Три тысячи миль 1/2
21 января 2019 г., 22:15
Наступил март, и пришла весна. Снег на придомовой территории и в саду на заднем дворе практически растаял, превратившись в серо-белую слякоть; постоянно шел дождь с мокрым снегом, убивая всё хорошее настроение. Словно по списку, с каждым днём у Луи появлялось всё больше симптомов. Он действительно ждал этого момента.
Все признаки беременности ударили в полную силу в середине десятой недели: его одежда стала заметно мала в районе талии, а ещё тошнота, которая неожиданно подкрадывалась время от времени, как правило, в самые неподходящие моменты. Зейн смотрел на него подозрительно с тех пор, как однажды вечером, посреди ужина, он выронил вилку и рванул из столовой в туалет, пока Гарри совершенно невозмутимо на ходу сочинял оправдания.
— Ты мог бы стать актером, — пробормотал Луи себе под нос, когда они мыли посуду.
Гарри ухмыльнулся, вытирая губкой остатки стейка с тарелки.
— Может быть, в следующей жизни.
В книгах точно не лгали, когда говорили, что в первом триместре чрезвычайно часто преследует чувство усталости. В последнее время Луи нередко проводил время в постели после обеда, но даже после того как просыпался, испытывал вялость и сонливость. Его организм просто постоянно требовал отдыха, в чём Томлинсон ему не отказывал, погружаясь в долгий, приятный и расслабляющий сон, обычно наполненный самыми яркими и бессмысленными видениями: что-то вроде танцующих пальм и говорящих мышей. Его спина иногда ныла, соски стали болезненно чувствительными, а в довершение всего стал потихоньку набираться лишний вес, и в животе появилась непонятная тяжесть. Луи вообще ощущал себя раздутым, словно воздушный шарик, хотя особых внешних изменений не было.
Тем не менее парень не особо жаловался. Конечно, все эти симптомы были не особо приятными, но они служили напоминанием о том, что он беременен, что, наконец, у них получилось завести ребенка. Томлинсон до сих пор пребывал в восторге, так что не слишком беспокоился об остальном. Все было так ново для него — все эти симптомы — таким образом, что-то столь обыденное, как расстройство желудка, становилось захватывающим, волнующим событием, потому что, когда Луи проштудировал десятки книг, посвященных беременности, в одной из них он наткнулся на такой признак интересного положения. Сабмиссив довольно кивал, радуясь новому подтверждению того, чего ещё не было видно. Живот выглядел точно так же, как и месяц назад.
(И да, у него в гардеробной появилась измерительная лента. Так, на всякий случай.)
***
Приближался вечер, на часах было около пяти, когда Луи проснулся на удобном диванчике в кабинете Гарри. У него уже вошло в привычку вздремнуть после обеда, свернувшись калачиком под любимым лоскутным одеялом. Как будто по сигналу, его желудок гулко заурчал, разбудив чувство голода. С затянувшимся зевком он перевернулся и потёр глаза, прилагая все усилия, чтобы подняться на ноги и медленно поплестись на кухню в поисках пищи с торчащими в разные стороны волосами. Вскоре Луи оказался на привычном за последние месяцы месте — перед открытой дверцей холодильника. Он сонным взглядом рассматривал содержимое, взвешивая свои варианты. Некоторые продукты выглядели нормально, в то время как другие — совершенно неаппетитно, его желудок скручивался только при мысли о том, чтобы съесть их. Не говоря уже о том, что его обоняние особенно обострилось, что делало его слишком чувствительным к запахам, из-за этого ему не хотелось притрагиваться даже к любимым лакомствам. Луи стало немного проблематично выбирать пищу. Он определенно чего-то хотел, но не мог понять, чего именно. Томлинсон как раз собрался сдаться и заглянуть в кухонные шкафчики, когда ему бросилась в глаза банка оливок, стоявшая у самой стенки холодильника. Это были изысканные коричневые оливки каламата, которые Гарри всегда использовал, когда делал греческий салат. Да, идеально. Это было именно то, чего хотел Луи. С жадностью он схватил баночку и быстро выложил пару полных ложек оливок в глубокую тарелку вместе с рассолом. Когда Луи откусил первый кусочек, то убедился, что это самая настоящая пища Богов. Хрипло и удовлетворенно простонав, парень медленно прожевал, смакуя необычный вкус. Может быть, со стороны всё выглядело очень странно, но ему плевать. Издалека он услышал приглушённый скрежет гаражной двери, означавший, что Гарри вернулся домой с работы. Спустя мгновение мужчина действительно показался из-за угла со слегка растрепанными кудрями, вероятно, из-за ветра и лёгкой мороси на улице. — Привет, любимый, — поприветствовал Гарри, с любопытством изогнув брови, когда заметил открытую банку на столе. — Ты что, ешь оливки? Луи кивнул и откусил еще кусочек. — Хах, я думал, что тебе они не нравятся. Шатен покачал головой, обсасывая большой палец. — Передумал. Гарри понимающе улыбнулся, но ничего не сказал. Его забавляли новые вкусовые привычки Луи. Это было мило. Томлинсон протянул оливку. — Хочешь? Гарри отрицательно покачал головой. — Они все твои, малыш. Но спасибо, — затем он достал из кармана айфон, со вздохом поглядывая на время. — Вообще, я немного тороплюсь. Луи проглотил последний кусочек и поставил пустую тарелку в раковину. — Куда? — Меня вызвали на деловую встречу, — ответил Гарри, устало потирая ладонью лицо, — в Нью-Йорк. Луи замер, а затем медленно развернулся, опираясь бедрами на край столешницы, и, нахмурившись, кивнул, чтобы тот продолжил. Гарри сморщился, выглядя виноватым. — Прости… я бы взял тебя с собой, но мне сообщили слишком поздно, и я в последнюю минуту купил билет на ближайший рейс. Занял последнее место в самолете, — объяснил он. Луи пожал плечами, скрестив руки на груди. — Всё в порядке… в любом случае, не думаю, что я готов к путешествиям. Я чувствую себя очень уставшим. Гарри тихо вздохнул, в беспокойстве сведя брови. — До сих пор? Когда Луи кивнул, мужчина подошёл ближе и обхватил его обеими руками, потирая поясницу. — Может, нам стоит позвонить врачу? Томлинсон покачал головой, прислонившись к крепкой груди доминанта. — Я уже позвонил сегодня утром, просто чтобы убедиться, что всё хорошо. Она сказала, что такое состояние совершенно нормально в первые несколько месяцев, так что… — он замолк, пожимая плечами. Ладони Гарри плавно переместились с талии на животик мальчика, нежно поглаживая его. — Я не должен уезжать, — пробормотал он, хаотично ища в голове альтернативное решение ситуации. — Я… я мог бы найти кого-то, кто смог бы заменить меня, если ты чувствуешь себя не очень хорошо… — Не надо, — Луи покачал головой, отстраняясь. — Это просто усталость, я в порядке. Гарри кивнул, хотя по его сосредоточенному лицу было видно, что он всё ещё сомневался. Мужчина крепче обнял Луи, осыпая его макушку крошечными извиняющимися поцелуями. Томлинсон прижался к нему всем телом, прикрыл глаза, и ему так сильно захотелось свернуться клубочком на груди Гарри и вздремнуть. — Во сколько ты уезжаешь? — Мой рейс через два часа, — вздохнул Гарри. — Хочешь прилечь и отдохнуть, пока я буду собирать вещи?***
Поднявшись наверх, Луи забрался на постель и лёг на подушку, наблюдая, как Гарри вытащил большой чемодан с верхней полки своей гардеробной. Он положил его на кровать, расстёгивая все карманы. Затем мужчина в спешке побежал в ванную, вернувшись через несколько минут с зубной щеткой, шампунем и горстью других туалетных принадлежностей, включая бутылек смазки. Луи прищурил глаза, бросая на Гарри удивлённый взгляд. — Зачем тебе это? Гарри невозмутимо пожал плечами. — Так, на всякий случай. Луи надул губы. — На всякий случай? — Спонтанная эрекция? — предположил Гарри, развязно улыбаясь. Томлинсон обиженно нахмурился, поэтому мужчина усмехнулся и покачал головой: — Я не собираюсь использовать её с кем-то другим. Только для себя, любимый. Ты же знаешь, я ненавижу дрочить сухой рукой, — он бросил смазку в чемодан, нагибаясь, чтобы поцеловать Луи в губы. — В конце концов, — хрипло пробормотал он, потираясь кончиком носом о гладкую щёку, — мне придется провести пять очень долгих дней без того, чтобы ты забирался на меня каждую ночь, прося меня, трахнуть тебя. Луи издал звук, похожий на негодующего кота. — Думаю, наоборот, — прошептал он. — Это ты забираешься на меня. Гарри рассмеялся, после вновь соединяя их губы в немного неловком, слюнявом, но так приятном поцелуе. Он попытался отстраниться, но Луи шустро дотянулся до его кудрей, впутывая пальцы в шевелюру и удерживая на одном месте, чтобы продлить поцелуй ещё хотя бы на несколько секунд. Все эти разговоры о смазке и сексе заставили его кровь разогреться и бежать с удвоенной скоростью по телу, распаляя его всего, и воротник футболки неожиданно стал казаться тесным, удушающим. Луи неохотно отпустил его и снова обнял подушку, с грустью смотря на мужчину. Если бы только у них было побольше времени… Гарри быстро бегал по комнате, от чемодана к гардеробной, а затем обратно, роясь в ящиках и собирая охапку одежды, начиная от джинсов и джоггеров до футболок и рубашек, кожаных ботинок и плотных пальто. Луи зевнул, прикрыв рот ладонью, и сквозь полуопущенные веки проследил за суетившимся Гарри, который на тот момент искал паспорт. — Какой Нью-Йорк? Гарри задумался на секунду. — Оживлённый. Много людей, машин, вечные пробки на дорогах. По словам Синатры, этот город никогда не спит, — он обернулся, положил на кровать черную кожаную сумку, которую, судя по всему, возьмёт с собой в качестве ручной клади, и засунул в неё бумажник. — Я свожу тебя туда в ближайшее время. Не в командировку, а в качестве отпуска. Луи улыбнулся, проводя кончиком пальца по спиральному узору наволочки. — Мне бы этого очень хотелось. Затем Гарри снял полностью с себя одежду, встав, как чертова скульптура греческого божества, посреди гардеробной. Луи благодарно разглядывал его, оставаясь в постели. Его взгляд задержался в определенных местах: ямочках на пояснице, редких волосках подмышками, v-образных мышцах нижнего пресса. Он наблюдал, как Гарри перебирал полки с одеждой, прежде чем натянуть чистые боксеры и темные джинсы, просовывая ремень через петли. Мужчина надел свободную белую рубашку, закатав рукава выше локтей и расстегнув пару верхних пуговиц, открыв вид на серебряные цепочки, свисающие с его шеи и соответствующие кольцам на его потрясающих пальцах. Затем он обулся и провёл рукой по волосам. Луи прикусил губу, немного ерзая, пока бесстыдно пялился на Гарри. Он просто так хорошо выглядел, невероятно горячий… жаль, что ему надо скоро уезжать. Не обращая внимания, Гарри снова проверил время на айфоне, шепча проклятья под нос. Он бесцеремонно бросил кучу носков и боксеров на кровать, а затем бросился к двери, убирая волосы с лица: — Я за ноутбуком. Луи сел, складывая одежду в аккуратные стопочки, прежде чем все компактно разместить в чемодане. Мальчик понимал, что Гарри было не до этого, так как он спешил, поэтому ему захотелось хоть как-то помочь. Мужчина вернулся через пять минут, торопливо обматывая шнур зарядки вокруг макбука. Он опустил ноутбук на постель, удивленно качая головой, когда заметил, что вся одежда была сложена. Доминант чмокнул Луи в макушку. — Спасибо тебе, малыш. Луи кивнул, кладя последнюю пару носков в чемодан. — Взял зарядку для телефона? — Черт, — выругался Гарри, торопливо шагая к тумбочке с другой стороны кровати, выключая устройство из розетки и забирая. Как только мужчина все упаковал, то отступил к дверям и медленно оглядел спальню, мысленно перебирая в голове список необходимых вещей, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Затем он кивнул, засовывая телефон в задний карман. — Хочешь, я отвезу тебя в аэропорт? — предложил Луи. Гарри покачал головой. — Не беспокойся, я вызвал такси. Приедет минут через пять, — он перекинул длинный ремень сумки через плечо и уже взялся за ручку чемодана, когда вспомнил, что должен попрощаться с Луи. Всё произошло так внезапно и молниеносно. Гарри приблизился к постели, чувствуя себя виноватым за то, что оставлял своего мальчика дома. — Хочешь попрощаемся здесь, чтобы ты мог остаться в постели? Луи покачал головой, собираясь встать. — Мне не сложно встать. Они спустились по лестнице в прихожую к входной двери, и Гарри остановился, оглядываясь на Томлинсона. Внезапно его осенило, что они не провели ни одной ночи порознь с тех пор, как мальчик к нему переехал. Даже когда они проходили через трудный период в их отношениях в декабре, все равно всегда-всегда спали вместе. Гарри опустил чемодан, позволяя тому упасть со стуком на пол, и притянул Луи в объятия, крепко обнимая и поглаживая его спину большими ладонями. — Будет так странно спать без тебя. Луи тяжело сглотнул, изо всех сил стараясь игнорировать тревожные мысли в голове о таких ужасных вещах, как отказ двигателя и авиакатастрофа, заголовки в новостях о том, что выживших не было. Гарри ведь должен, нет, он обязан вернуться. — Как долго тебя не будет? — Я уже буду дома во вторник после обеда. Луи кивнул, обнимая его. Гарри заботливо поцеловал его в макушку. — Знаю, что вся эта ситуация с командировкой довольно неожиданная… Ты будешь в порядке, пока меня не будет? Луи не мог не улыбнуться. Втайне он обожал, когда Гарри начинал так суетиться из-за мелочей, стараясь всячески ему угодить. — Всего пять дней, — прошептал он, — думаю, я справлюсь. Гарри резко вздохнул, смешно выпячивая нижнюю губу и утыкаясь лицом в шею мальчика. — Хм, ты мог бы хотя бы соврать, что будешь скучать по мне. Луи покачал головой, перебирая пальцами кудрявые пряди. — Я уже скучаю по тебе. Снаружи усилился ветер, по крайней мере Луи заметил это только тогда, когда особенно мощный порыв ударил в дверь. Если не считать этот звук и их дыхание, то в прихожей было вполне тихо. Между влюблёнными не осталось ни сантиметра свободного расстояния — они переплели пальцы, взаимно сжимая ладони друг друга. Молчаливые переглядывания были прерваны короткими прощальными поцелуями, словно оба боялись податься страсти. Всего каких-то пять дней разлуки, а на душе было такое чувство, словно они расстаются на полгода. В конце концов, Гарри тяжело и неохотно вздохнул, поглаживая пальцами талию Луи, прежде чем опустить руки ниже, на бедра. — Я не должен оставлять тебя, когда ты в положении. Луи улыбнулся, утыкаясь носиком в кудри Гарри. — У меня всего одиннадцать недель, Эйч. Ты не пропустишь ничего, кроме изжоги и моей вечной дремоты. — Всё равно плохо, — Гарри пожал плечами. — Ты уверен, что не против? Луи кивнул. Он знал, что мужчина остался бы, если бы он попросил. Всё, что потребовалось бы, так это сказать «не уезжай», и Гарри отменил бы такси, распаковал чемодан и сумку, отнёс Луи обратно по лестнице в спальню. Но Томлинсон не мог быть таким эгоистом. — Я уверен, — прошептал он. Снаружи раздался автомобильный гудок, и Гарри снова вздохнул, крепче обнимая Луи. — Хорошо, малыш, мне пора идти. Полёт длится около восьми часов, но, возможно, будет задержка из-за дождя. Я напишу тебе, как только приземлюсь. Ты, наверное, будешь спать. Луи сжал в кулаке рубашку, не заботясь о том, что изомнет ткань. — Всё равно позвони, хорошо? Даже если разбудишь, ничего страшного. — Договорились, — Гарри кивнул, а затем опустился на колени, держа Луи за бедра и целуя животик через рубашку. — Пока-пока, мой маленький утёнок, — тихо проворковал он. — Не создавай слишком много проблем, пока меня не будет, хорошо? Шатен прикусил губу, сдерживая улыбку, его сердце было готово разорваться от всего. Гарри поднялся на ноги и в последний раз обнял Луи, поцеловав долго, медленно и глубоко, обхватив его лицо ладонями. — Пока, малыш. Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — пробормотал в ответ Луи. А потом Гарри исчез во мраке моросящего дождя, закрыв за собой дверь.***
Время шло слишком медленно. Когда Луи не спал, то в основном смотрел фильмы и по-настоящему дерьмовые шоу на «Нетфликс», убирался в спальне и детской, наверстывал упущенные серии «Игры Престолов». Он прочитал новую детскую книжку, поболтал с мамой по телефону (она, кстати, единственная, кто знал о его положении). Парень попытался позаниматься йогой для беременных, найдя видео какой-то тренировки на «YouTube», но сразу же бросил эту затею, стоило лишь Зейну и Лиаму зайти в дом. Они вернулись из продуктового магазина с огромным ведерком мятного мороженого с шоколадной крошкой. Честно говоря, он выбрал себе потрясающих друзей. Они даже не знали, что он жаждал этого лакомства последнюю неделю, но тем не менее купили его. К его дикому смущению, появилось ещё кое-что. Еще одно желание… нет, симптом… как называли его в книгах, «рост сексуального влечения». Дело в том, что он становился твердым… часто… очень часто. Луи возбуждался без причины в случайное время в течение дня (и особенно ночью). И это довольно неудобно, когда Гарри находился в тот момент примерно в трех тысячах миль от дома, а ещё океан, терминалы аэропорта и зоны выдачи багажа разделяли их, и отсутствовал любой шанс на то, что Луи испытает оргазм в ближайшие три дня. Сначала он игнорировал. Утром Луи надел пару свободных спортивных штанов и спокойно начал свой день, стараясь не допускать каких-либо мыслей о своём заведённом состоянии. Он мог справиться с этим. Не похоже, что Луи был каким-то ненасытным извращенецем, ради Бога, так что его абсолютно не волновало отсутствие физического контакта и сексуального удовлетворения в течение пяти дней… До тех пор, пока его не прижали к матрасу и, удерживая сильными руками на месте, не начали трахать медленными, глубокими, великолепными толчками… прежде чем он понял, что это всего лишь сон. Мальчик проснулся, задыхаясь, и обнаружил, что беспомощно тёрся о подушку; сладкий туман рассеялся, окуная его в реальность, и бедра сразу же замерли, а с губ сорвалось хныканье. Он был так близок, и всё прекратилось в последнюю секунду, его член остался твёрдым в боксерах, и Луи впервые возненавидел утренний стояк. Почему-то он этого не предвидел. Томлинсон привык… ну, что его потребности удовлетворяются на регулярной основе. Он привык к Гарри. И даже когда доминант заставлял его ждать, дразня обещаниями: «не сейчас, малыш, позже», «когда я вернусь с работы» — ожидание обычно длилось не более нескольких часов. Луи с этим справлялся. Он мог быть хорошим для своего папочки. Гарри ясно дал ему понять, какое вознаграждение его ждёт за его терпение. Но сабмиссив до сих пор не знал, что делать, когда мужчина внезапно исчез на пять дней, и Томлинсон остался лежать один в их постели, и он беременный, одинокий, нуждающийся и чертовски возбужденный, и… уф. Скорбно взглянув на другую сторону кровати, где несколько дней назад спал его папочка, Луи перевернулся на спину, отбрасывая в сторону одеяло. Мальчик смущенно опустил глаза: член в печальной надежде уткнулся влажной головкой в хлопок — и шатен постарался не думать о том, как Гарри, вероятно, потёр бы его выпуклость и обхватил её ртом, опаляя горячим дыханием сквозь тонкие боксёры, и о том, что если бы доминант был здесь, как хорошо мальчику стало бы, как приятно это было бы чувствовать. Он вздрогнул, обдумывая свои возможности. Гарри не разрешал ему прикасаться к себе. В этом можно быть сто процентов уверенным. И Луи даже не мог позвонить ему, чтобы спросить разрешения, потому что из-за грёбаной разнице во времени в Нью-Йорке было пять часов утра, и Гарри определенно спал, и ему необходимо рано встать для запланированного совещания. Наверное, это было самое неподходящее время, чтобы разбудить его и спросить разрешение кончить. Но потом член мальчика снова дернулся в боксерах, отдавая тупой пульсацией из-за отсутствия каких-либо прикосновений, и Луи с очередным стоном закрыл лицо руками. Боже, его беременность сводила его тело, гормоны или какую-то другую чертовщину с ума. Томлинсону казалось, что его опустили с головой в чан, полный мучительного сексуального желания. Просто… он просто хотел, чтобы до него дотронулись. Очень сильно. Или что-нибудь другое, что поможет избавиться от напряжения. Всё, что угодно. Иногда Луи даже не знал, чего хотел, но Гарри всегда это понимал. Его доминант всегда был таким внимательным, проницательным, зная, что требуется мальчику без слов: нежно или грубо, быстро, сильно или медленно, или держаться на краю в течение нескольких часов, или быть привязанным, отшлепанным — неважно, что именно, Гарри всегда доставлял ему удовольствие и делал это лучшим образом. Но мужчины здесь не было. Луи провёл слегка влажной от волнения ладонью по животу и, спустившись ниже, провел кончиками пальцев по разгоряченной коже на внутренней стороне бедра, проверяя ощущения. Это походило на прелюдию. Он не прикасался к себе целую вечность, с тех пор, как Гарри попросил его об этом несколько недель назад. Мужчина хотел посмотреть, как он ублажает себя. Луи помнил, как всё время горели его щеки от смущения, как Гарри смотрел на него потемневшими от возбуждения глазами, бормоча мягкие маленькие похвалы, пока Луи застенчиво поглаживал свой член. «Ты такой идеальный», — шептал он. — «Трогаешь себя для своего папочки. Покажи, как ты кончаешь, малыш». От таких воспоминаний член мальчика напомнил о себе слабым подёргиванием. Луи потянул руку вверх, вздрагивая, когда коснулся яичек костяшками пальцев… он мог просто кончить. Это ведь не совсем плохо, да? Правда, ему не дали разрешения, но когда он расскажет Гарри об этом позже, то обязательно поймет. В конце концов, это его вина, что Луи забеременел, а потом ещё мужчина оставил его одного. Что он мог от него ожидать? Приняв решение, Луи прикусил губу и потянулся к телефону, быстро взглянув на дверь, чтобы проверить, закрыта ли та. Он быстро нашел порно в «Google», поставив громкость на минимальный уровень и густо покраснев. Это всегда вызывало стыд. Он включил стандартное видео из категории «Доминант/Сабмиссив», и если стоны и звуки шлепков хоть как-то возбуждали, то слишком холодный и отстранённый от своего сабмиссива мужчина убивал весь настрой. Грубые шлепки и бесчувственность делали его полной противоположностью Гарри. Доминант на экране не гладил заботливо парня по голове или не потирал круговыми движениями его бёдра, пока они трахались, не говорил ему, насколько он хорош, и не целовал его за ухом, когда тот начал громче скулить. Луи приложил героические усилия, чтобы посмотреть первые несколько минут, но в конце концов видео ему только мешало. Оно заставило его затосковать по Гарри ещё больше, чем раньше. В итоге он сдался и закрыл вкладки, отбрасывая на пустующую половину кровати телефон. Луи был удивлён. Разве большинство людей не доводят себя до оргазма при просмотре порно? Что, черт возьми, с ним происходит? Раньше он запирался в своей комнате в общежитии и проделывал это множество раз, стараясь кончить как можно быстрее, до того как Зейн вернётся с утренних пар. Но данный метод удовлетворения срабатывал до того, как он узнал, каково это быть по-настоящему трахнутым, как это назвать кого-то папочкой. После появления Гарри в его жизни многое стало таким незначительным, недостаточным. Его лицо покраснело и разгорячилось, член молчаливо истекал естественной смазкой, прижимаясь к животику. Луи расслабился на подушке, прикрывая трепещущие веки. Он позволил всему своему сознанию переключиться на волну удовольствия, отчего все органы чувств обострились в нескольких раз. Между ног расплывалось по всему телу приятное тепло, и мальчик больше не мог сопротивляться. Он опустил скользкую от найденной в прикроватной тумбочке смазки руку и обхватил член. Пальцы плотнее обхватили гладкий, горячий орган, плавно поглаживая всю длину, а затем перед зажмуренными глазами появилась картинка. И почему-то она была в тысячу раз лучше, чем порно. Это были они. Гарри с нежностью обхватывает его за талию, словно мальчик самая ценная драгоценность в мире (для него так и было), губы путешествуют по выгнутой шее, оставляя яркие отметины. Бёдра сабмиссива широко разведены в стороны, они оба предельно возбуждены и нетерпеливы, желая близости. Мужчина опускает шатена на свои колени и одновременно совершает толчок, врываясь в уже разрушенную, грязную дырочку, заставляя младшего скулить и царапать ему плечи. — Папочка, — прошептал Луи, представляя, как Гарри также тихо ответил бы ему — будь доминант здесь, назвал бы его малышом, сказал бы, как он хорошо принимает его член. Томлинсон едва слышно простонал. Он двигал рукой то вниз, то вверх, беспорядочно потирая пальцами головку, размазывая естественную смазку. Затем мальчик со вздохом выгнулся в спине, будучи чрезмерно чувствительным, желая больше всего на свете, чтобы что-нибудь твёрдое надавило ему на простату. Он, вероятно, мог бы использовать свои пальцы, но сейчас был слишком близко, чтобы остановиться, и, кроме того, однажды Луи попытался растягивать себя, и это у него не очень хорошо получилось. Это произошло в ночь, которую они вдвоём провели в отеле, когда мальчик прикоснулся к себе без разрешения папочки. Несмотря на то, что Гарри не понравилось его поведение, мужчина всё равно позволил Луи объездить его. Томлинсон прикусил губу при этой мысли, вспоминая, каким заполненным он себя почувствовал, когда впервые опустился на большой, толстый, восхитительный член, растягивающий его наилучшим образом. В его памяти, наверное, навсегда останутся мягкие стоны Гарри, когда Луи начал двигаться, трахая себя его членом, его полное наслаждения выражение лица… Это, наконец, отправило его через край. Рука резкими рывками двигалась по всей длине, губы плотно сжались, чтобы сдержать любые рвущиеся наружу звуки. Его запястье практически онемело, Луи буквально растворился от удовольствия, не обращая внимания на липкую вину, расползающуюся внутри. Он с тяжёлым дыханием вытер салфеткой сперму с живота и перевернулся. Луи вдруг задумался о том, чтобы мог сделать с ним Гарри всего лишь мимолетными прикосновениями. Мужчина фактически разрушил бы его, делая его неспособным желать кого-то и что-то ещё. И каким бы самодовольным он стал, если бы услышал это лично от своего сабмиссива.***
На третий день Луи, наконец, пришёл к решению, что пора покинуть слишком манящую к себе постель и найти более полезное занятие, ведь ненормально же столько спать? Но постоянный дождь за окном, мягко стучащий по черепице, и приглушённый свет в теплом доме создавали идеальную атмосферу для того, чтобы вздремнуть пару часиков днём. Только субботним вечером осадки прекратились, и воскресным утром Луи разбудил тихий стук в дверь спальни. — Входите, — прохрипел он, протирая заспанные глаза. Это был Зейн. Он, с небольшой улыбкой помахав рукой, прошёл в комнату. Его волосы были слегка влажными после душа. Он присел на край кровати, и Луи уловил запах пряного одеколона и мяты, который напомнил ему о том времени, когда они вместе жили в общежитии. — Доброе утро, Лу. Луи сощурился, посмотрев время на экране телефона. — Доброе утро, — зевнул он, — что случилось? Зейн, задумчиво посмотрев на друга, почесал покрытый щетиной подбородок. — Ничего особенного, просто сегодня в центре города проходит фестиваль искусств. Мы с Ли поедем туда примерно через час, если хочешь, то можешь присоединиться к нам. Знаю, что ты не совсем им увлекаешься, но, — он пожал плечами, — я подумал, что, возможно, тебе захочется выйти из дома, так как Гарри всё равно нет. Луи на мгновение задумался над этим предложением, потирая глаза и до сих пор жмурясь из-за яркого солнечного света. Не пришлось долго ждать его решения. Зейн был прав, сказав, что Томлинсона нисколько не интересовало искусство, но, по крайней мере, это был отличный способ провести свободное время, который, что важно, разительно отличался от дремоты между марафонами дерьмовых реалити-шоу. Он знал, что ему нужно встать, подышать свежим воздухом и заняться спортом. Ведь парень вообще перестал следить за собой. Луи зевнул, прикрыв ладонью рот, и пожал плечами. — Конечно, спасибо. Зейн кивнул, с любопытством оглядывая спальню. Он очень редко заходил туда. Парень резко вздохнул, заметив на прикроватной тумбочке распечатанную фотографию с УЗИ Луи, лежащую на стопке с книгами о беременности. — Что это? — спросил он, потянувшись за ней. Дерьмо. Луи прикусил губу, мысленно пиная себя под зад за то, что забыл положить фотографию обратно в тумбочку прошлой ночью, когда шепотом поболтал с размытым изображением перед сном. Он и Гарри планировали сохранить все в секрете немного дольше, но теперь это невозможно скрыть, когда его имя напечатано сверху. Хотя, честно говоря, Луи счастлив, что наконец-то сможет поделиться с кем-то столь радостной новостью. Зейн внимательно рассматривал нечеткую чёрно-белую фотографию, и на его лице появилось осознание. А потом он с нежной улыбкой поднял глаза на Луи. — Реально? Луи кивнул, чувствуя гордость. — Одиннадцать недель. — О, парень… — Зейн усмехнулся, качая головой. — Я так и знал. Поэтому ты так много спишь? Луи со стоном откинулся на подушку. — Ты даже не представляешь. Это так утомительно. — Ну, я рад за тебя, детка, — пробормотал Зейн, — я знаю, что это было не совсем легко. Луи задумчиво кивнул. — Это заняло немного больше времени, чем я предполагал, но… в конце концов это получилось. Зейн похлопал его по колену и снова перевёл восторженный взгляд на сонограмму. — Так Гарри об этом знает? Луи фыркнул. — О, да, ещё как знает. Зейн вопросительно приподнял брови. — Почему ты так говоришь? — Эм, да так, не бери в голову, — Луи смущённо отвёл взгляд. Поворачиваясь к нему, Зейн с усмешкой на лице покачал головой. — О, давай. Ты можешь мне рассказать. У Томлинсона сразу же покраснели щёки. — Ладно… ну, это… как бы сказать? Гарри… Я думаю… я думаю, что у него как бы… — Кинк на беременность? — предположил Зейн. Луи закрыл глаза и медленно кивнул в подтверждение. Зейн захохотал, запрокидывая голову. — Господи, — всё ещё смеясь, проговорил он. — Это объясняет, почему в последнее время мы слышим, как вы трахаетесь в другом крыле дома. Луи прикусил губу, и яркий румянец ещё сильнее окрасил его щёки. Он покачал головой и с мольбой посмотрел на друга. — Никогда не говори ему, что я тебе это сказал. Зейн поднял руки, изо всех сил сдерживая смех. — Так уж и быть, я сохраню это в тайне.***
Спустя час Луи сидел на тесном заднем сиденье Порше Лиама, глядя в окно, но не фокусируя взгляд на проносящихся мимо объектах, в то время как из динамиков доносились басы «Hotline Bling» Дрейка. Впереди Лиам и Зейн подпевали песне, указывая друг на друга, чередуя строчки. Они знали каждое слово наизусть, отбивая ритм пальцами на центральной консоли, как на барабане. Луи старался не закатывать глаза, глядя на эту счастливую и слишком слащавую парочку, несмотря на то, что из-за них его одиночество ощущалось острее. Ему не нравилось быть третьим лишним. Он привык, что тяжёлая рука обвивает вокруг его талии, а пальцы мужчины потирают его бедро, привык к множеству поцелуев и пошлых шуток. Вдобавок ко всему он чувствовал себя немного более цепким, чем обычно в последнее время. Дурацкие гормоны. Ему даже слегка неловко из-за того, что раньше он думал, что это выдумка. Он как раз собирался вернуться к унылому разглядыванию городского пейзажа, когда в руках завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. И в одно мгновение плохое настроение изменилось на замечательное, когда он еще даже не посмотрел, кто ему написал. Гарри всегда появлялся вовремя, несмотря на разницу в пять часов. «Доброе утро, малыш». Смешно, но у Луи до сих пор бабочки начинали порхать в животе, стоит лишь его доминанту объявиться. Он быстро напечатал ответ: «Привет, папочка». Он взволновано вздохнул, заметив, как на экране появились три маленькие точки, указывающие, что Гарри что-то печатал. А затем пришло следующее сообщение: «Как ты себя чувствуешь? Всё ещё устаёшь? Я скучаю по тебе». Луи грустно улыбнулся. «Скучааааю по тебе :( сегодня чувствую себя немного лучше. Я еду на какой-то фестиваль искусств с Ли и Зейном». «Хорошо, я рад, что ты выходишь из дома :) Жаль, что я не могу быть рядом с тобой. Луи улыбнулся, пытаясь представить, как Гарри уместился бы в таком маленьком пространстве со своими километровыми конечностями. «Не уверен, что нам обоим хватит места на заднем сиденье Порше Лиама». Гарри ответил: «Хватит, если сядешь на мои колени». Луи на самом деле покраснел. Он так соскучился по всему этому. «Папочка». «Да, малыш?» «Что ты делаешь?» «Я в отеле, еще не вставал с постели». Луи собрался уже написать ещё что-то, как телефон завибрировал в руке. «Честно говоря, я проснулся возбуждённым». Луи закатил глаза, невольно ухмыляясь. «Спонтанная эрекция?» Ответ Гарри пришел через несколько секунд: «Ага, у меня был очень хороший сон ;)» Луи прикусил губу, отрываясь от экрана телефона и поглядывая на друзей. Лиам и Зейн смотрели на дорогу перед собой, покачивая головами в такт музыке. И, осмелев, Луи быстро набрал ответ, чувствуя себя немного озорным. «Можно взглянуть?» Прошло несколько минут, и экран погас. Луи заерзал, ожидая и прекрасно зная, что Гарри специально не торопился для того, чтобы подразнить его. Когда телефон, наконец, снова завибрировал, мальчик торопливо открыл сообщение, и, конечно же, доминант порадовал фотографией. Естественно, это был Гарри. Точнее его нижняя часть тела, наверняка он поставил телефон себе на грудь и сфотографировал. Мужчина лежал на роскошной кровати в люксовых апартаментах, вытянув перед собой длинные ноги и слегка разведя их в стороны, отбросив в сторону одеяло. Луи увидел края нижних крыльев бабочки, татуировку лавровых листьев, аккуратную линию волос, ведущую от пупка к лобку, и самое главное — кристально белые боксеры. Хлопок был плотно натянут вокруг возбужденного члена, головка которого, поддразнивая, выглядывала из-под плотной резинки. Гарри сжимал орган через ткань, и мальчик знал, что мужчина зажмурился от такого действия. Внезапно кровь прилила в пах Луи, и тот заерзал на заднем сидении. «Папочка :(» «Что случилось, малыш?» — спросил Гарри, и Луи чётко представил, как он печатал одной рукой, касаясь своего члена другой, потирая большим пальцем щёлку, откуда выделялись капельки предэякулята. Томлинсон покусывал губы, с тоской глядя на фотографию, жадно рассматривая то, чего ему не хватало в последнее время — это тело, каждый миллиметр которого был им исследован и обожаем. Его взгляд, несмотря на лёгкое смущение, опустился на член Гарри, такой красивый и огромный. Парня накрыло внезапное желание заползти между ног доминанта, обхватить губами головку и… Господи, когда он уже успел возбудиться? Луи надул губы, хотя Гарри не мог этого увидеть, и напечатал: «Очень хочу его :( :(» «Знаю, малыш. Я думаю обо всем, что хочу с тобой сделать, пока не кончу». И Луи действительно не должен был спрашивать. Ему просто следовало остановить разговор на этом, потому что последнее, чего бы парню хотелось, так это заработать стояк в машине Лиама, когда тот вместе с его другом сидели на расстоянии вытянутой руки, причем у шатена был бы, в буквальном смысле, нулевой шанс на облегчение. Томлинсон уже почувствовал, как начала натягиваться ткань джинсов в районе промежности. Проблема в том, что его контроль над импульсивными решениями был не самым лучшим, когда дело доходило до Гарри, и ему стало очень любопытно. Он снова поднял взгляд от экрана телефона, чтобы проверить, что никто на него не смотрит, а затем отправил следующее сообщение: «Например?» Он опустил телефон экраном вниз, впиваясь ногтями в бедра в попытках успокоиться, но так и не смог перестать ерзать. В тот момент на совершенно другом континенте Гарри ублажал себя, и всё, что Луи был способен сделать в данной ситуации, так это сидеть и ждать его ответа. Когда пришло еще одно сообщение, Луи открыл его немного дрожащими руками, проведя пальцем по экрану блокировки. Он чуть не уронил телефон, когда прочитал ответ Гарри. «Я хочу вылизать тебя». Луи почти всхлипнул, увидев, как три точки вновь появились, когда Гарри продолжил печатать и, соответственно, дразнить его. Только появилось новое сообщение перед глазами Томлинсона, как он практически услышал любимый голос с хрипотцой и чистым британским акцентом, проговаривающий каждое слово на ушко. «Хочу часами медленно трахать тебя языком, чтобы ты заплакал от удовольствия. Представь, моё лицо станет таким мокрым». Луи заерзал на своем месте, внезапно затопленный мысленными образами Гарри, лежащего между его бёдрами и разводящего их в стороны, его глаза прикрыты, горячий и влажный рот плотно прижат к дырочке, язык медленно скользит по пряной коже, изредка проталкивая кончик в покрасневшую дырочку, и мужчина постанывал, посылая вибрации по всему телу, тщательно вылизывая сабмиссива. Луи ответил одним смайликом, который выглядит так, будто он плачет и страдает, потому что именно так он себя чувствовал в тот момент. «Всё хорошо? Ты позволишь мне?» Луи прислонился лбом к холодному стеклу окна, пытаясь остыть. Его глаза закрылись, и он ясно представил, как все это происходило бы — он буквально видел себя лежащим на животе и с поднятой задницей в воздухе, в то время как Гарри стоял на коленях между его ног, обеими руками схватив за ягодицы и разведя их в стороны, держа мальчика максимально открытым, пока, словно котёнок, лизал крошечную розовую дырочку и посасывал края, издавая влажные, грязные звуки. Луи одолела слабость во всём теле от того, как сильно он этого хотел, и, нащупав вслепую свой телефон, отправил простое: «Пожалуйста». «Ты уверен? Не смогу остановиться, малыш. Хочу чтобы ты снова и снова кончал, пачкая свой потрясающий животик». Луи откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как поднялась температура. Он буквально весь горел. Удивительно, что окна не запотели. У него снова встал. Это было просто невозможно предотвратить — не тогда, когда Гарри подробно описывал, что сделал бы с ним. Доминант знал, как это нравилось Луи. И всё, что мальчик мог сделать — сидеть сложа руки и беспомощно смотреть на свои колени, где лежал сотовый. «Я до сих пор помню, какой ты на вкус, все звуки, которые ты издаешь, когда я целую твою прелестную маленькую дырочку, пока ты не начнёшь умолять мой язык. Я даже не думаю, что ты осознаешь, как сильно ты задыхаешься от удовольствия. А что происходит с тобой, когда я прикасаюсь к тебе языком должным образом? Ты начинаешь бесстыдно толкаться бёдрами назад, пытаясь насадиться на мой язык, буквально прижимаешься к моему рту, громко выстанывая моё имя и ведя себя чертовски плохо. И я даже не могу отшлепать тебя, потому что тебе это слишком понравится. Луи прикусил губу, сдерживая нуждающийся стон. Он скучал по тяжёлой ладони, что так восхитительно шлепала его по ягодицам, рассыпая искры удовольствия по всему телу. Его член стал невыносимо твёрдым, уткнувшись в молнию ширинки, и Луи проверил ещё раз, что на него никто не смотрел, прежде чем сжать бедра и с силой потереть выпуклость в джинсах, дабы облегчить болезненное давление. Гарри думал о нем в то время, пока мастурбировал, представлял то, как вылижет Луи, и Томлинсон не мог поверить, насколько это возбуждало. В последнее время он становился твёрдым без особого повода, но теперь у него была веская причина… и блять. Парень снова сжал бедра и на самом деле почувствовал, как по головке члена потекла капелька естественной смазки. Его телефон снова завибрировал. «Видишь, как сильно я хочу тебя?» — спросил Гарри, прикрепив к сообщению новую фотографию. На этот раз его боксеры были спущены, член, огромный и практически бордовый, стоял в полной готовности, весь покрытый смазкой и предэякулятом. Луи был готов начать пускать слюни от желания попробовать. Он чертовски сильно хотел этот блядский член. Мальчик пялился на фотографию в течение минуты, решая, чего бы ему больше всего хотелось сделать с ним. Он покраснел, отправив ответ: «Ты позволишь мне сесть на него?» Прошла довольно преднамеренная пауза, прежде чем Гарри ответил: «Я думаю, ты можешь попросить лучше». Луи снова заерзал, пытаясь молчать, закусив губу. «Пожалуйста, папочка, мне это нужно :(» «Да? Я тебя возбуждаю, малыш? Даже по телефону?» «Ты же знаешь, что да :(» — отправил Луи, ощущая, как щёки стали пунцовыми. «Тогда скажи, что тебе нужно», — подсказал Гарри. Луи закинул ногу на ногу, чуть наклоняясь вперёд, чтобы обеспечить хотя бы малейшее давление, и мимолётно взглянул на друзей, убедившись, что всё их внимание обращено на дорогу, и он не будет пойман за непристойной перепиской в любую секунду. «Нужен твой член», — ответил парень, ловя себя на мысли, что печатать такие вещи было намного легче, чем произносить их вслух. — «Пожалуйста, я так сильно хочу почувствовать тебя». «Да? Позволишь мне трахнуть тебя? Ты так идеально примешь мой член, да? Позволишь мне разрушить твою маленькую дырочку?» Луи сильно закусил кулак, зажмурив до боли глаза. Он действительно не думал, что выживет после всего этого. Он отправил обратно ряд тех же самых эмодзи, обозначающих что-то между слезами и мучением, потому что парень не мог продолжить эту тему. Ещё мгновение и Лиам с Зейном заметят и будут всю оставшуюся часть дня смеяться над ним, или, что ещё хуже, он кончит в штаны только от парочки грязных сообщений Гарри. Но боже, Луи бы всё отдал, чтобы кончить прямо в тот момент, чтобы эта раздражающая пульсация между бёдер сменилась на приятное покалывание, дурманящую благость, чтобы всё его тело избавилось от напряжения, оставив лишь легкую дрожь, беспорядок на животике и тихие стоны на губах, чтобы Гарри был рядом с ним тогда, чтобы именно мужчина вызвал фейерверки перед его глазами, мягко шепча похвалу в спутанные волосы и поглаживая слишком чувствительный даже после оргазма член. Томлинсон снова взял в руки телефон. «Хочу кончить :(» «Я знаю. Но ты сможешь подождать, да? Будешь хорошим мальчиком?» Луи ответил утвердительно, но прикусил нижнюю губу, испытывая вину. Он ещё не рассказал Гарри о том, что прикасался к себе без разрешения. Однако это чувство быстро испарилось. Прошла минута с того момента, как пришло сообщение от Гарри, и Луи знал, что это потому, что тот был кое-чем занят. А точнее, он в быстром темпе двигал кистью, сжав в кулаке собственный член, и на весь гостиничный номер, наверняка, раздавались хриплые стоны, предшествующие яркому оргазму, и это, блять, чертовски несправедливо. Луи схватил телефон и быстро напечатал: «Не могу поверить, что ты намеренно меня возбуждаешь, когда я с парнями». Почти сразу же раздалась вибрация, отчего на лице парня появилась довольная ухмылка. Внимание Гарри очень легко привлечь. «Они заметили?» «Ещё нет…» «Луи.» По телу пробежали мурашки. Он буквально представил, как Гарри произнёс его имя предупреждающим тоном, как приказ быть хорошим мальчиком для своего папочки. «Я постараюсь, чтобы они не увидели». «Ты постараешься?» Луи прикусил губу. Он хотел бы узнать, ускорил ли Гарри свои движения при мысли о том, что его сабмиссив находился в возбуждённом состоянии без своего доминанта рядом, но зато с другими парнями. «Ну, в этих джинсах не так-то просто это скрыть». «Ты же знаешь, что мне это не нравится, Луи.» Парень покраснел. Если бы мужчина был бы рядом с ним, то ещё одно противоречащие высказывание — его отшлепают. «Тебе повезло, что я в джемпере :)» «Хорошо. Опусти его пониже или завяжи вокруг талии. Я не хочу, чтобы кто-то еще видел тебя таким. Только я, понятно?» Луи улыбнулся, довольный собой. Он послушно одернул край джемпера, стараясь не обращать внимания на пульсирующую плоть. Теперь, когда Гарри попросил его быть хорошим мальчиком, это намного легче выполнить. Возможно, Луи был рожден для того, чтобы подчиняться Гарри. Мальчик снова поднял телефон, и ещё щеки окрасились в розовый, когда он напечатал следующее сообщение: «Ты уже кончил, папочка?» Ответ Гарри пришёл секунд через тридцать: «Теперь да, после того как ты назвал меня папочкой ;)» Луи покачал головой, нахмурившись. «Нечестно.» «Прости, малыш. Я обязательно заглажу свою вину, когда вернусь домой» «Обещаешь?» «Обещаю :) Мне нужно принять душ. Я немного испачкался. Напишу попозже xx» И Луи отправил в ответ ему множество поцелуйчиков, в тот же момент Лиам свернул с главной дороги на парковку.***
Впервые за несколько недель была солнечная погода, хотя бы отдалённо напоминающая солнечную. Яркие косые лучи пронизывали слабые очертания серых облаков, заливая всё вокруг мягким, согревающим светом. Учитывая обстоятельства, это была идеальная погода. И не жарко, и не холодно. Фестиваль проходил на открытом воздухе в парке, рядом с выставочном центром. Бетонный тротуар вился через негусто посаженные раскидистые деревья, огибая небольшой пруд с уточками посередине, от которого разветвлялся в разные стороны, словно паутина. По обеим сторонам пешеходной дорожки были расставлены различные художественные экспозиции: карандашные наброски и портреты, картины углем и маслом, скульптуры из глины. Между каждой мини-выставкой располагались столы, на которых выставлены работы художников на продажу, в то время как другие мастера предпочли разместиться на складных стульях с мольбертом или скетчбуком, демонстрируя свои умения либо принимая заказы. Нередко встречались палатки для дегустации вин с огромным выбором фруктов и разнообразных сыров, нарезанных пластиками, для закуски, а также ещё какие-то освежающие смеси белого и красного цвета, разлитые по бумажным стаканчикам. Луи попробовал кусочек знаменитого твёрдого голландского сыра «Гауда» долгой выдержки и отдал свое вино Зейну, не сделав ни единого глотка, подсознательно приложив руку к животу. Они медленно прогуливались по обширной территории вместе с другими любителями искусства, останавливаясь у каждой экспозиции. Зейн пребывал в абсолютном восторге, указывая на некоторые картины или другие понравившиеся ему работы, восхищённо бормоча своему доминанту об их композиции, великолепности, на что Лиам кивал, с интересом задавая ему вопросы. Наверное, если бы Зейн сказал, что ему очень нравятся грязно-белые обои, то Пейн с ним бы согласился, как влюбленный придурок. Луи отставал от них на шаг, но не спешил догонять, медленно осматривая всё вокруг, лишь наполовину заинтересованный, но счастливый ввиду того, что, наконец, вышел на свежий воздух, на приятную прогулку в тени деревьев. Только когда они остановились напротив огромной выставки картин, исполненных акварелью, что-то привлекло внимание Томлинсона. В верхнем углу висел небольшой холст, на котором были изображены воздушные шары, изящно парящие в курчавых облаках, с лентами пастельных оттенков, тянущимися от каждой плетеной корзины. Цветовая гамма была мягкой, солнечной, и сама картина была очень красивой, так что Луи, не раздумывая, вытащил бумажник из заднего кармана и двинулся по дорожке к столику художника. Там он нашел женщину в длинном узором платье и с заплетенными в косы волосами. Она посмотрела на него с доброй улыбкой, и парень указал на понравившуюся картину, подумав, что она будет прекрасным дополнением для детской.***
Они дошли до небольшого пруда в центре парка, прежде чем Луи начал снова чувствовать усталость. Ему бы не помешала скамейка для отдыха. Не говоря уже о том, что он безумно проголодался, ведь всех образцов сыра и винограда было едва достаточно для того, чтобы наесться. Поэтому Луи покинул Зейна и Лиама, следуя отдельной тропинке, которая заворачивала вправо, к выставочном центру. Внутри него располагался фуд-корт, и стоило лишь парню зайти в здание через двойные двери, как в нос ударил потрясающий запах куриного шашлыка. Даже не обращая внимания на другие варианты, он пошагал прямиком в ту сторону, где его готовили, заказав несколько шампуров и порцию запечённого картофеля. Фуд-корт был переполнен, заставлен маленькими круглыми столиками, практически все из которых были заняты. Луи растерянно осмотрелся в поисках свободного места, но ничего не нашёл. Самый лучший вариант из возможных: неприметный столик в углу, где все кроме одного стула пустовали. Парень, занимающий его, сидел к Луи спиной, склонившись, на чем-то сконцентрировавшись. Томлинсону было неудобно его беспокоить, но, набравшись смелости, он медленно подошёл к столу. — Эм, извини, — Луи прочистил горло. — Ничего, если я сяду здесь? Парень пожал плечами и посмотрел на него. — Конечно, приятель. Присаживайся. — Спасибо, — пробормотал Луи, поставив поднос. Он выдвинул один из оранжевых пластиковых стульев и сел, тяжело выдыхая, когда поставил ноги на перекладину. Какое же облегчение! У него уже болели пятки от долгой ходьбы. Он уже привык валяться целыми днями в постели, но его доктор сказала, что это вполне нормальное явление в его положении. В фуд-корте было довольно шумно, и Луи прислушивался к разговорам окружающих, выхватывая краем уха обрывки фраз и жуя картошку, пока остывал шашлык. Парень, сидящий напротив, казалось, находился в другом мире, немного сгорбившись и нахмурившись, сосредоточенно работал. Он что-то рисовал. Даже без скетчбука и цветных ручек, разложенных на столе вокруг него, Луи, вероятно, без труда бы догадался, что этот парень художник. К него были крашенные блондинистые волосы, как у Билли Айдола, с выбритыми висками, длинной челкой, закрученной кверху, кончики которой были бирюзового цвета. В левой брови было тоненькое серебряное колечко, а руки полностью покрыты татуировками настолько плотно, что было невозможно разглядеть чистую кожу. Каждый чернильный рисунок переплетался с другим, а вместе они образовывали два идеальных рукава. Луи откусил жареную сочную курицу, наблюдая, как кисть парня порхала по бумаге, оставляя за собой чёрной ручкой замысловатые линии и завитки с завидной лёгкостью. Он был довольно уверенным в своих способностях или очень рискованным, так как одно неверное движение, и весь рисунок будет испорчен нестираемыми чернилами, но художник не останавливался ни на секунду, продолжая творить. Это было невероятно, правда. Луи едва мог провести прямую линию даже с линейкой. — Вау, — тихо выдохнул Луи. — Это очень круто. Парень поднял полные удивления глаза, вынырнув из глубоких раздумий, словно забыл, что Луи сидел рядом. Потом он улыбнулся. — Благодарю. Это поручение. Луи нахмурился, не совсем понимая термины, связанные с искусством. — Поручение? Парень кивнул, и хорошо, что он не закатил глаза и не посмеялся над вопросом. — Да, проще говоря, заказ. Кто-то объясняет, что бы ему хотелось увидеть на бумаге или холсте, платит, а я уже выполняю. — О, понятно, — Луи кивнул головой. Парень пожал плечами, выдавая кривую полуулыбку. — Жизнь бедного художника. Луи покачал головой, подхватывая еще один ломтик картошки. Ему было слишком хорошо известно, что значит быть бедным. — Лучше быть бедным, но с работой, которая тебе действительно нравится. Парень согласно кивнул, не отводя взгляд от своего творения. — Верно подмечено. — Что произойдет, если они попросят нарисовать что-то, что тебе не хочется? — Эх-х, — тяжело выдохнул парень, обдумывая вопрос. — Понятное дело, что ты всегда можешь отказаться. Но лучше прийти к соглашению, которое устроит обе стороны. Некоторые художники составляют списки своих требований к заказам, где указывают, что они очень хорошо умеют рисовать и над чем не хотят работать, — он замолк, несколько раз щелкнув ручкой. — Но я всегда держу свое портфолио при себе, чтобы люди могли сначала просмотреть его, почувствовать мой стиль и то, что меня интересует. В основном это комиксы. Луи сделал глоток сладкого напитка. — Типа «Мстители»? — Да. Хотя мне больше нравится вселенная «DC». К счастью, Луи достаточно слышал, как Зейн и Лиам обсуждали комиксы, чтобы ему не нужно было спрашивать, что это значит. Он макнул кусочек курицы в маленькую чашку с соусом и с наслаждением принялся его жевать, замолкая, чтобы художник мог спокойно работать. Тот, казалось, был не против поболтать. — Я, кстати, Нейт, — представился он, не поднимая глаз и добавляя последние штрихи. Луи снял пальцами кусочек помидора с шампура. — Луи. — Тебе нравится фестиваль? Томлинсон пожал плечами. — Да, здесь классно. Никогда не поcещал подобных мероприятий, мой друг Зейн интересуется искусством, так что я, можно сказать, за компанию. — Здесь хорошая атмосфера, — кивнул Нейт. — Еда тоже неплохая, — с улыбкой добавил Луи, откусывая еще кусочек. Нейт хихикнул, взглянув на поднос Томлинсона. — Видел тележку с кебабом, но не могу есть, пока рисую. Слишком много неприятных случаев, связанных с жирными пятнами на моих работах, — он в последний раз осмотрел работу, прежде чем написать свое имя в правом нижнем углу, дуя на чернила, пока те не высохли. Затем парень повернул рисунок к Луи. — Думаешь, им понравится? Шатен пробежался глазами по рисунку, рассматривая чёрные линии, соединённые между собой. — Потрясно, — сказал он, серьезно кивая. — Эм, я правда не уверен, кто этот персонаж, так что это может быть на самом деле дерьмово. Нейт рассмеялся, и Луи заметил маленький пирсинг на языке, который ярко блеснул на солнце. — Это Хан Чхону. Он из серии под названием «Крушитель». Что-то вроде андерграунда. Луи кивнул, поражаясь количеству мельчайших прорисованных деталей. — Ты… учился так рисовать? Нейт доброжелательно ухмыльнулся. — Да, несмотря на распространенное мнение, ты не рождаешься с подобными навыками. Конечно, есть исключения, но лично мне потребовалось много практики, — он быстро записал что-то в скетчбук, а затем бросил ручку на стол, откидываясь спиной на жесткий пластиковый стул. А потом снова подался вперед. — Я начинал с мечты стать татуировщиком. Большинство из них я разработал сам, — сказал парень, положив руки на стол и вытянув их перед Луи, чтобы показать плавные линии чернил, скрученные узоры и цветные рисунки, закрывающие очень бледную кожу. Томлинсон разглядел медузу, часы, повернутые вспять, хрустальный шар с большой трещиной на стекле. — Сколько их у тебя? — с интересом спросил Луи. Нейт задумался, встряхивая плечами. Крупная вена от напряжения была видна в сгибе локтя, а рядом с ней вытянулась змея, выполненная чёрными и изумрудными чернилами. — Думаю, что около шестидесяти? Сбился со счета, — неожиданно его телефон зажужжал на столе, и на экране высветилось оповещение от будильника. — Черт, — выругался он, выключив его. — Мне нужно отнести это заказчику, — сообщил парень, постукивая пальцами по законченной работе, прежде чем сложить все свои художественные принадлежности в старый потрёпанный рюкзак. — Было приятно познакомиться. Луи кивнул, делая глоток напитка. — Взаимно. Нейт вышел из-за стола и, к удивлению Луи, оказался довольно высоким. Он пошел прочь, но стоило ему дойти до следующего столика, как парень остановился. Художник стоял спиной к Томлинсону, словно готовясь к чему-то страшному, волнительному. И затем парень обернулся, заметно нервничая и сжимая в руке бумажку. Нейт медленными, но большими шагами возвратился к столику и положил перед Луи сложенный небольшой лист бумаги. — Прости, — пробормотал он, улыбаясь. — Ничего не мог с собой поделать, — затем он быстро повернулся и выбежал из фуд-корта. Луи застыл на своём месте, опешив. Он тупо пятился на сложенный в несколько раз листок бумаги, вырванный из скетчбука Нейта. По телу прошла волна беспокойства, когда мальчик потянулся к нему, и, конечно же, когда он расправил его, то нашёл номер телефона, написанный аккуратными черными каракулями. Луи почувствовал вину, когда смял бумагу в руке, бросая ее в кучку мусора на своем подносе. В конце концов, Нейт показался хорошим парнем, и Луи хотелось верить, что он случайно не дал ему ложных надежд. Иногда легко забыть, что есть еще множество одиноких людей, ищущих себе пару, что не каждому посчастливилось найти свою вторую половинку в двадцать лет, как это удалось Луи. Он со стоном опустил голову на сложенные руки на столе. — Что случилось? Томлинсон с писком испуганно подпрыгнул. Зейн плюхнулся на стул рядом с ним, подняв бровь. — Ты в порядке? — Да, да, у меня всё прекрасно, — растерянно пробормотал Луи, качая головой. Он медленно выпрямился, оглядываясь по сторонам, как параноик, чтобы убедиться, что Нейт не задержался где-то поблизости. — Просто поболтал кое с кем и всё. Зейн усмехнулся. — Да? Луи кивнул, указывая на смятый листок бумаги. Зейн потянулся к нему, разворачивая его. Он покачал головой, цокая языком. — Ах, чувак. Бедняга, — Малик бросил записку обратно на поднос. — Ты собираешься рассказать Гарри? —Что рассказать Гарри? — неожиданно рядом с ними появился Лиам с двумя подносами в руках, один из которых он поставил перед Зейном. Малик взял вилку. — Какой-то парень дал Лу свой номер телефона. Томлинсон укоризненно посмотрел на него. — Спасибо, Зейн. Дать тебе рупор, чтобы ты рассказал всем остальным? Зейн странно посмотрел на него, склонив голову. — Это же просто Лиам. Луи закатил глаза, в то время как его друг повернулся к Пейну с ухмылкой, подталкивая его локтем. — Ты же хотел, чтобы я тебе сказал? Лиам пожал плечами. — М-м-м… наверное. Но если он всё равно собрался выкинуть записку, то это не так важно. В тот же момент телефон Луи завибрировал в кармане, и парень простонал, удивляясь стечению обстоятельств. Будто Гарри подслушивал их через всю Атлантику с помощью спутника или чего-то другого. Почему он выбрал именно этот момент. Луи подвинулся, проведя пальцем по экрану и читая новое сообщение. «Знаешь, что?» Томлинсон задумался, глядя на довольно загадочное сообщение, прежде чем отправить: «Что?» Через минуту его телефон снова завибрировал в руке. «Сегодня утром на завтраке не было клубничных кексов! Но, НЕСМОТРЯ НА ЭТО, худшее в моём дне — это то, что я слишком по тебе скучаю» Луи прикусил губу, чувствуя, как на лице неизбежно расплылась улыбка, когда он печатал: «Не могу поверить, что ты только что сравнил меня с кексом». «На самом деле ты гораздо слаще». «А еще у меня для тебя есть сюрприз, когда я вернусь домой» «Что это?» «Не скажу :)» Луи проворчал себе под нос, печатая в ответ: «Отлично. Думаю, тогда мне придется потерпеть и умереть от любопытства» «Думаю, у тебя всё получится. Я люблю тебя, малыш :)» «Люблю тебяяяяя :)»***
Они не покидали фестиваль до позднего вечера, пока шквал темных грозовых облаков не начал затягивать небо, принеся за собой крупные капли дождя. Парни были уже на полпути к дому, когда разразился ливень, с силой барабаня по лобовому стеклу, и их тут же смахивали не прекращающие работу на полной мощности дворники. Луи надел наушники и включил медленную и слегка печальную песню, наблюдая через окно за бушующей непогодой. Лиам припарковал автомобиль в гараже, и они быстро направились в дом, сразу же сворачивая в гостиную. Доминант, не теряя времени, включил фильм, насчёт которого все договорились ещё по дороге, и вытянулся на большом диване перед телевизором, прижимая Зейна к груди. Лиам обнял его за талию одной рукой, а другой игрался с его волосами, нежно перебирая пальцами тёмные шелковистые пряди. Затем мужчина прошептал ему что-то на ушко, отчего Малик тихо рассмеялся и покачал головой, улыбаясь самому себе, когда Лиам тёрся кончиком носа о чувствительную кожу шеи. Наблюдать за ними — это как еще одно напоминание о том, насколько одинок был Луи на тот момент. Конечно, он уже привык к этой слащавой парочке, потому лицезрел их весь день и последние два. Но, тем не менее, легче от этого не стало. Луи занял диванчик у противоположной стены и свернулся на мягких подушках без Гарри, прижимающегося к его спине и шепчущего на ушко бесполезные факты из фильма, или потирающегося своим стояком об его задницу, когда он в настроении и ничего не мог с этим поделать, или посапывающего, когда прошло только пятнадцать минут от начала фильма, а он уже уснул. Луи скучал. Ему не хватало комфорта и близости с любимым мужчиной. С тех пор, как Гарри улетел в Нью-Йорк, его не покидало чувство опустошенности, тоски. Он обхватил себя руками, чтобы согреться, и засунул замершие пальцы в рукава джемпера. Луи не знал, почему именно в тот момент на него так сильно обрушилось чувство одиночества. По большей части он хорошо держался. Но теперь парень не мог перестать думать о том, как сильно он скучал по Гарри. Луи взглянул на соседний диван, наблюдая, как Лиам взял руку Зейна и поднёс её к губам, целуя костяшки пальцев и раскрытую ладонь, отчего последний ласково улыбнулся, сонно прикрывая глаза. Луи больше не мог на это смотреть. Он неуклюже поднялся с дивана и, притворно зевнув, извинился, бормоча что-то про то, что хочет лечь пораньше, так как очень устал. Не то, чтобы они обиделись. Пара, наверное, тайно желала, чтобы он удалился к себе в спальню, а они наконец остались наедине. Он поднялся по лестнице и побрёл по тихому коридору, слушая приглушённые удары капель дождя по крыше. Луи включил свет и прошёл в спальню, оглядываясь. Всё было так, как он и оставил — холодное и нетронутое. Парень выполнил уже привычные дела: принял душ, почистил зубы и переоделся в пижаму. Но это прошло абсолютно не так, как с Гарри. Его никто игриво не толкал бедром у раковины, никто не строил забавные мордашки в отражении зеркала, и никто не подхватил его на руки и не отнёс в постель, хихикая в шею и заставляя почувствовать себя величайшей драгоценностью. Луи почувствовал себя совершенно жалким, сопливым нытиком, но вокруг никого не было, кто бы мог его увидеть в таком уязвимом положении, так что парень просто позволил себе предаться глубоким чувствам, пожирающим ещё молодое сердце. Ему стало совсем немного стыдно, когда он подошёл к корзине для грязного белья в углу и начал копаться в содержимом, пока не нашёл футболку, которую Гарри надевал перед отъездом. Он натянул её на себя через голову, и в одно мгновение его окружил такой любимый и родной запах— парфюм мужчины, его личный аромат и пряный, ни с чем не сравнимый, запах его загорелой кожи, еще тёплой после долгого сна и ночных поцелуев Луи. Томлинсон хотел, чтобы Гарри был рядом с ним, ведь ему так нравилось, когда Луи надевал его одежду. Доминант слишком любил, как его футболки были чересчур большими для мальчика, доставая до самых бёдер и оголяя наполовину божественную попку. Ему нравилось забираться руками под подол, чтобы погладить мягкие и такие аппетитные изгибы любимого тела, пробежаться пальцами по небольшому животику, прежде чем поднять ткань ещё выше, чтобы увидеть, что скрывалось под ней. Боже, было так тихо. Луи просто хотел немного внимания. Дом никогда не казался таким огромным, и их кровать никогда не выглядела такой пустой. Он откинул в сторону одеяло и забрался в постель, позволяя одиночеству окутать его со всех сторон. Ноющее чувство в груди усилилось. Первые несколько дней было легко всё игнорировать, но теперь это чувствовалось как физическая боль. Потому что он очень скучал по Гарри. Он скучал по всему: по его дурацкому смеху, по забавным двум передним зубам, по ямочкам, по каждой улыбке и ухмылке, по каждому прикосновению его рук, по его длинным пальцам, по крепким бедрам, по небольшому жирку на боках и мышцам; по нему слегка пьяному, по самой глупой татуировке «большой» на большом пальце ноги, по лягушачьему выражению лица, когда мужчина слишком сосредоточится на чём-то; по тому, как он плачет всякий раз, когда мама Бэмби умирает; по тому, как он водит машину, и как он использует бутылку шампуня вместо микрофона; по его острому уму и жутко не смешным шуткам, по его невероятной щедрости и доброте. Но больше всего, хотя и эгоистично, Луи скучал по тому, как Гарри любит его. Он тосковал по поцелуям в лоб, объятиям со спины, мягкому шепоту в волосах и улыбкам, спрятанным где-то в шее; по всегда приятной тёплой тяжести на талии от мужской твёрдой руки. По тому, как доминант держал его, как будто мальчик сделан из редчайшего фарфора, словно Луи самый важный человек в мире. Как будто Гарри даже на мгновение не был готов допустить мысль о том, чтобы отпустить его. Луи подтянул колени к груди, ощущая, как в горле поднимался предательский комок. В момент слабости он потянулся к подушке Гарри и обнял ее, прижимая к груди, и снова вокруг появился этот запах, такой знакомый, даже когда он начал исчезать. У мальчика на глазах навернулись слезы, и он позволил некоторым из них скатиться по щекам, с радостью обвиняя во всем гормоны. Было неловко чувствовать себя таким нуждающимся, как будто он никогда раньше не оставался один. Как будто Томлинсон не провел первые два десятилетия своей жизни вот так, лежа в одиночестве в постели ночью, желая, чтобы его обнимал какой-то далекий незнакомец, кто-то, кого он даже ни разу не видел в лицо. Но правда в том, что Луи не мог вспомнить, какой была его жизнь до Гарри. Все, что он точно знал, так это то, что без него всё будет по-другому. Он ни за что на свете не хотел бы возвращаться к прежней жизни. Луи выудил телефон из скомканного одеяла и посмотрел на экран, закусывая губу. Он мог бы просто написать ему. Один грустный смайлик — зазвонил бы телефон через считанные секунды со встревоженным голосом Гарри на другой линии, но… боже, не прошло и часа с тех пор, как они в последний раз говорили, и доминант сейчас готовился к благотворительному вечеру, и ему действительно было не до Луи. Так что мальчик с подушкой в руках повернулся на бок, прикрывая глаза и ожидая, когда сон его одолеет.
