When I need you, I need it Quickly

Луи остановился перед Гарри и отставил в сторону бедро, демонстрируя трусики, обмотанные вокруг него, как подвязка, и впервые ощутил себя таким привлекательным, сексуальным. Это было видно по глазам Гарри, когда тот, абсолютно соблазненный, распутал кружево и стянул его вниз. Гарри с любопытством повертел трусики в руках, а затем растянув их обеими руками протянул Луи. Мальчик продел одну ногу, а затем другую, позволяя Гарри потянуть кружево вверх по гладкой коже и окончательно надеть их. В этом было что-то странно интимное, и сабмиссив вздрогнул, когда кружево, влажное от первого оргазма, коснулось его члена. Гарри откинулся на спинку кресла и осмотрел свою работу, оглядывая Луи с ног до головы. А потом похлопал себя по бедру. — Иди сюда, принцесса. Принцесса. Луи почувствовал слабость в ногах. Он практически упал на колени Гарри. Гарри усадил мальчика поудобнее боком к себе, перекинув ножки через подлокотник кресла. К этому времени за окном их спальни солнце уже начало садиться, золотистые лучи бросали мерцающие блики на щеку Луи, заставляя того выглядеть буквально волшебным. — Я думаю, что схожу с ума из-за тебя, — прошептал ему Гарри. — Ты заметил? Луи улыбнулся, взглянув на него немного туманными глазами. — Да? В комнате раздался мягкий смех мужчины, и он покачал головой, как бы удивляясь самому себе. — За один чертов день мне пришлось дважды дрочить. Ты меня так заводишь. Луи пожал плечами, не в силах скрыть довольное выражение лица. — Не моя вина, что ты так помешан на сексе. Гарри окинул его возмущенным, слегка драматичным взглядом, намеренно задерживаясь на кружевных трусиках Луи. А потом ухмыльнулся, снова встречаясь с ним глазами. — Искренне не согласен с тобой. Луи рассмеялся так искренне и звонко, словно колокольчик, и удивительно, что он всё ещё краснел как спелая вишня, когда Гарри заигрывал с ним, учитывая, что его уже отшлепали и вылизали. Он никогда бы не подумал, что любовь может быть такой легкой. Мальчик прикрыл глаза, когда Гарри наклонил голову, приближаясь к нему, чтобы украсть очередной поцелуй, и Луи упивался сладким вкусом его губ, что разжигал в нём огонь. Он приоткрыл рот под натиском мужчины, посасывая его язык, точно зная, где тот был, так грязно лаская его между ног и толкаясь в дырочку, чтобы подарить неземное удовольствие. Томлинсон поднял руку и положил её на затылок Гарри, удерживая его на одном месте в желании большего. Мужчина буквально вылизывал его рот, убеждая, что они определённо не закончили — даже не приблизились к концу. Гарри накрыл рукой коленку Луи, проводя ладонью сверху вниз по безволосой ножке, над которой мальчик так усердно корпел. Его пальцы исследовали незнакомое, но очень приятное ощущение бархатистой кожи от лодыжки до бедра. Его сабмиссив был весь такой гладкий, и Гарри не мог устоять перед столь по-детски нежными бёдрами. Не исключено, что он хотел бы уложить его на спину, поднять ноги вверх и трахнуть маленькую, тесную дырочку, что скрывают мягкие ягодицы, где так жарко и влажно, испачкать шелковистую кожу своей спермой, но… в другой раз. У него были другие планы на вечер. Обмякший влажный член мальчика был прикрыт трусиками, и Томлинсон задрожал, когда ладонь Гарри начала медленно подниматься всё выше и выше, приближаясь к заветному местечку. Он провёл пальцем по краю кружева, и Луи рвано выпустил воздух из лёгких, будучи слишком чувствительным после двух оргазмов — прошло не более пяти минут с момента последнего. — Ш-ш-ш, малыш, — прошептал Гарри, — давай снова сделаем тебя твёрдым. Луи сжал челюсть, едва не скрипя зубами, на его лице появилось чистого рода смятение: — Больно. — Я знаю, — ответил Гарри, слегка проведя пальцами вверх-вниз, — но будет приятно через минуту, обещаю. Именно это обещание в сочетании с искренним желанием быть хорошим для своего доминанта заставило Луи послушно расслабиться. По правде говоря, он никогда не был в восторге от чрезмерной стимуляции, но Гарри, казалось, нравилось доводить Луи до состояния сверхчувствительного беспорядка, покалывания во всём теле, чтобы увидеть, сколько он может принять, прежде чем в конечном итоге либо назовёт цвет, либо позволит своему телу сдаться, становясь более нуждающимся и изнеможденным, чем когда-либо. Не говоря уже о том (и Луи знал, что это ни в коем случае не совпадение), что чрезмерная стимуляция всегда помогала ввести его в состояние сабспейса. Луи кивнул, делая несколько глубоких вдохов, но все равно вздрогнул, когда Гарри наклонился и полностью накрыл его мягкий член через мягкую ткань нижнего белья. Мужчина сначала просто держал ладонь поверх органа, но затем через небольшие временные промежутки начал сжимать его в ладони, посылая электрические разряды по всему телу… Боже, это было слишком. Луи заерзал у него на коленях, на что мужчина другой рукой удержал его на месте. — Успокойся ради меня, — прошептал он, уткнувшись в волосы. — Я лишь немного поглажу твой милый член, хорошо? Луи издал слабый звук, похожий на всхлип, и Гарри наклонил голову слепо ища его губы, чтобы отвлечь поцелуем, пока пальцами сжимал истощенный член мальчика. Томлинсон едва мог ответить на простой поцелуй, выпуская прерывистое дыхание доминанту в лицо. Основание члена начинало набухать против его воли, отдаваясь жжением из-за гиперчувствительности. Боль смешивалась с удовольствием, Луи слабо трясло, бедра рефлекторно прижимались к коленям мужчины, пытаясь уйти от прикосновений, но Гарри не давал этому случиться. Луи прервал целуй, зажмуривая глаза — Не могу… я не могу, — прошептал он, качая головой. — Тогда скажи мне свое слово, — ответил Гарри, крепко сжимая член. Луи сглотнул с вынужденным стоном, сильно прикусывая губу. — Давай, — подбадривал Гарри, пристально глядя ему в лицо. — Только произнеси его. Мальчик напрягся, тяжело дыша, словно к его ничем неприкрытой коже приближалась раскаленная добела металлическая пластинка, чувствуя себя так, словно все нервные окончания переместились на самый кончик члена и отреагировали на прикосновения все сразу. Он упрямо покачал головой, еще не готовый так легко сдаться. — М-м-м… нет. — Вот как? — Гарри бросил ему вызов, его рука ускорилась. — Ты хочешь большего? Да? Он провел ладонью вверх, сжимая пальцы в кулак вокруг основания члена и с усилием ведя вниз, отчего Томлинсон вскрикнул, извиваясь. Его бёдра словно от судороги дёрнулись, всё тело кричало в просьбе прекратить сладкие пытки, но… Луи лишь сжал челюсть, чувствуя бегущие слёзы по щекам. Мягкое кружево ощущалось наждачной бумагой в местах, где ткань терлась о его член. Всего было слишком много, и тело мальчика чересчур быстро сдалось, будучи беспомощным перед доминантом. Луи хватал губами воздух, вскрикивая от шока, когда его член начал яростно дергаться, зажатый в трусиках. — А… а… блятьблятьблять… — Вот так, — пробормотал Гарри. — Такой хороший и твердый для меня. Луи со стоном уткнулся лицом в грудь мужчины, впиваясь ногтями в его бедра. Все тело дрожало, билось в сильной хватке Гарри. Его действия были неумолимыми, доставляли боль, но в то же время удовольствие. Гарри замедлил темп, медленно, с небольшим давлением поглаживая ладонью член мальчика. — Давай, малыш, почти всё. Луи захныкал, его конечности непроизвольно дёргались от спазмов, что были вызваны чрезмерной стимуляцией члена. — Папочка, — тихо, сломленно прошептал он, его мягкий розовый член набухал в трусиках, становясь твёрже от грубоватых поглаживаний мужчины. — Вот и все, малыш, еще немного, — прошептал Гарри в ответ, — и ты снова будешь таким твердым для меня, кончишь для папочки как хороший мальчик, не правда ли? Луи испытывал головокружение, будто вся кровь хлынула к его члену, по всему телу распространялись маленькие покалывающие мурашки. Спина выгибалась дугой из-за всех ощущений, слезы, не останавливаясь, текли по щекам, но Гарри шептал ему на ушко похвальные слова, и этого… этого было достаточно, чтобы держаться. Луи мог это сделать. Его передернуло, ногу рефлекторно подбросило в воздух и дыхание стало сиплым и затрудненным, а затем мальчик расслабился, выпуская дрожащий выдох и буквально падая на колени Гарри, его член стремительно увеличился в размере, натягивая вокруг себя ткань, и удовольствие наконец победило боль. Гарри убрал ладонь, в изумлении наблюдая за результатом своих действий, пожирая глазами растягивающееся розовое кружево. — Вау… твой член, малыш, посмотри на него, — прошептал он. Луи опустил взгляд, издавая сухой облегченный всхлип, а затем мужчина набросился на него с голодным поцелуем. Это даже не было похоже на поцелуй — лишь на страстные нескоординированные движения языков, отчего сабмиссива бросило в жар. Руки Гарри оказались на аппетитных бедрах, сжимая пальцами мягкую кожу. — Ты так чертовски хорош для меня, — пробормотал он с широко распахнутыми глазами, полными чего-то похожего на благоговение. — Позволяешь мне делать с тобой все, что я захочу. Я даже мечтать не мог о таком замечательном мальчике. Похвала только сильнее распаляла желание, его тело предало. Он издал тихий протестующий звук от внезапной потери прикосновения, его бедра подались вверх за рукой мужчины. Гарри ухмыльнулся. — О, теперь ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, да? Луи часто закивал, и Гарри, нежно посмеиваясь, успокаивающе погладил его по ноге, касаясь кончиками пальцев кружева. Мужчина наклонился, целуя сабмиссива, в то время как его рука умело потирала его выпуклость через ткань. Головка члена опухла, покраснела после всех поддразниваний, будучи самой чувствительной точкой на его теле, и Гарри потирал ее круговыми движениями, заставляя Томлинсона часто дышать ему в губы и раздвинуть бедра. Кружево было влажным в месте, где соприкасалось с головкой, из щелки которой извергались жирные комки предэякулята, и Гарри водил большим пальцем по этому месту, прислушиваясь к жалобному хныканью мальчика. — Посмотри, какой ты мокрый, малыш, — прошептал Гарри, его голос был таким хриплым, полный одобрения. — Твои трусики все промокли насквозь. Луи со стоном повернул голову и спрятал горящее от смущения лицо, уткнувшись ему в грудь. Он всегда немного стеснялся того, что у него предэякулят тек из щелки, как из крана, стоило ему лишь немного возбудиться. — Ты не должен стесняться этого, — сказал ему Гарри. Он покрутил пальцами, наблюдая, как все больше и больше жидкости вытекало наружу. — Мне нравится, какой ты мокрый… даешь мне знать, что я заставляю тебя чувствовать себя очень хорошо, да? Луи закусил губу, глядя на заметное пятно на своих трусиках. Он мог чётко видеть головку члена, что он подталкивал плотнее к пальцам мужчины, который только усерднее потирал его, вытягивая все больше и больше влаги. Маленькие жемчужные капельки стекали по стволу, пропитывая ткань. — Кроме того, это чертовски горячо, — продолжил Гарри, не отрывая кончики двух пальцев от его члена. Луи солгал бы, если бы сказал, что это его не заводило. Это было так… порочно, неприлично. Он так сильно пачкал свои трусики. Зрачки Гарри были расширены, выражение лица голодное и любопытное, когда он играл с ним, как будто пытался увидеть, насколько мокрым он может его сделать, не позволяя ему кончить. — Устроил такой беспорядок, — прошептал ему Гарри, когда естественная смазка начала скапливаться пол пальцами, заставляя их скользить с хлюпающим звуком, и Луи со стоном откинул голову на подлокотник, бедрами подталкивая руку мужчины, тем самым давая знать, что ему это нравится. Гарри легко понял намёк, потирая все интенсивнее его трусики, пока Луи не начал извиваться у него на коленях, терпя покалывание в каждой клеточке тела. Вздохи превратились в тихое мяуканье, когда он почувствовал еще больше влаги, собирающейся на его головке. Луи не мог поверить в тот беспорядок, который он устраивал — выделяя так много предэякулята, что тонкое кружево не могло всё в себя впитать. Как будто доминант выдаивал его, не давая кончить и одновременно заставляя буквально брызгать на руку мужчины, покрывая её склизкими выделениями. Гарри чертыхнулся себе под нос, поднимая руку и осматривая блестящие, мокрые пальцы, запачканные предэякулятом мальчика. Затем он обхватил их губами, посасывая и слизывая смазку с прикрытыми глазами, постанывая от кисло-сладкого вкуса. Луи покраснел, чувствуя ужасно приятную боль внизу живота и вновь возбуждённый член Гарри, упирающийся ему в поясницу. Мужчина вновь стал водить пальцами по мокрому кружеву, с явным наслаждением доводя Томлинсона до исступления. Луи заскулил от слишком невесомых, нежных прикосновений, нуждаясь в гораздо большем. — Черт, — прошептал Гарри, облизывая губы. — Малыш, ты можешь кончить вот так? Кончить только из-за моих пальцев? Луи закусил губу, равно вдыхая. — Я… я не знаю. — Думаю, можешь — ответил Гарри, многозначительно глядя на мокрое пятно на ткани. — Но мне… — Луи разочарованно простонал. — Мне нужно кое-что другое. — Ах вот как? — дразняще ответил Гарри, прижимая большой палец к основанию члена. — И что же тебе нужно? Луи пристально посмотрел на мужчину, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость. — Ты знаешь что, — фыркнул он. — Ты все еще не трахнул меня. Гарри улыбнулся, выглядя невыносимо самодовольным. — А, это, — протянул он. — Почти забыл. Луи прищурился, на его лице отразилась смесь недовольства и хмурости, отчего Гарри рассмеялся и оставил парочку быстрых поцелуев на надутых щеках. — Я просто дразню тебя, малыш, — прошептал он, похлопывая его по бедру. — Ты же знаешь, я люблю оставлять лучшее напоследок. — Но я ждал весь день, — запротестовал Луи, — разве мы не можем просто… — И ты можешь подождать ещё, — перебил его Гарри. — Просто дай мне заставить тебя кончить еще раз, и тогда ты сможешь получить все, что захочешь. — Но… — Луи замолк, кусая губы. Он, вероятно, должен был почувствовать себя жалким, из-за того, что он буквально скулил как сучка, чтобы его трахнули, но в данный момент ему было плевать. Он сдвинулся, уклоняясь от проворных пальцев Гарри. — Я хочу кончить на твоём члене… Глаза Гарри потемнели после этих слов. — Я знаю, — ответил он, понизив голос. — Так и будет. Это я могу тебе обещать. Но сначала ты кончишь на мои пальцы. Он говорил твердо, тем самым дав знать своей интонацией, что разговор закрыт и возражения не принимаются, но Луи, несмотря на это, не перестал дуться, скрестив руки на груди. Обычно он не возражал, фактически, большую часть времени Томлинсон не хотел ничего больше, чем позволить Гарри взять бразды правления и просто следовать его указаниям и… подчиняться… подчиняться. Не слушаясь Гарри, он чувствовал себя так, словно шел по краю или по канату над пропастью. Луи понимал, что испытывал свою удачу, но ему было любопытно увидеть, куда именно это приведет… что он получит за своё непослушание. И поэтому, когда Гарри снова дотронулся до его члена, Луи дернулся в сторону, нахмурившись. Гарри строго посмотрел на него, поднимая брови. — Луи, — предупреждающе произнёс он, и мальчик почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала дрожь от внезапного доминирующего голоса Гарри. — Не заставляй меня снова отшлепать тебя. Будь хорошим. Хорошие мальчики терпеливы, помнишь? Хорошие мальчики обычно благодарны, когда им позволяют кончить… — он скользнул рукой вниз, проводя кончиками пальцев по линии члена Луи, едва касаясь. А потом прикосновение полностью исчезло, и Гарри вместо этого опустил свою руку на подлокотник кресла. — Или, может быть, мы должны остановиться прямо сейчас? Может, мне просто оставить тебя в таком состоянии, чертовски нуждающимся и отчаявшимся? Луи не мог придумать худшего наказания, чем отказ в оргазме после того, как его член безжалостно раздразнили. Он вдруг запульсировал сильнее, чем когда-либо, и сабмиссив тут же сдался, качая головой: — Нет, нет… Я… я сожалею. Я не хотел быть неблагодарным, — заскулил он, зная, что это не совсем так. Часть его любила плохо себя вести только ради острых ощущений, когда Гарри возвращал себе контроль, зная, на какие кнопки нажать, чтобы распалить мужчину, заставить его быть немного грубее, чем обычно. Доминант всегда был очень нежен с ним, и Луи это нравилось, но иногда… иногда он просто хотел грубости, жестокости, страсти. Иногда Томлинсон вёл себя плохо, просто чтобы Гарри снова научил его быть хорошим, послушным. Это то, чего мальчик жаждал данным вечером. Гарри довольно быстро понял что к чему, судя по тому, как в считанные секунды изменилось его поведение, от нежного до жесткого: все ещё такой папочка, но гораздо строже. Словно по волшебству. Он бросил на Луи безразличный взгляд из-за его надутые губы и нытье, и вот так, Луи уже требует вернуть его одобрение. Гарри продолжал смотреть на него с пренебрежением, и Луи сложил руки на животе, стараясь выглядеть как можно меньше и скромнее на коленях Гарри. — Прости, папочка, — прошептал он, его голос переменился, став мягким и по-кошачьи кокетливым, невинными глазами глядя на мужчину и часто хлопая пушистыми ресницами, и, Боже, Луи обожал так делать. Он, блять, был создан для этого. Рука Гарри дернулась на подлокотнике, как будто ему приходилось сдерживаться, чтобы не стать снова чересчур нежным слишком рано. Однако он быстро пришел в себя, расправил плечи, отвел взгляд, и тишина затянулась, отчего сердце Луи начало биться в предвкушении. Это могло занять некоторое время. Гарри в полную меру овладел искусством заставлять его ждать. Луи заерзал на коленях, становясь нетерпеливым, его член остался нетронутым, твердым и влажным в трусиках. — Папочка… — прошептал он, не в силах сдержать в голосе скулеж. Гарри проигнорировал. Он равнодушно барабанил пальцами по подлокотнику, как будто помирал со скуки, чего Томлинсон не переносил. Такое чувство, что его отправили на тайм-аут. Он не привык, чтобы его игнорировали. Гарри его избаловал. Мальчик привык купаться в любви и внимании, что Стайлс был готов исполнить любой его каприз, немедленно реагируя на язык его тела и речи. Однако в данный момент Гарри не был доволен им. Внезапно стало слышно, как на дальней стене тикали часы, буквально громыхая в тишине, и с каждой секундой Луи становился все более и более подавленным, требуя внимания. Наконец Гарри снова посмотрел на него, надменно приподняв бровь. — Успокоился? — медленно протянул он. Луи кивнул, чувствуя себя ничтожно маленьким. — Да, папочка. — Значит, теперь ты будешь хорошо себя вести? Луи снова кивнул, по привычке послушно скрещивая ноги в лодыжках. — Я буду вести себя хорошо. — Не уверен, что это возможно, — скептически ответил ему Гарри. — Ты отстранился от моей руки, когда все, чего я хотел, это доставить тебе удовольствие. Думал, что я мог бы немного подразнить твой член, зная, что тебе это нравится… мог бы позволить тебе кончить, испортить твои новые трусики. Луи пришлось практически до крови закусить губу, лишь бы подавить всхлип, его член запульсировал после услышанного — то ли из-за грязных слов Гарри, то ли из-за наказывающего тона его голоса, он не знал. Гарри снова проигнорировал его, глядя прямо перед собой. — Но, видимо, этого было недостаточно. Ты просто хотел, чтобы тебя по-быстрому трахнули, — он покачал головой, его губы искривились в усмешке. — Мне пришлось выслушать, как ты умоляешь об этом, как шлюха. Луи не смог сдержать на этот раз сорвавшийся с губ стон. Когда Гарри так откровенно над ним насмехался, отчего Луи непроизвольно возбуждался, горячее желание прикосновения заполняло все мысли, но рука мужчины в тот момент неподвижно лежала на выпуклости. Это было похоже на пытку. Гарри поднял задумчивый взгляд к потолку. — Может быть, я был недостаточно строг с тобой. Не был достаточно хорошим папочкой. Луи прерывисто вздохнул, прикасаясь кончиками пальцев к животу доминанта. — Ты самый лучший папочка. Гарри только пожал плечами, равнодушно глядя на часы, висящие на стене. Как будто ему хотелось в тот момент оказаться в другом месте. Как будто ему было плевать, что Луи лежал у него на коленях, одетый в розовые трусики. Как будто явление было настолько обыденным, что он мог встать и выйти из спальни, не оглядываясь. Сознание медленно стало ускользать сквозь пальцы, лишние мысли покидали голову, всё вокруг показалось туманным, нечетким. Луи ощущал, как глубже погружался в свою истинную роль, его покорная натура брала верх под давлением доминирующей стороны мужчины. В таком состоянии для Томлинсона имел значение только Гарри, которым был для него всем, который заботился о нем, защищал его и удовлетворял все его нужды. Невероятно, насколько зависим мальчик становился от него. Как будто он умрёт, если Гарри вновь не прикоснется к нему — даже не сексуально, а просто… нежно. Он бы все отдал за поцелуй в макушку или за простое похлопывание по бедру. Что-то, что даст Луи понять, что он хороший мальчик, хороший мальчик для Гарри… Это и была его главная цель. Потому что всё: прикосновения, поглаживания, поцелуи, ласковые слова — каждая мелочь ощущались в десять раз приятнее, интенсивнее, когда ему удастся вернуть расположение Гарри. Это словно почувствовал тепло летнего солнца после перенесённого жуткого зимнего холода. Часто говорят, что вы не можете по-настоящему оценить что-то, пока у вас это не пропадет. Эти слова идеально описывали состояние Луи в данный момент. Он лишь хотел вернуть внимание Гарри к себе, но тот выглядел искреннее скучающим, до сих пор отбивая ритм пальцами по подлокотнику. В следующую секунду он наклонился вперёд и взял телефон, который оставил на столе у кресла, и, разблокировав, начал бездумно листать ленту в социальной сети. Луи уставился на него. Он прекрасно знал, что Гарри так поступал, когда они играли, что мужчина всегда освобождал время на вечер для Луи и их особого времяпровождения и на самом деле у него не было никаких дел… верно? У Томлинсона закружилась голова, он изнывал от желания контакта с доминанта. Однако Гарри что-то с интересом рассматривал в экране какое-то время, а потом со вздохом заблокировал телефон и вернул на стол. Он провёл пальцами по волосам, следом возвращая руки на подлокотники и тем самым безмолвно отказывая сабмиссиву даже в малейшем прикосновении. — Тогда продолжим? — спросил он, его голос звучал равнодушно. — Или мне уложить тебя в постель с твердым членом? Оставить тебя пустым. Одному Богу известно, почему холодность и злость Гарри так выводили Луи из состояния равновесия, почему он почувствовал панику и отчаяние, но все равно оставался возбуждённым. Наверное, из-за понимания, что это была всего лишь часть сцены. — Пожалуйста, — прошептал он, — пожалуйста, я буду хорошим. Гарри, будучи совершенно не впечатленным, оглядел его с ног до головы. — Тогда раздвинь бедра. Луи подчинился, разводя их в разные стороны и пытаясь при этом выглядеть привлекательнее, желаннее — таким, чтобы его снова захотели. — Шире, — приказал Гарри. От стыда Луи покраснел до кончиков ушей и быстро исправил свою ошибку, сильнее разводя бёдра в стороны. — Эм, так? — неуверенно спросил он. Гарри вздохнул, чем заставил мальчика испытать унижение, особенно когда фактически сам уложил его в нужном положении, в котором одна нога оставалась на его коленях, а вторая безвольно свисала. Лицо Луи горело от стыда, потому что его доминант был им недоволен. Он чувствует себя обнаженным, выставленным напоказ, его ноги были широко раздвинуты, а член натягивал ткань трусиков, все еще безнадежно возбужденный, несмотря на то, что Томлинсона наказывали. Гарри накрыл рукой выпуклость, холодно и методично поглаживая пальцами, отчего Луи издал смущающий его стон. Мужчина неодобрительно нахмурился, проводя пальцами по месту, где была зажата головка члена. — Понятно, до сих пор мокрый, — сказал он, и щёки мальчика стали бордово-красного цвета. Гарри цокнул языком, качая головой. — Я мог бы заставить тебя кончить… думаю, ты уже бы сидел на моём члене. Я позволил бы тебе скакать на нём, столько, сколько ты бы захотел, в награду за то, что ты такой хороший мальчик. Но… — он убрал руку, снова разочарованно вздыхая. Луи почти заплакал, глаза защипало от подступивших слёз, и… Господи, почему он ещё сильнее возбуждался? Он никогда не чувствовал себя таким беспокойным, и Луи знал, что даже если Гарри снова прикоснется к нему, этого будет недостаточно. Пока мальчик не получит от него похвалу или одобрительный кивок — что-нибудь, что даст ему понять, что Гарри гордится им. Но доминант даже не смотрел в его сторону. Луи чувствовал себя так, словно медленно проваливался куда-то всё глубже и глубже, что не скоро осознал, что начал бессвязно бормотать первые попавшиеся на ум слова в качестве извинения: — Папочка, я… пожалуйста… прости меня. Мне так жаль, просто… весь день я думал о том, как хорошо мне будет, когда ты окажешься внутри меня и я… я просто потерял терпение, — заикаясь, прошептал он. — Ты не будешь удовлетворен, пока не получишь член, — Гарри с пренебрежением кивнул. — Я знаю. Луи нахмурился. — Неправда. — Неправда? — переспросил Гарри. — Что ты имеешь в виду. Луи закусил губу. Набравшись храбрости, он поднял руку, проводя кончиком пальца по животу Гарри. — Это должен быть твой, папочка, — сказал он, зная, что говорит гораздо о большем, а не только о его члене. — Хочу только тебя. Взгляд Гарри мгновенно смягчился, несмотря на остальное суровое выражение лица (как будто он изо всех сил пытался продолжать играть безразличие). Он тяжело сглотнул, сжимая подлокотник. — Я знаю, малыш, — сказал доминант, привычная нежность вновь появилась в голосе. Прошло всего несколько минут с прошлого раза, как Гарри называл его «малышом», и Луи удивлялся затопившему его облегчению, стоило ему услышать это снова. Гарри задумался, рассеянно проводя кончиками пальцев то вверх, то вниз по бедру Луи. Это немного, но Томлинсон был рад любому контакту в данный момент. — Вот что я предлагаю, — прервал тишину Гарри, тщательно подбирая слова. — Или я уложу тебя в постель, или мы продолжим… — Продолжим, — перебил его Луи, будучи слишком нетерпеливым. — Я еще не договорил, — сказал Гарри, пристально глядя на него, но Луи готов поклясться, что увидел веселье в его глазах. Мужчина прочистил горло, выпрямляясь. — Есть одно условие: если мы продолжим, я буду заставлять тебя кончать, пока у тебя будет возможность и силы. Ты не против? Луи даже не нужно было размышлять над этим. — Да, — прошептал он. — Это важно, Луи, — строго сказал ему Гарри, изучая его лицо. — Ты точно уверен? Луи кивнул. — Я уверен. — Скажи мне, что ты произнесёшь, если захочешь остановиться? — Красный. — А если ты хочешь продолжить? — Зеленый, — громче ответил Луи. — Зеленый, папочка. И, наконец, Гарри снова искренне улыбнулся с ямочками на щеках, отчего сабмиссив буквально растаял у него на коленях. — Вот это мой хороший мальчик, — сладко произнёс Гарри, проводя рукой по челке Луи, и тот был готов замурлыкать от похвалы, зная, что теперь он действительно заслужил это — то, ради чего он должен был потрудиться. Гарри наклонился к нему, соединяя губы в поцелуе и обхватывая Луи двумя руками. Сердце мальчика наполнилось любовью, и он почувствовал, что наконец может дышать, когда доминант его касался и хвалил. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри. Это высшая награда. — Я люблю тебя, — прошептал Луи в ответ, довольный, как удав, когда мужчина начал потираться кончиком носа о его щеку в молчаливом извинении за свою строгость, хотя они оба знали, что Томлинсон сам на это напрашивался. Гарри поцеловал его щёки, а затем маленькие морщинки у глаз Луи, заставляя его хихикать, и покачал головой, все еще улыбаясь. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, покусывая кожу вдоль линии челюсти. — Даже когда ты ведешь себя как маленькое дерьмецо, я все равно не могу насытиться тобой. Луи счастливо замурлыкал, встречая губы Гарри еще одним поцелуем. — Прости, папочка, — прошептал он, дразняще покусывая своими острыми маленькими зубками нижнюю губу Гарри. Мужчина издал звук, похожий на рычание, собственнически врываясь языком в податливый рот Луи, и тело шатена словно охватило ярким огнём. Член запульсировал ещё болезненнее, напоминая о себе, так как кроме тонкого кружева ничего с ним не соприкасалось. Тем временем Гарри поглаживал маленькую выпуклость на животике мальчика и, избегая его члена, потёр бёдра. Луи заскулил, целуя его в щёку — молчаливая мольба о большем. Гарри чмокнул его в губы, опуская руку между ног. — Ты собираешься оттолкнуть меня на этот раз? — спросил он, слегка обводя контур члена Луи. Томлинсон задрожал от едва заметного прикосновения, изо всех сил стараясь не шевелиться. Теперь, когда он снова полностью завладел вниманием Гарри, ему хотелось вести себя как можно лучше. — Не буду, — ответил сабмиссив, качая головой. — Вот как? — спросил Гарри. — Примешь то, что папочка даст тебе, как хороший мальчик? — и затем мужчина шлёпнул его по бедру. Луи вздрогнул от восторга, энергично кивая. — Хочу быть хорошим мальчиком… твоим хорошим мальчиком. Гарри улыбнулся. — Верно, малыш, — прошептал он, целуя его в нос. — Весь мой. Гарри с усмешкой накрыл ладонью его член, сжимая его, чем вызвал у Луи мягкий стон облегчения, пушистые ресницы мальчика затрепетали, как крылья бабочки. Глаза Гарри потемнели при виде блаженства на лице Луи от простого трения. — Приятно? Луи кивнул, кусая губы. — Да? — пробормотал Гарри, целуя его в висок. — Трусики приятно ощущаются на твоем маленьком твёрдом члене? Луи простонал, смущенный и так чертовски до боли возбуждённый. Гарри чуть сместился в кресле, и спустил мальчика чуть ниже на коленях, и тогда Луи почувствовал — большой, твердый как камень член, спрятанный в плотных брюках. — Я снова возбужден, малыш, — сказал ему Гарри, покачивая бедрами. — Ты поможешь мне с этим разобраться? Луи издал полный желания и похоти стон, кивая головой. Гарри, казалось, был решительно настроен подразнить его, возможно, в качестве наказания за плохое поведение. — Да? — прошептал он, спуская руку между ног чуть ниже. — Примешь мой член здесь? — понизив голос, спросил он, интенсивно шлепая пальцами по дырочке, прикрытой кружевом. — О! О Боже, — заскулил Луи, раздвигая ноги еще шире, чувствуя, как его отверстие сокращалось от шлепков, словно требуя что-то твёрдое, толстое, горячее и… что так хорошо трахнет его. — Пожалуйста, пожалуйста… я сделаю всё, что угодно, — прошептал он, ерзая на коленях Гарри, чтобы потереться о его член. Мужчина вновь скользнул пальцами к верхней части трусиков. — Давай сначала заставим тебя кончить, малыш. Ты должен быть разрушенным, податливым, чтобы папочка мог хорошенько тебя оттрахать, не так ли? — Да, — согласился Луи, срываясь на протяжный стон. — Блять… Боже, да… я так сильно хочу, чтобы ты меня трахнул. — Я знаю, — сказал ему Гарри. Он кружил пальцами по ткани, размазывая предэякулят, который снова собрался на головке Луи. — Вот почему ты весь мокрый, да? Луи издал жалкий скулящий стон, его член увеличился в размере, изнывая от стимуляции, которой до сих пор было недостаточно, чтобы кончить. Он начал задыхаться, будучи перевозбужденным и не в себе, щеки запылали красным. Гарри продолжал дразнить его, наслаждаясь разрушенным видом Луи, его стонами от парочки грязных фраз, мокрым и скользким кружевом от естественной смазки. — Ты просто ничего не можешь с собой поделать, да? Просто течешь и течешь, — непринуждённо рассуждал Гарри. Томлинсон провёл языком по пересохшим губам, наслаждаясь каждым грязным словом, — как шлюха, да, малыш? Ты просто нуждающийся, испорченный малыш в мокрых трусиках. Позволяешь папочке играть с тобой, пока ты не кончишь. Луи всхлипнул, беспорядочно извиваясь на коленях, толкаясь бедрами вверх от поглаживаний Гарри, что вытягивали из него сладкие, задыхающиеся стоны. — А… ах… а… — Боже, только послушай себя. Так чертовски красиво стонешь для меня, — прошептал Гарри. — Уже близко, м? Луи напрягся, качая головой. — Я собираюсь… собираюсь… — Да, ты собираешься кончить, не так ли, малыш? — Гарри сжал пальцами его член, так быстро потирая его, что влажные хлюпающие звуки заполнили комнату. — Давай, принцесса, я знаю, что ты хочешь. Кончи на пальцы папочки. Луи крепко зажмурился, отдаваясь ощущениям, слушая голос Гарри и чувствуя, как всё ближе и ближе к краю. В животе сжимался узел, электричество, казалось, бежало по нервным окончаниям. Он, тяжело дыша, поднимал бёдра вслед руке Гарри, пытаясь ухватиться за сладкий оргазм и… Чёрт, он был так близко. — Папочка, — всхлипнул он, начиная дрожать. — М-м, вот так. Кончи для меня, — поощрял Гарри, быстро потирая пальцами весь беспорядок на его трусиках. — Мне нужен этот чертов оргазм, малыш. Папочка ведь доставляет тебе удовольствие. Потому что ты хороший мальчик, да? Поэтому покажи мне, как хорошие мальчики кончают. Луи втянул полные лёгкие воздуха, сжавшись, как пружина, а затем вскрикнул, сморщившись от пронзившего его удовольствия. Гарри почувствовал горячие брызги спермы, что, полностью пропитав кружево, запачкали его руку, когда он всё ещё поглаживал задыхающегося, дрожащего мальчика, пока оргазм полностью не отпустил его. Следующее, что Луи осознал, так это то, что он лежит на коленях Гарри, а затем его взяли на руки и подняли. Он особо не понимал, что происходило с ним и вокруг, да и это не было важно для него. Главное, Луи знал, что Гарри позаботится о нем. Мужчина сел на край кровати, снова опуская его на колени. Он потянулся и взял бутылку с водой, что стояла на тумбочке, и открутил крышку. — Давай, малыш, — сказал он, поднося горлышко к губам мальчика. — Нужно поддерживать уровень воды в организме. Луи молча принял бутылку, делая несколько больших глотков. Он даже не осознавал, насколько сильно пересохло у него во рту. Гарри улыбнулся, наблюдая, как тот пьет. — Жажда, да? — сочувственно сказал он. — Я знаю, что гиперстимуляция отнимает у тебя много сил. Луи оторвался от бутылки и сделал глубокий вдох. — Но оно того стоило, — прошептал он, утыкаясь носом в шею Гарри. — Мне так хорошо. Гарри мог с уверенностью сказать, что мальчик начал погружаться в состояние сабспейса, так что он крепко его обнял, целуя в макушку. — Боже, ты прекрасен. Мы занимались этим весь день, но ты так хорошо все принял. Просто идеальный малыш для папочки. Луи буквально замурлыкал, прижимаясь губами к местечку на шее мужчины, где чувствовался пульс, и прикрыл глаза, лениво посасывая кожу, отчего Гарри тяжело сглотнул. Возбуждение, что бежало вперемешку с кровью по его венам и артериям, говорило бросить Луи на кровать, прижать к матрасу и взять его, когда он такой мягкий и податливый, но… нет, ему нужно было не торопиться, нужно было действовать особо осторожно. Мальчик даже ещё не был подготовлен. Гарри проигнорировал тупую пульсирующую боль в члене, наклоняясь и поправляя брюки. Движение не осталось незамеченным. Луи пронзительно заскулил в нужде, уткнувшись носом в место за ухом Гарри. — Ты… Мы? Гарри кивнул, снова протягивая ему бутылку с водой. — Я тебя трахну, малыш, — сказал он. — Допивай.