Пошлости, прелюдии и красные щёчки.
4 марта 2013 г., 21:47
Linkin Park – Iridescent
После того, как мы вполне удачно разнесли Беккета и разогнали британскую армаду кораблей, и после того, как я, мокрая и сопливая, плачущая и мямлющая девка, призналась Коннору в любви, прошло около двух месяцев. В общем-то, ничего особенного за это время не произошло. Ну, единственное, что изменилось в моей жизни, так это то, что я стала лучше держаться в бою. Последний бой с Летучим Голландцем показал, что мне стоило бы потренировать свои силы. Хоть раньше я и участвовала в пиратских потасовках с большой радостью, но время, которое я провела на суше, без тренировок, значительно сказалось на моих навыках. А кто меня теперь учил? Конечно же Коннор. Зато потом он стал брать меня с собой по своим заданиям, и я вполне неплохо стала ему помогать.
Ну, хоть под ногами больше не путалась.
Однако ж пришёл тот день, о котором я даже никогда и думать не смела. В общем-то он особо ничего и не менял, просто закреплял, так скажем, отношения, чтобы другие не позарились. Вы, верно, уже поняли, о чём я. Свадьба. Свадь-ба. Коннор сказал, что раз такое дело и мы, вроде как, любим друг друга, то негоже в девках ходить и оставаться любовниками, нежели честной перед богом парой. Кстати о любовниках. Ни до чего такого пока ещё не заходило. Более того — и в мыслях не было! Однако был один казус. Кенуэй захотел, чтобы свадьба была индейская, по всем обычаям его народа. Я против не была, мне стало даже интересно. То, что я ничегошеньки не знаю, меня совсем не волновало — свадебный ритуал должен был пройти в его деревне, а когда мы туда прибыли, меня спихнули молодой индейской девушке по имени Наоквэгижигоквэ, но для простоты я стала звать её Нао. Полное имя мне удалось выговорить всего раз, и то по слогам.
Но Нао оказалась девушкой не обидчивой и весьма весёлой, поэтому мы сразу нашли общий язык. Понятное дело, что на свадьбу были приглашены многие друзья и знакомые Коннора (моих-то чёрт знает где носит), именно поэтому к основательной подготовке меня к свадьбе присоединилась ещё и Пруденс — милая и добрая темнокожая женщина. Совсем недавно Коннор помог им с мужем, и теперь они жили недалеко от нас, во Фронтире. Она, скажем так, могла посоветовать кое-чего, учитывая, что она замужем уже давно.
В общем, Коннор куда-то делся, прихватив с собой своего старого друга Ганадогана, а мы сидели на улице, под тенью небольшого дерева, и разговаривали. Точнее, говорила в основном Нао, а мы с Пруденс сидели и слушали. Нао хорошо говорила на английском, но акцент у неё всё равно хорошо слышался.
— Сама свадебная церемония назначена на завтра, стало быть сегодняшняя ночь очень важна для тебя, Ро, — начала девушка, но наткнувшись на мой непонимающий взгляд, продолжила: — Перед самой свадьбой возлюбленные должны пройти небольшой ритуал. Это происходит ночью и проходит он в темаскале, — с моей стороны последовал ещё один удивлённый взгляд. — Так мы называем баню, — Нао кивнула в сторону нескольких небольших шарообразных построек на конце деревни и, получив мой утвердительный кивок, продолжила: — Это ритуал очищения и цель его — расслабление и сближение с любимым человеком.
Я громко закашлялась, подавившись воздухом. Со стороны Пруденс послышался тихий смех.
— Это что… то… самое? О чём я думаю? — я смахнула с глаз выступившие слёзы и убрала за ухо выбившуюся кудряшку.
Нао ответила мне весёлым взглядом. Чёрт. Несмотря на то, что моя пиратская жизнь была весьма своевольной и разносторонней, я всё ещё оставалась вполне себе честной девушкой и при всём моём уважении к разгульной жизни пиратов в постель ещё ни к кому не прыгала.
— После ночи, проведённой вместе, вы приступаете к основной части ритуала. Его проводят олинтонали. Основная часть делится на четыре части, каждая из которых олицетворяет время года: весна, лето, осень и зима.
Нао ещё долго рассказывала, но запомнила я малую часть: все мои мысли сейчас крутились около ПЕРВОЙ части ритуала. Надеюсь, Пруденс запомнит всё подробнее меня и потом расскажет. А мозг мой согласился принять только следующую информацию: первый этап, весна. Жених и невеста проводят символический ритуал обмена семенами фруктов, как начало «посева» их любви и гарантии плодовитости. Невеста, опустившись на одно колено, ждет семена кукурузы, олицетворяющие мужскую плодовитость, которыми ее осыпает жених. Так жених выражает свою готовность вступить в брак и продолжить род в любви и согласии. Далее жених опускается на одно колено, и невеста его осыпает зернами какао, как символ женской плодовитости. Так невеста выражает свою готовность вступить в брак и продолжить род в любви и согласии. Ну, как-то так. Но это только первый этап. Второй этап — это лето. Это время, дающее цветы. Ритуал проводится с лепестками цветов, когда жених осыпает невесту белыми, а невеста — красными лепестками, символически олицетворяющие принятие союза. Третий этап — это осень. Время урожая. Цветы превратились во фрукты, и они готовы к тому, что их соберут и бла-бла-бла. Там я много пропустила мимо ушей. Ну и четвёртый этап — это зима. Это самое тихое время года, это время анализа и сближения. Это время строить планы на будущее. Потом олинтонали дают нам какие-то символы всего того, что мы проговорили, и вроде как всё. Ах, ну да. Ещё песни и пляски. Куда ж без них?
Короче говоря, мы с Коннором медленно превращаем друг друга в клумбы.
***
Ночь опустилась подозрительно быстро, и пришло время первого обряда. Баня — темасакль — оказалась очень маленькой. Перед тем, как войти в самое, как говорится, пекло, можно было спокойно переодеться в маленьком коридорчике, тоже, само собой, согнувшись в три погибели. Как мне объяснили — это чтоб тепло дольше сохранялось. Оружие и все прочие мешающие предметы мы с Коннором оставили в доме. Шли до бани мы молча — я, дико сгорая от стыда, а индеец, видимо, потешаясь над моим поведением. — Волнуешься? — Нет, — честно соврала я и посмотрела ему в глаза. — Чёрт, ну конечно да. Ты ж сам знаешь. Пропустив меня внутрь бани, Кенуэй протиснулся следом и закрыл дверь. Закрыл. Дверь. На. Щеколду. Мама. Пока он расправлялся с многочисленными замочками и пуговичками на своём костюме, я успела быстро скинуть штаны, сапоги и пояс и, оставшись в одной рубахе, прыгнула в саму баню. Вот тут-то и пришёл черёд пищать. В лёгкие сразу пробрался горячий воздух, обжигая всё внутри, а коже потекли первые капельки пота. Волосы прилипли ко лбу и я пожалела, что у меня такая пышная и длинная грива, а не короткие волосы. Тут было низко, но тем не менее я могла стоять с прямой спиной, только сильно опустив голову. Сверху было что-то наподобии окошка, слева от двери в большой железной сетке лежали камни, которые снизу, видимо, подогревались огнём. Рядом стояла большая скамья и полог, на котором обычно парятся. Справа, по кругу (баня же была шарообразная), стоял большой бак с водой. Пока я всё это рассматривала, то успела почувствовать, что от невыносимой жары стала совсем мокрая. Вода в баке определённо прохладная. За моей спиной хлопнула дверь — внутрь вошёл Коннор. — Ты что, собралась купаться в рубахе? — в его голосе определённо слышались ехидные нотки. — Может, я стесняюсь, — не поворачиваясь проговорила я и подошла к баку с водой. Не думая, я зачерпнула небольшим ковшиком воды и плюхнула её на себя. Сразу стало легче и приятнее — холодная вода остудила тело и… намочила рубаху, понятное дело. — Нао всё тебе объяснила? — спросил Коннор и, судя по голосу, стал подходить ближе. А я всё не поворачивалась. — Да... только я мало что поняла. Интересно, он услышал, как громко я сглотнула? Хоть я и ожидала дальнейшие разговоры, на этом они и закончились. Индеец подошёл ко мне вплотную и я почувствовала, как он начал медленно стягивать с меня мокрую рубаху, прилипшую к телу. Он слегка коснулся щекой моей щеки, так как ему приходилось в таком крохотном помещении сильно наклоняться. Громкий шлепок оповестил меня о том, что рубаху он всё-таки снял и кинул её на пол. Затем юноша медленно развернул меня к себе и стал толкать куда-то назад, пока я не уселась попой на полог — сам он устроился на коленях на скамейке внизу и таким образом оказался на одном уровне со мной. То ли это жарко так было, то ли я так сильно засмущалась, но я прямо-таки чувствовала, что лицо моё всё горит. Я смотрела только в глаза Коннора, не решаясь отвести взгляд куда-нибудь в другое место. Юноша положил руку мне на шею и, проведя большим пальцем по щеке, поцеловал. Поцелуй получился долгим и тягучим, словно мёд. Одна его рука также продолжала лежать на моей шее, вторая же опустилась на талию и притянула ближе — животом и грудью я почувствовала его тело. Постепенно я стала расслабляться и чувствовать себя увереннее — в конце-концов, мы уже практически муж и жена, хватит из себя строить непутёвую девку. Постепенно мне становилось жарко. Просто до безумия жарко — тогда Кенуэй брал холодной воды из бака и медленно поливал её на нас, — мы были так близко друг к другу, что вода окачивала нас обоих. Это было такое неописуемое и блаженное чувство смеси горячего и холодного, что я чувствовала, как мне сразу становится легче, словно все тревоги и насущные дела уходят куда-то далеко, на второй план. Постепенно индеец стал покрывать мою шею поцелуями, а всё, что могла делать я — это прижиматься ближе к нему и вдыхать этот блаженный запах леса и хвои, что исходил от него. Капельки влаги и пота стекали по его шее, спине и упругим мышцам, очерчивая каждый изгиб такого любимого тела. Я чуть слышно простонала, когда юноша слегка укусил меня за мочку уха — по телу сразу прошла какая-то блаженная волна вместе с полчищем мурашек. Его ласки были настолько приятны, что я даже не верила, что то, что происходит сейчас — правда. Мне было так приятно, тепло и хорошо, что больше ни о чём я думать не могла. Мои руки стали медленно блуждать по его телу: сначала по сильной спине, затем по крепкому, стальному прессу и груди. Я старалась не упустить ни одного миллиметра, проводила пальчиками по всем изгибам и шрамам, которых — увы, — на теле Коннора было не мало. Индеец опустился поцелуями с шеи к груди, одной рукой он стал водить по моей спине, второй же немного пошло прошёлся по ноге и чуть сжал ягодицу. Внизу живота стало приятно щекотать, словно стайка бабочек порхала внутри, чуть задевая кончиками крылышек стенки живота. Внезапно юноша резко подхватил меня и уселся на скамейку внизу, на которой до этого стоял на коленях, и посадил меня к себе на колени. Тут было чуть прохладнее, чем наверху, но об этом я быстро забыла. Я вновь сильно смутилась и покраснела, когда, сидя так на нём, почувствовала его возбуждение, как бы пошло это ни звучало. Однако и от этого он быстро отвлёк меня, вновь касаясь моих губ своими и заставляя утонуть в этом поцелуе. Боги, как же я его люблю… Когда дело стало подходить к эпичному завершению, я шумно выдохнула — наверное именно поэтому Коннор и понял, что здесь надо быть аккуратнее. Я обхватила его шею руками и он чуть поднял меня, а затем стал медленно входить. Я прижалась к нему сильнее, когда он вошёл до конца, однако ж я почувствовала только еле ощутимую боль и немного неприятное чувство, которое очень быстро сменилось, когда юноша начал медленные движения. Я прижалась губами к его шее, изнемогая от жары внутренней и внешней — тут-то уже я окатила нас прохладной водой, и меня вновь охватило то противоречие горячего и холодно. Движения постепенно становились быстрее, и я словно тонула в них — я слушала его хриплое дыхание, его тихие стоны, ощущала, как он сжимает мою талию и чуть покусывает шею, и только сильнее обнимала его в ответ. Тут уж подходит только одна фраза, которую так часто пишут в романтических рассказах — мы словно были одним целым. Теперь я понимаю, что это значит. Приятные чувства накатывают волнами, одна за одной, словно ты лежишь на песке у моря и оно ласково обволакивает тебя тёплыми волнами прилива. Но это не вечно, а так бы хотелось, чтобы оно продлилось дольше. Он вдруг резко замирает и меня словно подбросило вверх, в самое небо, в большие и пушистые облака, а потом, словно не найдя там опоры, я падаю вниз. Это прекрасное чувство разливается по всему телу и потом начинает отступать теми же ласковыми волнами, постепенно утихая. Коннор дарит мне последний на сегодня поцелуй и прижимается щекой к моей щеке, а затем кладёт голову мне на плечи. Приятный ритуал, ничего не скажешь. Уж расслабились, так расслабились. А завтра нам ещё гостей кормить.
