Три тысячи миль 2/2
16 февраля 2019 г., 13:28
Было уже почти два часа ночи, когда Луи снова проснулся из-за громкого оповещения телефона, который остался лежать рядом с его подушкой. Он взглянул на экран, часто моргая из-за яркого света, прежде чем заметил сообщение от Гарри.
«Привет, милый. Ещё не спишь?»
Луи ответил простым «нет», и через несколько секунд его телефон завибрировал в руке, и на экране высветилась фотография Гарри. Он провёл пальцем вправо, принимая вызов с каким-то детским восторгом и поднеся айфон к уху.
— Привет, — прошептал он, с придыханием и чувствуя странную стеснительность и волнение, появившиеся в телефонном разговоре с Гарри спустя столько дней после разлуки. Он даже не мог сообразить, с чего начать разговор.
— Привет, малыш, — ответил Гарри тихим голосом, который уже заставил Луи прикусить губу.
— Привет, — сонно повторил Луи и зевнул, но на губах непроизвольно заиграла нежная улыбка.
— Прости, я тебя разбудил? — взволнованно спросил Гарри. — Если хочешь, я могу потом перезвонить.
— Нет, нет… я хочу поговорить с тобой, — поспешно ответил парень, подавляя очередной зевок. — Эм, если только ты не хочешь спать?
Гарри покачал головой с небольшим смешком.
— Ещё нет девяти, любимый. Я как раз освободился, — каблуки его начищенных туфлей стучали по кафельной плитке, когда мужчина проходил через вестибюль отеля к лифту. — Так что я намерен поболтать с тобой, пока ты не заскучаешь и не уснёшь.
Луи радостно угукнул и после добавил:
— Хорошо. Чем ты занимаешься сейчас?
Гарри вошёл в пустой зеркальный лифт, нажимая кнопку шестого этажа.
— Только что вернулся с благотворительного вечера. Сейчас иду в свой номер.
— Как всё прошло?
Двери тихо разъехались в разные стороны, пропуская Гарри в холл.
— Потрясающе. Там было так много детей. Я их, кстати, научил танцевать электрик слайд.
— Я и не сомневался, — Луи покачал головой, ухмыляясь при мысли о Гарри, таком высоком, в белом костюме с цветочным принтом, который обучает маленьких детей танцам семидесятых годов. — Даже не могу выразить словами то, как я расстроен, что пропустил это.
— Я помню, что кто-то фотографировал мероприятие, — попытался утешить Гарри, шагая по пустынному коридору к пентхаусу.
Он достал из кармана ключ-карту и открыл дверь в номер, включив свет, когда зашёл внутрь. Горничная убралась там, пока его не было, оставив чистый набор полотенец в ванной, свежезастеленную кровать с дополнительными подушками. Он снял обувь и начал медленно раздеваться до боксеров, прижимая плечом телефон к уху.
— А что насчет тебя? — поинтересовался доминант. — Честно говоря, мне трудно представить тебя на фестивале искусств.
— В основном я только бегал за едой.
Гарри рассмеялся:
— Я так и знал.
— О, но я ещё кое-что прикупил, — вспомнил Томлинсон. — Акварельную картину. Подумал, что она отлично подойдёт для детской.
— Да? Что за картина?
— Большие воздушные шары, парящие в небе. Очень красивая. Однако у неё нет рамки.
— У нас где-то должны быть. Может быть, на чердаке. Когда вернусь домой, то повешу её.
Луи улыбнулся, чувствуя как в душе появилось тепло.
— Спасибо, — прошептал он.
— Всегда пожалуйста, малыш.
Луи услышал, как Гарри забрался на кровать, шурша одеялом. Он прикусил губу, перекладывая телефон в другую руку и снова поднося к уху.
— О, и еще кое-что произошло.
— Да? — Гарри уложил подушки у изголовья кровати и откинулся на них спиной, вытянув ноги. — Что такое?
— Ну… это не имеет большого значения, просто… был один парень в фуд-корте и…
Гарри усмехнулся.
— О, там был парень, да?
Луи закатил глаза, невольно ухмыляясь.
— Да, Хаз. Парень.
— Хм, и что он сделал? — дразнящим тоном спросил мужчина, поворачиваясь на бок. Он приподнялся на локте, подперев щеку рукой.
— Ну, — начал Луи, подняв глаза к потолку. — Я сел к нему за столик, потому что не нашел других свободных мест. Он рисовал в своем скетчбуке, и мы начали разговаривать об искусстве и другой ерунде. И я… я подумал, что это просто дружеская беседа, но… он дал мне свой номер после.
Гарри удручённо простонал и покачал головой.
— Очуметь. Я уезжаю на три секунды, и уже какой-то парень начинает клеиться к тебе.
— На три дня, а не секунды, — поправил его Луи.
Гарри неразборчиво пробормотал что-то в ответ, а затем любопытно поинтересовался:
— Как он выглядел?
Луи тихо засмеялся.
— Разве это имеет значение?
— Да, потому что я кусок ревнивого дерьма и хочу знать, как он выглядит, — ответил мужчина, чем вызвал ещё более громкий смех шатена.
— Я не особо заострял на нём внимание, он был… высокий. Светлые волосы. Куча татуировок… пирсинг в языке.
— Пирсинг в языке?! — с лёгким отвращением переспросил Гарри.
Луи постарался не засмеяться во весь голос, когда промычал согласие.
— Это… как мне кажется, уже перебор.
Луи прикусил губу. Дразнить Гарри не должно быть так весело, но он ничего не мог поделать.
— Да, ты только представь, как это будет чувствоваться во время минета.
— Луи! — возмущённо рыкнул Гарри.
— Я шучу, — успокоил мальчик, проводя кончиками пальцев по подушке и желая, чтобы это была грудь его доминанта. — Ты же знаешь, что я хочу только тебя, папочка.
— Мхм, — удовлетворенно хмыкнул Гарри. — Ты вроде говорил, что он высокий? Какого роста?
Луи пожал плечами.
— Не знаю, просто… высокий.
— Выше меня?
Луи ласково улыбнулся.
— Тебе станет легче, если я скажу «нет»?
— Да.
— Тогда нет, он не выше тебя. Нисколько.
Гарри громко выдохнул.
Луи рассмеялся, чувствуя головокружение:
— Ты смешон. Ты ведь знаешь это, правда?
Гарри закрыл глаза, уткнувшись лицом в подушку. Луи практически мог услышать, как тот надул губы.
— Ничего не могу поделать. Ты же знаешь, кем я иногда становлюсь.
— Собственником? — предложил он, на что получил громкий протестующий стон в подушку.
— А нельзя просто сказать «заботливым»? Звучит намного лучше.
— Хорошо, — нерешительно соглашается Луи. — Ты просто меня защищаешь.
Гарри почесал нос, все еще надувая губы.
— Не могу дождаться, когда твой животик станет виден, — признается он. — Может быть, тогда другие парни поймут, что ты занят, и оставят тебя в покое.
Луи улыбнулся и покачал головой, опуская руку на живот.
— У меня такое чувство, что тогда ты будешь еще больше «защищать» меня, — он сделал акцент на последних словах.
Гарри улыбнулся.
— Наверное, ты прав.
Луи прикусил губу, круговыми движениями поглаживая свое бедро. Он провёл кончиками пальцев по теплой коже, внезапно вспоминая о другой вещи, о которой он собирался рассказать Гарри. Парень убрал руку, немного нервничая и крутя ею.
— Эм, и… — он прочистил горло, — произошло еще кое-что.
— Сегодня вечер откровений, я прав? — с улыбкой в голосе спросил Гарри.
Луи замолк, будучи неуверенным в том, стоит ли ему вообще рассказывать, но мужчина быстро успокоил его.
— Я просто дразню, малыш, — пробормотал тот мягким, тягучим как мед голосом. — Продолжай. Что еще произошло?
— Ну… — Луи неловко замялся. — Это всего лишь… мхм… Я вроде как… прикоснулся к себе.
На другом конце линии повисла тишина, и сердце Луи бешено заколотилось в груди в ожидании ответа Гарри.
Прошло несколько минут, прежде чем:
— Каким образом?
Луи покраснел до кончиков ушей.
— Руками, — смущенно ответил он. — Без пальцев.
Гарри в понимании промычал себе под нос, ковыряясь в дырочке на одеяле.
— И когда именно это произошло?
— Эм, вчера утром… — признался Луи. — Я собирался сказать тебе раньше, но…
— Ты кончил? — прервал его вопросом мужчина. Его голос был спокойным, размеренным, и Луи оказалось трудно понять его настрой.
Томлинсон сглотнул и кивнул головой, прежде чем вспомнить, что Гарри его не видел.
— Да, — очень тихо прошептал он.
Гарри издал звук полнейшего неодобрения, но не смог удержать ухмылку, появившуюся на его губах (о чём Луи, конечно, не догадывался).
— Тогда, — он цокнул языком, — ты не очень хороший мальчик, да?
Странно, но Луи чуть не расплакался. Его глаза защипало от подступивших слез, и он рвано вздохнул, пытаясь успокоить. И это во второй раз за одну ночь! Что, черт возьми, с ним происходило? Не было даже причин для слёз. На самом деле он понимал, что Гарри не сердился на него. Мужчина просто вошел в свою роль доминанта, возможно, пытаясь перевести разговор в другое русло, не настолько невинное, но… Боже, эмоции Луи словно сошли с ума с самого утра, не принимая действительность, так что мальчик начал думать, что Гарри в нем разочаровался.
— Прости, — прошептал он, торопясь всё объяснить. — Просто… я хотел сначала позвонить тебе и спросить, но не смог из-за разницы во времени, и я был настолько сильно возбужден, что начал испытывать боль…
— Воу, любимый, — вставил Гарри, ухмылка исчезла с его лица, когда он услышал, насколько плаксивым стал голос Луи. — Всё… всё в порядке. Если тебе больно, то не нужно ждать разрешения и определенно не нужно извиняться, — он перекатился на спину, прикладывая телефон к другому уху и в беспокойстве нахмурив брови. — И… малыш, ты же знаешь, что я никогда не рассержусь на тебя из-за чего-то подобного, правда? Почему ты так расстроился?
Луи облегченно и немного смущенно выдохнул. Он покачал головой, чувствуя себя глупо.
— Я не знаю, к сожалению. Боже, я не хотел, я просто… у меня весь день дурацкие перепады настроения.
Гарри невольно улыбнулся.
— За это тоже не нужно извиняться.
— И я веду себя, как плаксивый идиот, — продолжил Луи. — И в довершение всего, я…ну, ты знаешь… трогал себя из-за… по крайней мере, я так думаю, что это типа симптом или что-то другое, отчего… я… как бы, — он замолк, пытаясь сформулировать свою мысль.
Гарри, внимательно его слушающий на другом конце линии, как всегда был предельно терпелив.
— Что случилось, любимый? — спросил он шёпотом.
Луи прикрыл глаза и заговорил, его голос был едва слышен.
— В последнее время я просто… просто становлюсь твёрдым. Постоянно, — признался он, чувствуя, как на щеках разгорелся румянец. — И… тебя нет рядом, что очень расстраивает.
Гарри издал полный сочувствия звук, испытывая вину за то, что он уехал и не мог позаботиться о своём сабмиссиве.
— Прости меня, малыш. Я понятия не имел, что ты через все это проходишь. Я… черт, я бы не стал сегодня тебя так дразнить, если бы знал, — сетовал он, вспоминая их довольно откровенную переписку.
— Нет, нет… мне понравилось, — Луи покачал головой, уже чувствуя себя лучше. Как будто огромный тяжёлый камень упал с души после того, как он смог выговориться. — Мне кажется, что все симптомы беременности решили обрушиться на меня одновременно на этой неделе. Мне просто нужно привыкнуть к этому. Это не твоя вина.
— В какой-то степени это моя вина, — он замолк на несколько секунд, улыбаясь, — что ты чувствуешь себя капризным и нуждающимся. Я был тем, кто сделал этого ребенка, помнишь?
Луи закатил глаза.
— Как я мог забыть?
— Не знаю, — серьезно ответил Гарри. — Я, конечно, не забыл.
Тепло в его голосе вызывало легкую дрожь по позвоночнику Луи. Он перевернулся на бок, всё ещё прижимая телефон к уху.
— Папочка…
Гарри прикусил губу, его рука рефлекторно опустилась на обтянутый тканью боксеров член, слегка сжимая.
— Что такое, малыш?
Луи заерзал, услышав внезапную перемену в голосе Гарри, тот стал более ласковым, хриплым и бархатистым. Это был тот же самый тон, который мужчина использовал в постели со своим сабмиссивом. Томлинсон несчастно уткнулся лицом в подушку, желая, чтобы Гарри был рядом, чтобы он прикоснулся к нему.
— Я скучаю по тебе.
Гарри на самом деле заворковал тем грёбанным голосом.
— Я тоже скучаю по тебе, малыш, — пробормотал он. — Очень.
Луи тяжело вздохнул. Обычно, если он хотел, чтобы Гарри знал, что он возбужден, ему было достаточно прижиматься к его телу, пока мужчина не почувствует его твёрдый член, но теперь он не мог этого сделать. Доминанта здесь не было.
— Папочка, — повторил он.
— Да, малыш? — сразу же ответил Гарри с явной улыбкой в голосе, словно он понимал, что случилось.
Луи простонал и покачал головой, ругаясь в подушку. Он хотел свернуться на груди Гарри, дать ему знать, как сильно он его желал, не используя ни единого слова, спрятать лицо в изгибе шеи и покачиваться на его коленях, пока в штанах доминанта не появится выпуклость. Вместо этого все, что Луи мог сделать, так это прижать бедра к матрасу и чувствовать, как быстро твердел его член между ног. Мальчик снова становился нуждающимся, голос Гарри все еще эхом раздавался в голове. «Я тот, кто сделал этого ребёнка, я тот, кто сделал этого ребёнка».
— Ты можешь сказать мне, — подбодрил Гарри, и он определенно знал всю ситуацию.
Луи закрыл глаза и схватился рукой за подушку, сопротивляясь желанию потереться о матрас.
— Я… я возбудился, — прошептал он, его щеки порозовели от смущения.
— Да? — с ухмылкой на губах спросил мужчина, приятно удивленный, что Луи только что признался в чем-то подобном. Обычно мальчик был слишком застенчив. — Твой милый член стал твёрдым, да?
Луи простонал и перекатился на спину, сбивая одеяло. В этой комнате вдруг стало слишком жарко.
Гарри все еще обхватывал собственный член, потирая чувствительный орган большим пальцем через боксеры.
— Ты можешь потрогать себя, малыш, — сказал он. — Всё хорошо. Я знаю, это нечестно — я оставил тебя дома одного без возможности кончить.
Луи сильно прикусил губу. Боже, он скучал по такому Гарри и его смущающим разговорам. Это заставило его член налиться кровью и подняться, уткнувшись в хлопок и потребовав к себе внимания. Он хотел большего… хотел папочку. Но мальчик понимал, что сначала должен попросить об этом.
Он расслабил кулак, проведя в волнении вспотевшими ладошками по шелковистым простыням и не зная, как выразить свое желание словами.
— Я… мы могли бы… ты можешь… помочь? — неуверенно спросил Луи.
Гарри развязно улыбнулся. Они никогда раньше не занимались сексом по телефону. Что удивительно, учитывая, как сильно Луи любил грязные разговорчики. Мальчику они настолько нравились, что Гарри мог довести его до края одним лишь бормотанием о сексе. Но, несмотря на это, Луи слишком смущался, чтобы сказать что-то в ответ. В последний раз, когда они попытались заняться подобным, пока Гарри закрылся в своем кабинете во время обеденного перерыва, в основном доминант хрипло говорил в телефон, пока они оба ублажали себя, а Луи только тихо скулил на другом конце линии.
Но независимо от того, тихий мальчик или громкий, Томлинсон заводил Гарри, как никто другой, и мысль о том, что он был совсем один в их постели, сдерживая своё сексуальное желание несколько дней подряд и отчаянно нуждаясь в нем, удручала мужчину.
— Конечно, я помогу, малыш.
Луи облегчённо вздохнул, и Гарри поправил свой член в боксерах, думая о том, как лучше всего устроить это так, чтобы Луи было как можно комфортнее. Он знал, что мальчику больше всего нравилось, когда Гарри брал все под свой контроль, поэтому Стайлсу не пришлось слишком долго раздумывать и гадать. Таким образом, Луи мог просто следовать командам мужчины, легко подчиняясь и активно реагируя на всякого рода похвалы. Может, Томлинсон и не признал это самостоятельно, но Гарри-то знал, как тому нравилось, когда над ним доминировали.
Стайлс сразу задал тон, его голос был твердым, но в то же время нежным и любящим.
— Но если мы собираемся это сделать, мне нужно, чтобы ты внимательно меня слушал. Не делал ничего, пока я тебе не скажу, договорились?
Луи кивнул, цепляясь за каждое слово, его кожа зачесалась от предвкушения:
— Договорились.
— Ты будешь меня слушаться? Если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе кончить.
— Я буду хорошим, — вздохнул Луи, и он уже начал ощущать, как подчиняется Гарри.
Стайлс тоже это почувствовал, довольно улыбаясь. Его мальчик был идеальным.
— Отлично, — сказал он, решив начать с простой команды. — А теперь полностью разденься. Хочу, чтобы ты красивый и обнажённый лежал на нашей кровати.
— Хорошо, — Луи кивнул, садясь, чтобы стянуть футболку через голову, прежде чем снять боксеры. Его член сразу прижался к бедру, став буквально каменным просто из-за доминирования. Гарри заставил его почувствовать то, о чем он мечтал весь свой сознательный возраст — чтобы кто-то взял над ним полный контроль.
Он лёг на простынь совершенно обнажённым, отчего смутился, хотя его никто не видел. Его сердце быстро-быстро заколотилось в груди, измученное нервами и волнением от того, что произойдет дальше, задаваясь вопросом, что Гарри мог придумать для него.
— Всё, — Луи выдохнул в трубку. — Я… я разделся.
— Хороший мальчик, — удовлетворённо кивнул Гарри. — А теперь скажи мне, на какой ты половине кровати, малыш. Своей или моей?
Луи прикусил губу.
— Твоей, — прошептал он. — Я лежу на твоей подушке.
— Да? Почему?
— Она пахнет тобой.
Гарри широко улыбнулся.
— Это очень мило, малыш.
Член Луи слегка дернулся. Ему очень нравилось, когда Гарри говорил ему, что он милый.
— Папочка, — захныкал Томлинсон, изо всех сил стараясь не двигаться, но нуждаясь хоть в каком-то прикосновении.
Гарри пока проигнорировал это и сел на постели, взбив подушки за спиной.
— Мне вот любопытно, малыш, — сказал он, вытягивая ноги и устраиваясь поудобнее. — Что тебя так возбуждало в последнее время? Ты думал обо мне?
Луи кивнул:
— Постоянно, — пальцы схватили простынь. — Ты — всё, о чём я думаю, когда становлюсь таким.
— А когда ты трогал себя?
Луи сжал бедра, пытаясь игнорировать болезненную пульсацию между ними и сосредоточиться исключительно на голосе Гарри.
— Хм, я проснулся уже возбуждённым, — признался он очень тихим голосом. — После одного сна.
— Ты помнишь, что тебе приснилось? — спросил Гарри, сохраняя свои вопросы простыми и прямыми.
Луи закрыл глаза, вспоминая.
— Мы были в постели. Я помню твои руки, то, как ты держал меня… и очень сильно трахал, и… Боже, это было безумно хорошо, — прошептал он.
Гарри почувствовал, как его член слабо дернулся от подобных слов.
— Тебе это нравится, малыш? — игриво спросил он. — Ты хочешь, чтобы я удерживал тебя на одном месте, пока трахаю? Позволишь мне использовать тебя для моего удовольствия?
Луи согласно промычал, облизывая губы.
— А если я посажу тебя к себе на бёдра? — мягко пробормотал он. — Ты бы хотел этого? Если я позволю тебе объезжать меня часами? Буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты прыгаешь на моем члене.
— Черт, — всхлипнул Луи.
Гарри покачал головой, слушая, как дыхание мальчика уже стало прерывистым по телефону.
— Неудивительно, что ты так нуждаешься, — сказал он. — Не трахал тебя несколько дней.
Луи скорчился, готовый заплакать, его мокрые ладошки протирали бедра совсем рядом с членом. Он так жаждал любых прикосновений.
— Бедняжка, — пробормотал Гарри. — Ты так возбужден, а папочки нет рядом, чтобы позаботиться о тебе.
Луи закрыл лицо руками. Его член стал невыносимо твёрдым, мелкие вены набухли, отчётливо выделяясь, а нежная кожа покраснела.
— Папочка, — захныкал он.
Гарри снова сжал выпуклость, зажмуриваясь.
— Хочешь кончить со мной, малыш?
Голова Луи со стоном упала на подушку, и парень сдавленно всхлипнул.
— Хм? — Гарри подсказал. — Используй слова.
Луи покачал головой, толкаясь бедрами в воздух.
— Хочу, чтобы ты заставил меня кончить, — выдохнул он, говоря мягким, тихим, невинным голосом, который у него становился, когда Гарри разговаривал с ним в роли папочки. — Пожалуйста.
— Конечно, малыш, я заставлю. Продолжай быть таким хорошим мальчиком для меня, и папочка тебя вознаградит, — хрипло, но в то же время ласково проговорил Гарри. — Но мне нужно, чтобы ты сказал, как это сделать. Как ты хочешь кончить?
Луи сделал глубокий вдох.
— Я хочу… — он запнулся и закрыл рот, слова замерли у него в горле.
— Не надо стесняться, малыш, — успокаивал Гарри, мягко уговаривая. — Я позабочусь о тебе. Ты можешь рассказать мне всё.
Луи кивнул, закрыв глаза и потерявшись в столь приятном голосе Гарри.
— Я просто… я хочу знать, что бы ты со мной сделал, будь ты здесь… — признался он, комкая пальцами простынь. — Мне нравится, когда ты говоришь мне всё, что хочешь со мной сделать.
Гарри улыбнулся. Он мог бы догадаться об этом. Луи хотел, чтобы он был тем, кто будет говорить, кто возьмёт на себя контроль, создаст фантазию. И Гарри был более чем счастлив услужить. Он глубже сел в подушки, поднимая одну руку за голову. Мужчина поднял глаза к потолку, пытаясь представить, как его сабмиссив выглядел в тот момент, лежа на кровати и умоляя о малейшем прикосновении. Гарри задумался о том, что бы он сделал с ним в первую очередь, если бы был там, и сразу же ему в голову пришла одна вещь.
— Знаешь, чего я хочу? — спросил Гарри. — На самом деле?
Луи внимательно слушал каждое его слово, глубоко дыша, чтобы успокоиться.
— Что?
Гарри прикусил губу.
— Я хочу пососать твои соски.
Глаза Луи широко распахнули, а всё тело обдало жаром.
— Почему?
Гарри беззастенчиво пожал плечами.
— Мне это просто нравится. Мне нравится, что с тобой происходит, когда я их сосу или покусываю, потому что они всегда такие чувствительные.
Луи заерзал, пару секунд обдумывая, прежде чем сказать:
— Теперь они еще более чувствительны.
— Что ты имеешь в виду?
Луи смущенно откашлялся.
— Ну… знаешь… с тех пор, как я забеременел…
— О, — Гарри с жадностью сглотнул. — Серьёзно?
Луи застенчиво кивнул.
— Да.
Гарри наклонился, прижимая руку к эрекции.
— Как… как они чувствуются?
Луи заерзал:
— Хм, болят. И вроде как… немного твердые, наверное.
— Черт, — прошипел Гарри, закрывая глаза и пытаясь создать мысленный образ. — Я… Я умираю от желания, чтобы прямо сейчас наброситься на них. Держу пари, я бы заставил почувствовать тебя намного лучше… я знаю, что могу.
Тепло ударило прямо в пах, буквально сжигая возбуждением нервные окончания, и Луи расстроенно заскулил.
— Гарри.
— Я знаю, малыш, — успокаивал Гарри. — Я… Почему бы тебе не прикоснуться к ним? Посмотрим, станет ли от этого лучше?
Луи густо покраснел от такого предложения… он никогда не делал этого раньше, он никогда не играл со своими сосками. И Гарри быстро добавил:
— Только если ты хочешь.
Луи закусил губу, щеки его заалели, ему вдруг стало любопытно, каково это… он громко сглотнул:
— Х-хорошо.
— Потри один из них большим пальцем, — инструктировал Гарри.
Луи никогда не испытывал такого смущения. Он почувствовал, что весь покраснел, с головы до кончиков пальцев, проводя слегка дрожащей рукой вверх по груди, когда коснулся одного из нежно-розовых бутонов сосков. Они были такими чувствительными в последнее время, всегда твердыми и немного опухшими, и Луи экспериментально щёлкнул большим пальцем по нему несколько раз. Он удивился, почувствовав крохотные импульсы удовольствия, пробежавшие по позвоночнику. Луи был настолько возбужден, что даже на малейшее прикосновение его тело бурно реагировало.
Гарри затаил дыхание, внимательно слушая:
— И как?
Сердце Луи громко застучало в груди.
— Эм, хорошо, — он обвел ореолу, чувствуя, как горошинка соска напряглась, которую он сразу же потер подушечкой большого пальца круговыми движениями, дрожаще выдыхая от всех создаваемых ощущений.
От Гарри это не укрылось, даже через три тысячи миль он слышал, как потяжелело дыхание Луи от стимуляции сосков, и мужчина гулко сглотнул, желая прикоснуться к ним, увидеть собственными глазами, насколько они чувствительны.
— Отлично, — пробормотал он, смачивая слюной губы. — Просто продолжай, малыш. Представь, что это мой язык.
Луи не мог поверить, что, будучи настолько возбуждённым, он переживет эту ночь. Его сосок стал еще тверже, и он переключился на указательный палец, потирая им горошинку с тихим стоном.
На другом линии Гарри одной рукой стянул боксеры вниз, член со шлепком прижался к животу. Он обхватил его рукой, сжимая кулак под головкой. Это чертово издевательство — слышать каждый издаваемый Луи звук, когда мальчик касался своего соска, все его тихие удивлённые вздохи, словно он не знал, что это вызовет удовольствие. И Гарри не мог перестать облизывать губы, прикасаясь к себе.
— Ущипни его, малыш, словно я посасываю его.
Луи сильно прикусил губу, чтобы сдержать хныканье, и повиновался приказу, перекатывая сосок между двумя пальцами. Он ущипнул его, отчего спина выгнулась дугой, и на головке появились бисеринки естественной смазки. Боже, он так сильно этого хотел. Парень даже не понимал этого, пока Гарри не сказал, и теперь все, о чем он только мог думать, так это о губах доминанта на его груди, нежно посасывающих сосок.
— Папочка…
— Просто закрой глаза, малыш, я рядом, — успокаивающе говорил Гарри. — Я над тобой, посасываю твой маленький ноющий сосок. Он уже стал таким опухшим, но я не могу остановиться. Я просто продолжаю ласкать его языком, пока ты не начнёшь громче стонать.
Как будто по команде, Луи простонал, зажмуривая глаза и пальцами пощипывая и оттягивая сосок. Всё внимание мальчика было сосредоточено на пробирающем до самой глубины хриплом голосе Гарри.
— Тебе нравится?
— М-м-м, — неразборчиво ответил Луи.
— Да? — прошептал Гарри. — Тебе нравится, когда я их сосу, не так ли, малыш?
Луи отпустил сосок, непристойно облизывая пальцы, прежде чем снова коснуться себя, отчаянно пытаясь воссоздать ощущение влажного рта Гарри, и мужчина практически видел перед глазами, как тот извивался на простынях, играясь с соском, пока тот не станет припухшим и ярко-розовым. Доминант облизнул губы, при мысли об этом у него потекли слюнки, он прижал телефон поближе.
— Мне нравится держать его во рту. Твой сосок такой маленький и твердый. Я не могу перестать сосать его.
Мальчик почувствовал, как из щелки снова потекла смазка, капая на небольшой животик.
— Пожалуйста, — прошептал он в отчаянии.
Гарри продолжал говорить, его голос обволакивал так же приятно, как и шелковые прохладные простыни разгоряченную кожу:
— Я чувствую, как ты извиваешься подо мной, пытаясь успокоиться, но ты ничего не можешь с этим поделать. Ты невероятно смущен из-за того, что тебе так сильно нравится, когда с твоими маленькими сосочками играют.
Луи почти заплакал от возбуждения, его грудь стала настолько чувствительной, что дразнящие прикосновения начали дарить жалящие болезненные ощущения, тонко граничащие с удовольствием. Он не мог продолжать в том же духе. Ему было необходимо что-то большее, всё его тело словно находилось в огне.
— Не могу, — начал задыхаться он, качая головой и убирая руку. — Ещё… нужно больше… пожалуйста.
— Да? — прошептал Гарри. — Хочешь потрогать свой член, малыш?
Луи прикусил губу, уже смехотворно близко к тому, чтобы излиться на живот.
— Не могу, — всхлипнул он. — Если я дотронусь до него, то кончу.
Гарри вздохнул, сжимая себя у основания.
— Ну, это хорошо, не так ли? Я думал, ты хочешь кончить?
Луи отрицательно покачал головой.
— Да, но… мне нужно что-то другое.
— Ты мне скажешь, что именно? Скажи мне, и ты получишь это.
Луи закрыл глаза, чувствуя, как его дырочка судорожно сжималась вокруг пустоты.
— Я просто хочу, чтобы меня трахнули, — застенчиво признался он.
— Да? — Гарри усмехнулся, радуясь, каким открытым становился Луи. — Ты скучаешь по моему члену, не так ли, малыш?
Луи в отчаянии задрыгал ногами, сбивая одеяло в кучу, и закрыл лицо ладонями. Он начал испытывать необоснованное раздражение, будто начал сходить с ума от желания, и чертов Гарри продолжал говорить ему такие вещи, от которых он только больше и больше заводился, пока не начал жаждать того, чего даже не мог получить — член его мужчины, который наполнил бы его и заставил ужасную пульсацию раствориться в потрясающем оргазме.
— Я такой пустой, — прошептал он, даже не заботясь о том, как жалко это звучало. — Ненавижу быть пустым.
Гарри плотнее сжал свой член вокруг основания, чувствуя пульсацию только от того, насколько чертовски нуждающимся был Луи в тот момент. В доминанте проснулась инстинктивная потребность угодить ему, и он начал испытывать вину из-за того, что не мог быть там. Гарри бы уже через две секунды прижал бы его к кровати, глубоко вбиваясь в его дырочку, каждый раз попадая по простате, чтобы его мальчик был счастлив.
— Малыш… — нахмурившись, пробормотал он.
Луи жалобно заскулил от прозвища, качая головой.
— Хочу, чтобы меня трахнули, — снова сказал он, толкаясь бедрами в воздух, словно навстречу движениям мужчины.
— Малыш, послушай меня, — четко проговорил Гарри, чтобы привлечь его внимание. — Хочешь воспользоваться игрушкой?
Луи замер на месте, у него перехватило дыхание. Он даже не подумал об этом. Парень неуверенно выдохнул:
— Я… Я? Можно?
Гарри улыбнулся.
— Конечно, малыш. Я не могу просто так оставить тебя пустым, — заверил он. — Кроме того, ты этого заслуживаешь. Всё это время был таким послушным для папочки.
Луи смущенно улыбнулся от похвалы, сжимая бедра.
— Я… хорошо.
— Ты хочешь этого?
— Да… хочу, — вздохнул он, приподнимаясь.
— Отлично, солнышко. Коробка в моей гардеробной, третья полка слева. Иди возьми.
Луи на мгновение удивился такому повороту событий. А потом он встал с постели, босиком проходя по мягкому, пушистому ковру, и новая волна странного волнения, предвкушения вперемешку с возбуждением захлестнула его. Они уже использовали игрушки пару раз, но обычно Гарри за все отвечал. Луи никогда раньше не экспериментировал сам с собой.
Он включил свет в гардеробной Гарри, все еще прижимая телефон к уху и оглядываясь вокруг, пока не заметил чёрную блестящую коробку на полке. Ему пришлось встать на стул, чтобы дотянуться до нее и снять вниз дрожащими руками. Он поставил ее на пол и опустился рядом на колени, осторожно приподнимая крышку. Внутри хранились его игрушки: розовая пробка, лента и ассортимент вибраторов и фаллоимитаторов, которые Гарри купил для него. Увидев их всех в одном месте и сразу, Луи покраснел.
— Итак, — вздохнул он, — эм, который… который из них?
Гарри тем временем уже сел на край кровати и рылся в тумбочке в поисках смазки. Он собирался хорошенько повеселиться.
— Какой хочешь, малыш, — пробормотал он. — Твой выбор.
Луи прикусил губу, осматривая содержимое коробки. Он остановился на одном из фаллоимитаторов, на том, который был телесного цвета и с выпуклыми венами, походя на настоящий член, с присоской на другом конце. Луи закрыл коробку и, краснея, отправился в постель вместе с игрушкой.
— Всё, — прошептал он в трубку, давая Гарри понять, что он готов, и сел на подушки.
— Какой ты выбрал? — поинтересовался мужчина, почесывая бедро.
Уголки губ Луи приподнялись в улыбке, когда он покрутил фаллоимитатор в руке.
— Тот, который похож на настоящий член.
— Хороший выбор, — рассмеялся Гарри. Он поставил телефон на громкую связь и положил его на грудь, освобождая руки. Затем мужчина открыл смазку и капнула немного на ладонь. — Почему именно его?
Луи прикусил губу, тыча пальцем в одну из выпуклых вен на стволе.
— Потому что он похож на твой, — признался Томлинсон.
— Да? — Гарри самодовольно ухмыльнулся. Он снова устроился на кровати, потирая ладони. — Тогда почему бы тебе не пососать его?
У Луи, казалось, на несколько секунд остановилось сердце. Весь их разговор был безумно развратным, грязным, отчего похоть разгоралась ярким пламенем в них, и Томлинсон желал подчиниться, быть о-ч-е-н-ь хорошим для Гарри, выполнить всё, что тот скажет ему. Луи мог только представить себе, как он, должно быть, покраснел, как непристойно он выглядел, когда поднёс фаллоимитатор ко рту. Сначала мальчик осыпал мелкими поцелуями головку, дразня точно так же, как Гарри, прежде чем обхватить его губами, слабо посасывая.
Стайлс закрыл глаза, прислушиваясь к звукам, которые доносились из динамиков телефона. Он попытался представить, что Луи прямо сейчас отсасывал ему, соединяя большой и указательный палец в форме кольца и легонько толкаясь членом в получившееся отверстие, вспоминая, как его сабмиссив смотрит на него из-под кокетливо опущенных ресниц, когда втягивает щёки с толстым членом во рту, будучи немного смущённым, нетерпеливым и отчаянно желающим ему угодить.
— Такой идеальный, малыш, — прошептал Гарри. — Мой член весь влажный.
Затем Луи вынул игрушку, расстраиваясь от того, насколько она была безжизненна. Она не пульсировала и не увеличивалась во рту, не истекала предэякулятом, когда он хорошо делал свою работу.
— Папочка, — заканючил Луи, желая, чтобы Гарри был рядом и гладил его по голове, пока он сосёт.
— Не останавливайся, малыш, пожалуйста, — простонал Стайлс, потирая влажную головку. — Чувствую себя так хорошо.
Луи не мог поверить, что Гарри на самом деле умолял его продолжить имитировать минет по телефону. С пущим энтузиазмом он снова обхватил игрушку, позволяя слюне собираться на языке и издавая влажные причмокивающие звуки, намеренно громко, чтобы Гарри мог его услышать.
Мужчина откинул голову назад, слушая потрясающую мелодию из непотребных аккордов, его ресницы затрепетали, а бедра умеренно толкались вверх, отчего член ритмично проникал в кольцо из пальцев.
— Боже, малыш, — прошептал он, сдавливая головку и чувствуя, как в уретре запузырился плотный сгусток предэякулята, который он размазал пальцем, представляя, что это язык его мальчика с жадностью слизал кисло-сладкую смазку. — Мой член буквально истекает, — пробормотал он. — Хотел бы, чтобы ты попробовал, какое мне удовольствие доставляешь.
Луи обрадовался его словам, непристойно простонав вокруг игрушки. Он делал все возможное, чтобы предоставить, что это был член Гарри, обхватив одной рукой основание, пока заглатывал всю длину, не забывая работать языком. С мокрым чпоком и шумным дыханием выпустив искусственный член, мальчик прижался языком к головке, щекоча кончиком рядом с уздечкой и проведя широкую влажную полосу вниз, лаская нижнюю сторону, где кожа была нежнее и чувствительнее, отчего обычно Гарри просто сходил с ума. Он слышал, как стоны Гарри стали громче, хлюпающие шлепки, когда тот мастурбировал, представляя, что это рот Луи был вокруг его члена, а не его собственные пальцы. Помогало и то, что Томлинсон так блядски громко, с упоением сосал, издавая нуждающиеся стоны, словно от этого зависела его жизнь.
— Что ты делаешь со мной, чертёнок, — дрожа, выдохнул Гарри. — Тебе это нравится, малыш?
Луи откинулся на подушку и закрыл глаза, неторопливо погружая и вынимая игрушку изо рта.
— Очень, — прошептал он.
— Да? Как будто это мой у тебя во рту?
— Мхм, — приглушенно простонал Томлинсон.
— Да? — Гарри втянул воздух сквозь сжатые зубы. Ускоряя движения руки. — Тебе нравится мой член? Нравится сосать его?
Луи оторвался от игрушки, вынимая её с хлюпом:
— Нравится, папочка.
— Иисус, блять, — буквально прорычал Гарри, непроизвольно дёргая бедрами вверх, отрывая их матраса, чертовски быстро двигая рукой, прежде чем без предупреждения залил кулак собственной спермой, сотрясаясь всем телом. Всё вокруг будто исчезло, оставив только искрящееся наслаждение, помутнение перед глазами и шум в ушах.
Луи позволил игрушке выскользнуть изо рта от удивления, краснея, когда услышал, как Гарри тяжело задышал и протяжно застонал, звуча довольно удовлетворенным.
— Ты?..
— Да, — громко выдохнул с облегчением Гарри, совершенно беззастенчиво отвечая. Он расправил плечи, всё еще тяжело дыша, но пытаясь привести состояние в порядок. — Ничего не могу поделать. Я действительно на мгновение потерял контроль.
Луи закусил губу, довольный собой.
— Это, вероятно, к лучшему, — продолжил Гарри, посмеиваясь, когда он потянулся за салфеткой. — Я должен сосредоточиться на том, чтобы подготовить тебя к игрушке.
Луи покрутил дилдо в руке, внезапно испугавшись. Конечно, он совсем не против засунуть себе в задницу что-то похожее на член, но… Гарри всегда подготавливал его к сексу, растягивая скользкими от смазки пальцами до тех пор, пока не будет уверен, что Луи не пострадает. Томлинсон же никогда не делал это сам. Удивительно, правда, как много Гарри брал на себя в постели, не желая, чтобы сабмиссив беспокоился о чем-либо, кроме собственного удовольствия. Он всегда знал, что Стайлс заботится о нем исключительно идеально, но не понимал, как много доминант делал для него, до сегодняшнего вечера.
— Ты так хорошо обо мне заботишься, — решил высказаться Луи, уткнувшись лицом в его подушку.
Гарри просто улыбнулся.
— Ты нервничаешь, малыш?
Луи снова посмотрел на фаллоимитатор, сжимая руку вокруг его толстого основания.
— Немного.
— Всё в порядке, — сказал ему Гарри. — Мы не будем торопиться, хорошо?
Луи выдохнул:
— Хорошо.
— Все еще хочешь этого?
— Да, — Луи кивнул, садясь и внимательно слушая указания.
— Тогда отлично, — сказал Гарри. — Давай, достань смазку из прикроватной тумбочки.
Луи быстро нашёл бутылек в ящике и вернулся в начальное положение.
— Взял.
— Хорошо. Теперь поставь телефон на громкую связь и положи его рядом, чтобы обе руки были свободны.
— Окей, — ответил Луи, легко выполняя указания.
— Твой член всё ещё твёрдый? — серьёзно спросил доминант.
Луи кивнул, опуская взгляд на прижавшийся к животику покрасневший член.
— Да.
— Хорошо, — ответил Гарри. — Ты можешь поласкать его, если возбуждение начнёт пропадать, но не кончай, пока я не скажу.
Луи покачал головой, навострив уши на каждое слово мужчины.
— Не буду.
— Я знаю, что ты этого не сделаешь, — мягко сказал Гарри. — Теперь вылей немного смазки на пальцы. Потри их вместе, чтобы разогреть.
Луи так и сделал, провозившись с крышечкой некоторое время, и снова покраснел.
— Окей.
— Ты готов?
— Мхм.
— Хорошо, — Гарри взбил подушки, откидываясь на спинку кровати. — Раздвинь свои прекрасные ножки и опусти руку между бёдрами, как мой хороший послушный мальчик.
Луи всхлипнул, выполнив просьбу, когда провел рукой буквально в миллиметре от своего члена, но не притронулся к нему.
— Готово, — прошептал он.
— Давай, потрогай себя, малыш, — мягко скомандовал Гарри. — Потри свою дырочку пальцами.
Луи послушно принялся за дело, обводя для пробы кончиками пальцев нежную морщинистую кожу вокруг дырочки, прежде чем уже смелее повторить действие. Он прикрыл глаза, полностью окунаясь в ощущения. Было приятно даже просто прикоснуться к себе, испытать лёгкое удовольствие впервые за несколько дней. Он резко вздохнул, отчего губы мужчины изогнулись в довольной ухмылке.
— Тебе нравится?
— Да, — застенчиво ответил Луи.
— Отлично, — буквально промурлыкал Гарри. — Продолжай в том же духе, малыш. Подразни себя пальчиками. Сделай себя влажным и блестящим от смазки.
Луи прикусил губу, и он не знал, что его возбуждало больше — мягкие прикосновения к его дырочке или Гарри, разговаривающий с ним так.
Не прошло много времени, прежде чем мальчик почувствовал, что расслабился, колечко мышц начало ритмично сокращаться, требуя хоть что-нибудь в себя. Гарри же прислушивался к малейшим, едва уловимым изменениям в дыхании Луи, довольно улыбаясь самому себе, когда услышал тихий стон.
— Когда будешь готов, войди одним пальчиком, но не торопись, — объяснял он. — Погружай медленно и осторожно фалангу за фалангой.
Луи глубоко вздохнул, проталкивая кончик указательного пальца внутрь до первой фаланги, чувствуя, как его плотно обхватили стеночки.
— Папочка, — всхлипнул он. — Я слишком узкий.
Гарри сдержал стон, зажмуриваясь.
— Я знаю, малыш, — пробормотал он с намеком на тоску в голосе. — Вот почему ты должен сначала поиграть с собой. Хорошенько раскрыть себя пальцами, стать влажным и предельно возбужденным. Только тогда ты сможешь воспользоваться игрушкой.
Луи согласно что-то промяукал в ответ и выскользнул из горячего, тугого плена, несмотря на протесты тела, прежде чем протолкнуть его дальше, осторожно покачивая и вращая, оглаживая гладкие стеночки.
Они подготовили Луи к большему медленно, с ужасной кропотливостью, постепенно добавляя пальцы один за другим, пока в мальчике не оказалось три. Сабмиссив, хныкая, сгибал их под различными углами, ощущая, как смазка стекала по внутренней стороне бедра, на смятую простынь.
— Черт, — прошептал он, слегка дрожа, когда надавил совсем рядом с простатой.
Гарри дразнил его на протяжении всего времени, желая, чтобы Томлинсон начал умолять и просить, отчаянно хотеть заполнить себя игрушкой. Мужчина поглаживал полутвердый член, держа в другой руке телефон у рта, шепча хриплым, глубоким голосом.
— Хотел бы я видеть тебя прямо сейчас, — пробормотал он, — извивающегося на нашей кровати, зажав руку между ног, трогая себя, пока папочки нет.
Луи заскулил совершенно разбито, жалобно, не прекращая толкать с непотребным хлюпаньем скользкие пальцы в уже растянутую дырочку.
— Папочка.
— Хочешь свою игрушку, малыш? — спросил Гарри. — Заполнить себя, чтобы больше не быть пустым?
Луи ворочался и изгибался, пытаясь найти подушечками пальцев комочек нервов, чтобы наконец увидеть перед глазами звезды. Но ничего не получалось. Его член дергался каждый раз, когда мальчик приближался к простате, предэякулят не переставал капать на животик. Было такое чувство, что Гарри удерживал его на краю в течение нескольких часов, непозволительно приближая его к оргазму, а затем неожиданно прекращая все сладкие манипуляции.
— Хочу, — вздохнул он.
— Ты уверен, что готов? — спросил Гарри.
Луи упал на подушку, шумно дыша и чувствуя, как зажгло мышцы руки от усталости.
— Готов, — подтвердил он, — готов… пожалуйста.
— Тогда вынь пальцы и смажь игрушку, — дал новое указание Гарри.
Луи быстро подчинился, нанеся щедрое количество смазки на фаллоимитатор, пока тот не стал блестеть и с него не начала капать прозрачная жидкость.
— Готово, — вздохнул он.
— Отлично. Теперь удобно возьми его в руку и опусти между ног, подставив кончик ко входу. Протолкни внутрь, когда будешь готов. Только медленно! — направлял его мужчина.
Луи с удовольствием следовал его словам, сначала подразнив искусственной головкой члена дырочку, прежде чем решительно надавить на основание и протолкнуть внутрь.
Появилось лёгкое жжение от растяжки, но через пару мгновений боль утихла, стоило лишь мышцам покорно расслабиться. Гарри ласкающим слух баритоном управлял всеми действиями сабмиссива, помогая ему дюйм за дюймом принимать игрушку и при этом заставляя останавливаться через определенные промежутки времени, чтобы привыкнуть к фаллоимитатору или добавить смазки, пока игрушка не оказалась в мальчике наполовину.
Луи сделал несколько глубоких вдохов, ладонь до побеления костяшек сжала основание дидло, и парню уже не терпелось ускорить процесс.
— Могу я?
— Ты этого хочешь, малыш? Ты лежишь на спине? — спросил Гарри, поспешно добавляя: — Ничего страшного, если да. Я просто хочу узнать, не хочешь ли ты сначала сменить позу.
Луи задумался об этом. Он даже не предполагал, что сможет использовать игрушку по-другому, если только…
— Эм, могу я… — он смущенно кашлянул. — Эм, просто. Эм, там как бы… как бы есть присоска на конце? И могу я… может быть, проверить, прикрепится ли она к спинке кровати? — в спешке объяснил он, чувствуя, как зажгло щёки от смущения. — И тогда я мог бы просто подаваться назад… И как бы насаживаться на… него?
Гарри широко улыбнулся, как чеширский кот, слушая милого заикающегося мальчика.
— Хочешь сзади, да?
Луи тяжело сглотнул:
— Да, — признался он тихо.
— Всё в порядке, любимый, — успокоил его Гарри. — Если ты хочешь, я не против. Мне главное, чтобы ты получил удовольствие, понимаешь, сладкий? А теперь, почему бы тебе не вытащить игрушку — медленно — и проверить, прилипнет ли она к изголовью?
Луи не понимал, почему ему так повезло в жизни. Действительно, у него самый лучший папочка в мире.
К счастью, игрушка легко зафиксировалась на спинке кровати с помощью присоски. Это выглядело настолько вульгарно и грязно, чертовый член буквально торчал из деревянного изголовья кровати, весь покрытый блестящей смазкой и ещё хранящий тепло Луи. Томлинсон схватил подушку Гарри, зажимая её бедрами перед собой и небрежно кидая телефон на неё, прежде чем встать на колени. Он выгнул спину, и потребовалось несколько попыток, чтобы головка дилдо оказалась напротив растянутого отверстия. Луи решительно подался бедрами назад, держа себя открытым обеими руками, из динамика телефона на громкой связи раздавался урчащий, приятный голос Гарри, который бормотал ему похвалу и указания.
— Вот так, милый, — поощрял он. — Прими его полностью.
Член был гладкий, материал похож на силикон, но игрушка оказалась твердой. Луи так рад, наконец, быть заполненным чем-то, что ему захотелось плакать. Он согнул колени, обнимая подушку, пока насаживался на фаллоимитатор.
— Чёрт, — выругался он, прижимая губы к телефону.
— Хорошо? — с усмешкой в голосе спросил Гарри.
— М-м-м, — простонал Луи.
— Да? Представляешь, что это мой член?
Луи прикусил губу, виляя задом, чтобы вновь поглотить игрушку полностью.
— Он не такой большой, как у тебя.…
Гарри ухмыльнулся.
— Это уже жадность, малыш. Ты так избалован членом папочки, — пробормотал он, звуча невыносимо довольным собой. — Но игрушка все равно заставит тебя почувствовать себя хорошо, да? Несмотря на то, что я больше?
Луи покраснел от грязных разговоров и спрятал лицо в подушке, чувствуя как новые волны возбуждения растекались по телу.
Между тем, Гарри слабо поглаживал собственный член, который снова стал твёрдым из-за такого неопытного Луи, не умеющего ублажать себя самостоятельно.
— Ты нашёл простату? — спросил он.
Луи резко втянул воздух и завертел бёдрами в поисках. Он практически надавил на нее… Луи был совсем рядом, он почувствовал, но этого было все равно недостаточно.
— Нет, — плаксиво ответил мальчик. — Я так близко… но не могу, — он беспорядочно завилял задницей, расстраиваясь, когда не получил желаемого.
Гарри на секунду задумался о том, чтобы сделал, если бы он трахал Луи, стоявшего на четвереньках перед ним.
— Расставь пошире ноги, малыш, — сказал он, — и, когда ты начнёшь насаживаться на игрушку, то попытайся сменить угол, направь головку как бы к животику.
Луи внимательно его послушал, наклоняясь вперёд и оставляя лишь головку внутри, прежде чем чуть сместиться. Он расставил ноги шире и, сексуально прогнув спину, представил, что стоит вот так на коленях перед Гарри. Луи начал снова опускать задницу на игрушку, как ему и сказали, затем подаваясь назад и обратно, принимая до конца… В спальне раздался звонкий вскрик удовольствия, рот мальчика раскрылся, выпуская дрожащее хныканье, а всё тело мгновенно ослабло.
Гарри развязно улыбнулся.
— Нашел?
Луи закивал, чувствуя, как конечности превратились в желе, стоило куску пластика прижаться к простате.
— Чёрт, — резко вздохнул он. — Спасибо.
Коварная ухмылка мужчины наполнилась нежностью, и в голосе появилась совсем несвойственная его грозному образу мягкость.
— Всегда пожалуйста, малыш, — тот факт, что Гарри знал, как сильно Луи зависел от него, знал, что он мог заботиться о мальчике так, возбуждать и оставлять нуждающимся, заставлять его чувствовать себя лучше даже по телефону и с чёртовой секс-игрушкой внутри, поощряло его самолюбие. — Продолжай в том же направлении. Трахни себя.
Дыхание на другой линии прервалось, руки мальчика вцепились в подушку, как за спасательный плот, и он качнул бёдрами вперёд и снова назад, выгибаясь. Гарри услышал, как спинка кровати ударилась о стену, когда Луи снова толкнул свою задницу навстречу игрушке.
— О, — всхлипнул он, — о… боже мой!
— Вот так, солнце, — пробормотал Гарри. — Это приятно, да, малыш?
— Папочка, — прошептал Луи в телефон, думая о том, как это слово заставляло Гарри дрожать, стонать и трахать его сильнее.
Доминант откинул голову назад, его глаза закрылись, а рука обхватила член у основания.
— Хотел бы я увидеть тебя прямо сейчас, стоящего на коленях и трахающего себя маленькой игрушкой.
Луи заскулил и сделал непонятный рывок бедрами, сильнее обхватывая подушку и практически трахая ее, пока он качался взад и вперед, выпуская целую очередь тихих вздохов и стонов.
Гарри прикусил губу, слушая и чувствуя, как в низу живота вновь разгоралось знакомое пламя, а на уже возбуждённом члене собрался предэякулят.
— Черт, ты так потрясно звучишь… даже по телефону, — пробормотал он с недоверием в голосе, а затем с толикой ревности: — Это я должен заставлять тебя так стонать, а не кусок пластика.
Луи покачал головой.
— Она, конечно, заставляет меня чувствовать себя лучше, но… — он прикусил губу, и щеки мгновенно покрылись розовыми пятнами, — ты лучше.
Тогда Луи издал пронзительный стон, погружаясь обратно на безжизненную игрушку и желая, чтобы Гарри был здесь, чтобы трахнул его, натянул на свой восхитительный член, пока Томлинсон не заплачет от удовольствия.
— Папочка!
— Боже, — простонал Гарри, увеличивая темп своего кулака на члене. — Ненавижу дрочить, хочу быть внутри тебя. Я знаю, что ты был бы сейчас чертовски близко со мной.
Луи всхлипнул, уткнувшись лицом в подушку, чтобы почувствовать запах Гарри, и подвинулся поближе к телефону, так что создавалось ощущение, что мужчина интимно бормотал ему ухо, схватив его за бёдра и ритмично двигаясь в нём.
— Пожалуйста, — прошептал Луи, в его голосе отчётливо слышалась мольба, и Гарри без лишних слов понял его желание.
Мужчина пробежался языком по пересохшим губам, отрывая бедра от кровати.
— Ты как наркотик, малыш. На моей ладони уже скоро появятся мозоли, но этого никогда не бывает достаточно. Мне просто нужно трахнуть тебя. Не успокоюсь, пока не получу, — признался он, ускоряя руку.
Луи застонал, беспорядочно насаживаясь на игрушку.
— Ещё… скажи мне… что-нибудь… пожалуйста.
Гарри ухмыльнулся отчаянному голосу мальчика, который был на грани слёз, прыгая на резиновом члене и умоляя доминанта дразнить его. Стайлс закрыл глаза, поднеся телефон к самым губам.
— Ты всегда такой идеальный для меня, правда, малыш? Я могу заставить тебя кончить и задыхаться от чувствительности, но ты всё равно позволишь мне трахать тебя, пока я не кончу.
Луи самозабвенно застонал, ускоряя темп. Влажные, хлюпающие и чавкающие звуки раздавались в спальне при каждом движении на игрушке, смазка вытекала из растянутой дырочки и медленно ползла по внутренней стороне бедер. Он чувствовал себя таким грязным, его руки сжимали подушку, пока он крутил бедрами восьмёрки, массируя головкой комочек нервов.
— Господи, как же хорошо, — зашипел Луи. — О… о-о, боже! Ч-черт возьми, блять… ах…
— Вот так, малыш, — Гарри сам с трудом напоминал себе дышать, толкаясь каменным членом в свой кулак так сильно, что мальчик мог услышать тихие шлепки яичек о кожу. — Сожми свою маленькую дырочку.
Рот Луи приоткрылся от безмолвного вздоха, и он со всех сил стиснул стенками член.
— Папочка.
— Дерьмо, — выдохнул Гарри, не прекращая своих движений. Он стиснул зубы, чувствуя, как капелька потекла по виску. — Ты уже близко, малыш?
Луи заскулил и качнулся назад, ударяясь задницей об изголовье кровати, что отдалось жалящей болью. Но это было приятно. Это было так, словно его шлепали и трахали одновременно. Резиновая головка игрушки ритмично надавливала каждый раз по простате. Он издал крик, судорожно дергая бедрами.
— Близко… близко, папочка, — задыхался Луи.
— Да? — прохрипел старший. — Хочешь кое-что от игрушки?
Луи сухо всхлипнул, будучи смущенным, и толкнулся членом в мягкую подушку, которая, казалось, насквозь промокла от естественной смазки, потому что он тек, как нуждающаяся сучка.
— Ты такой непослушный, грязный малыш, — сказал ему Гарри. — Трахаешь себя фаллоимитатором, пока папочка не вернется домой, желая, чтобы это был мой член.
Луи заскулил, кусая подушку, его бедра задрожали. Он откинул голову назад, сморщившись в секундах от оргазма.
— Ах… а-ах, — он не мог дышать, его член безудержно пульсировал. — Не могу, не могу… пожалуйста, пожалуйста.
Гарри почувствовал, как тепло скапливалось в низу живота, его яички поджались. Он уперся обеими ногами в матрас, толкаясь бёдрами в воздух, трахая чертов кулак уверенно и быстро.
— Блять… блять… сейчас, Луи, — практически заскулил Стайлс. — Я… уже сейчас… Давай, малыш, отпусти… кончи для своего папочки.
Луи вскрикнул, выгибаясь всем телом, как пружина, прежде чем все мышцы мгновенно ослабели и словно налились свинцом, заставляя его, как куклу, безвольно упасть на постель. По венам вместо крови побежало удовольствие, здравый разум погрузился в блаженства, а член слабо дергался, извергая остатки спермы на подушку Гарри. Наконец-то, ему хорошо.
***
Луи потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он всё также лежал на мокрой подушке, а бедра горели от усталости. В конце концов мальчик медленно поднялся, вставая на колени, и продвинулся вперёд, морщась, когда игрушка выскользнула из него. Он открепил её от изголовья кровати и бросил в сторону вместе с грязной подушкой, оставляя уборку на утро. А затем Луи рухнул на постель, весь измученный, голова словно в тумане, а грудь по-прежнему вздымалась и опускалась в ускоренном ритме. Он глубоко вздохнул и выдохнул, высказывая своё удовлетворение. Тем временем Гарри вытер салфеткой грудь и живот, после разминая руку, чтобы избавиться от боли в запястье. Затем он выключил громкую связь и поднёс телефон к уху. — Всё ещё здесь, дорогой? Луи слепо потянулся к телефону, уткнувшись лицом в свою подушку, чтобы Гарри оказался в постели и обнял его. — М-м-м, — промычал он, не имея сил ответить словами. Гарри понимал, что на сабмиссива после всего напала сонливость, но он не хотел разрушить момент, поэтому решил оставаться на линии до тех пор, пока Луи этого хотел. Шатен за этот день и в особенности вечер пережил многое, так что доминанту надо как можно лучше позаботиться о нём, несмотря на три тысячи миль, разделявших их. — Ты совершенен для меня, малыш, я даже не могу поверить, что ты реален, — голосом, полным гордости и любви, пробормотал Гарри. — Сделал всё, что я попросил. Откуда у меня такой замечательный мальчик? Луи засветился как рождественская ёлка и смущённо хихикнул. — Жаль, что я не могу позаботиться о тебе, — виновато прошептал Гарри. — Я бы набрал тебе ванну и уложил в постель. Обнимал бы тебя всю ночь. Луи уткнулся носом в подушку, закусив губу. — Я так по тебе скучаю. — Малыш… — он вздохнул, и Луи еще крепче обнял подушку. — Я тоже по тебе ужасно скучаю. Но еще одна ночь, да? Я вернусь так скоро, что ты не успеешь глазом моргнуть. Луи кивнул, и это было какое-то безумие, что он все еще испытывал тоску по Гарри, даже разговаривая с ним по телефону, даже когда он, прищурившись, посмотрел на экран телефона и увидел, что их звонок длится уже три часа и секунды продолжали бежать. Гарри продолжал что-то тихо бормотать, шепча последние «я люблю тебя» несколько раз подряд, когда Луи уже был не в силах держать веки поднятыми. Только неожиданная вибрация телефона и оповещение на экране о низком заряде батареи заставили его резко открыть глаза с тихим стоном. — Засыпай, милый, — прошептал ему Гарри. — Я позвоню тебе утром. — Хорошо, — тихо ответил Луи, сразу же проваливаясь в сон.***
Это так раздражало Луи, что он проснулся очень рано утром во вторник и не смог снова заснуть. Гарри сказал, что будет дома около семи вечера, и Томлинсон надеялся, что сможет скоротать время. Последнее время он мог заснуть в любое время и в любом месте, но в этот день он был словно на иголках, так об этом можно было забыть. Луи просто без конца проверял время, игнорируя все дразнящие замечания Зейна, пока они стояли вдвоём на кухне, нарезая овощи для чили из индейки. — Думаю, ты пошел на новый рекорд, — посмеиваясь, сказал Малик. — Ты дважды проверил телефон за тридцать секунд. Луи игриво пихнул его локтем в бок. — Ой, отвали, умник. Посмотрим, что ты будешь делать, если Лиам улетит в Штаты на пять дней. Зейн улыбнулся и положил нож на разделочную доску. Он обнял Луи за талию и прижал к себе. — О, прости, Лу. Я знаю, как сильно ты скучаешь по Гарри. «Ты понятия не имеешь, насколько сильно», — подумал Луи про себя, но не стал говорить это вслух. Он просто благодарно улыбнулся другу и продолжил тщательно измельчать чеснок, удивляясь, что еще не убежал в туалет и не склонился над унитазом. Он был уже на двенадцатой неделе, так что, возможно, стадия утренней тошноты осталась позади. — Также, — начал Луи, сопротивляясь желанию снова проверить свой телефон, — мне совсем не помогает то, что я беременен. Зейн отстранился, наклоняя голову, чтобы взглянуть на живот Луи, но естественно никаких видимых признаков ещё не было. — Почему? — Зейн удивился. — Типа беременность сделала тебя более тактильным? Луи пожал плечами. — Думаю, да. Лиам вернулся из гаража и зашёл прямиком на кухню, направляясь к своему возлюбленному. Он встал за спиной Зейна и крепко обнял, слегка раскачиваясь вместе с ним взад и вперед, прежде чем поцеловать в макушку. — Привет, детка. — Не целуй меня, Лиам. Ты заставишь Луи ревновать, — серьезным голосом сказал Зейн. — Он практически целую неделю один. Луи нахмурился, бросая зубчик чеснока в голову друга, в то время как Лиам широко раскрыл руки с усмешкой на губах. — Меня хватит на всех! Я к вашим услугам, сэр, — подмигивая, предложил он. Они оба разразились смехом, Малик шутливо ударил мужчину в живот, а Луи закатил глаза. — Не дай Бог, чтобы Гарри это услышал. Луи нажал кнопку «Домой» на своем айфоне, вздыхая, когда на экране загорелись часы. Осталось четыре часа.***
После больших порций чили с добавкой и совместной уборки кухни они в конечном итоге взялись играть в ФИФА на большом экране в гостиной. Этот день выдался дождливым, поэтому им особо не было чем заняться. Лиам и Зейн выпили уже по три пинты пива каждый, отчего оба разрумянились, и их глаза пьяно заблестели, в то время как Луи наслаждался водой со льдом. — Я так хорош в этой игре, — захихикал Лиам. Зейн покачал головой. — Ты еще не забил ни одного гола. — Тут все дело в технике. — Которой у тебя нет, — пошутил Малик. Луи засмеялся в знак согласия. — У тебя всё хорошо, Ли, но твоя игра дерьмо по сравнению с моей. Честно. Лиам сделал еще глоток пива, не беспокоясь: — Это потому, что ты совершенно трезв. Иди выпей чего-нибудь, чтобы мы могли сразиться на равных. Луи отрицательно покачал головой, а затем Лиам, словно что-то вспомнив, добавил; : — О, чёрт, я забыл. Тебе же нельзя. — Что… что ты имеешь в виду? — Луи удивлённо уставился на мужчину. Лиам нахмурился. — Ну… ты ведь беременен, не так ли? — Как ты… — начал было Томлинсон, прежде чем оглянуться и посмотреть на на Зейна. Малик покачал головой, бросая удивленный взгляд на своего бойфренда. — Я ему ничего не говорил. Они оба вопросительно посмотрели на Лиама, и тот пожал плечами, поднося горлышко бутылки пива к губам. — Разве это не очевидно? Луи хлопнул себя ладонью по лбу, со стоном передавая Зейну контроллер «Икс-бокса». Слишком сложно держать всё в секрете.***
На улице поднялся ветер. Где-то вдалеке послышались раскаты грома, и яркая молния осветила грозовые тучи. По панорамным окнам гостиной забарабанил дождь. Начался следующий матч, и Луи решил перебраться на диван, так как пятая точка затекла от долгого пребывания на полу. Стоило ему только сесть, как они услышали характерный для дверцы машины хлопок, который мгновенно перебил пугающий грохот, вызванный непогодой. Зейн поставил игру на паузу и взглянул на Луи. — Это Гарри? Луи отрицательно покачал головой. — Нет. Его самолет приземлится только через час. Даже если так, его сердце уже забилось в учащённом ритме, когда он поднялся с дивана. Парень направился в прихожую из гостиной, слишком быстро семеня ногами, но в то же время пытаясь погасить разгоревшееся пламя надежды в груди. Может, это был очень сильный порыв ветра, кто знает? Обойдя старинную этажерку с дорогим китайским фарфором, Луи отодвинул тяжёлую штору и выглянул в окно. Он протер рукавом запотевшее стекло, пытаясь разглядеть двор. На подъездной дорожке было припарковано черное такси с желто-белой полосой на боку. Изображение было размыто из-за бесконечно скатывающихся капель дождя, но Луи бы узнал это силуэт где угодно и при любых условиях, даже будучи слепым, как бы парадоксально это не звучало. Статная фигура открыла дверцу со стороны задних сидений и наклонилась, очевидно, чтобы забрать свою сумку, и затем выпрямилась. Гарри. Луи даже не понял, как оттолкнулся от окна и побежал к входной двери, споткнувшись о ковёр и с трудом удержавшись на ногах. Каждая мышца в его теле руководствовалась внезапной необходимостью быть ближе, добраться до мужчины как можно скорее, не в состоянии выдержать те мучительные десять секунд, которые потребовались бы Гарри, чтобы преодолеть одну ступеньку крыльца. Мальчик распахнул дверь и выбежал прямо под дождь, не обращая внимания на мокрый, холодный бетон под ногами и колючий ветер. Когда Гарри увидел Луи, выражение его лица стало просто неописуемым и взгляд… именно такой взгляд, который Томлинсон знал, что был предназначен только для него. Луи засмеялся с широкой улыбкой, не веря всплеснувшемуся в груди счастью. Он в считанные секунды сбежал со ступенек, летя навстречу любимому мужчине, и Гарри бросил все сумки и чемоданы на землю, не беспокоясь о лужах, и как раз вовремя раскрыл объятия. Он поймал Луи, чьи ноги ловко обвились вокруг его талии, а руки крепко ухватились за шею. Гарри подхватил мальчика за бедра, подтягивая выше и прижимая его к груди так крепко, словно впервые, словно он жаждал этого момента, с тех пор как уехал. Они идеально подходили друг другу, будто два кусочка пазла. Такси выехало за пределы их участка, напоследок посветив красными фарами, и Луи, весь уже промокший от дождя, буквально растворился в объятьях Гарри, крепко обхватив его в ответ. Они простояли так в течение нескольких минут, прежде чем их губы столкнулись в горячем поцелуе. Лишь когда лёгкие зажгло от нехватки кислорода, они оторвались друг от друга, соприкасаясь лбами. — Я думал, твой самолет должен приземлиться в шесть, — возмутился Луи, улыбаясь. Гарри чмокнул его в ответ. — Хотел сделать тебе сюрприз. Луи нахмурился. — Как ты мог знать, что я буду здесь? — спросил Томлинсон. — Знаешь, я мог уехать куда-нибудь. Я же не знал, что ты приедешь раньше времени. Гарри уверенно покачал головой. — Я знал, что ты будешь здесь, — сказал он. — Если ты хочешь увидеть меня так же сильно, как я тебя, ты будешь ждать меня здесь. Луи закусил губу, зная, что он прав. А потом они снова поцеловались, чувствуя холодные дождевые капли между губ, и мальчик сильнее сжал бедра вокруг талии Гарри. Ладони доминанта беспорядочно поглаживали его спину, Гарри прервал поцелуй и прижал их лбы друг к другу, тяжело дыша ему в губы. — Мне нужно отнести сумки, но я не хочу отпускать тебя. Луи улыбнулся, целуя его еще раз, прежде чем он отпустил его, опускаясь вниз и вставая на ноги.***
В доме было холодно. Они оставили багаж Гарри в прихожей и завернули за угол в гостиную, направляясь прямо к камину у дальней стены. — Хе-е-ей, посмотрите, кто вернулся, — протянул Лиам с дивана, переключившись с «ФИФА» на «Нетфликс». — Хорошо съездил? Гарри с ухмылкой помахал рукой и потянулся к пульту дистанционного управления, который лежал на каминной полке. — Да, это было здорово, — он нажал на кнопку, и в камине мгновенно ожило игривое пламя. Луи приблизился к нему, и парни встали перед огнём бок о бок, соприкасаясь предплечьями, суша одежду. Гарри первым не выдержал и обвил руку вокруг пышных бёдер возлюбленного, притягивая к себе. Луи прижался к сильной груди, чувствуя себя невероятно уютно, он прижался сухими губами к напряжённой мышце бицепса мужчины и улыбнулся, когда почувствовал, как хватка перешла на талию. Сабмиссив поднял взгляд на Гарри, касаясь пальцами живота. — Ты уже ел? Я могу разогреть чили с индейкой? Гарри мягко улыбнулся ему. — Это было бы замечательно, дорогой. Спасибо. Потребовалось огромное количество силы воли, чтобы покинуть теплые объятия, но Луи удалось это сделать. Он направился на кухню, достал из холодильника глубокую миску с остатками ужинами и соорудил приличную порцию в тарелке. Он проследил, как таймер на микроволновке отсчитал две с половиной минуты, постукивая босой ногой по кафельной плитке из-за слишком медленно движущихся секунд. Ему уже не терпелось вернуться к Гарри. Он остановил таймер на семи секундах, схватил ложку и бутылку воды, прежде чем вернуться в гостиную. Гарри сидел на диване у камина, уже сняв обувь. Он выглядел таким уставшим, но, несмотря на это, улыбнулся, заметив Луи, и забрал тарелку с благодарным кивком головы. Томлинсон присел рядом с ним, пока тот ел, не особо вступая в разговор в отличие от остальных. Он был рад просто слышать хриплый, наполненный теплотой голос в живую, а не через динамики телефона. Как только Гарри закончил, Луи отнес пустую тарелку обратно на кухню и оставил ее в раковине. Выключив свет, он покинул комнату и завернул обратно в гостиную. Мужчина поймал его взгляд на пути к дивану, вызывая слабость в коленях сабмиссива. Между ними появилось интенсивное, практически искрящееся притяжение, словно они два магнита с противоположными полюсами, направленными друг к другу. Гарри похлопал себя ладонью по бедру, призывая сабмиссива, который сразу поспешил сесть к нему на колени, пытаясь скрыть свое волнение. Луи почувствовал себя в правильном месте, он ощущал, что находился в безопасности, будучи прижатым к груди доминант, который в тот момент уткнулся носом в его мягкие волосы, вздыхая сладкий запах шампуня. Луи приподнял подбородок и поцеловал его в шею. — Привет, папочка, — тихо прошептал он, чтобы его услышал только Гарри. Стайлс слегка сжал его бедро при этом слове. — Привет, малыш, — прошептал он в ответ, и снова они оказались вдвоем. Комната словно растворилась вместе с окружением, оставляя их двоих в собственном мире. Единственное, что было приятно из пятидневной разлуки — это особый трепет, появившийся при долгожданной встречи. Луи ощущал себя таким маленьким, когда он свернулся калачиком на коленях Гарри, будучи окружённым заботой и лаской. Ладони мужчины поглаживали бедра, пальцы медленно прослеживали невидимые узоры на пояснице, пока они притворялись, что смотрят фильм. Каждые несколько минут Луи чувствовал, как губы Гарри касались его головы, целуя пряди волос и посылая мурашки по спине, и Томлинсон пытался удержать счастливую, застенчивую улыбку. Каждый размеренный вздох доминанта приподнимал и опускал практически лежавшего на груди Луи, и то крепче обнимал Стайлса, желая быть ещё ближе. — Ждал этого весь день, — прошептал Гарри. — Просто хотел вернуться домой и обнять тебя. Луи в знак согласия тихо хмыкнул, прижимаясь лицом к шее доминанта. — Мне нравится сидеть у тебя на коленях, — признался он. — Так я чувствую себя в безопасности. — Ты в безопасности, малыш, — заверил его Гарри, просовывая руку под футболку Луи и накрывая ладонью животик. — Никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Мужчина стиснул шатена, с обожанием покрывая его поцелуями везде, до куда только мог дотянуться, уткнувшись напоследок носом в затылок, словно хотел навсегда запомнить запах возлюбленного. Это так интимно, что смущённый Луи был вынужден спрятать лицо в рубашке Гарри, слишком ошеломлённый всем, что он одновременно чувствовал, включая переполняющую сердце любовь, отчего практически стало трудно дышать. Гарри приподнял голову мальчика, нежно обхватив его подбородок. — Посмотри на меня. Луи выпрямился и выполнил просьбу. Гарри внимательно разглядывал лицо мальчика, свет от телевизора красиво и соблазнительно подчеркивал острые скулы, и изгиб маленького носа. Доминант улыбнулся наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — прошептал Луи, поднимая руку, чтобы коснуться лица Гарри. — Ты выглядишь уставшим. — Да, — пробормотал Стайлс, потирая глаза. — Я никогда не сплю в самолете. Луи обеспокоенно нахмурился. — Тогда почему бы тебе не прилечь? Гарри покачал головой, не сумев подавить зевок. — Не хочу тебя оставлять. Как я могу лечь спать, когда только вернулся домой к тебе. Луи бросил на него ласковый взгляд. — Я сплю два раза в день, Эйч, так что я засну вместе с тобой. — Ты уверен? Когда Луи кивнул, Гарри потянул его вместе с собой на бок на диван, поднимая и вытягивая ноги. Он схватился сложенный плед, висящий на спинке, и набросил его на них обоих, кладя голову Томлинсона к себе на грудь, переплетая их пальцы. Луи улыбнулся из-за того, насколько был очаровательным и милым сонный Гарри, и протянул руку, чтобы поиграть с его кудрями, перебирая слегка спутанные пряди. Гарри сдавленно простонал. — Я вырублюсь через две секунды, если ты продолжишь это делать, — предупредил он. У него была тайная слабость к прикосновениям к его волосам. Луи отрицательно покачал головой. — Я все еще буду здесь, когда ты проснешься. Гарри хмыкнул и повернул голову, целуя его ключицу. — Обещаешь? Луи кивнул, чувствуя, как постепенно тяжелели веки. — Обещаю.***
Уже потемнело, когда они проснулись, все еще свернувшись в объятиях друг друга на диване в гостиной. Вторая софа была пуста: Лиам и Зейн ушли спать к себе в комнату. Гарри потянулся, зевая, и поднялся на ноги, пока Луи выключал телевизор. Они забрали багаж доминанта из коридора, а затем поднялись наверх, в свою спальню. Проведя последние пять ночей в одиночестве, Луи не мог перестать смотреть на Гарри, не мог перестать улыбаться, когда он поймал его на том, что тот оглядывается на него, проверяя, словно Стайлс боялся, что мальчик убежит. Они почистили зубы у двойной раковины, а затем Гарри встал позади него, положив руки на мягкие бедра. Луи прикусил губу, пялясь на их отражение в зеркале, в то время как Гарри прижался носом к его шее, перебирая пальцами подол футболки сабмиссива. — Хочешь принять душ? — шепотом спросил он, поймав губами его мочку уха. Луи кивнул, и Гарри помог ему избавиться от одежды, заводя мальчика в душ и открывая краны. Они не могли перестать касаться друг друга, казалось, что они не могли насытиться. Пара позволяла разъединяться на несколько жалких секунд лишь при особой необходимости, прежде чем снова стать буквально одним целым. Они быстро помылись и затем набросились друг на друга, не заботясь о мощном потоке воды, льющимся прямо им на головы. Луи обвил руками шею Гарри, приподнимаясь на носочки, в то время как руки мужчины немного больно схватили за бока. Они провели бесчисленное количество времени, целуясь, чередуя сладкие, ласковые, невинные соприкосновения губ с медленными, глубокими, страстными переплетениями языков, затрудняющих их дыхание. Их кожа стала мокрой и скользкой от геля для душа, горячая вода скатывалась по мышцами спины, груди, рук и ног, барабаня по кафельной плитке. Их руки жили своей жизнью, путешествуя по каждому миллиметру распаренных тел, касаясь везде, где им только заблагорассудится, словно восполняю нехватку контакта. Они, наконец, прервали поцелуй, задыхаясь от пара в душе и гребаной разгоревшейся страсти между ними. Гарри уткнулся носом в щеку Луи, бормоча: — Напомни мне никогда больше не уезжать. Даже не могу поверить, как сильно я скучал по тебе. Луи улыбнулся, прильнув к его губам и для еще одного поцелуя. У них полно свободного времени.***
Зеркало полностью запотело, когда они, наконец, выключили воду. Гарри подхватил Луи на руки и вынес его из душа в спальню, прихватив по пути полотенца. Томлинсон постарался не покраснеть от удовольствия. Он соскучился по этому. Гарри поставил его на ноги у тумбочки и поцеловал в макушку. — Я привез тебе подарки, — радостно улыбаясь, сказал он. И затем он поспешно направился к груде чемоданов и сумок у двери, возвращаясь с несколькими пакетами. Луи застыл на месте, застигнутый врасплох, прежде чем вспомнить, что Гарри говорил ему о каком-то сюрпризе ранее. Он почти забыл об этом. — Гарри, — вздохнул Луи, качая головой. — Ты не должен был этого делать. — Конечно, должен, — ответил тот, ставя пакеты на кровать перед собой. — Как еще я могу заставить тебя остаться со мной, если не буду осыпать тебя необычными подарками? — Справедливо-справедливо, — пожал плечами Луи и показал язык, когда на лице Гарри появился притворный шок. Они не переставали друг друга дразнить и глупо хихикать, отчего Томлинсон чувствовал себя подростком. Луи открывал пакеты один за другим: нашел новый брендовый парфюм, Bluetooth-колонку, так как его старая случайно упала в ванну, упаковку, наполненную множеством американских конфет, которые он никогда не пробовал, некоторые типичные для туристов сувениры и фотографию Гарри, танцующего электрик слайд на благотворительном вечере («я же говорил, что кто-то обязательно сфотографировал.»). Мужчина рассказал ему о каждом подарке, его голос был таким мягким, но в то же время взволнованным. Он был всегда так рад побаловать Луи. И мальчик никогда не узнает, что он такого сделал, что ему так повезло в жизни. В последнем пакете оказалась маленькая детская футболка белого цвета, спереди с надписью «I LOVE NYC», сделанную жирным красным шрифтом. Луи поднял крошечную вещичку, и на его появилась огромная улыбка. — Боже, это самая банальная в мире вещь, которую только можно привезти из путешествия. — Хах, я знаю. Вот почему я купил её, — посмеиваясь, ответил Гарри, роясь на дне пакета. — У нас, кстати, теперь есть такие же, — и да, конечно же, он достал ещё две футболки, абсолютные копии детской, за исключением их размера. Мужчина проверил бирки. — Для меня большая, — сказал он, надевая её на себя, — а средняя для тебя. Луи усмехнулся. — Удивлен, что ты не купил мне маленькую. Он поднял руки, и Гарри натянул на него через голову футболку, поправляя челку. Потом мужчина чмокнул его в нос. — У них все маленькие закончились. Луи хлопнул его по животу, и Гарри рассмеялся, убирая пустые пакеты с кровати. Томлинсон опустил взгляд на пол, чувствуя себя благодарным, ошеломлённым и немного смущенным от желания доминанта его избаловать. его так избаловали. Он никогда не мог найти, что сказать, одного «спасибо», казалось, не было достаточно. Луи прочистил горло. — Я… спасибо тебе. Не могу поверить, что ты столько купил для меня. Мне всё очень понравилось, — сказал он тихим голосом, глядя на свои руки. — Эм, и… ну, очевидно, что я ранее пошутил, когда сказал, что мне нужны подарки или что-то вроде того. Ты действительно не должен был этого делать. Гарри посмотрел на него, мягко улыбаясь. — Всегда пожалуйста, малыш, — ответил он. — Но я сделал это не потому, что должен был, а потому, что хотел порадовать тебя. Гарри подошёл ближе и наклонил голову, прижимаясь к губам Луи в нежном поцелуе. Парень робко взглянул на него, улыбаясь искренности, которую нашел в его глазах. А потом они начали готовиться ко сну. Луи сложил все свои подарки из Нью-Йорка на полку в гардеробной, брызнув немного на запястья нового парфюма. Он не стал себя утруждать надевать нижнее белье, полагая (или, скорее, надеясь), что в ближайшее время Гарри просто в конечном итоге снимет с него боксеры. Томлинсон быстро вернулся в постель, забираясь под одеяло. Это казалось смешным, что он буквально испытывал головокружение вперемешку с волнением, но ему было всё равно, потому что, наконец, они снова делили кровать после пяти долгих ночей разлуки. И хотя Луи с нетерпением ждал близости, ему больше нравилась мысль, говорящая, что этой ночью его ожидает крепкий сон, так как ему не придётся представлять обнимающую его сильную руку. С другой стороны, Гарри, похоже, не торопился ложиться спать. Вместо этого он надел чистую пару боксеров и начал распаковывать чемодан. И он делал всё это чертовски медленно: перебирал кучу одежды, сортируя грязную от чистой, бросая некоторые вещи в корзину, а другие складывая и убирая обратно в ящики и на полки гардеробной. И, как всегда, у Луи появилось тайное подозрение, что тот специально тянул время, просто чтобы разозлить мальчика, заставить его ждать — и это сработало. Он стал беспокойным и нетерпеливым, пальцы беспокойно сминали простыни, а глаза пристально наблюдали за бродящим по комнате доминантом. — Гарри, — заскулил Луи, когда больше не смог этого выносить. Гарри выпрямился и огляделся по сторонам, наморщив лоб. Луи поднял руки и потянулся к нему в безмолвной просьбе объятий. Гарри понимающе улыбнулся, положив носки, которые держал в руках. Он вышел из гардеробной, выключил свет и медленно забрался на кровать. А потом мужчина заполз между раздвинутых ног Луи, убирая со лба челку. Он улыбнулся ему, наклоняя подбородок и нежно целуя покусанные губы мальчика, всё еще не восполнив нужду. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Луи кивнул: — Да, всё прекрасно. Гарри угукнул, немного сдвигаясь вниз, пока его лицо не оказалось на уровне животика Луи. Он осторожно приподнял футболку, взгляд зелёных глаз сразу смягчился, стоило только заметить небольшую, но уже заметную для него выпуклость. — А что насчёт утёнка? — шепотом спросил он, покрывая любящими поцелуями нежную кожу. — По-прежнему изматывает тебя? — Иногда, но уже не так, как раньше. Первый триместр практически позади, так что… — Луи пожал плечами. Гарри кивнул в знак понимания, еще раз поцеловав его в живот, прежде чем опустить обратно футболку. Затем он медленно поднялся, останавливаясь у груди Луи. Его соски были твёрдыми, вызывающе торча через хлопковую ткань. — А что насчет этого? — пробормотал Гарри, потирая пальцем одну горошинку. — Все еще чувствительны? Дыхание мальчика прервалось от едва заметного прикосновения, и он даже сам удивился столь быстрой реакции своего тела. — Э-эм, совсем чуть-чуть, — ответил он, стараясь успокоиться и заставить голос звучать ровно. Гарри кивнул, опуская голову, обхватывая губами твёрдый сосок даже через ткань и оттягивая его губами, отчего Луи пришлось сильно прикусить губу, чтобы не захныкать. Мужчина это заметил и улыбнулся, отстраняясь и переключаясь на смущенное лицо, после чего осыпая его легкими, приятными поцелуями. Гарри был так нежен с ним, из-за чего Луи покраснел ещё сильнее, позволяя губам Гарри путешествовать практически по каждому сантиметру его лица, пока мальчик не начал скулить, стремясь ускорить процесс. Он обожал прелюдию, но на данный момент ему было трудно терпеть их. Луи наклонил голову, потянувшись за очередным поцелуем, и доминант не стал сопротивляться, сталкиваясь с ним губами, но по-прежнему дразня. Томлинсон приоткрыл рот в приглашении, и через секунду Гарри практически вылизывал его с рычащим стоном, вцепившись пальцами в бёдра, отчего на мягкой коже завтра очевидно разрастутся светлые синяки любви, которые Луи будет с гордостью рассматривать в зеркале. И сабмиссив был так готов, что почти дрожал от нетерпения, обхватывая мужчину ногами. Он хотел, чтобы Гарри наконец прикоснулся к нему, прижался пахом к его члену, потерся, трахнул — хоть что-то сделал, но тот невозмутимо продолжал целовать его с причмокиванием, изводя, дразня, соблазняя, заставляя просить. Луи приподнял бёдра, сталкиваясь ими с мужчиной и издавая отчаянное скуление. Гарри прерывал их поцелуй, ухмыляясь. — Так жаждешь этого, да? Луи прекратил все свои движения и смущённо посмотрел на него, его губы припухли от поцелуев и блестели от слюны, а между бровями появилась милая складочка, когда он нахмурился. — Прошло несколько дней, — сказал Томлинсон, отводя взгляд. — Я думал, ты тоже этого захочешь. Гарри улыбнулся и покачал головой. — Ты же знаешь, что да, — он наклонился, проведя кончиком носа вдоль шеи мальчика, чувствуя, как тот сглотнул, и толкнулся бедрами навстречу, давая понять, насколько он возбуждён. Его член грозился порвать боксеры от напряжения. — Я схожу с ума в ожидании. Но мне просто нравится, какой ты, когда возбуждаешься, — признался он и приблизился к его ушку, прошептав: — Обожаю видеть, как сильно ты этого хочешь. Луи кусал губы, дрожа, когда горячий влажный язык Гарри по ушной раковине, заставляя его член дернуться. — Иногда мне кажется, что я нуждаюсь в этом, — тихо признался он. — Да? — Гарри ухмыльнулся. Луи закатил глаза, закрывая лицо мужчины ладошкой и с улыбкой отталкивая его от себя. — Что я тебе говорил насчет твоего самодовольства? Гарри рассмеялся, виновато целуя ладонь. — Извини, малыш. Я ничего не могу поделать, когда ты говоришь подобное, — он снова наклонил голову, прижимаясь к местечку на шее мальчика, где стучал бешеный пульс, посасывая кожу, и Луи рвано вздохнул, выгибая спину ему навстречу и откидывая голову, предоставляя больше места. Гарри удовлетворённо хмыкнул, чуть прикусывая красное пятнышко, отчего в комнате раздался тихий стон, после чего отстранился. — Ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе? Луи прикусил губу и состроил невинный взгляд. — Мне нужен папочка. Глаза Гарри значительно потемнели, он посмотрел на его губы, а затем перевёл взгляд на голубые бездонные океаны. — Не надо было этого говорить, — сказал он, качая головой. — Я никогда не перестану быть самодовольным. А потом Гарри обеими руками схватился за бедра Луи, прижимая его к кровати. Их тела были словно два магнита, притянувшись друг к другу и не позволяя разлучиться, ими управляло чистое желание и страстный голод, словно они не виделись в течение нескольких месяцев, а не дней. С любовью и беспорядочно касаясь каждого миллиметра кожи партнера, пара буквально слилась воедино. Гарри раскрыл Луи медленно, доведя до исступления, прежде чем встал между разведёнными бёдрами, поглаживая гладкие ножки, обвившиеся вокруг его талии. Томлинсон сгорал от нетерпения, глядя на Гарри с таким желанием в глазах, кусая губы, чтобы держать себя в руках и не показывать, что ждал этого момента целую вечность. Ничто в мире не сравнилось бы с плавным проникновением в до сих пор тугую дырочку Луи, с тем, как его милый ротик приоткрывался с тихим стоном, а маленькие ручки цеплялись за напряжённые бицепсы Гарри, потому что мальчик сразу чувствовал так много всего. Он крепко обхватил стеночками член, отчего доминант хрипло простонал во весь голос, прикрывая глаза с таким благоговением, словно попал в рай. Гарри должен был сдерживаться, должен был позволить Луи привыкнуть к размеру, хотя его тело кричало, чтобы он одним резким толчком ворвался в плотную, влажную узость. Стайлс наклонился вперед, нежно сжимая лицо Луи ладонями, поглаживая большими пальцами линию челюсти. — Ты скучал по мне? — шепотом спросил он. Луи кивнул, затаив дыхание: — Конечно. Гарри не отводил взгляда от лица Луи, проведя пальцем по нижней губе. — По всему, что связано со мной? Луи немного задрожал от удовольствия, гладя руками бицепсы Гарри. — По всему. А потом они поцеловались, хотя это больше было похоже на грязный, откровенный танец языков вперемешку с громким дыханием и жаром обоих тел. Гарри толкнулся глубже, простонав, когда почувствовал, горячее давление со всех сторон на своём члене. Луи заскулил, зажмурившись — он уже отвык от ощущения заполненности. — Чёрт, — прошептал он, запрокинув голову, когда Гарри начал плавно двигаться. — Ах… ах… да, чёрт возьми. Стайлс жил ради этих звуков, трахая его ещё сильнее, дыхание сбилось, глаза зажмурились до светлых вспышек под веками, а член был готов взорваться от того, как вокруг него сжимался Луи. Ради этого даже практически не жалко было, не трахать его в течение нескольких дней. Но Гарри не знал как пережил эти пять дней без своего мальчика, особенно без того момента, когда Луи царапал его спину и умолял о его члене, словно сошёл с ума без него. Боже, Гарри обожал его.***
Было почти четыре часа утра, когда они, наконец, выдохлись, и Луи свернулся калачиком в кресле в углу, пока Гарри менял пропитанную потом и спермой постель на чистый комплект. Затем мужчина помог ему принять быстрый горячий душ и надел на него новую футболку из Нью-Йорка. А потом он отнес мальчика в постель, ложась рядом с ним в темноте. Лунный свет проникал в спальню через зазор между плотными шторами, освещая сонное лицо Луи. — Знаешь, ты мне тоже нужен, — прошептал ему Гарри, проводя пальцами по волосам. — И я имею в виду не только в постели. Луи радостно улыбнулся, поворачиваясь, чтобы прижаться к Гарри. Сердце мужчины было буквально переполнено любовью к Луи. Ему казалось, что он не сможет его удержать и что в любой момент его грудь расколется надвое и сердце выскочит в маленькие ладошки голубоглазого мальчика, которому оно навеки принадлежит. Гарри обнял Томлинсона, целуя в щёку. — Ты что-то творишь со мной, чего я не могу объяснить, — произнёс доминант. — Я не знаю, что бы я сделал, если бы потерял тебя. Луи улыбнулся и поцеловал его в ответ. — Я так счастлив, что снова могу спать рядом с тобой. Я скучал по тебе. И по нашей маленькой уточке. — Кстати говоря, — внезапно вспомнил Луи, перекатываясь на спину, чтобы видеть лицо Гарри. — Лиам и Зейн знают. — Они знают? — переспросил мужчина, поднимая бровь. — Да… Зейн увидел сонограмму, а Лиам… ну, он просто сложил два и два, — он замолк, прикусывая губу. — Прости. Я знаю, мы договаривались, что расскажем им вместе. Гарри покачал головой. — Всё в порядке, любимый. Во всяком случае, они должны были скоро узнать. Луи задумчиво посмотрел на свой животик: — Не с той скоростью, с которой я расту, — нахмурился он. — Уже двенадцать недель, а у меня ещё ничего не видно. — Неправда, — возразил Гарри. Затем он обхватил его рукой, опустив ладонь на животик Луи. — Он маленький, но он есть, — прошептал мужчина, проводя пальцами по коже. Томлинсон пожал плечами, как будто не поверил ему, и Гарри поцеловал его в макушку. — Ты просто не видишь изменений, потому что смотришь на него каждый день, но меня не было почти неделю, и поверь мне, любовь моя. Твой животик стал больше. Луи засунул руку под футболку, положив ее поверх ладони мужчины: — Правда? Гарри кивнул и прошептал: — Мхм. Никто не знает твой животик лучше меня. Луи только улыбнулся, закусывая губу. Стайлс зевнул, прижимаясь ближе. — Ты сказал, двенадцать недель? Насколько малыш большой сейчас? — Размером со сливу. — Это так мило, — проворковал Гарри. — Я знаю, — прошептал Луи, — я так взволнован. — Я тоже, — снова зевнув, сонно ответил мужчина. Луи крепче прижался к нему, закрыв глаза. — Спокойной ночи, Гарри. Тот уткнулся носом в его мягкие волосы и прошептал: — Спокойной ночи, малыш.
