Ложка дёгтя

— Они возвращаются. Ленни обернулся. — Что? — голос подрагивал от напряжения. — Я, кажется, не услышал, ты сказал… —  Эльхио нашёл Тодди. С ним всё в порядке, не волнуйся. Стало тихо. Минута, другая, и Ленни застонал, опустился на кровать. Закрыв лицо руками, он беззвучно заплакал. — Иди сюда, родной. Всё закончилось. Все ужасы позади. Через несколько дней вы обниметесь… На материке я сниму вам дом… и всё будет хорошо. — …какой материк… Нет, наше место здесь, на этом острове. Разве ты будешь счастлив в другом месте? — Нет, ты прав. Я люблю этот остров, но я никуда и не уеду. Ленни замер в руках Мэта. — О чём ты говоришь? Я не понимаю… — После твоего совершеннолетия я покину материк, перед этим… расторгнув помолвку. — Но я не собираюсь ничего расторгать! — Тебе и не придется это делать. Я сделаю всё сам. — Но почему?! — прошептал Ленни. — Что я такого опять сделал, чтобы ты снова возненавидел меня? — Я никогда не испытывал ненависти, маленький, хотя и готов был задушить, когда ты подстроил мне ловушку, — неловко пошутил альфа, отводя глаза. — Тогда почему… Ленни не удалось закончить свой вопрос. Мэт наклонился и поцеловал его. А когда, наконец, оторвался от губ, твёрдо ответил: — Это всё, Ленни. И не надо больше начинать. — Мэт, послушай, — произнес решительно омега, — я хочу стать тебе супругом во всех смыслах. Я хочу любить тебя, работать рядом с тобой, воспитывать наших… детей, ухаживать за тобой, когда ты болен. Только с тобой я буду счастлив, только ты, Мэт… только ты… Альфа молчал. Каждое слово Ленни было для него как нож в сердце. Он смотрел на разгоряченное лицо и вспоминал худенького потерянного мальчишку, идущего босиком к густым зарослям из таверны. Прямо к нему в руки. К нему… своему судье и палачу. В ту ночь он не ставил цели принести в жертву Ленни. Ему хотелось увидеть дитя своего врага. По закону равновесия у эльфов ребенок убийцы принадлежал пострадавшей стороне. И только ему принадлежало право распоряжаться жизнью омеги. За мальчишкой наблюдал не только он. Черная рысь, опасная дикая кошка, выискивала себе добычу. Если бы тогда Мэт не спугнул её, Ленни не сидел бы теперь напротив, не смотрел бы ему в глаза и не говорил бы этих слов. Тогда Мэт рассвирепел на малолетнего идиота, что чуть не погиб так глупо. Он поступил жестоко, ставя метку на тощей груди. Теперь эти воспоминания приносили боль. Вот что такое ад — желать любить кого нельзя. Между ними пропасть. — Я люблю тебя, — Ленни почти выкрикнул эти слова, — я люблю тебя и… — Замолчи, — прервал его Мэт, — ты никак не можешь понять: я — одиночка. Мне никто не нужен. Там, на материке, тебе некого больше бояться. Я сделаю всё, чтобы у тебя появился хороший муж и достойный опекун для Тодди, или его не будет вообще. Понимаешь? Мэт предпочитал последнее. Мысль о том, что другой будет касаться его Ленни, несла злость. Альфа сделал глубокий вдох, потом выдох и заговорил более спокойно: — Меня нужно повесить за то, что я привёз тебя на этот остров. — Но… — Прошу тебя, не надо! Не говори ничего… Обреченность в голосе Мэта заставила замолчать Ленни. Стало страшно. Лицо омеги осунулось, бледнея прямо на глазах. — Ленни… — потерянно прошептал Мэт. Но что, кроме этого, он мог ещё сказать? Всё было уже сказано. Оставалось только вернуть омегу на материк к той жизни, которую он сам не мог принять. — Ленни, — повторил Мэт, — ты будешь кушать? Давай я тебе приготовлю… Хочешь чай? — Нет… я не такой беспомощный, могу и сам себе приготовить. Мэт только вздохнул, услышав ответ. Да, сейчас мальчик подавлен, но стоит ему вернуться на материк, отдохнуть, как следует, встретиться с Тодди, и он воспрянет. Мэт был уверен в этом. — Ленни, тебе надо поужинать… — Я не хочу, спасибо… — Ты устал за сегодня. Сейчас я принесу воды…  — Я сам… Я всё могу сделать сам… — Я знаю, но ты устал. Столько дел переделал сегодня. Позволь мне позаботиться о тебе… Ленни равнодушно пожал плечами. Мэт раздел Ленни и стал заботливо смывать с его тела пыль после долгого дня. Альфа с грустью заметил, что руки омеги огрубели, на коленке краснела ссадина, лицо обветрилось. Нет, эта жизнь, требующая тяжелой физической нагрузки, не предназначена для хрупкого прекрасного создания. И если бы только это… Проклятия духов острова, вот чего боялся Мэт. Он вспомнил своё посвящение. Отец так же не хотел его отпускать, испытывал страх. Но его мать была эльфом. А вот Ленни… отпрыск убийцы… он может навсегда остаться в городе мёртвых. Мэт казнил себя за своё малодушие. Зачем он согласился на эту аферу и взял на себя обязательства за омегу? «Что я же сделал с тобой?» Мэт не заметил, как его руки стали ласкать тело омеги. Пальцы нежно касались острых плеч, опускались ниже по спине, чертя замысловатые рисунки на белой коже. По телу Ленни пробежала дрожь, но он послушно, молча стоял. Альфа дотронулся до его груди. — Ты так красив… я запомню тебя таким… Ленни увидел, как после этих слов лицо Мэта изменилось. Стало суровым, губы сжались. Он хотел спросить его о причине, но побоялся, что открыв рот, он снова закричит о своей любви к человеку, который не любит его. И он молчал, чувствуя, как печаль безжалостно сжимает ему горло. Наконец альфа смыл последние остатки мыла с тела Ленни, и комната наполнилась ароматом лесных трав и горькой полыни. — Вот и всё, — произнес глухо Мэт. Он закутал омегу в покрывало и, подхватив на руки, отнес к постели. Альфа знал, что должен попросить прощения, уйти, но молча стоял. Смотрел на стройное, еще по-мальчишески угловатое тело и думать не мог ни о чем другом. Ленни протянул руку и стал расстегивать рубаху Мэта. — Ленни… Их глаза встретились. — …сделал это… научил меня не бояться прикосновений. А теперь изгоняешь из своей жизни. Неужели ты мне откажешь, возможно, в последней нашей ночи вместе? Мэт понимал, что именно это он и должен сделать, но не мог выжать из себя слов отказа. Ведь Ленни, в конце концов, смирился со всем. Он не будет больше сопротивляться расторжению помолвки. Мэт не думал, что победа может быть такой горькой. — Что ты хочешь от меня, Ленни? — Будь со мной этой ночью, как тогда… Поцелуй меня… Мэт отрицательно покачал головой, но глаза его с жадностью смотрели на юношу. Он медленно опустился и лег на Ленни, вдавив его в густой мех. Омега пошевелился, всем телом рванулся к Мэту, стараясь вжаться в него, стать ещё ближе. — Лежи спокойно, — прошептал Мэт, — иначе я потеряю контроль над собой. А я этого не хочу.  — Почему ты не хочешь меня? Ты многое показал мне, многому научил… теперь возьми меня. — Нет. — Значит, ты врешь! Там только боль и ничего кроме нее… И ты собираешься отправить меня на материк, чтобы я корчился под телом чужого альфы и молил о пощаде, как мой папа… Лучше бы мне родиться мертвым, чем жить так! Ты этого хочешь, да?! — Ленни, — застонал альфа, — этого не должно быть… — Значит, я прав, — решительно заявил Ленни, — я буду разорван на части. Ты соблазнил меня, скрыв от меня правду. — Альфа не причинит тебе боль, если войдет в тебя. — Я тебе не верю. Я видел возбужденного альфу… и видел, что было после этого с папой. Я смывал кровь с его тела… я знаю, ты мне лжешь! Тело Ленни напряглось под Мэтом. — Не двигайся, — хриплым голосом попросил он, — не шевелись, пока я не скажу тебе. Ты слышишь меня, Ленни? Я хочу показать тебе, что у тебя нет оснований бояться альф. Забудь об отце, прошу тебя. Ленни вздрогнул и замер. — Обними ногами мои бедра. Медленнее, еще медленнее. — Вот так? — шепотом спросил Ленни. Мэт стиснул зубы, когда почувствовал твердую плоть Ленни. — Да, так. Именно так. Не двигайся, Ленни. Совсем не двигайся. — Мэт приподнялся на вытянутых руках и бросил жадный взгляд на распростертое тело. — Я собираюсь показать тебе, как легко ты примешь альфу. — Сейчас? — Сейчас… Через несколько мгновений. Чуть-чуть потерпи и подожди… Я не лишу тебя невинности, но ты должен лежать… спокойно. Ленни широко раскрыл глаза, когда пальцы Мэта стал медленно ласкать его, оглаживая сжатое колечко мышц. Потом нежно раскрыли и вошли внутрь. Сначала было неприятно, но вскоре омега перестал чувствовать дискомфорт, и наслаждение заставило задрожать его тело. А затем он вдруг понял, что в нем вовсе не пальцы. — О духи! — прошептал он. — Да. Именно. Мэт ощутил прерывистое дыхание Ленни на своих губах, зрачки его глаз стали темными и блестящими. — Я не делаю тебе больно? Ленни закрыл глаза и застонал, но ответом на вопрос Мэта было не это, а теплая вязкая капля, которую он ощутил. У него перехватило горло. — Ленни, мой сладкий мальчик… Мэту захотелось выпрямить бедра и войти одним толчком. Но вместо этого он сделал легкие движения, уходя и возвращаясь с удивительной осторожностью. Мэт нагнулся и поцеловал Ленни в лоб. Он знал, что должен наконец выйти из него, но был не в состоянии пересилить себя. Омега был для него всем, чего он хотел, и хотел так бесконечно долго. Дыхание Ленни стало частым и прерывистым. Он медленно задвигал бедрами, чувствуя, как наслаждение достигает пика, затем слегка ослабевает и вновь взлетает вверх. — Всё… — выдохнул альфа, отклоняясь назад, — ты нисколько не должен бояться близости с альфой, как видишь… — Прости… — омега мгновенно обхватил поясницу альфы ногами и с силой насадил на себя, — но ты… мой… мой Мэт… только мой… не пущу… другого… альфу… в свое тело. Ленни распахнул ресницы. От резкой боли на них дрожали слёзы. Мэт был настолько глубоко в нем, что омега слышал его сердцебиение, как свое. Он обнял руками вздрагивающее тело альфы и стал целовать ему лицо, щеки, уголки рта, шепча, как заведенный: — Прости… прости… прости… мой, только мой… Он всё никак не мог успокоиться, плакал, умолял, пока не услышал: — Теперь ты мой, Ленни… Только мой. Да простят духи твою душу… Альфа нагнулся и сомкнул зубы на плече омеги.