Борьба за независимость

На кой чёрт Ромке нужен был загородний дом на другом конце города, Даниил так и не понял, спрашивать же он не собирался. Парень устроил ему небольшую экскурсию по нему, оставил ему ключи и дал разрешение творить здесь всё, что его душе угодно, но чтобы график соблюдался. Никуда от этого деться не получиться, Даниил уже успел понять, что, если этот богатенький мальчик чего-то хочет, он это непременно получит. Перед своим отъездом Рома неожиданно сильно притянул к себе парня и прикоснулся губами к его губам. Он не успел даже язык в ход пустить — Даниил мигом его отпихнул и резким движением рукавом вытер губы. Хотел было заорать: «Я тебе не пидорас, чтобы целоваться с тобой…» Но эти слова и не сорвались с его уст — вспомнилась ночная сцена. То, что он вытворял с этим мажором во время секса, явно противоречило этим словам. Вместо этого он пробурчал что-то нечленоразделительно и принялся вертеть ключи с самым независимым видом. Приставать более парень не стал и оставил Даниила в покое. Этот ужасный график, который выдумал Ромка, стоил отдельного упоминания. Угрозу свою он так и не исполнил, требовал для себя всего две ночи в неделю, а оставшиеся Даниил мог чисто теоретически проводить где угодно. По сравнению с задуманным когда-то Юрченко, это выглядело послаблением, но сам факт принудительного секса ужасно раздражал парня. Он ничего поделать с этим не мог, может, из-за этого и бесился. Парень уже успел насладиться своей относительной свободой. Снял кучу денег с банковской карты, которую ему первым делом выдал Рома, затем посетил бар и попытался спустить там хотя бы половину этих денег. Не получилось. Но надрался хорошенько, успел в таком состоянии нос разбить одному ублюдку, полезшему к нему, и познакомиться с неплохим парнем. Тот помог ему добраться до дома, лично довёз по названному адресу, вежливо отказался от денег и уехал. «Бывают же хорошие люди на свете!» — расслабленно размышлял парень, глядя в качающийся почему-то потолок. На следующий день Даниил проснулся со страшным похмельем. Через некоторое время позвонил тот самый «хороший человек», ещё раз назвал своё имя, — Лев, можно просто Лёва — и поинтересовался его благополучием. Завязалось знакомство. Парень оказался и в самом деле неплохим человеком. Он познакомил Даниила с другими хорошими ребятами. Со своими бывшими друзьями Даниил не спешил пересекаться. Он ждал хоть одного звонка, хоть какой-то весточки от них, но, походу, они окончательно забыли о его существовании. Сколько раз взаперти в комнате набирал выученный наизусть номер Миши, или Ярика, или… нет, об Андрее было тяжело вспоминать. У него поддержки Даниил не стал бы никогда искать. Он набирал номер, почти нажимал на кнопку «вызова», но потом сбрасывал. Если они сами не звонят, значит есть причина. Если сами не вспоминают, то зачем напоминать? Этот вечер парень планировал провести со своими новыми друзьями. Те обещали подъехать ближе к девяти. Даниил обеспечивал ребят местом отдыха, Лёва — хорошей выпивкой, а его друг, Влад — девушками. Но обстоятельства ставили под удар весь план. Едва ли не с самого утра Даня чувствовал сильную головную боль. Сначала ворочался на кровати, затем начал мерить шагами немаленький домик, потом вспомнил про бутылку, оставленную когда-то им в холодильнике. На время алкоголь помог. Боль растворилась в нём, наступил долгожданный покой. В этот момент жизнь перестала казаться ему ужасной. Он спокойно заказал сразу несколько коробок с пиццей и уселся смотреть телевизор. Техника в доме Ромы была на высоте — несколько сотен каналов было доступно парню. Скучно точно не должно быть. Однако боль вернулась ближе к вечеру, и на сей раз пиво его не спасло. Телевизор был выключен, оставшаяся половина пиццы тихо себе стыла, а Даниил лежал на диване и пытался хоть как-то отстраниться от боли, не обращать на неё никакого внимания. Таблеток в этом доме почему-то не было. Ни одной. До аптеки идти около получаса, а ради этого вызывать такси парню, до сих пор не научившемуся швырять деньги направо и налево, не хотелось совершенно. Слишком поздно он вспомнил о Лёве, который мог бы по-братски купить ему лекарства. Когда он дозвонился, парень заявил, что через пять минут со своим другом будет у него. А боль не собиралась отступать просто так. Он прикрыл глаза, пытаясь подумать хоть о чем-то, не связанным с болью. Вспомнил. И сразу же хотел позабыть, стереть из памяти к черту это воспоминание. После этого он окончательно запутался в самом себе. Сомнения начали раздирать его едва ли не на следующее утро. Одна половина яростно всё отрицала, а вторая вспоминала нечто вроде наслаждения, которое он получил во время процесса, и требовала продолжения банкета. Но даже мысленно он не мог себе признаться, что он сам не лучше Ромы, этого мальчика-одуванчика с виду и самого настоящего пидораса, чёрт бы его побрал… Как он может быть таким же? Ему же всю жизнь не нужны были парни, никакого удовольствия от того, что его ебал Рома, он не получал, а тут… Может, из-за этого и болит голова, разрывается на части? Слишком много об этом думает Даниил, непозволительно много. Лишь бы девчонки развеяли эти все сомнения… Голова трещит, и лишь ненадолго боль стихает, когда на пороге появляется Лев с пакетами наперевес. Он чувствовал себя прекрасно, крепко пожал руку Даниила и начал сразу же рассказывать о приключениях, произошедших с ним в магазине. Слова пролетали мимо ушей, но какое-то воздействие они все же оказали — боль отошла на второй план. Уже за это Даниил был благодарен приятелю. В его компании он и дождался появления Влада и девчонок. На их имена Даниилу было наплевать — в его памяти они остались, как стройная, грудастая и блондинка. А вот Влад их имена знал, представил парням девушек, слишком смущающихся, чтобы самим представится. Они хоть знают, что их ждёт? Судя по их смущению, вряд ли. Оттянул парень Влада в сторону и спросил: — Им хоть восемнадцать есть? Нас не посадят? На мгновение он представил, как Ромка Юрченко будет выгораживать своего «супруга» на суде, когда его обвиняет в растлении несовершеннолетних. Или не будет, оставит его одного со всеми проблемами и найдёт себе новую игрушку? — Да не бойся, Корнилов! — Влад похлопал по плечу, — Вон той блондинке недавно аж 20 стукнуло, а эти — её однокурсницы. Немного легче ему стало. О боли он успел забыть, тем более, что Лева в этот момент открывал бутылку коньяка и разливал девчонкам. Споить, соблазнить и повалить. Простой план, зато действует безотказно. Парням тоже позволительно напиться, но первым делом нужно напоить дам, чтобы легче было соблазнять. В самом лучшем случае от первого пункта можно сразу перейти к третьему. Сохранять трезвую голову Корнилов не собирался, пил много, но пьянел почему-то со скрипом. Голова с новой силой затрещала, боль волнами накатывала снова и снова. Он успел заметить, что Лёва пил очень мало, зато говорил больше всех. Влад молчал и слушал, временами оглядываясь девчонок. Они напивались с энтузиазмом, пьянели прямо на глазах. Лёгкая добыча. Когда в последний раз Даниил занимался сексом с девушкой, а не с трехклятым Ромой? Он уже и забыл. Хотелось вспомнить, хотелось наконец расслабиться, не думая о неправильности ситуации и о последствиях. Девчонок было не жалко. Их просто хотелось оттрахать и потом забыть. Влад что-то перебрасывал с руки на руку. Даниил прищурился, вгляделся внимательное и заметил маленькую монетку. Несколько дней назад он показывал монету с одинаковыми сторонами. Брак. Интересно, она ли эта? — И как мы их поделим? — спросил Лёва, пока Влад болтал с девушками. Они находились на кухне, Даниил мыл стаканы. Он надеялся на холодную воду, что она успокоить ноющую боль, засевшую глубоко в голове. Он вспомнил о поблескивающей в ладони Влада монетке и улыбнулся: — Подбросим монетку. Лёва усмехнулся и пробормотал: — Только нормальную, окей? Поделили. Хотя делили девушек скорее Лёва и Даниил, Влад застолбил за собой блондинку. Никто не возражал. А вот на всё согласную грудастую были готовы забрать себе и тот, и другой. Подбросили монетку. Победил Лёва. Даниил же пожал плечами, не показывая свою досаду, и принялся ухаживать за худой. Она была той ещё недотрогой. А Даниил торопился, ему нетерпелось перейти от разговоров к делу. Пусть и выбешивала его недотрога, ко всему немного похожая на одного человека, о котором парню сейчас не хотелось вспоминать, но даже это не было преградой для секса. И он не выдержал. Все к тому моменту перешли к приватном общению, тет-а-тет, а они находились в гостиной, вели неспешный разговор. Монетка Влада находилась у него, тот обронил её перед тем, как уйти. Он вертел её в пальцах, а потом, наигравшись, положил себе в карман. Именно он начал активные действия — протянулся к ней за поцелуем, притянул её к себе властно. Чёртово желание, разгоревшейся в нем из-за алкоголя, было страстью в чистом виде. Она напугала девушку, и когда он попытался раздеть её, она оттолкнула его и отодвинулась подальше. — Твою мать! Хватит строить из себя монашку! Ты же хочешь этого… Впрочем, ему было плевать на её желание. Главное, что он хотел этого. А она мешала ему получить желаемое. — Нет… — сказала она твёрдо. Голос её даже не дрогнул, когда она сказала это. Но он чувствовал: боится. Надо было бы подойти с другой стороны, но парень слишком сильно хотел её. Он достал монетку, мельком взглянул на неё, усмехнулся. — Значит, подбросим монетку. Если выпадет решка… «Конечно, не выпадет!» — …значит, отпущу и даже приставать больше не буду. Уговор? Он не дождался её ответа, подбросил монетку. Поймал её в воздухе, сдал в кулак. Взглянул на замершую девушку и поднес ладонь к самому её носу, даже не глядя. Он знал, что выпало. Судя по рваному вздоху, она тоже теперь знала. И он больше не обращал внимание на её сопротивление, пока брал её. Постепенно оно исходило на нет, все же Даниил был хорошим любовником и знал, как доставить удовольствие девушке. Правда, на следующий день он чувствовал себя вовсе не хорошо и расслаблено. Никого постороннего дома не оказалось, остался лишь один Даниил. Бракованная монетка также осталась с ним. Головная боль пришла несколько позже. Он вертел монетку и думал. Никакого выбора у девушки не было, получается, её судьба зависела от него. Он дал ей мнимый шанс изменить судьбу, и она поверила. На самом деле никакого шанса не было. Поступил он не лучше Ромки, которого считал последним мерзавцем. Даже хуже. Рома хоть сразу заявил, что никуда Даниил от него не денеться, а он дал надежду девушке и сам же её разрушил. Он мотал головой, искал себе оправдания, спорил сам с собой, не желая признаваться себе, что Рома, тот самый насильник, богатенький мальчик, был не хуже него. С такой системой мира парень жить не смог бы. Чтобы поставить любимого себя на одну полку с тем, кто разрушил его судьбу, требовалось слишком много мужества. И в себе Даниил его не находил, как ни старался. Он решил судьбу девушки. Рома решил его судьбу. И никакой свободы выбора у него не было. Либо живи так, либо не живи. Иного выхода не было. Быть властелином чьей-то судьбы ему понравилось. Но сможет ли он теперь получать от этого удовольствие, если будет знать, какого быть управляемым поневоле? Он не будет таким, как Рома. Хотя бы постарается.