Борьба за независимость

Едва парень получил долгожданную свободу, он отправился прямиком к себе домой. К этому моменту мама должна была вернуться. Рома милостиво разрешил Даниилу взять его машину с Виталием в качестве шофера, но парень отказался. Он выбрал тряску в автобусе, лишь бы поскорее избавиться от всего, что напоминало ему о неволе. Именно поэтому он даже не оборачивался на особняк, в котором провёл почти месяц. С каждым метром, отделяющим его от это здания, Даниил чувствовал себя все увереннее и спокойней. Но перед самым домом он вдруг растерял всю свою уверенность, будто её и не было. Парень чертовски волновался. Если мама и в самом деле отправилась отдыхать, позабыв о лежащем в больнице сыне, и деньги на сие мероприятие выдал ей Рома, значит она его попросту продала этому богатенькому мальчику-одуванчику. Предала за тридцать серебренников. А если её держали в заточении дружки Ромки, то легче не становилось, как ни странно. Жизнь матери полностью зависит от его действий и от настроения Ромки. Захочет — искалечит, захочет — убьёт и в лесу закопает. И так сразу не поймешь, какой из этих вариантов хуже. Парень просто стоял недалеко от подъезда, так он и не решил, заходить или нет. Возможно, он бы смог решить и даже уйти, но некстати распахнулась дверь и из дома выплыла женщина предпенсионного возраста из соседней квартиры. Её хмурое лицо при виде Дани вдруг просветлело, и ничего хорошего для себя парень в этом не видел. — Данечка! Здравствуй! Чего это тебя так долго не было видно? Она засеменила к нему. Даниил расплылся в виноватой улыбкой. Разговора было не избежать. Или… — Здравствуйте, теть Тань! Я так рад вас видеть! А мама уже приехала с отпуска? Женщина испугалась такой бурной реакции и только кивнула. Парень выдохнул с облегчением (хотя на самом деле легче не стало) и побежал к входной двери: — Спасибо большое! — болтал парень, не глядя набирая код. — А то я вчера дома почему её не застал… хоть встретимся наконец-то. Главная тактика при разговоре с тетей Таней — не дать ей слова вставить, иначе она его уболтает, да так, что мало не покажется. Она успела только пробормотать растерянно «Да ладно…», прежде чем Даниил не исчез за железной дверью в подъезде. А дальше он побежал по ступенькам вверх, хотя и знал, что тётя Таня догонять его не будет, да и при всем своём желании не сможет этого сделать. Затормозилось парень только перед пятым этажом. Теперь выбора у него нет. Он понял это и побрел дальше. Ненадолго задумался перед самой дверью, но все-таки открыл её. Никто не встречал его у входа. Если прислушаться, то можно было услышать весёлый свист, что доносился с кухни. Парень хмыкнул и хлопнул дверью, привлекая к себе внимание. Свист прервался. Услышала. Даниил принялся стягивать кроссовки, опустил взгляд вниз. Услышал шаркание тапочек по полу и пробурчал: — Привет, мам! Тягу к перфекционизму он ощутил в себе, когда ставил обувь. Хотелось поставить её идеально ровно. А вот поднять взгляд на мать не хотелось. — Я хотела тебе позвонить, но номер был недоступен… но Ромка мне сказал, что все с тобой хорошо. Он хороший парень и… я одобряю твой выбор. Даниил вздрогнул, услышав последние слова. Твой выбор… если бы только мама знала, что его выбор как раз никого не интересовал, что решил все «хороший парень». Она не знает. Не стала бы она говорить такие слова, если бы знала настоящего Рому. Вдруг парень ясно понял: она и в самом деле отправилась на отдых за счёт Ромы. Никто её не крал. Да и не нужно это было. Он спросил, ни на что уже не надеясь: — Как отдохнула? — Замечательно! Знаешь, Дань, это был самый лучший отпуск в моей жизни! Я наконец-то увидела море… Мать болтала, с радостью рассказывала о проведённом времени. Парень слушал вполуха, думая больше о своём. Мысли были, по большей части, тяжелые. Все они вертелись вокруг одной мысли — его предал самый близкий человек. Бросила в больнице, даже не позвонив, оставила на этого самого «хорошего человека». — Данька… — начала она серьёзно, — Рома мне всё объяснил. Он удержался от того, чтобы не скрестить руки на груди и не усмехнуться иронично. Объяснил Рома всё. Что он там напридумывал, чего наплел на уши его матери? — Я тебе не объясняла, что… есть люди, которых не привлекает противоположный пол, — было видно, как мама мучилась, говоря все это. В другой раз Даниил, может, просто бы перевёл разговор на другую тему. Но с каждым словом все сильнее парень накручивал себя, тонул в страшной обиде на весь мир и на собственную мать в частности. Парень смотрел на попытки матери найти нужные слова и на её смущение, чувствуя странное наслаждение. Он мучился из-за нее, пусть теперь помучается она. — Это в порядке вещей. Ты не должен думать, что это болезнь или… отклонение. Это нормально. Так что можешь не беспокоится, я тебя не перестану любить от того, что ты любишь парней. Даниил мрачно усмехнулся. Видно, эта женщина (в своих мыслях он иначе её назвать не мог) совсем его не знала, раз считает его гомиком каким-то, мечтающим затащить к себе в постель какого-нибудь пацана. Речь матери с каждым словом становилась всё запутаннее. В конце концов парень тяжело вздохнул, прервав этим женщину, и пробормотал: — Я только вещи забрать и поеду… у тебя пакет есть? Эту причину он придумал только сейчас. Если вдруг мать постарается задержать его на чай, то он отговорится отсутствием времени. Задерживаться в этом доме ему более не хотелось. Рома даровал ему относительную свободу. Он не обязан наслаждаться ею дома, в четырёх стенах. — Да, конечно… Она заподозрила что-то неладное, однако ничего говорить не стала. Принесла пакет и вновь засела на кухне. А парень просидел в своей комнате, перебирая вещи. Ромка не скупился на одежду, у него имелся внушительный гардероб, с которым довелось познакомится Даниилу. «Как у девчонки,» — мрачно думал парень, но, несмотря на разнообразие, что-то по его размеру найти там было проблематично. Разной комплекции были парни. Но все же вещи нашлись. Но своя рубашка ближе к телу. Пусть эта пословица и не относилась непосредственно к одежде, но она подходила и к ней. Вещей набрал Даниил много, едва ли не весь свой шкаф. Ненадолго задумался об обуви, но все же решил её не брать — размер ноги у парней совпадал, как ни странно. После того, как пять пакетов было собрано и более ничего из своей комнаты утащить парень бы не смог, он задумался, так и не встав с пола. Он собирал вещи так, будто бы не собирался более возвращаться к себе домой. Эта мысль, на первый взгляд, казалась довольно заманчивой. Обида на мать ещё не успела переосмыслиться, оставаясь тяжёлым камнем за пазухой. Если Рома в самом деле даст ему и финансовую свободу, значит и квартиру парень сможет себе снять. И вещи недостающие купить. И жить припеваючи. Конечно, душу от тяжёлых травм этим не излечить, но хоть как-то сможет примирить. Даниил подхватил сумки и вышел из своей комнаты. Поставил их уже в коридоре, обулся и завязал шнурки. Поднялся и встретился взглядом с матерью. Он заметил, как она нервно теребит свой халат, и слабая улыбка коснулась его лица. Волнуется. Когда она умотала в отпуск, она не волновалась, а сейчас, видно, совесть заела. — У тебя все в порядке? — спросила она. Парень резко кивнул, подхватил пакеты, по одному в каждую руку, толкнул дверь и подтвердил: — У меня все в порядке. Я ж не гребанный педик, каким ты меня считаешь. И вышел из квартиры, даже не обернувшись напоследок. Примерно он мог себе представить вытянувшееся от удивления лицо женщины. Спускался он также быстро, как и поднимался совсем недавно. Побаивался, что его догонят, поймают и заставят все рассказать. После таких слов мать не поверит, что у её сына все о’кей.

***

Всю дорогу до ненавистного дома Ромки Даниил только и думал, как заявится к богатею и выскажет все, что о нём думает. Эту ситуацию он успел уже несколько раз проиграть в своей голове. И каждый раз получалось всё очень даже неплохо. Нашлись даже нормальные слова, что было удивительно. Если Рома до этого примерно представлял, как сильно его ненавидит Даниил Корнилов, то скоро он должен был убедиться, что все его представления были ошибочны. Ненависть, возведенная в абсолют. Люди толкались в автобусе, переругивались между собой. Но это не касалось Даниила… до поры до времени. Автобус наполнялся людьми, внезапно все места оказались заняты, и люди оставались стоять, хвататься за поручни для надежности. Парень был одним из тех счастливчиков, которые успели занять сидячие места. Но кому-то начал резать глаза молодой парень, едва ли не с начала маршрута сидящий. Парень почувствовал что-то неладное, когда позади бабушки заговорили за его спиной. Тема разговора была стара, как мир — испортившееся молодое поколение и «раньше трава зеленее была». Эти бабушки ненадолго отвлекли Даниила от его проблем. Он вслушивался в их болтовню, особо не вдаваясь в смысл. И так до тех пор, пока старуха одна не посмела что-то вякнуть в адрес сидящего молодого человека, то бишь Даниила. Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку сидения. Злость внутри него бурлила, грозилась выплеснуться наружу. Этого парень не хотел. Этот сюрприз парень собирался оставить для Ромки. Но одним разговором дело не обошлось. Женщина за сорок с недовольно поджатыми губами, видно, тоже слушала разговор двух бабулек. С него она и завелась. — Молодой человек… Противный тонкий голос заставил скривиться Даниила. Такое обращение уже заставляло напрячься. — В автобусе полно пожилых людей, а вы… — Это вы-то пожилая? — грубо прервал её Даниил. Не стоило так делать. Разговор бабулек тут же прервался, как и все прочие разговоры вблизи от парня. Атмосфера накаляется. Женщина, что начала разговор, выглядела, как рыба на суше — также вбирала в себя в воздух, подыскивала слова, от гнева даже губы дрожали. Она смогла лишь пробормотать: — Да как ты… — Я заплатил за это место, в отличие от пенсионерок с социалками. Так что, можете от меня отстать? Если кто-то вмешается ещё в этот разговор, то бури не избежать. Разъяренный до предела Корнилов заорет благим матом на весь автобус. Сорваться сейчас — глупо. Он сжал руку в кулак и бросил взгляд на окно. Он почти приехал. — Грубиян! — вспыхнула женщина. — Как можно разговаривать так со старшими? — подключилась какая-то бабка. Ногти впились в мягкую кожу ладони. Лишь бы не сорваться… — Нахал какой! — заохала старуха позади. — Куда катится это поколение… Остановка приближалась. Даниил схватился за ручки одного пакета, затем — другого. Пора на выход! Автобус затормозил. Парень вскочил с места, пронырнул мимо той недовольной женщины. Дверь распахнулась. — Счастливо оставаться! — заорал он на прощание и выбежал из автобуса. И снова он бежал. Никто за ним не выскочил из автобуса, никто не рванулся в погоню за смутьяном. Но он все равно бежал. После этой перепалки, кажется, откуда-то взялась неведомая энергия и яростное желание жить. Даже проклятый Рома Юрченко не мог его отнять у Даниила. Но обида на весь мир никуда не делась, лишь укрепилась после поездки на автобусе и затаилась, готовая в любой момент показать свои острые зубки.