Lost in the Echo

Broken Iris – Broken Inside       Коннор пролежал в постели совсем недолго — то ли мазь действительно была хорошей, то ли у него заживает всё, как говорится, как на собаке. Я долго думала над тем, как спросить у него про наличие корабля. В общем-то я видела как-то пару раз недалеко отсюда пристань и хороший такой, красивый бриг. Конечно, не чета Жемчужине, но тоже красавец. Один пират захватить корабль не сможет, к тому же девушка. Ну не придти же мне к ним и не сказать: «Простите, а можно с вами поплавать истосковавшемуся по морю пирату?» Ага, сейчас.       Несмотря на то, что рана Коннора заживала быстрее некуда, перевязку никто не отменял. А меня всё ещё грызла совесть, ведь это из-за меня его подстрелили. Не решила бы я спасать пиратов, ничего бы не было. Ну или была бы я поопытнее в таких боях, когда противников больше, может и без ран бы обошлись. Ну ладно, что уж сейчас думать, чего было бы, а чего нет.       Кенуэй стал немного прихрамывать, но оно и понятно — рана только затянулась корочкой и не более. Мазь действительно была хорошая, и поэтому приходилось наносить её как можно больше. Благо, баночка была целая. В общем, стоял Коннор посреди комнаты, голый по пояс, подняв руки вверх, а я, с баночкой мази наперевес, мазала ему рану, а затем стала заматывать бинтом весьма оригинальным способом: стала бегать вокруг него, обматывая чистой тканью, коя и служила бинтом.       — Милые песни ты мне тут пела… — как-то небрежно кинул индеец, чуть поморщившись, когда я случайно дёрнула бинт.       — Прости, — я потупила взгляд и продолжила. — Просто я не знаю других песен, кроме пиратских…       — Да нет, я не в этом смысле. Песни хорошие, у них тоже свой глубокий смысл. Вся истина пиратов в их песнях, — неожиданно для меня проговорил юноша, а затем ещё неожиданней добавил: — Пой почаще, у тебя красивый голос.       Я ненароком подняла на него взгляд, однако ж лицо его было невозмутимо-спокойно, как будто бы он и не понял, что прозвучало это, как комплимент, а не подбадривающая реплика боевому другу.       — Вот и всё.       Я затянула небольшой узел на бинтах и мельком оценила проделанную работу: крови не было, ткань была вроде ровно наложена и плотно, что радовало. Сойдёт.       — А ты почему такая красная?       Это был самый невинный вопрос из всех, которые мне когда-либо задавали мужчины. Конечно, чего это я такая красная? Передо мной всего лишь стоит полуголый красивый юноша с прекрасным телом, да к тому ещё и тот, о котором я не переставала думать со дня нашего первого знакомства. А так нет, всё нормально. Но у Коннора сейчас было такое невинное выражение лица, словно он и вправду не догадывался, чем же так меня смущает.       — Не-не, жарко просто… уф… умаялась. Пройтись надо, — я стала убирать мазь и оставшиеся бинты в тумбочку у кровати и, немного замявшись, спросила: — Слушай, Коннор… А ты не знаешь, что это за судно тут в порту стоит? Из окон вашего поместья его хорошо видно.       — Конечно знаю, — сказал метис, натягивая своё одеяние. — Это Аквила. Я его капитан.       Я подавилась воздухом и стала неистово откашливаться. Это… всё меняет. Хотя, какого чёрта? Ничего это не меняет. В конце-концов, Джонс ведь хочет только поговорить со мной. С другой стороны, я не доверяю ему. Я доверяю Прихлопу. Не знаю почему, но он как-то заставляет вызывать к себе это доверие. Да я практически на сто процентов готова пойти на такой необдуманный шаг лишь потому, что меня не насторожили слова мёртвого пирата, что в его голосе и поведении не было ничего, чего бы мне стоило опасаться. Наверное только поэтому я и решилась.       — А, так значит, это твой корабль… — я убрала-таки мазь в тумбочку и повернулась к Коннору. — А вы, случаем, никуда не собираетесь? Знаете, на Тортуге многим везёт, можно подзаработать…       — Не придумывай отговорки, я же вижу, что тебе просто хочется в море.       Мне показалось, или я услышала усмешку?       — Да, — после недолгой паузы ответила я. — Жутко хочется. Ты просто не представляешь, насколько.       — Тогда пошли, — просто ответил мне индеец и направился к выходу.       Мда, поражаюсь я их простоте, однако.

***

      Аквила был и вправду хорош. Что уж говорить о его капитане… Коннор переоделся в синий камзол, плащ такого же цвета из сукна, треуголку, тоже, естественно, синюю, перчатки, сапоги и брюки. В общем, джентльмен.       Немного пожилой, весьма бородатый и седой мужчина в бардовом камзоле, по-видимому помощник капитана, на меня смотрел с неким недоверием. Имя его у меня сразу вылетело из головы, хоть он и крутился с нами первые несколько часов пути.       Кстати говоря, на то, что я пиратка, мужчины на судне посмотрели с неким уважением. Может потому, что сейчас и пираты и многие из моряков против британцев? Хотя, более важные шишки на судне, не важнее Коннора, конечно, смотрели на меня с каким-то ехидством в глазах. А на мой рассказ о Жемчужине вообще закатили глаза и сказали, что этот корабль никто не видел, а значит, он миф. Но кто-то из моряков ляпнул, что видел корабль под чёрными парусами, но под гневными взглядами других сразу затих.       Я же пребывала в полной эйфории от всего происходящего. Море, ветер, привычное качание на волнах… что может быть лучше? Не хватает только колких замечаний Джека да рассказов мистера Гиббса. Интересно, увидим ли мы их в Тортуге? От Бостона было не так уж далеко до родных вод, поэтому подплывать к месту назначения мы начали скоро. Для меня скоро, ибо весь путь я только и делала, что носилась по палубе да распевала песни, а потом засыпала где-нибудь в шлюпках в обнимочку с пустой бутылкой рома. И только под конец пути стала происходить просто полнейшая ахинея.