The Time Of My Life

Телефон, лежащий на кухонном столе, неустанно трезвонит, сообщая о новых сообщения, пришедших в Katalk. Юнги кидает в кружку чайный пакетик, заливая тот кипятком и протягивая Чимину. – Держи давай! – ворчит Юнги, подхватывая свободной рукой свой мобильник и читая входящие сообщения. – Кто написал? – поднося кружку к губам, спрашивает Чимин, прекрасно зная ответ на свой вопрос. В последнее время у него появилось новое хобби: наблюдать за Юнги, который вел себя совершенно нетипично: практически не ворчал, ходил по квартире в чистых вещах, расшторивал окна, впуская теплые лучи весеннего солнца, но самое главное – Юнги улыбался. И от этой его улыбки в душе Пака все трепетало от счастья, ведь он уже начал терять надежду на то, что его друг когда-нибудь станет таким, каким был два года назад. – А, да это Хосок написал, – отвечает Юнги, что-то печатая в ответ, высунув кончик языка и непрерывно смотря на экран. – Он до сих пор в Пусане? – Да, – кивает в ответ Юнги, не поднимая взгляда, – уже почти две недели… Ему там, похоже скучно, потому что в основном он либо готовит своих деток к выступлению, либо же в одиночестве бродит вечером по городу. Зато присылает мне всякие забавные фотки. Пару дней назад прислал снимок с причала во время заката. Очень красиво, знаешь ли! А сейчас вот отправил сэлфи. Он перекрасился в темный, и, по-моему, ему очень идет. Ну уж явно лучше, чем блонд. – Скучаешь по нему, да? – подловив момент, пока друг витает где-то в своих мыслях, спрашивает омега, ехидно ухмыляясь. – Да, – тихо отвечает Юнги, кивая в ответ, – чего?! Ты чего такое спрашиваешь?! Не скучаю я совсем, с какого это, извиняюсь, хрена, я должен по нему скучать? Юнги откидывает телефон в сторону, но как только через пару секунд на него приходит очередное сообщение, вновь берет в руки, жадно вчитываясь в его содержание. – Видел бы ты себя со стороны! – хихикает Чимин, прикрыв рот маленькой ладошкой. – Похож на полного придурка! – Я, может только похож, а вот ты придурок и есть! Чего пристал ко мне со своими расспросами? Своей жизни, что ли, нет? – За свою я так не переживаю, – вздыхает Пак, закатив глаза, – просто волнуюсь, как бы ты не проебался на этот раз. – Забей, – коротко отвечает Юнги, подходя к окну и открывая форточку. Он берет с подоконника пачку сигарет, достает одну, слегка прокручивая тонкими пальцами и смотря как-то вдумчиво, будто сквозь нее. – Я больше не поведусь на всю эту хуйню. – Вот об этом я и говорю, – Чимин подходит к другу, становясь напротив. Он, следуя примеру Юнги, достает сигарету, аккуратно сжимая ту пухлыми губами, следом подкуривая. – Ты ведь понимаешь, что это совсем другая ситуация? – О чем это ты? – Ты что, реально тормоз? – фыркает Чимин, встречаясь с ледяным взглядом друга, – не все люди плохие! И ты сам прекрасно знаешь, что Хосок для тебя – шанс вернуться к нормальной жизни! Неужели тебе совсем не хочется, чтобы рядом с тобой был человек, которому на самом деле не насрать, как ты и что с тобой? Который просто будет рядом, ничего не прося взамен? – А с чего ты взял, что именно Хосок тот человек? А, Пак Чимин? – в голосе Юнги проскальзывают холодные нотки, кажется, что вот еще немного и его накроет. – Да, мы общаемся. Да, он хороший! Я ничего против не имею! Мне нравится с ним гулять, веселиться, он меня смешит… Но этого ведь недостаточно для того, чтобы я, забыв обо всем на свете пал в его объятья! Как минимум у меня не тот характер, и ты прекрасно это знаешь! Не знаю, что ты там себе нафантазировал, но могу с уверенностью сказать, что ты ошибаешься! Мы просто общаемся как друзья, не более! – Хорошо, – тихо говорит Чимин, – вы держались за руки? « Да, и это было так приятно. У Хосока широкие ладони и до умопомрачения длинные пальцы, очень холодные, но сердце от этого горит огнем». – Ну, допустим. – Он провожал тебя до дома? «Каждый раз. Даже если он был на машине, мы все равно шли пешком до моего дома. Мне всегда казалось, что он специально пытается увезти меня куда-то на другой конец Сеула, оставив там свою тачку, чтобы переплетая наши пальцы, неспешно брести какими-то закоулками. Я всегда старался идти как можно медленнее, чтобы хоть немного оттянуть момент прощания, а еще моя ладонь так уютно умещалась в его, словно маленькая деталь от пазла, нашедшая свою половинку. Даже возле моего дома он крепко сжимал мою руку, словно не желая отпускать. И в каждый из таких моментов мне казалось, что я медленно тону, все глубже погружаясь на самое дно океана, имя которому Чон Хосок. Неизведанный, загадочный, непостижимый и такой необъятный. В него хочется погрузиться с головой, забыв обо всем на свете, но…» – Провожал… – А этот дурацкий чехол с Кумамоном на твоем телефоне? Откуда он? « Когда мы гуляли где-то в центре, Хосок вдруг спросил, какого числа мой день рождения. Я сказал, что он был в начале марта, за несколько дней до нашего знакомства, и он, почему-то, расстроился. Весь вечер он был мрачнее тучи, а спустя пару часов несмело поинтересовался, что бы я хотел получить от него в подарок. Мне тогда почему-то захотелось рассмеяться. Неужели кто-то вот искренне может спрашивать о том, чего бы мне хотелось. Тогда я пошутил, что хотел бы себе чехол с Кумамоном. Спустя пару дней он мне его отдал». – Купил в магазине недалеко отсюда. Чимин, это что, допрос? – Юнги тушит выкуренную до фильтра сигарету о дно пепельницы. – Ты был у него дома? – Чимин, не переставая, атакует вопросами, не обращая внимания на то, что вот еще немного и у Юнги случится нервный срыв. – Нет, Чимин, я не был у него дома! – А он у тебя? – не унимается Пак. – Так, все, мне надоел этот разговор! Проваливай! – шипит Юнги, хватая друга за край футболки и толкая в сторону коридора. – Эй, ты чего творишь? – возмущенно вопит Пак, пытаясь вывернуться. – Думаешь, что если выгонишь меня, то и твои чувства к Хосоку пропадут, словно по мановению волшебной палочки? – У меня нет к нему никаких чувств, – едко цедит Юнги сквозь зубы, – не беси меня и проваливай! Тоже мне нравоучитель нашелся! – Хорошо, а что ты сказал ему насчет того, почему перевелся на свободное посещение? – не унимался омега, юрко вырываясь из крепкого захвата и проскакивая в комнату Юнги. – Сказал, что так удобнее, потому что мне часто подкидывают всякие проекты. Правду я ему сказал! – Это всего лишь один из поводов! Я говорю о главной причине! – Чимин, я вот не пойму, ты меня решил неврастеником сделать и довести до ручки? Нахрена ты все это говоришь сейчас? – ядовито цедит сквозь зубы Юнги, скрестив на груди руки и оперевшись о дверной косяк. – Мне может каждому встречному на улице еще об этом рассказать?! «Хэй, привет, я Мин Юнги! Пару лет назад я был настолько глуп и наивен, что влюбился, как последний идиот, но объект моего обожания меня динамил, а потом попросту изнасиловал и избил до полусмерти, после чего опозорил меня на весь университет, а его тупорылые дружки-имбецилы не давали мне прохода, постоянно домогаясь и шпыняя». Прекрасно звучит, не находишь? Вот прям так и скажу Хосоку! – Зато это правда! – Хуявда! Ты хоть понимаешь, что будет, если я ему все расскажу? Как минимум, мне кажется, что он разноется, как дитя, слишком уж он эмоциональный тип, а потом будет постоянно смотреть на меня с жалостью и обращаться со мной так, будто я хрустальный! А я так не хочу! Я сам проебался и жалеть меня не надо! – Как знаешь, – тихо говорит Чимин, проходя мимо друга. В коридоре, не включая свет, омега обувает свои черные ботинки, немного перешнуровывая их, берет с вешалки бомбер и выжидающе смотрит на Юнги. Тот все так же стоит в дверном проеме, не оборачиваясь, – я ушел, мне еще к Намджуну надо заскочить. Подумай обо всем хорошо… Юнги лишь хмыкает себе под нос, когда за другом закрывается входная дверь. Подумать… Да в последнее время он только и делает, что думает. О Хосоке, о том, кто они друг для друга и какие отношения их связывают. Омега все чаще ловит себя на мысли о том, что неумолимо быстро привязывается к Хосоку. Альфа будто пробрался в разум Юнги и по-хозяйски обосновался там. И вроде бы хочется рискнуть и пойти на поводу у чувств, в то время как внутри все сжимается от одной лишь мысли о том, что если он вновь доверится кому-то, то снова окажется обманутым. Может, Чимин прав, и Юнги стоит просто взять и рассказать все. А что, если после этого Хосок возненавидит его, посчитав грязным и никчемным? – Нет, – машет головой омега, словно отгоняя дурные мысли, - Хосок не такой! Парень проходит обратно на кухню, доставая из холодильника банку ледяного пива, аккуратно нажимая на металлическое колечко и жадно отпивая большими глотками чуть меньше половины, когда внезапно начинает звонить его мобильник. «Чон Хосок». Юнги давится от неожиданности, проливая на себя алкоголь и пытаясь откашляться, попутно ругаясь, нажимая на кнопку принятия вызова. – Привет, что делаешь? – доносится из динамика веселый голос. – Да ничего, пиво пью, – отвечает Юнги, опираясь о край стола, – Чимин заходил, вот только недавно ушел. Сейчас пойду, поработаю немного, мне новый проект подкинули. Ты там как? – Все нормально! Мы прошли в финал! Завтра последнее выступление, а потом сразу домой. Приедем, скорее всего, ближе к полуночи, мне еще нужно будет дождаться, пока деток заберут родители, а потом домой поеду. – М-м…– тянет Юнги. – Ты послезавтра занят? Не хочешь погулять? – Сейчас сверюсь со своим расписанием, – тихо смеется омега, делая выжидательную паузу, – ну-у-у, думаю, что смогу найти время, несмотря на свой загруженный график. – Это хорошо! – заливисто хохочет альфа, – куда хочешь сходить? Может быть, в кино? – Я вообще хотел пригласить тебя к себе, – голос Юнги неуверенно подрагивает, – можем у меня посмотреть что-нибудь. На том конце провода гробовая тишина, в то время как сердце Юнги выдает какие-то сумасшедшие биты, стуча о ребра. – Но если ты не хочешь, можем и в кино сходить. – Давай так, – задумчиво тянет Хосок, – я приеду обратно, и, если ты не передумаешь, то тогда посидим у тебя, хорошо? – Хорошо, – отвечает Юнги, утвердительно кивая, – и… – И? – переспрашивает альфа. – Я скучаю по тебе, Чон Хосок, – омега чувствует, как щеки заливает румянец. – Я тоже скучаю по тебе, Мин Юнги, – голос Хосока переполнен нежностью, от которой здравый смысл просто слетает напрочь, – можно мне будет обнять тебя, когда мы встретимся? – Только если очень крепко… – Очень крепко… – Хосок будто бы вторит словам омеги, – хорошо, теперь я буду с нетерпением ждать нашей встречи, хитрый лис. – Почему это я лис? – Потому что играешь со мной, – мурлычет в ответ альфа, – но мне это даже нравится. – Ничего я не играю! Навыдумывал там себе невесть что! Хосок на это лишь смеется как-то заразительно, заставляя Юнги трепетать. – Я спать пойду, – говорит альфа, – завтра тяжелый день. – Если вы завтра не победите, то поход ко мне домой отменяется! – Тогда мы просто обязаны выиграть, – самодовольно отвечает Хосок, – ведь твои объятия – самый лучший подарок для меня! – Что ты такое говоришь вообще?! Прекрати меня смущать! Сконцентрируйся лучше на выступлении! – Как скажешь, – голос Хосока переполнен безграничной нежностью, – доброй ночи, маленький лис. – Сладких снов, – шепчет Юнги, прежде чем повесить трубку. Омега достает из холодильника еще пару банок пива, проходя в комнату и садясь за компьютерный стол, открывая текущий проект планировки нового торгового центра, но через полчаса ловит себя на том, что тупо залипает в монитор, погруженный в какие-то свои мысли о предстоящей встрече с Хосоком. Он обязательно все ему расскажет, даже если эта затея закончится разрывом их и без того странных отношений. *** Юнги меряет квартиру торопливыми шагами, периодически хватаясь за голову, мысленно отвешивая себе подзатыльников. С каждой минутой ему все больше кажется, что пригласить Хосока к себе – та еще дебильная затея. Нет, хорошо, вот, он сейчас придет, а дальше что? Как вообще себя вести в такой ситуации Юнги понятия не имеет, ведь к нему, кроме Чимина, никто в гости не захаживает. Он и так с утра пораньше выдраил всю квартиру сверху донизу, расшторил и открыл окна настежь, что делал крайне редко, а точнее, не делал с тех пор, как переехал. – Да чтоб тебя! – вопит Юнги, спотыкаясь в прихожей о свой кроссовок, кое-как восстанавливая равновесие, – либо приди уже, либо в топку всю эту хуйню! Где тебя черти носят, Чон Хосок? Домофон мгновенно оживает, будто услышав призыв хозяина квартиры. Юнги нерешительно снимает трубку, и, ничего не говоря, нажимает на кнопку, чтобы открыть дверь в подъезд. Омега прижимается спиной к входной двери, ощущая сквозь тонкую ткань футболки ее металлическую прохладу, отсчитывая секунды до эпического пиздеца, который вот-вот настанет. Он безумно хочет поскорее увидеть Хосока, в то же время понимая, что после того, что он сегодня расскажет ему, это, возможно, будет их последняя встреча. По прихожей разливается трель звонка, оповещая, что долгожданный гость, наконец, пришел. Юнги все так же стоит, пытаясь собраться с мыслями. Когда звонят повторно, он оборачивается и медленно тянется к дверной ручке, нажимая на нее. – Привет, – на пороге стоит Хосок, лучезарно улыбаясь, – ты что, не хотел меня впускать? Альфа смеется, обнажая ряд ровных зубов, а у Юнги сердце стремительно падает куда-то в область пяток, громка бухая и посылая какие-то странные вибрации в мозг, вопя о том, что вся эта затея просто до абсурда хреновая, но попробовать, все же, стоит. Ведь всем известно, что бывает с теми, кто не рискует. – Нет, – мнется Юнги, подбирая нужные слова, но в голове полная каша, – ты проходи, не стой в дверях. Омега делает жест рукой, приглашая гостя внутрь, на что тот лишь все так же улыбается, проходя в прихожую, закрывая за собой дверь. – Квартира у меня маленькая, но мне она нравится, – тараторит омега, наблюдая за тем, как Хосок, присев, аккуратно расшнуровывает свои кеды, – тут район очень хороший. По вечерам тихо, никто не ругается и драк практически не бывает. Соседи у меня тоже вполне спокойные люди. – Юнги, – Хосок слегка хихикает, вставая и подходя к омеге. Тот мгновенно замолкает, глядя себе под ноги. – Не нервничай так! Это ведь всего лишь я. «Вот именно, что это ты!» – хочет закричать Юнги, но лишь коротко кивает. – Ты голоден? – тихо спрашивает Юнги, проходя на кухню, спиной чувствуя, что Хосок идет за ним след в след. – Я приготовил спагетти с сыром и грибами. Прости, я не очень хорош в этом, но вроде получилось не совсем ужасно. – С радостью попробую, – мягко отвечает Хосок, наблюдая за тем, как Юнги начинает судорожно метаться по кухне, то хлопая шкафчиками, доставая оттуда тарелки и столовые принадлежности, то гремя кастрюлями, стоящими на плите. Кухня у Юнги маленькая, но вполне уютная, у самого Хосока раза в два больше, но, как ему кажется, не такая комфортная. Альфа с интересом осматривается, словно пытаясь запечатлеть у себя в голове каждую деталь, но почему-то там накрепко засел лишь образ Юнги, что снует туда-сюда, что-то бурча себе под нос. – Так вот какое логово у хитрой лисы, – нараспев тянет альфа, подперев ладонью лицо и наблюдая за реакцией хозяина квартиры. – Сколько можно повторять, чтобы ты меня так не называл? – фыркает Юнги, угрожающе размахивая деревянной лопаткой. – Тогда как мне тебя называть? – искренне удивляется Хосок, вопросительно смотря на своего собеседника. – У меня, вообще-то, имя есть, если ты не в курсе! – Вот пускай другие тебя по имени и называют! – Да что же ты за человек такой? – выдыхает Юнги, ставя перед Хосоком тарелку и раскладывая столовые приборы. – Хороший я человек, мне отец так с детства говорит! Вот уж кому-кому, а ему я верю, – гордо подняв голову, вещает альфа. Юнги на такое заявление и сказать-то толком нечего. Он лишь садится на стул, что стоит рядом, и выжидающе смотрит на Хосока. – Не веришь? – спрашивает альфа, отправляя в рот порцию спагетти, – вкусно, кстати! – Спасибо… – А сам почему не ешь? – Перед твоим приходом поел. – Вот кто так делает? – недоуменно спрашивает Хосок, вопросительно смотря на омегу, – это же самый смак – поужинать за одним столом! – Не ворчи на меня, – криво ухмыляется Юнги, – просто пробовал, пока готовил, вот и наелся. Пиво будешь? Или ты за рулем? – Я на такси приехал, так что не откажусь! – Кто из нас еще хитрый лис… – бурчит Юнги, открывая холодильник, доставая из него пару холодных банок алкоголя. – Юнги, может, посмотрим что-нибудь? – спрашивает Хосок, складывая губы трубочкой, втягивая длинные спагетти, слегка причмокивая. – Можно, – задумчиво отвечает Юнги, открывая свою, а затем хосокову банку пива, – есть предложения? Какой твой любимый фильм? Я просто не особо что-то смотрю… Времени нет. – Не думаю, что этот фильм тебе понравится, – задумчиво говорит Хосок, –но, он один из моих любимых. Если вдруг тебе не понравится – выключим, хорошо? – Думаю, мне понравится. Тем более это шанс узнать тебя получше, ну, или стебаться потом, что у тебя плохой вкус на фильмы, – подмигивает Юнги, широко улыбаясь. *** Юнги сидит на краю кровати, заворожено наблюдая за действиями, разворачивающимися на экране, изредка охая. Как только фильм начался, омега ерничал и язвительно фыркал о том, что данная картина была снята для каких-то наивных малолеток, но в какой-то момент, сам того не поняв, парень вдруг полностью погрузился в сюжет и больше не проронил ни слова. Хосок, чуть поодаль от него, облокотился на спинку кровати и с интересом наблюдал за реакцией омеги, изредка переводя взгляд на экран. Этот фильм он смотрел раз сто минимум, давно заучив все реплики героев наизусть. Когда на экране появляются финальные титры, Юнги оборачивается, задумчиво глядя на Хосока, будто что-то осмысливая и не решаясь сказать. Альфа едва заметно улыбается, слегка похлопывая ладонью рядом с собой, и Юнги, переполненный сбивчивыми эмоциями, послушно ложится рядом, не раздумывая. Пару минут в комнате висит молчание, разбавленное финальной песней. – Ты поэтому начал заниматься танцами? – первым нарушает тишину Юнги. – Да, – кивает Хосок, вплетаясь длинными пальцами в мягкие волосы омеги и медленно перебирая их, – мои родители постоянно были заняты на работе, то и дело мотаясь по командировкам, так что я был предоставлен сам себе. Просто слонялся днями без дела, связался с плохой компанией. Как-то раз мы взломали входную дверь в небольшом магазинчике, вынесли всю наличку, что была в кассе, но мы и пары-тройки кварталов не успели пробежать, когда нас арестовали. Помню, как сидя в полицейском участке, я смотрел на заплаканное лицо своей матери, умоляющей офицеров отпустить меня. Не знаю, было ли мне жаль ее в тот момент, потому что все мои мысли были лишь о том, что все это их вина. Вина моих родителей. Им пришлось заплатить огромный штраф, а меня посадили под домашний арест. Мне было дико скучно, поэтому целыми днями я только и делал, что смотрел разные фильмы, и вот однажды я наткнулся на этот. Когда я увидел, как танцует главный герой, я был под таким впечатлением, что казалось, даже дышать не могу. Я никогда не видел, чтобы кто-то так красиво двигался, был словно под гипнозом! В тот момент мне захотелось научиться танцевать так же. Знаешь, такой момент, когда внутри тебя появляется какая-то надежда, что еще не поздно и можно стать лучше, чем ты есть сейчас, просыпаясь каждое утро немножко новым человеком. – Знаю, – тихо шепчет Юнги, придвигаясь чуть ближе. «Для меня эта надежда – ты». – С того самого дня я начал активно изучать различные танцевальные движения, постепенно пытаясь их совмещать. Выходило довольно неплохо, но все же мне не хватало техники. Однажды я сказал родителям, что хочу пойти в танцевальный класс, и, как ни странно, они меня поддержали. Мне нравилось танцевать настолько сильно, что я готов был ночевать в зале. В тот момент, когда пот водопадом стекал по моему телу, а мышцы ныли от боли, я понимал, что поистине счастлив. Сейчас, глядя на то, какие успехи делают детки, которые ходят ко мне на занятия, я счастлив вдвойне. Знаешь, почему я все это тебе рассказал? – Почему? – Юнги слегка приподнимает голову, разглядывая лицо Хосока, скрытое полумраком комнаты. – Я рад, что когда-то вскрыл дверь в тот магазин и оказался в участке. Ведь не случись этого, я бы, возможно, никогда не стал тем, кем являюсь сейчас, и, скорее всего, не встретил бы тебя. Порой в нашей жизни случаются плохие моменты, которые на самом деле становятся отправной точкой к чему-то по-настоящему прекрасному. Им, всего-навсего, следует отдать должное, поблагодарив за полученный урок, чтобы достойно жить дальше. Юнги чувствует, как на глаза предательски наворачиваются слезы, а его тело заходится мелкой дрожью. Ему совсем не надо рассказывать о том, что когда-то было, потому что сейчас это уже не имеет никакого смысла. Глупо было полагать, что Хосок разочаруется в нем, после того, как услышит историю, случившуюся пару лет назад. Это самому Юнги стоит прекратить гнобить себя и заниматься самокопанием. Все, что ему на самом деле следует сделать, так это отпустить все то, что когда-то было и наслаждаться тем, что сейчас у него есть. Ведь нет ничего прекрасней, чем быть рядом с человеком, от одного лишь запаха которого кружит голову, а внутри, подобно вишневому дереву, цветущему весной, раскрываются маленькие красивые бутоны. – Хосок… – Юнги ведет ладонью по груди альфы, чувствуя, как бьется его сердце, – я хочу опять начать ходить в университет. – Я думаю, что это отличная идея! – Хосок невесомо поглаживает кончиками пальцев щеку Юнги, чувствуя, как тот начинает реагировать на его прикосновения, ластясь, прикрыв глаза. – И все-таки странное прозвище было у главной героини… Бэйби! Что еще за Бэйби? – А мне кажется, что это очень даже мило звучит, просто кое-кто, по всей видимости, не любит ласковые прозвища, – тихо смеется Хосок. – То есть, по-твоему, называть меня хитрым лисом – это мило, да? – Вполне! – дразнит старшего альфа. – Но если тебе прям совсем не нравится, я могу придумать что-нибудь другое. Как насчет Сахарочек? Или Шуга? – Что еще за Шуга? – строго интересуется Юнги, слегка отстраняясь, – как вообще в твою голову приходит подобное?! – Просто ты пахнешь праздником! – Праздником? Каким таким праздником? – недоуменно спрашивает омега. – Знаешь, когда ты мечтаешь пойти в парк аттракционов, и вот в твой день рождения родители тебя туда отводят, а там повсюду запах сладкой ваты и карамельного поп-корна, и ты с жадностью все это ешь, облизывая каждый палец поочередно, испытывая волнительный мандраж, словно это какой-то сказочный момент. А потом, даже спустя несколько дней, ты везде чувствуешь этот сладкий манящий запах, будто ты сам им пропитан! Вот, чем от тебя пахнет… И это просто с ума меня сводит! Как там говорят? Я не могу надышаться тобой? Как бы пафосно не звучало, но это именно то, что я испытываю, когда нахожусь рядом с тобой. Ты превращаешь каждый такой день в праздник, Мин Юнги. Юнги чувствует, как щеки заливает густым румянцем. Никогда в жизни ему не говорили ничего подобного. Тощий, неказистый, занудливый, скучный – вот то, что он слышал о себе на протяжении всей своей жизни. Он даже не думал о том, что однажды кто-то может сравнить его с чем-то прекрасным и таким личным. – Шуга, – еле слышно говорит Юнги. – Что, прости? – Мне нравится «Шуга», – смущенно повторяет омега, – можешь называть меня так. Это явно получше, чем сравнивать с лисой. Хосок несмело накрывает своей ладонью щеку Юнги, пристально рассматривая того, не отводя взгляда. Это жутко смущает. Так сильно, что по спине омеги пробегает целый рой мурашек, а пальцы ног предательски подрагивают. Альфа задумчиво смотрит на то, как Юнги сначала поджимает свои губы, через секунду облизывая их кончиком языка. – Пытаешься меня соблазнить? –Хосок обводит большим пальцем губы омеги по контуру, – мне кажется, что они на вкус как сахарная вата… – Ты не узнаешь, пока не попробуешь, – сипло отвечает Юнги, зачарованный моментом. – Только если ты разрешишь мне, – выдыхает альфа, сокращая расстояние между их лицами, так, что Юнги кожей чувствует горячее дыхание Хосока, – я никогда не сделаю ничего, пока ты этого не захочешь. – Ты не узнаешь, хочу ли я этого, пока не рискнешь, – Юнги коротко целует Хосока в губы, слегка касаясь их кончиком языка, – никогда бы не подумал, что ты такой нерешительный. И кстати, – шепчет Юнги, крепко обнимая альфу и прижимая к себе, – поздравляю с первым местом. Ты замечательный хореограф, Чон Хосок. Останься сегодня у меня, тогда я смогу крепко обнимать тебя даже во сне. Я очень этого хочу, значит, ты не вправе отказать мне. *** Порой, в жизни каждого наступает такой момент, когда руки опускаются и больше бороться нет смысла, остается лишь плыть по течению, погружаясь в ежедневную рутину предсказуемых событий. И вроде бы все привычно и правильно, только вот на душе как-то пусто, а смелости нарушить весь этот круговорот обыденности совсем нет. Именно в этот момент появляется человек, который бессовестно врывается, снося на своем пути все преграды, подобно проворному весеннему ветру, сквозящему через приоткрытое окно, которое впопыхах забыли закрыть, проникая в самое сердце. И сейчас, плавясь под горячими ладонями Хосока и извиваясь змеей, Юнги молил судьбу лишь об одном: «Пусть этот момент длится вечно, потому что это самое прекрасное время в моей жизни».