Ложка дёгтя

Ленни проснулся в одиночестве. Он провёл ладонью по смятой подушке, прогнулся и уткнулся в неё лицом. Пахло Мэтом, покоем, тихой радостью. Воспоминания о прошедшей ночи пронеслись в мозгу, вызвав трепет и прилив желания. Он и представить себе не мог, что сможет испытать такое наслаждение, и что тело, именно его тело, станет источником безумного удовольствия. Теперь он хорошо понимал, почему в некоторых семьях были еще дети, даже если имелся первенец альфа. Да, есть риск и опасность родов, но и радость любви. Пальцы омеги по старой привычке коснулись медальона, но он уже знал, что филин не имеет над ним власти. Нет, ему по-прежнему не будет доставлять удовольствие душераздирающее уханье, но он не расплачется от страха. Ленни, наконец, познал разницу между реальностью и мрачными воспоминаниями детства. Омега прикрыл глаза. Этой ночью он спал в крепких объятиях альфы, уткнувшись лицом в его грудь. Ощущение близости Мэта, идущее от него тепло сделали сон глубоким и спокойным. Ленни вздохнул и поднялся. Надо проверить еще одну вещь… Он пошёл на кухню, приблизился к часам и всмотрелся. Чёрный песок пришёл в движение, заволновался, начал в беспорядочном темпе кружиться внутри колбы, но стоило Ленни опустить на неё ладонь, как всё замерло. Тишина. Ленни улыбнулся. Вот и славно. «И этим я обязан Мэту. Как много он мне дал, а я ничего в ответ. Но я ведь люблю его. Люблю…». Омега услышал шум и посмотрел в окно. Мэт и его спутник входили в дом. — Ленни, — позвал Мэт. — Да, я здесь, — ответил Ленни и вышел навстречу. Он постарался скрыть подступившее смущение при виде Эльхио, но дрогнувший голос выдал его. Омега понял, что имел очень смутное представление об эльфах. Почему-то он думал, что они изящны и хрупки, а голос их должен быть подобен звону колокольчика. От Эльхио же исходила сила. Смуглый, высокий, он заполнил собой весь дверной проём. В нём чувствовалась опасность и мощь, но двигался он изящно и абсолютно бесшумно. — Здравствуй, Ленни, — голос глубокий, бархатный. — Ты изменился с нашей последней встречи. — Разве мы раньше встречались? — заволновался омега. Эльхио улыбнулся. — Не переживай. Я не тот, кого ты должен бояться. Мэт держит тебя в пределах своего дома. Совершенно лишнее ограничение. — Эльхио повернулся к Мэту. — Он может передвигаться по острову совершенно спокойно. Его не тронут. — Спасибо, Эльхио, — Мэт благодарно кивнул и незаметно выдохнул, — Ленни нужна твоя помощь. Я, к сожалению, не смог. Нужно найти одного человека. Вернее, даже не так… Привезти его к Ленни. Так, мальчик? Ленни кивнул и с надеждой посмотрел в темные глаза эльфа. — Ты должен рассказать мне, кто это и почему его надо вернуть. Я слушаю, Ленни. — Я… я не знаю, с чего начинать… его зовут Тодди. Он мой брат. Мы дали клятву друг другу, и я… — Не спеши, — Эльхио подошёл к омеге и ласково провел по волосам. — Посмотри, пока мы разговаривали, Мэт уже развел огонь в камине. Слышишь, как приятно трещат дрова? Сядь ближе к огню и выпей вот это… — Пахнет вкусно… — Эльфийский напиток, — тихий голос эльфа успокоил Ленни, — попробуй… вересковый мёд. Я слушаю… Ты помнишь вашу первую встречу с Тодди? — В самый первый день, когда я прибыл в эту школу… Абоз, хозяин школы, он повел меня в комнату для наказаний. Я еще не знал, что это такое… после узнал… за любое нарушение правил или оплошность… — Ленни сглотнул, моргнул и продолжил, — наказывали по-разному, но чаще пороли… В первый день Абоз сказал мне, чтобы я не боялся: из-за своего статуса мне дали Тодди… — Что значит дали? — Мэт с волнением смотрел на побелевшего омегу. — Меня не наказывали, нет, а вот Тодди… Стоило мне допустить малейшую ошибку и он получал за меня розги. Я должен был присутствовать при этом. Я уже не помню, за что его пороли в первый день. Но поначалу Тодди хорошенько доставалось из-за меня. Я старался быть очень послушным и усердным… так старался… Мэт подошел к омеге, сел рядом и притянул его к себе. Нежно и осторожно он поцеловал Ленни в лоб. — Ленни, малыш, почему ты не рассказал об этом? Надо было сообщить Сиру, Крису… Да что это за место такое… Куда тебя они отправили? Не даром мне не понравилась школа. А Абоз произвёл отвратительное впечатление… Ленни вскинул голову. — Так ты говорил с ним?! — Да… Послушай, ты мог сообщить Крису о положении вещей? Ленни нагнул голову. Он хотел сказать, но передумал. Когда он посмотрел в глаза Мэту, его взгляд был твёрд. — Нет. Я не знал как, а потом уже не считал нужным. — Не считал нужным… Они не могли отправить тебя, не узнав предварительно, что это за место… значит… — Мэт! Это ничего не значит! Это уже ничего не значит! Тодди больше нет в школе, — Ленни закрыл лицо руками и заплакал, — где его теперь искать, где? Абоз грозил продать Тодди на аукционе… — Мэт догадывается, где он может быть. Не плачь Ленни, — голос Эльхио звучал уверенно, — я верну его. Ты не знаешь, как Тодди попал к Абозу, есть ли у него родные? Ленни покачал головой. — Он не помнил, как попал туда… Тодди был еще очень мал, чтобы помнить. Мы пытались узнать. Скорее всего, он сирота. У него нет никого, кроме меня, и у меня долгое время не было никого ближе… — Ленни посмотрел в лицо Мэта. — Мне повезло в жизни больше, чем ему… Где он сейчас, Мэт? Вместо ответа альфа притянул Ленни к себе и легко прикоснулся губами к виску. — Эльхио вернёт его… То, что не под силу мне, полукровке, способен сделать эльф. Эльхио молча наблюдал за ними. Между этими двумя было столько затаенной нежности. Эльхио задумчиво улыбнулся себе и покачал головой. Юность… юность… Он понимал страхи Мэта, но не разделял их. Однако, что-то в Ленни вызывало опасение. В ту единственную их встречу он не чувствовал ничего подобного… Несмотря на кажущееся спокойствие, эльф сосредоточенно прощупывал омегу. Он ничего не видел. Аура чиста и невинна. Но глубоко, под слоем нежной синевы, что-то дремало, темное, бездонное… С этим он разберется позже. На первом месте ребёнок. Его надо вернуть. — Ленни, — произнес Эльхио, — если вы настолько близки с Тодди, между вами должна существовать связь. Человеческий глаз не увидит этого, но я смогу. Ты разрешишь мне? — Да, да, конечно! Но как? Мне надо что-то делать? — Нет, ничего. — Эльхио подошёл к Ленни. — Мэт, выйди. Я побуду с Ленни сам. Мэт сжал руку Ленни и вышел из дома. Эльхио сел рядом. — Не бойся, мальчик. Просто расслабься и подумай о Тодди. Вспомни что-нибудь. Как вы проводили вечера… не всегда же было так печально… Ленни кивнул и несмело улыбнулся, когда Эльхио взял его ладони в свои руки. Он прикрыл веки и перед его глазами встал Тодди. Праздник. Встречали зиму. Комнату освещал свет луны. Они лежали под одним одеялом и рассказывали друг другу придуманные истории. Тодди о приключении мышонка, а вот он, Ленни, о жизни волшебного карпа… Где же ты, Тодди? …Тодди, скорчившись, валялся на сыром холодном полу подвала. Его тело била мелкая дрожь, и он тихо поскуливал от боли. — Ты отвратительно себя ведешь! — гневно произнёс ему хозяин, выходя из трактира. — Натёр ноги — снимай обувь и иди босиком! Но не смей мне хромать и хныкать! Ничего, придем домой, получишь урок хорошего тона. В замке он уложил Тодди животом на широкую лавку. Мальчик часто подвергался телесным наказаниям, но всё равно с трудом выносил их. Он дрожал и нервно сжимал ноги. Это только вызвало раздражение у Луфа. — Лежать смирно. Тодди старался. Он знал, что любое сопротивление только ужесточит наказание. Луф взял в руки розги. Первый удар получился очень сильным, потому что хозяин сердился и вложил в удар всю силу крепкого и мускулистого альфы. Тодди вскрикнул и изогнул спину, но тут же лёг обратно. — Я научу тебя послушанию! Твой лицемерный дружок сбежал от меня. Негодяй! Он мой! Мой! И будет моим! Его ждёт то же, что и тебя! Тодди кричал и извивался, но не избегал ударов, каждый раз возвращался в прежнее положение. Луф несколько раз менял ломавшиеся розги. Тодди не выдержал: — Пожалуйста, господин! Я больше не буду! Я не перенесу этого! Я не буду, не буду! Не надо больше, господин! Неожиданно альфа согласился: — Поднимайся! Спать сегодня будешь в подвале. Ужин не заслужил. Луф с презрением смотрел на заплаканное, дрожащее личико. Когда он вернёт себе Ленни, того ждёт наказание похлеще. Дыбы ему точно не избежать. — Целуй розги и марш отсюда! Отведите его в подвал! — крикнул Луф слуге и повернулся к окну. И вот теперь Тодди тихонько плакал в полной темноте. Он вспомнил Ленни. Как они лежали в новогоднюю ночь в кровати. Ленни рассказывал ему про волшебного карпа. Карп мог исполнить любое желание, надо было только представить и позвать его. Может, стоит попытаться? Тодди зажмурился и позвал. «Скоро… скоро маленький… совсем скоро… потерпи… я приду за тобой». Луф остановился. Воздух со свистом вырвался из его лёгких. После трёх глубоких вдохов он сделал еще несколько шагов и прислонился к дереву. Дальше идти не было сил. Он с тоской посмотрел на оставшиеся метры к своему замку и вдруг с неправдоподобной ясностью вспомнил слова Моргана, сказанные за несколько дней до трагической гибели: «Я достиг того предела, когда увидел его… моего Демона… и услышал его пение… в этот момент, мой друг, я не способен был слышать ничего, кроме ударов собственного сердца и натужного дыхания». И вот он, Луф, слышит своё сердце, тяжёлое дыхание и пение Демона. Альфа поднял голову и посмотрел на редеющие облака. Если он не поторопится, то застанет заход солнца здесь, в нескольких шагах от дома. Низкий, жутковатый звук раздавался всё ближе. Альфа закрыл глаза, заткнул уши, но спасти мог только Тодди. «Я схожу с ума… я схожу с ума…». Эта мысль не давала ему покоя вот уже две недели. Всё началось с ночного кошмара. Ему приснился Ленни. Омега смотрел на него, а за его спиной кружились тени. Безмолвие длилось всего несколько мгновений, а потом раздался жуткий звук… Тогда он с криком проснулся в поту, по лицу текли слёзы. Пробуждение не принесло облегчения. От страха трясло. Он встал, спустился в подвал, куда приказал перед этим бросить Тодди. Мальчишка, скорчившись, лежал на сыром холодном полу. Луф толкнул его носком ботинка. — Поднялся и пошёл за мной… Тодди застонал, распахнул свои огромные глаза и заскулил на одной ноте: — Господин… господин… я не буду… я больше не буду… Но Луф ударом носка закрыл ему рот. Тодди взвыл, из рассеченной губы пошла кровь. Дрожа всем телом, мальчик поднялся и с обреченной покорностью посмотрел в лицо хозяину. — Так-то лучше… за мной пшёл… У себя в комнате Луф поставил его перед собой и долго вглядывался в побледневшее осунувшиеся лицо. Тодди замер, боясь шевельнуться. Он не видел хозяина еще таким. И умирал от страха, не зная, что же его ждёт дальше. Луф протянул руку, погладил по голове, но в этом движении не было ни ласки, ни теплоты. Через секунду толстые пальцы сомкнулись на тонкой шее. — Одно… одно моё движение… В моей власти твоя жизнь… я хочу — ты живешь и пресмыкаешься передо мной, а захочу — скормлю дворовым псам… Внезапно альфа подскочил, оттолкнув Тодди. Он стал кругами ходить по комнате, заглядывая в углы, задирал голову и, прищурив глаза, что-то рассматривал на потолке. И Тодди стало так жутко, как никогда в жизни. «Он меня убьёт… задушит или зарежет… прощай, прощай мой Ленни». Но Луф вдруг, резко обернувшись, рявкнул: — В кровать! Сегодня будешь спать со мной. Тодди, охнув, подошёл к постели. Глаза застилали слёзы, он догадался, что его ждало. Но зачем, зачем он хозяину? У него даже течки еще не было… Он остановился в нерешительности и услышал: — Тряпье сними… быстрее… надень это… Тодди вжался в стенку и вытянулся. Луф тяжело опустился рядом, притянул его к себе и через несколько минут заснул. Тодди еще долго лежал, вздрагивая, каждый раз, когда альфа тяжело или громко вздыхал, но господин спал крепко, и через время мальчика одолела дремота. Луф приказал себе оторваться от дерева и сделать несколько шагов по направлению к замку. Он успеет, успеет прижать к себе Тодди и этот кошмар прекратится. Но ноги не шли, альфа как будто прирос к земле. Луф беспомощно застонал. Он уже знал, что будет дальше. Звуки наплывали на него со всех сторон, лишая разума. Темнота и холод окутывали всё сильнее. И тут он услышал: — Смотри… Луф поднял голову и увидел закат. Яркое красное солнце зацепилось за шпиль его замка. Солнце… Вот оно спасенье от ночи и холода, от жуткой песни Демона. Красное солнце ласкало правую часть здания. Ноги оторвались, и альфа побежал туда. Быстрее… надо успеть. С победным криком он вбежал на крыльцо и шагнул в красное пламя. Вокруг суетились слуги, раздавались крики, вой. Эльхио с минуту наблюдал эту вакханалию, а потом развернулся и зашел в ту часть замка, что еще не была объята пламенем. На него никто не обращал внимания. Все были охвачены паникой и ужасом. — Хозяин… хозяин! Он в пламени! Сюдаааа! Ааааааа! Помогите! Сюда, сюда! Эльхио прикрыл глаза, налаживая связь с мальчиком. Удовлетворенно кивнул головой и скользнул по лестнице, ведущей вниз. Резким и сильным ударом вышиб дверь и улыбнулся перепуганному мальчишке. Не говоря ни слова, эльф быстро подошел и взял его на руки. Так же быстро он поднялся по лестнице и вышел наружу. Эльхио прижал голову Тодди к своей груди, посчитав, что тому незачем видеть весь этот хаос, и заспешил вон. Только отойдя на достаточное расстояние, и усаживая мальчонку в карету, эльф сказал: — Не бойся. Я — друг. — А я и не боюсь… — раздалось в ответ, и Эльхио рассмеялся. — Значит, я не ошибся и ты и есть тот милый, храбрый малыш, что не боится ни ветра, ни бури, ни огня, ни воды? — Ленни?! Так Ленни говорил! Вы… вы… я не малыш! Эльхио внимательно посмотрел в темно-синие глаза, светящиеся надеждой и радостью. — Конечно, но ты разрешишь мне так называть себя, хоть иногда? Тодди восторженно кивнул. — Но только вам! А вы… — А я отвезу тебя к Ленни. Он ждёт тебя. Мальчишка вскрикнул. Глаза затуманились. Он усиленно заморгал, с трудом прогоняя слёзы. — Не надо сдерживать себя, — Эльхио щелкнул пальцами и протянул мальчику огромное золотистое яблоко, — слёзы счастья убивают печаль. — Вот это да! — Тодди прижал яблоко к груди, — вы настоящий волшебный карп!