Борьба за независимость

Чёртова монетка с одинаковыми сторонами лежит в кармане. Даниил так и не решился отдать её обратно другу Лёвы, тем более, что тот о ней в его присутствии и не вспоминал. Оставаясь в одиночестве, парень часто игрался с ней: вертел в пальцах, подкидывал и ловил разнообразными способами. Для чего он это делает, сам парень сказать толком не смог бы. Что-то в ней определённо было. Он даже припомнил слово: фатализм. Монетка не сможет упасть орлом, потому что по обе её стороны изображен номинал. Он не сможет пойти против своей судьбы и уйти от проклятого Ромки. Лето незаметно прошло, наступила осень. Для Даниила немногое изменилось. Погода стала гаже, темнеть стало раньше, и Ромка меньше на него обращал внимание. Он-то продолжал учиться, прогуливался редко, приезжал чертовски уставший. Парень радовался свободным ночам, пусть их и девать было некуда: только спать. Зато приставал Ромка намного меньше, требовал исполнения супружеского долга лишь раз в неделю. Пассивная роль ничуть не возбуждала Даниила и совсем не радовала. Однако ко всему человек привыкает. Особенно, если от этого уйти некуда. Огрызаться парень почти перестал, сопротивлялся больше для успокоения совести, лежал бревном во время этого процесса. Научился даже думать о будущем. Представлял себе, как на следующий день отыграется на какой-нибудь шлюхе, и становилось чуточку легче. Но душевное равновесие Даня все равно восстанавливал алкоголем. Ромка требовал лишь, чтобы во время секса от него не несло перегаром. Он исполнял. Скрипел зубами и исполнял, малодушно боясь, что наказание будет жестоким. Все же характером Ромка не походил на мальчика-одуванчика, хотя, глядя на внешность, об этом не скажешь. Даниил находил утешение лишь в женщинах и алкоголе. Рассказать кому-то о своих проблемах он бы не смог, даже если бы напился, как свинья. Да и кому? Настоящих друзей у него, как оказалось, не было, мать нельзя никак было огорчать, отец… своего отца парень не знал и вряд ли узнает когда-нибудь. Осталось только хранить все в себе, как и прежде, губя себя в угаре пьяном. Но в один прекрасный день судьба решила дать урок парню. А ведь день не предвещал ничего плохого. Дождь лил. В клуб пустили. Даже девка, которой увлекся Даниил, оказалась сговорчивой и вскоре спокойно болтала с новым знакомым. Лёва не мешал, он предпочел общение с барменом и знакомство с новыми напитками. За умение отстать от друга в нужный момент без всяких обид Даниил особенно уважал этого парня. Дружеская беседа в клубе должна была плавно перетечь в тесное знакомство в загородном доме. К этому Даниил клонил, на это намекал, и дело медленно шло на лад. Разговаривать особо парень не любил, но, если нужно, был готов забалтывать девушку до того, как он достигнет своей цели. А цель чаще всего была одна — постель. Наконец все звезды благоприятно сложились: и девушка достаточно выпила, и Даниил ей понравился. Можно было наконец покидать этот клуб и ехать в загородный дом. Там уже заготовлено всё необходимое. Парень спокойно общался с девушкой, готовясь к тому, чтобы предложить ей поехать к нему. Она была готова. Неожиданно на плечо ему легла чья-то тяжёлая рука и сдавила его. Даниил с лёгкой улыбкой повернулся назад, думая, что увидит там знакомого, но эта улыбка тут же померкла. Мрачный мужчина с квадратной челюстью и свирепыми чёрными глазами смотрел на него. Ничего хорошего этот взгляд не предвещал. — Пойдём поговорим… — пробормотал он, сверкнув золотым зубом. Хорошее настроение исчезло. Страх внутри забурлил. Вспомнились Ромкины бугаи, которые пересчитали ему рёбра после драки с этим геем. На этот раз причина другая. Может, девушка? Такая красавица может быть его девушкой, и за приставания к ней он должен понести наказание. Дрался Даниил нормально, защитить себя смог бы, потому смог прогнать страх, попросить девушку немного его подождать, встать решительно и пойти вслед за мужиком. Вышли на улицу перед клубом. Ни охраны, ни праздных гуляк не наблюдалось. Идеальное место для драки. Даниил не сводил настороженного взгляда с мрачного мужика, готовился увернуться от любого его удара. Но он не спешил. Пришлось подогнать. — И зачем ты меня позвал сюда? — нарочито вызывающе спросил он. Вынуждал к действию. Мужик вдруг усмехнулся и мягко сказал: — Я тебя давно знаю, Корнилов. Вижу постоянно тебя, такого дерзкого, никого не боящегося. Мне нравятся такие. Произнесенная вслух его фамилия заставила Даню вздрогнуть, а уж последующие речи этого мужика его совсем сбили с толку. — Что ты несё… — начал он было, но кто-то схватил его сзади и опрокинул. Даниил оказался на земле быстро, попытался встать, но кто-то вновь его опустил на землю, схватил за ноги. Второй взялся за плечи и поднял в воздух. Барахтания ни к чему не привели — двое парней быстро его куда-то потащили. Орал Даниил громко, пытался привлечь хоть чьё-то внимание, но не успел — бросили его на заднее сидение машины. Не успел он очухаться, как ему заломали руки. Отчётливо услышал щелчок и вспомнил. Это уже было. Это… запах общественного туалета ударил в нос. Парень похолодел и пробормотал: — Нет, нет, нет… Он уже был не в салоне джипа, а на кафельном полу, холодные руки раздевали его, потянулись к ремню на джинсах. Этого не может быть. Даниил прикусил язык, и боль немного отрезвила его. Он сейчас не с Ромкой, его не будут насиловать… он повторял это мысленно. Хлопнула дверь. Машина качнулась. — Люблю укрощать строптивых парней, — отдаленно знакомый голос звучал мечтательно, — Ты же натурал, да? Постоянно сверху, чувствуешь себя самцом. Ты не знаешь, какого это: победить самца, уложить его под себя и растоптать его гордость. Внушить ему, что он — самка. Парень всхлипнул. Речи эти неспроста. Ещё один насильник нашёлся на его голову. Карман жгла монетка, воплощение фатализма, как он есть. Эта встреча была предрешена. Этой встречи было не избежать. Весь запал куда-то исчез. Ни кричать, ни вырваться он не мог, хотя какая-то часть сознания опала и требовала сделать хоть что-то. — Я выебу тебя так, как ты бы никогда не смог выебать девушку, — голос стал жестче, — Может, ты даже умрёшь от кровотечения, я не знаю. И ты никогда не станешь снова самцом. Машина везла его в неизвестность. Он не сопротивлялся, даже не шевелился, борясь с воспоминаниями. Слишком яркие. Они заставляют отрубиться от реальности. Яркая боль. Яркие ощущения. И воспоминания яркие. Он чувствует кровь и сперму на своих пальцах. Как тогда. Он видит грязно-белый унитаз, хотя перед ним — кожаное бежевое сидение. Он впивается ногтями себе в кожу. Помогает. Вырывается из воспоминаний, пытается пошевелить рукой. Они за спиной, наручники сковывают. Выхода нет. Или… Даниил никогда не думал, что будет мечтать вернуться к Роме. Столько раз он пытался от него уйти, или избить, или испортить ему как-то жизнь. А здесь он мечтает, чтобы он остановил машину этого насильника, врезал ему как следует и стащил бы наручники с него. Никогда парень не думал, что он будет молиться. Но он это делал. Обращался к Богу, просил, чтобы Ромка нашёл его и спас. Этот самый ужасный человек на свете оказался его единственным шансом на спасение. Он не думал тогда о двух вариантов зла, из которых Рома будет наименьшим, а считал Ромку добрым спасителем. — Ты что там бормочешь? — вдруг усмехнулся мужик, — Молишься, что ли? Так Бог тебе не поможет… никому он ещё не помогал. Столько несчастий происходит во всем мире, сколько хороших людей страдает… думаешь, он будет помогать тебе? Я знаю такую породу. Куча грехов висит на них, о которых они легко забывают. К Всевышнему обращаются только в минуты горя. Это так не работает. Не верил Даниил в Бога. И сейчас не верил сильно. А вот в заботившегося о нем Ромку верил сильно-сильно. И все слова этого мужчины переиначивал в голове на свой лад. Куча грехов, а обращаются только в минуты горя. Это всё про Рому, который так и не увидел от него ни капли заботы… или любви. В этот момент Даниил почти любил своего насильника, ужасного Рому Юрченко. Вдалеке зазвучало нечто похожее на сирену. Даниил бросил взгляд назад и увидел синие и красные всполохи света. Спасён! Сердце забилось быстрее. Появление полицейской машины не осталось незамеченным и для насильников. — Копы… что делать будем? Повисла недолгая тишина. Наконец мужчина ответил: — Ничего страшного… деньги у меня с собой, откупимся. Давай к обочине. Машина медленно затормозила. Даниил осторожно приподнял голову, но сильная рука опустилась её обратно. Что-то мягкое упало на него. Одеяло. Он забарахтался, пытаясь стащить с себя его. Полицейский должен его увидеть. — Блядь! — удар кулаком попал по спине, — Если будешь рыпаться, недолго проживёшь, усёк? Даниил набрал побольше воздуха в лёгкие и заорал: — Пошёл к черту! Это ты недолго проживёшь, если не отпустишь меня! Пидорас старый! А ну выпустил меня… Новая череда ударов не заставила себя долго ждать. А вместе с ней и шёпот, в котором отчётливо слышалась злость: — Ты, щенок поганный, не жилец. Я оттрахаю твою маленькую девственную дырочку, потом это сделают мои друзья, затем — охранники. Ты просто не выживешь, если будешь орать. Так что заткни свою пасть и сделай так, чтобы тебя не заметили. Хлопнула дверца машины. Водитель, видно, пошёл разговаривать с полицейским. На время Даниил притих, пытаясь накопить силы, чтобы в любой момент воспользоваться шансом и спастись. Он лежал и прислушивался. Ничего не слышно. Снова щелчок, затем хлопок. Он выглянул из-за одеяла и увидел, что насильник покинул машину. Пора! Он прислонился спиной к дверце, пытаясь нащупать руками ручку и потянуть за неё. Наручники сильно осложняли эту задачу. Дверца у места водителя распахнулась, и в машине снова оказался этот мужик. Обернулся и тут же нажал на какую-то кнопку. — Сбежать вздумал, ублюдок? — хмыкнул он, — Испытываешь моё терпение? Учти, оно не безграничное! Однако парень не отчаился, он тут же заголосил: — На помощь! Похитили! Насилуют! Помогите! Крики Даниила прервал звук выстрела. Затем — ещё один. Машина резко сорвалась с места и начала разгоняться. Парень поднялся к заднему стеклу и успел увидеть полицейскую машину. — Чёртов коп не захотел по-хорошему… — пробурчал мужчина за рулём, — И получил свинца за это. Ты следующий, щенок! Даниил отчётливо увидел, как безумно блеснули глаза в зеркале заднего вида. Мурашки пробежались по его телу. Даже приближающийся звук сирены не смог их разогнать. Этот псих мог убить их к черту, разбить машину вдребезги. Парню хотелось жить, потому он ничего не стал говорить. Мысленно лишь взмолился, чтобы Ромка или эти копы его успели спасти. Машина петляла по улицам, плевала на правила дорожного движения, едва не сбила пешеходов. Мужчина отчаянно пытался спастись, пытался запутать полицейских, которые следовали за ними. Получалось плохо. Сине-красные огни парень отчетливо различал позади. Их было много. Не одна машина за ними гонится. Очередной поворот! Даниил стукнулся о дверцу, в глазах на мгновение потемнело, потом вернулось обратно. Гонки эти совсем не нравились парню. Он бы блеванул в салоне, если бы не боялся свихнувшегося водителя. Тот замедлился, наплевал на приближающиеся машины копов, завернул на тесную улочку, разблокировал двери. Поднажал. — Хочешь — выпрыгивай! Мешать не буду! — заорал мужчина. Прыгать Даниил не собирался — жизнь свою он ценил. Объяснение поступку нашлось позже — когда водитель распахнул дверь. Бешеный ветер влетел в салон, страшно завыл. Что этот псих собирается сделать? Он вдруг выпрыгнул из машины. Не побоялся ничего, просто взял и выпрыгнул. Проехался лицом по асфальту… А машина несется дальше. Позади остался незадачливый водитель, а впереди виднелся парк, деревья и копы. Засада? Что это? Даниил понял, когда резко машина снизила скорость. Шипы! Вот уж не думал, что они это сделают. Машину начало заносить, впереди было лишь дерево. Перед решающим столкновением оставались считанные секунды. Парень зажмурился и шепотом попросил Всевышнего, чтобы мама об этом не узнала. Фатализм. Всё предначертано судьбой. Даниил попытался коснуться монетки, лежащей у него в кармане, но наручники сковывали движения. Последовал большой «бум!»

***

Парень открыл глаза и увидел Андрея. Он был удивлён — это будет мягко сказано. Кого угодно ждал увидеть Даниил, но не своего бывшего лучшего друга. Он потер шею и спросил: — Я в раю, да? Андрей не смог сдержать смех, но непринужденно все же пожал плечами. — Хэзэ, если честно. Я его раем не считаю. Кормят отвратно, лекарства пить ненавижу, потому в больничку не хожу часто. А тебе как — рай или ад — не знаю. Слова Андрея окончательно убедили Даниила в реальности происходящего. Никакой он не ангел под видом лучшего друга, а палата больницы — не небеса. — Чёрт, Андрюх… — в горле застряли слова. Столько хотелось ему сказать. Что он вовсе на него не обижается (если только самую малость), что он даже скучал по нему, хоть и не хотел признавать. Но друг не дал этого сделать. Вместо этого он вдруг забормотал: — Слушай, прости за всю эту чушь про ге… людей с нетрадиционной ориентацией, за ту драку и… всё такое… честно, я не со зла… точнее, со зла, но не к тебе… Даниил прервал его: — Стой… я должен простить тебя? Парень лёг на подушку и прикрыл глаза. Вспомнил, с какими мыслями надевал петлю на шею. Поёжился. Лучшего друга он готов был простить. Он стал единственной каплей в чаше, пусть и последней, перевесившей инстинкт самосохранения. Парень приподнялся на локтях и увидел искаженное мукой лицо друга. Ему было тяжело. Возможно, также тяжело, как и Даниилу. — Я… я не обижаюсь… — наконец произнёс Даниил. Эти слова возымели магическое действие над другом. Он едва не сграбастал его в крепкие объятия, позабыв о полученных парнем ушибов и ссадин. Даниил вовремя отшатнулся от него. После того прощения парню стало немного легче жить. Это радовало. Однако куча проблем так и не решилась. К примеру, Ромка так и не появился на пороге его палаты. Боялся? Не мог найти времени? Или что-то ещё? Еще давно Даниил разучился спокойно думать о Роме Юрченко. Отношение к нему менялось с яркой ненависти до умеренно отрицательного. Никуда не денешь ужасные поступки Ромки, начало их тесного знакомства, которое и вспоминать-то не хочется. Сейчас же их отношения сложно охарактеризовать. Впрочем, как и то смятение в голове Даниила. Одна только мысль, что он мог бы стать наложником того психованного пидора, давала индульгенцию Ромке-спасителю за то, что он не допустил такого расклада событий. Но принять это, убедить самого себя оказалось намного сложнее. Все же Рома отличался от того насильника лишь более выгодными условиями труда. Он был точно таким же долбанутым пидором. Он не показывался Даниилу все время, которое тот провёл в больнице. Андрей тоже больше не приходил. Больше никто не спешил навестить больного. Скучно. Во время нечастых прогулок парень мерил шагами двор перед больницей. Врачи скупо делились информацией: сотрясение мозга, более ничего серьёзного. «Скоро отпустим, » — обещали они и свое обещание исполнил. День X настал. После недолгой канители с бумагами ему вручили выписку. С этими документами он вышел из больницы и столкнулся с Ромкой, стоявшим прямо у двери. — Твою мать, — пробурчал сквозь зубами Даниил, потер голову, оглядел Ромку. Тот едва-едва улыбался. Парень не удержался и тоже попытался улыбнуться. Рома заметил эту попытку и отметил: — Почти искренне… растёшь! — и неловко похлопал его по плечу, — Читал городскую газету? Даниил помотал головой. Улыбка Ромки стала ярче. — Меня там назвали отважным гражданином, который вовремя позвонил в полицию. Правда, если бы я им не пообещал денег больше того, что предложил Гордеев, хрен бы «операция прошла успешно». Взятку взяли бы — и ничего не докажешь. Ромка сплюнул, не выдержал. Даниил вспомнил, что вообще-то этот парень несколько месяцев назад довёл до самоубийства и напрягся. Улыбка слезла сама собой с лица. — Ты меня спас. — Ну… По идее, это сделал Лев. Запомнил номер машины, позвонил мне… без него я бы… — Понятно, — хмуро ответил Даниил. Понял он совсем другое — Лёва оказался «подосланным казачком», шпионом от Ромы. Никому нельзя доверять. Никому, кроме самого себя. Да и себе нельзя доверять, чувствовал Даниил, что не может злиться на Рому. Это было для него новым чувством. Он прикрыл глаза и попытался вспомнить туалетную кабинку. Он не может так относиться к Роме. Он же его изнасиловал. Он должен его ненавидеть! Почему? Даниил сдал руку в кулак, ногтями врезался в кожу ладони, почувствовал боль. Неправильно. Пусть это и не сон. Он не может… — Эй, что такое, Дань? Заметил, паскуда, как отношение изменилось. Даниил вперил в него злостный взгляд и пробурчал, пытаясь вместить в голос всю свою ненависть к этому человеку: — Не твоё собачье дело. Рома нахмурился. Не понравился ему такой ответ. — Да что я опять не так сделал? — едва ли не простонал он. Эта фраза стала своеобразным триггером. После неё накатили воспоминания. Словно опять в нос ударил зловонный запах. В ушах слышался скрип дверцы кабинки туалета. Рома обернулся и сказал громко: — Виталий, сюда! Картинка в голове сменилась. Теперь перед ним высокий плечистый охранник Ромы снимает штаны, затем боксёры, быстро, уверенно, и у него приподнят. В голове что-то зазвенело. Вторая рука сдалась в кулак. Тяжёлый вдох, побольше воздуха, а затем долгий выдох, после которого Даниил резко сократил расстояние между ними и попал кулаком точно в глаз. В две погибели сложился Ромка, схватился за глаз, но нога ударила ему в живот. Удар этот повалил его на землю. Виталий живо заломал руки Даниилу и потащил его куда-то. Видно, они с Ромкой обговорили план на этот случай, и Виталий просто следовал этому плану. Парень обернулся и заметил, как поднимался Рома. Тяжело, хватаясь за живот. Выглядит он сейчас, как подросток, которого избил старшеклассник. Тонкий, маленький, голубые глаза смотрят немного удивленно… Даниил устало прикрыл глаза. Отдаться течению — лучший вариант. В конце концов убеждения его сводились к упрямому фатализму. Всё предопределено. В машине он пытался не возникать. Сидел молча у окна, то и дело бросал взгляды на сидящего рядом с водителем Ромку. Видно было мало, даже выражения лица особо не уловить, но от этого меньше глядеть не стал. Усиленно Даниил размышлял, что с ним происходит, и почему он не может ненавидеть Рому, как делал это прежде. Простил он только Андрея, его вина была в стократ меньше, чем у этого насильника. Но при общении с другом он все равно чувствовал какую-то скованность. А тут Даня мог общаться спокойно с ним… если бы не принципы, если бы не установка, что Рома плохой. Жить всё-таки сложно. Это единственный вывод к которому пришёл Даниил во время поездки. Знакомый особняк замаячил перед глазами. Видеть его парень не был рад, но и других чувств не ощущал. Дом, как у всех, только немного побольше и понавороченее. Это открытие в очередной раз обескуражило его. Что происходит? До комнаты его провёл Виталий. Ромка более с ним не разговаривал. В другой раз парень этому обрадовался, но сейчас ему хотелось услышать хоть какое-то слово, хоть даже его тупую шутку. Но и сам он не спешил заводить разговор. Этого он тоже не мог сделать. В комнате он немного побил ногами дубовую крепкую кровать, из-за переполняющей его злости. Всё было жутко непонятно. Даже эта злость была обращена к себе, а не к Роме. Похоже, он просто свихнулся. В голове что-то зажужало. Точно псих, окончательно решил для себя Даниил, когда заткнул уши пальцами и пожужал в такт своим мыслям. Прикольно. — Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша, — прокомментировал сию ситуацию Рома, непонятно как оказавшийся на пороге комнаты Дани. В руках его была бутылка и два стакана, на лице сиял великолепный синяк. Но смотрел Даниил ему в глаза, голубые весёлые глаза. Заметив этот нездоровый интерес к нему, Рома как-то сник и спросил вдруг серьёзно: — Этот Гордеев тебя трогал? — Стукнул пару раз по ребрам. Эта забота разозлила Даниила. Явный собственник этот Ромка, не хочет, чтобы его игрушку лапал кто-то. Вспомнил, как парень грозился его на цепь посадить и нервно сглотнул. — Ты меня достал, — поделился своими переживаниями с Даниилом парень, — Вроде добра хочешь, а ты бьешь. Вроде ничего не делаешь, а… ты смотрел на меня так, что я подумал… Парень замялся. Быстро взглянул на растерянного таким поворотом сюжета Даниила и продолжил: -…я подумал, что ты влюбился в меня, — и сам засмеялся, — Глупо, правда? Даниил с облегчением признался себе, что глупо. В этом он точно был уверен. Никогда он не полюбит этого богатенького мальчика-одуванчика. Но помимо любви существует множество других форм отношений. — Я тебя не люблю, — торжественно заявил Даниил и добавил, — Если тебе будет так спокойней. — Я бы радовался, если бы ты меня любил. Но… — Я тебя простил, — вдруг сказал Даниил. Рома замолчал и посмотрел на него прямо в упор. Задержал на нем взгляд пронзительных голубых глаз и улыбнулся слабо. Впрочем, Даниил тут же заметил: — На самом деле, я не понял… простил, или нет… чувствую себя, как кисельная барышня, чёрт возьми, — хмыкнул он, — Но я в самом деле не разобрался. Рома кивнул и все же заметил: — И это уже что-то… Они замолчали. Ненадолго, впрочем. Пытаясь сделать вид, что все нормально, Даниил выхватил бутылку из рук Ромы и сказал: — Так мы пить будем? Давай стаканы, сейчас разолью… Последующие события того вечера он помнил крайно смутно. Рома напился не меньше его, получил второй синяк на лице и проснулся наутро в одной с Даней кровати. Простыня была перемазана в крови, смазке и сперме. Однако боли в области поясницы и ниже чувствовали оба. Даниил при одной мысли, что по пьяни мог лечь под Рому, а потом сам его оттрахать, становилось малость любопытно: как у него сил на такое хватило?