Вечный Паладин

      Еще секунду назад перед глазами был бесконечный молочно-белый туннель, с неимоверной скоростью проносящийся мимо и озаряемый голубыми всполохами, и вдруг все поглотила темнота, а спустя мгновение, словно его тонущего на грани потери сознания выдернули из воды, мир навалился на него, гремя всеми возможными звуками и невыносимо слепя глаза.       Риг Ка’меро ненавидел гиперпрыжки через Бездну. Сама по себе процедура перехода между известными людям параллельными мирами была не из приятных, но мчаться на огромной скорости сквозь бело-голубой космос, а потом без гашения инерции пронзать границу между этой потусторонней реальностью и привычной Вселенной — это явно было выше его сил.       Рино со стоном наклонился и оперся рукой о приборную панель Орбитера. «Должно быть, она тоже испытывает это же чувство. Странно, я еще никогда не осознавал этого.» — вдруг подумал Выжженный Воин. Мысль о том, что и она, Сойка Олемеди, такая непохожая на него, такая особенная, может чувствовать то же, что и он, как-то особенно отзывалась в сознании. Воину вдруг захотелось услышать пусть даже и искаженный ретрансляторами Никс голос своей напарницы. Он повернул голову вправо и сквозь фронтальное стекло Лисета, играющее роль кокпита Орбитера, увидел корабль Сойки, летящий в полукилометре параллельным курсом, поблескивая желтыми точками опознавательных огней и оставляя синий огненный шлейф главных двигателей. Он вообще часто останавливался мыслями на ней в последнее время, впадая при этом в какое-то странное оцепенение, непонятное для него самого. И сейчас образ летевшей рядом Тэнно-оператора Никс не покидал его разум. Впрочем, скоро его заставила ненадолго забыть об остальном картина, открывшаяся за окном.       Впереди лежал величественный, словно смотрящий прямо на них грозным глазом своего Великого Каньона, Марс. Красная Колония была привычно окружена двумя своими лунами; кирпичного цвета поверхность, кое-где поблескивающая серебром озер и порослью плантаций, была подернута завихряющейся циклонами дымкой облаков. Солнце оставалось позади, так что большая часть видимой поверхности была хорошо освещена; и только по краю темным ободком, словно бровь над злым красным глазом, пролегала тень, испещренная огнями городов и магистралей. Красный гигант приближался, Орбитер корректировал курс, направляясь к заданным координатам и сближаясь с поверхностью по плавной посадочной траектории. Поверхность стекла подернулась переливчатой радужной рябью поля невидимости. Тут же весь вытянутый полукупол кокпита оказался расчерченным сначала сбивчивой и искаженной, а потом более стабильной координатной сеткой. Освещение внутри приглушилось, а на сетке одна за другой начали появляться сопровождаемые координатами по марсианской системе и краткой тактической информацией контрольные отметки. Во главе всего этого беспорядка светилась красным метка с подписью «Ожидаемое расположение цели». Подал голос корабельный Цефалон:        — Цели отмечены на карте, Оператор. Полагаю, эта бесполезная жестянка, — его голос вдруг сорвался в какое-то неприятное дребезжание, словно он был глубоко оскорблен присутствием поблизости еще одного Цефалона, но потом сразу же вернулся в исходное слегка звенящее состояние, — эм-м, то есть, корабельный Цефалон вашей спутницы уже также ввел ее в курс дела. Мы высадим вас в точке один, — в воздухе появилась полупрозрачная бордово-красная треугольная призма основного тела Цефалона со светящимся отображающим тональность его речи спектрумом в центре. Из одной из вершин тела вышел тонкий видимый в воздухе светящийся луч, которым Цефалон показывал на тактическую сетку и отметки на ней, — откуда вы направитесь в точку два вот здесь — это водозаборная станция, оттуда у вас будет прямая дорога в город, где, как видите, и располагается наша цель. Захватите ее и проследуйте по этой цепочке отметок к точке сбора, где ваш покорный слуга и этот вшивый кусок программного кода — извините, Оператор, — будут ждать вас, готовы к отлету. Будьте внимательны, Оператор, ваша цель, по данным разведки, обзавелась собственным путем для отступления. Мы предполагаем, что эвакуационный шаттл ждет ее где-то в этом районе. — он показал лучом на отмеченную желтым границу на сетке.        — Отлично, Перпето, но только скажи мне, что это за город? Нам, что, придется прыгать через торговые палатки?       Цефалон Перпето, как, по мнению Воина, и все Цефалоны, страдал какой-то навязчивой мыслью, граничащей с помешательством. В данном случае это была постоянная идея собственного превосходства над другими Цефалонами, перерастающая временами в настоящую манию величия. Иногда Перпето буквально сводил Тэнно с ума своими измышлениями, доказывающими его собственную исключительность, хотя, с точки зрения Воина, они были, по меньшей мере, нескромными и необоснованными со стороны простого корабельного Цефалона. К счастью, Перпето можно было легко заставить замолчать, приведя в пример первого попавшегося заслуженного Цефалона из флотского командования. Если же малиновая призма расходилась не на шутку, ее всегда можно было заткнуть соответствующей командой.        — Это крупная торговая колония, Оператор, известная как Инахам, — не заставил ждать ответа Цефалон, но Воину он был уже и не нужен: «Инахам. Родной дом.» — пронеслась в голове мысль, когда стало уже ясно, куда направляется корабль.       Именно в этом городе, в семье простых марсиан Ка’меро и родился будущий Тэнно по имени Риг. Именно тут он познакомился с соседским мальчиком Гэйлем. Здесь он столкнулся с первыми успехами и разочарованиями, здесь открыл для себя немало жизненных принципов и впервые продемонстрировал особенности своего взрывного характера, так странно проявившегося потом, когда их семье предложили стать пассажирами первого в истории межзвездного прыжкового корабля.       Инахам поблескивал в лучах солнца, отражающихся от посеребренных стен его центральных небоскребов, окружающих километровой высоты шпиль терраформационной установки. Впрочем, сам город простирался на десятки километров за пределы центра, образуя неровные кольца, поблескивающие крапинками крыш-отражателей и солнечных батарей на небольших домах. На юго-западе Инахама полумесяцем располагался шумный базар, пестревший палатками и блестящий вывесками. Цель располагалась именно в этом районе.        — Черт бы побрал! — выругался Выжженный Воин.       Его всегда отталкивал этот противный, провонявший запахами специй и испортившегося мяса песчаных скатов рынок, наводненный вороватого вида торговцами с обветрившейся под палящим солнцем кожей и не более приятными на вид покупателями, толпящимися перед прилавками. Впрочем, Тэнно прекрасно понимал, что его детские воспоминания не будут иметь ничего общего с тем, что он увидит тут сейчас. Во-первых, прошла сотня с лишним лет с того момента, а во-вторых, он точно знал, люди будут чуть ли не в ужасе разбегаться при виде двух полностью экипированных Варфреймов, сопровождаемых сканирующими все вокруг «Гелиосами»: кто-то — пытаясь скрыть свою незаконную сделку, а кто-то — просто помня события столетней давности, когда Техноцит вырвался на свободу, инфицируя все на своем пути, а такие же, только облаченные в черные огнестойкие плащи вместо блестящих золотом сандан, Варфреймы, словно средневековые охотники на демонов (их так и называли — Инквизиторы), ходили, освещая стены вокруг огоньками на стволах огнеметов и набалдашниках огненных посохов, вламывались в дома к простым людям, сканировали всех детекторами заразы, а при малейшем положительном результате — сжигали дотла весь дом. Он помнил это. Он смотрел съемки с мест наибольшей активности Заражаения, он даже сам был там, но тогда он еще только проходил курсы тренировок, однако он точно помнил, все Варфреймы были тогда направлены в места эпидемий для очистки. Все. И даже… Ему вдруг стало страшно.        — Воин, как слышишь меня? — радиосвязь заговорила голосом Митрисс, и Воин почувствовал, как тяжелые мысли, словно валуны, скатываются с его сознания при звуках этого голоса, — Говорит Сойка. Мы входим в атмосферу. Еще раз повторим задание. Высаживаемся на точке, пробираемся к водоочистителю, входим в город. НЕ привлекаем внимание, адепт огня, и ничего не взрываем.        — Неужели, Сойка? — Воин уже немного освоился в общении со своей новой напарницей, — А я то ждал не дождался подходящего момента, чтобы пустить весь этот город на воздух. Кто я, в конце концов, если не Мадурай?        — Мне не хотелось бы, чтобы ты был большой проблемой, но мне нравится твой настрой, Выжженный, мне бы такой. То, что я узнала об этом задании заставляет меня потерять настроение.        — Э-э-э, что-то не так, Сойка?        — Да, Бездна поглоти, не так. Этот… человек, которого нам предстоит захватить, — это не обычный информатор Промышленников из какого-нибудь крупного корпуса, это не взбунтовавшийся дефектный гринир, это даже не террорист с Цереры. Это дезертир, самый настоящий предатель, подозреваемый в содействии Владеющим Разумом.        — Что?! Я все могу понять, но как, черт возьми, эти железки смогли бы его привлечь? «Мы уничтожим всю вашу Систему Источника, но тебя в последнюю очередь»? Это же нонсенс, Сойка, как можно в принципе помогать врагу, который работает на наше уничтожение? Ни один человек не станет действовать себе во вред!       Они достигли нужной высоты. Воина тряхнуло, когда Лисет совершил отстыковку от материнского компонента и, словно хищная птица, сложившая в погоне за добычей оперение, стартовал в направлении блестящего, как кусок обогащенной руды, Инахама.        — Возможно, ты и прав, но факты говорят против него. Это все очень противоречиво, и, если честно, очень меня беспокоит. И да, я не сказала главного. Это не человек. Не колонист, во всяком случае. Это Дакс.        — … Больше ни слова о нем. — вдруг резко сказал Воин, — я еще хочу сохранить хотя бы часть желания выполнять это задание.       Дальше они летели в молчании.       …       Снаружи двух воинов Тэнно встретил тяжелый, горячий и пыльный марсианский самум, уже перерастающий в песчаную бурю. Обжигающий, удушливый, наполняющий сочленения Варфрейма песком… но такой знакомый. Выжженный Воин вопреки вспыхивающим красным надписям нейроинтерфейса, сообщающим об экстремальных погодных условиях, несколько приободрился, чего явно нельзя было сказать о Сойке, вряд ли видевшей в своей жизни что-то страшнее пыльного ветра поверхности Луа:        — О, Бездна, как эти люди живут здесь? Песок. Он везде, система очистки воздуха не справляется, общий перегрев систем, кислород ниже нормы. У меня весь интерфейс забит предупреждениями об опасности. Бедная Никс, за что ее так? Постой-ка, ты же тоже с Марса. Паладин говорил, что вы оба выросли здесь. Может, поделишься секретами выживания в этом аду?        — Да… — он замялся, пытаясь как-то обнадежить спутницу, но в итоге не нашел ничего лучше, чем сказать:        — Но, во всяком случае, из-за песка не так заметно солнце. — он уже понял по взгляду Сойки, что лучше было промолчать, — А представь, что будет, если этот ветер закончится. Палящее солнце, способное вывести из строя даже Варфрейм. — какая-то странная рассеянность, обычно не свойственная Выжженному Воину, заставила его закончить изначально глупую мысль.       Ему ничего не осталось, кроме как развести руками в жесте, который должен был бы означать ободрение. Сойка, казалось, чудом удерживалась от того, чтобы пустить в него стрелу из лука, который она как раз достала из-за спины, но ограничилась пристальным взглядом нейрооптики, который как бы хотел превратить Воина в пыль:        — Не хочешь ли быть первым, кто подохнет в этой пустыне?        — Я просто хотел тебя поддержать. Ладно, нам надо продвигаться к точке. От этой бури не спрячешься.        — Что? Это все, что я слышу от коренного жителя? От этой бури не спрячешься? Но люди строят тут дома, они что, просто живут в них, не обращая внимания на поток песка?       Воин уже начал злиться не то на жалующуюся и чего-то требующую от него Сойку, не то на песчаную бурю, не то на самого себя. Он открепил от спины боевой посох и кинул его Сойке:        — Держи, так не потеряешь почву под ногами.       Какое-то время они молча шли, ориентируясь на отметку на радаре, то и дело натыкаясь на камни и обломки каких-то металлических конструкций: должно быть, это когда-то были защитные экраны, теперь выведенные из строя и погребенные под слоем кирпично-красного песка.        — Странно, Инахам — крупный город, но экраны не работают. — подал голос Воин, — Знаешь, Марс — суровое место. Я действительно родился и вырос здесь, но обычно бури вроде этой разбивались о защитные сооружения, окружающие город. Если же все-таки приходилось сталкиваться с таким буйством здешней природы, самое лучшее, что я слышал, — это «Спрячься вон в том конденсаторе, он под землей, там спокойнее». Всепроникающий песок, солнце, горячие ветры и зависимость от этих хрупких, в общем-то, барьеров — вот с чем постоянно сталкиваются жители Инахама. Но, как ни странно, и к этому можно привыкнуть. Мой отец любил говорить: «Люди слабее природы, они прячутся от нее. Хочешь перестать прятаться — будь сильнее людей!»       Сойка больше не жаловалась — буря стала стихать, и она с интересом слушала Воина, рассказывающего историю своего детства. Ей было приятно, что Тэнно доверяет ей настолько, чтобы посвятить в собственное прошлое.        — Мой отец был охотником. Один был в состоянии завалить марсианского бегемота одним только реактивным гарпуном… А, ты не знаешь, что такое марсианский бегемот. Ну, представь себе огромную тушу размером с десантный шаттл, со шкурой, которую не может пробить даже армейская винтовка, под которой мясо, которого хватит, чтобы прокормить двадцать человек. На таких выходили сразу впятером, сковывая их гарпунами, а потом убивая виброкинжалом под челюсть — только там и можно нанести ему смертельный удар. Отец как-то поспорил со знакомым гарпунером, что сможет завалить его один. Тот, конечно решил, что отец пьян и шутки ради поставил на кон свой новый скоростной глайдер. Каково же было его удивление, когда на месте, куда вызвал его отец лежала эта туша с воткнутым в шею еще дымящимся гарпуном. Так у нашей семьи появился новый глайдер. Да, кому, как не ему говорить о силе. Помню, читая об экспедиции на Тау, он сказал: «мало быть сильным, чтобы победить в дуэли. Грош цена силачу, которому можно приставить к горлу его же меч».       При этих словах Сойка вдруг почувствовала странный холодок, пробежавший по ее далекому телу. Слова звучали как предостережение. Очень лаконичное и четкое.       Они уже видели перед собой купол водоочистителя. Внутри можно было найти как простых работников, которые разве что испугаются двух Варфреймов, так и информаторов их цели. Отличить было бы невозможно, но территория водоочистителя и канал снабжения были самым незаметным из всех способов миновать защитную стену вокруг Инахама. Они приблизились к ограждению. Ничего, похожего на патруль или дозорного. Значит, их цель либо не знает об их приближении, либо ожидает их в другом месте. Тэнно обменялись кивками и одновременно включили преломляющие устройства. Их контуры стали размытыми и нечеткими, но все еще были заметны. Преломители явно не могли соперничать с генераторами поля невидимости. Выжженный Воин и Сойка Олемеди оттолкнулись от земли и включили микродвигатели. Два расплывчатых силуэта бесшумно приземлились уже на территории очистителя. Они сразу перекатились за ближайшее укрытие — выступ какой-то трубы и подождали несколько секунд в ожидании сигналов биосенсоров. Сенсоры молчали. Наконец, Тэнно решили оглядеть пространство вокруг в поисках колонистов, но…       Они никого не увидели.       В будках управления ни одного рабочего. Ни одного грузчика на улице. Ни одного дозорного на заборе. Двор очистителя был пуст.        — Очень странно. — шепнула Сойка, — Мне кажется, это не к добру.        — Очиститель не может пустовать. Как же жители в городе?        — Нужно продвигаться ко входу в канал.       …       Они медленно шли по коридорам очистителя, спускаясь на нижние уровни, где был расположен канал снабжения — длинный акведук из песчаника с проложенной по нему водопроводной трубой. Внутри под куполом также не оказалось ни одного человека, что не могло не настораживать. Они открывали дверь за дверью, люк за люком, переборку за переборкой, каждый раз обнаруживая пустые отсеки купола. Операция явно приобретала нехороший оттенок. Напряжение росло.       Вдруг в полутьме что-то мелькнуло, Воин заметил проскочившую в воздухе пурпурную полоску, а спустя мгновение в стену за ним один за другим врезались два широких метательных ножа с пурпурными ленточками, привязанными к рукоятям. Вошли и так и остались висеть, воткнувшиеся в цельнометаллическую стену на добрых пять сантиметров.       Воин инстинктивно перекатился за колонну, уходящую под потолок, и рывком выхватил Вепрь. Ножи явно вылетели из-за одной из вертикальных балок, опиравшихся на широкое перекрытие под потолком отсека. Боковым зрением он увидел, что Сойка тоже отскочила в укрытие и теперь пытается определить направление. Он молча показал ей знаком на балку. Знак, определенный по договоренности, означал «стреляй, когда он откроется». Сойка кивнула и достала из колчана за спиной тяжелую кластерную стрелу, вложив ее в свой Кернунн.       Этой тактики они решили придерживаться в позиционном бою, когда в катушках останется достаточно энергии. Выжженный Воин вышел из укрытия и дал залп дроби в сторону противника, но тут же остановился, делая вид, что целится. За балкой что-то блеснуло. «Главное, успеть среагировать.» — подумал Воин.       Наконец, он его увидел. Противник отклонился от своей балки, замахнулся, снова блестя лезвиями ножей, и вот два смертоносных клинка уже полетели в Воина.        — Сейчас! — крикнул Воин, покрываясь «железной кожей». По команде Сойка вышла из-за укрытия и, почти не целясь, пустила стрелу по данной Воином наводке.       Воина тряхнуло, когда два ножа отскочили от фронтальной пластины шлема, разбивая «железную кожу» вдребезги, но оставляя невредимым сам Варфрейм. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть падающее с перекрытия тело.        — Отлично сработано, Воин! — похвала от его напарницы была вдвойне приятной, учитывая ее недавнюю злость.       Они подошли к телу.       На металлическом полу лежал пронзенный стрелой в районе сердца… Варфрейм. Сперва Воин ужаснулся, но потом увидел поблескивающие оранжевым полоски, пролегающие вдоль всей его поверхности:        — Теперь понятно, почему биосенсоры молчали. — сказал он, вынимая стрелу из раны. Вместо крови оттуда вышел синеватый быстро улетучивающийся ихор, — Спектр. Такого явно не ожидало командование.       Спектр стал быстро разлагаться после смерти, словно испаряясь. Такой никогда не оставит улик. Спустя секунду на его месте высыхала синяя лужица. Ножи в стене тоже уже успели испариться.        — Но как? Спектры — секретная технология, ей владеют только Орокин самых высоких кругов! — Сойка помолчала и вдруг испустила испуганный вздох, — И копию можно снять только с работоспособного Варфрейма!        — Проклятье! Значит, у наших врагов есть не только Дакс-предатель… А что это были за ножи?        — Я успела рассмотреть те два в стене. Похожи на «Спиру», но…        — Но что?        — Но другие. Нет сверла, только статичное шестигранное лезвие. И… оно было в форме какого-то символа… Я не разглядела.        — Да, теперь эта миссия мне определенно не нравится… Я настрою сенсоры на симулированную органику. Должно помочь. Пошли.       За следующей дверью оказался вход канала снабжения. Труба, выходящая из-под пола, проходила через серию разгоняющих струю внутри турбин и устремлялась прямо к городской стене. Они запрыгнули на трубу и шагнули на край акведука…       …       Участок стены над местом входа в нее транспортного канала был достаточно низким, чтобы через него мог перелететь на реактивной тяге Варфрейм. Двое оказались на стене. Их взгляду предстал раскинувшийся посреди пустыни величественный Инахам с вырастающей из центра рукотворной вершиной центрального квартала. Город был весь покрыт тонким блестящим отражающим слоем, словно был сделан из серебра.       И совершенно пуст.       Он словно вымер, ни души на улице, ни одного светлого окна. Было похоже, что произошел массовый исход. Ветер снова усиливался, ничем не сдерживаемый, поднимая в воздух песок, пыль, оставленные покинувшими город жителями куски ткани и мусор.        — Бездна меня поглоти! — Выжженный Воин бессильно опустился на плиты стены, — Инахам, что здесь случилось?!        — Воин, я… Мне… — Сойка растерянно смотрела то на ошарашенного Воина, то на город.        — Не надо этого, Сойка. Нужно двигаться. — он поднялся, — У нас много дел.       …       Они шли по городу, активировав Стражей и временами осматриваясь по сторонам. Воин то и дело показывал Сойке знакомые ему места, но в мертвом городе ему и самому слабо верилось, что когда-то ребенком он играл здесь, собирался в шумные компании друзей, ходил мимо оружейных лавок, засматриваясь на витрины.       Они вышли на небольшую площадь или, скорее, перекресток трех крупных улиц и вдруг услышали голос. Это говорил информационный ретранслятор на высоком столбе, уже проржавевшем и выеденном песком, который уже начал качаться из-за возобновившейся песчаной бури. Он повторял из раза в раз, изо дня в день и, возможно, уже из года в год последнюю фразу, переданную по линии связи, прежде, чем произошло что-то, заставившее людей покинуть город:        — Будьте благословенны, жители Инахама! Сегодня двадцать седьмое мая по единому земному календарю, отличная погода, осадков не ожидается, в Инахаме безветренно.       Вдруг кусок мусора, поднятый ветром, пролетев по воздуху метров десять, врезался прямо в прогнивший ретрансляторный столб, резко оборвав голос.       Но последняя фраза все еще отражалась от стен города, в котором давно не было людей. Она, казалось, не просто отражала состояние погоды в то самое далекое двадцать седьмое мая, она будто сообщала городу, что некому больше создавать здесь шум, и даже во время бури ничего не изменилось. Родной город Рига Ка’меро умер.       В Инахаме безветренно.