всё время. Он хочет открыть двери в спальню, но не может. Стучит и стучит. Открой, Вили, будет только хуже! Я позову слуг, клянусь, и они будут держать тебя за ноги, течная шлюшка! Мэт закрыл на минуту глаза, надеясь, что рождающиеся у него подозрения не оправдаются. — Твой папа открыл дверь? — Нет. Со вздохом облегчения он спросил: — Что еще ты видишь? — Отец берет топор и выламывает двери. Папа кричит. Мэт снова прикрыл глаза. Нежно и осторожно он коснулся холодного лба Ленни. — Он тащит его в зал и зовет слуг. Приказывает привязать папу и привести меня. Смотри, крысеныш, вот предназначение омег — подставлять зад своему альфе. Вили плачет и просит, чтобы меня увели, но отец против. Он бьет папу, а потом делает своё дело. Когда всё кончилось, папа остался лежать неподвижно, пока я не подошел. Я смыл кровь и помог ему добраться до кровати. Я всегда помогал… слуги не хотели. Они были уверены, что мы прокляты. «О, боги, — подумал Мэт, — ты ведь был еще ребенком, совсем ребенком…» А Ленни продолжал рассказывать. Он не верил, что может освободиться от воспоминаний, но очень хотел, чтобы его альфа понял, что вырывался и кричал он вовсе не потому, что Мэт был ему противен. — Иногда у папы были выкидыши, а иногда он вынашивал, но дети через несколько дней всё равно умирали. Никто не хотел потом… и я обмывал трупик, заворачивал в одеялко и… пятеро… их было пятеро… Я только последнего не хоронил. Я так надеялся, так хотел, я всё делал, чтобы отнять их у филина, но он забрал всех. Птица забрала даже папу… Всех… Я слышу их голоса… Остался я. Он зовет меня. Ленни повернул голову и посмотрел в глаза Мэта. Слабое пламя лампы тускло освещало альфу. Поколебавшись, омега поднёс руку к его лицу и провел по щеке. — Ты такой тёплый… Ленни продолжал упрямо и неумело ласкать его лицо. Мэт хотел что-то сказать, но не нашел слов. В груди у него всё болело и ныло. — Я не хочу бороться с тобой… со своим Мэтом… однажды ты вырвал меня из власти филина… когда поставил метку… Ты этого не знал, но я после перестал слышать его крик. Мэт… — Ленни потянулся и обвил альфу руками. — Пожалуйста, не надо ненавидеть меня… У меня больше нет никого… Ты и Тодди… — Я не ненавижу тебя, маленький. Такого никогда не было. Ленни повернул голову и поцеловал его ладонь. — Спасибо, — прошептал он, — прости… — Не надо… это я должен просить у тебя прощения… Я думал, ты капризничаешь, а ты боролся за свою жизнь. Губы Мэта осторожно коснулись соленых ресниц Ленни. — Не плачь. Это выворачивает мне душу. Прошу тебя. Больше никогда я не буду таким жестоким. — Я п-прошу п-прощени-я… Я знаю, что мои слёзы тебе п-против-ны. Я сейчас… я соберусь и… Мэт коснулся губами его лба. — Тсыыы, твои слёзы мне нисколько не противны. — Но ты… сам сказал… — Успокойся, маленький. Я просто был взбешен, я думал, мои прикосновения противны тебе… — Нет! Нет! Никогда! Никогда! Я всегда думал о тебе! Ты всегда был мне опорой, моим талисманом! Горячие слова Ленни резанули по сердцу Мэта. Он прижал к себе омегу. Сердце сжалось от болезненной горькой нежности к этому созданию. — Ты сможешь меня простить, Ленни? Ленни кивнул и обнял его крепче. Прижавшись к альфе, омега со вздохом поцеловал Мэта в шею, в том месте, куда уткнулся носом. — Я тебя всего обревел. — Ничего, я не в обиде. — Значит, ты простил меня? Ты простил меня за то, что я подстроил эту помолвку? — Ты верил, что борешься за свою жизнь. Я не могу винить тебя в этом. — Я не знал… я думал, что буду хорошим спутником тебе. Но оказался таким никчемным… — Не говори глупостей, малыш. Ты будешь хорошим супругом для лорда. Тихо, помолчи, не возражай. Подожди, маленький, дай я встану. Мэт поднялся, пошёл на кухню и принес рюмку бренди. — На, выпей, это согреет и успокоит тебя. Не бойся, я больше не напугаю тебя. Если захочешь, то просто обниму, и ты заснешь, не слыша филина. Пей, малыш… — Мэт… А я думал, что все браки похожи на брак моего папы… — Да… я понимаю тебя сейчас… — Но ведь не все? — Нет. — И даже… ну тогда, когда… ну… в кровати… — Там тем более. Если супруги любят друг друга, то близость дарит наслаждение, а не боль и страдание… Это такое счастье… воссоединение тел, наслаждение ни с чем не сравнимое… — А ты… — голос Ленни прервался. — А ты испытывал это? — Да, у меня были омеги, надеюсь, тебя это не удивляет. — Я… я хочу еще выпить, можно? Мэт улыбнулся: — Ну, разве совсем немножко. — Мэт, а что, все могут получить удовольствие от прикосновений? — Для этого не нужно быть особенным, мой хороший. — А ты мог бы… мог бы… потрогать меня… как тогда? Я хочу стать твоим Мэт, понимаешь? Глаза альфы расширились, а тело напряглось. — Я не могу взять тебя, Ленни. Это бы означало, что наш брак неминуем. А я неподходящий супруг для тебя. Разделить с тобой ложе — значит совершить ошибку. Ленни покраснел и закрыл глаза. Ему стало ужасно стыдно, неловко и горько. — Прости. Я… я на минутку забыл, какого ты обо мне мнения. — Ты просишь о близости… решил завести ребенка? — голос прозвучал жестче, чем этого хотелось Мэту. В глазах Ленни промелькнул страх и потерянность. — Не паникуй. Я сказал, что не трону тебя. Нам не быть супругами. — Я не отпущу тебя! Прости, но я не могу! — Есть еще одно твоё условие, малыш, Тодди. Завтра у нас будет гость — Эльхио. Мы поговорим с ним. В его силах вернуть мальчика. Я, кажется, знаю, где его искать. Ты помнишь, что обещал мне взамен? — Да… — Ленни сглотнул, — значит, моя судьба лежать возле альфы, подобному Луфу? О, Господи… Лучше взять в супруги птицу, чем терпеть прикосновения альфы! Но пусть будет так… — А полукровка, он что, не вполне альфа? — Нет, Мэт! Я совсем не это имел в виду! — Разве? Вначале ты просишь потрогать себя, затем говоришь, что никогда не потерпишь прикосновения альфы… Я, по-твоему, не альфа? — Но ты ведь гораздо больше, чем альфа! Ты — моя пара, Мэт… — Ленни, — застонал Мэт, — что же ты делаешь со мною… Омега смотрел на него огромными блестящими глазами. И в них была мольба, вызов, и желание… — Мэт, я хочу… мне важно… почему ты не понимаешь меня? Я больше не могу! Не хочу бояться и ждать… или ты врешь? И прикосновения альфы несут боль? Ты просто хочешь успокоить меня… — Хорошо. Я покажу… ты получишь своё наслаждение и узнаешь силу прикосновения альфы. И тебе не надо будет лежать с кем-то подобным Луфу. На этой земле много молодых, красивых и знатных альф, достойных тебя. Не бойся меня… ты останешься невинным. — Как так можно? — хрипло спросил Ленни. Мэт наклонился и коснулся губами уха омеги: — Я покажу тебе. Но ты должен помочь мне. — Как? — И это я тоже покажу. Ты доверишься мне? — Да, Мэт, да.