Дело было в борделе...

— Что, Чалдон? Опять новенький? У нас в последнее время прорвало плотину поступлений? Так нам скоро комнат не хватит для сотрудников, будут принимать посетителей подвое в каждой, — улыбнулся Бальтазар. — Этот омега не очень, честно говоря, Мистер Бэрэр, — Чалдон скривился и добавил, сев на кресло посетителей у стола управляющего, — но семья заплатила сто тысяч, чтобы больше никогда о нём не слышать. — Сто тысяч? Похоже на заказное убийство… Что такого он им сделал? Это вообще омега? — Бальтазар поднял голову от заполнения счетов из ближайшего овощного магазина. — Да, позор семьи, черная овца, наркоман, пьяница и полубомж, живший под мостом. Семья богатая, и уже несколько раз пыталась избавиться от него законными методами: дорогостоящие клиники — оттуда он сбегал. Встречи взаимопомощи бывших наркош — не соизволил явиться и на первую. Вырвался однажды даже из психушки, просто «чудесное возвращение блудного сына» — заржал Чалдон, - Омегу этого выгнали из дома, поэтому он и жил под мостом. Но это не заставило его одуматься и бросить наркотики. Мост, видимо, находился не далеко от его настоящего дома и соседи, друзья и родственники видели его там. Он им был как "бельмо" на глазу. Вот они и решили от него таким образом избавиться уже навсегда. — А теперь что будет? — поинтересовался Бальтазар, даже счета бросил, что редко бывало. — Семья объявит его погибшим. Пышные похороны и забвение на веки вечные. — А вдруг его узнает кто-то из наших клиентов? — Его семья родом с другого полушария, хорошо, что он владеет нашим языком — издержки дорогого частного образования. Но теперь все его друзья и знакомые остались на противоположной стороне земли. Главное, чтобы он от нас не сбежал… — Не сбежит, уж этого мы точно не допустим, за сто-то тысяч, — гаденько заулыбался управляющий, — теперь к делу, Чалдон. Такого вот богатенького придурка сначала надо обломать, а только потом выводить к клиентам. Он уже и так не девственник, раз бомжевал под мостом. — Ясно, сэр, сломаем! — весело подытожил помощник. — Но только аккуратно! Никаких травм! Искалеченным он нам будет ни к чёрту! Сломайте его психологически, воспользуйся его задранным семейным богатством носом и тягой к наркотикам. Чалдон кивнул, уже не так весело, как прежде — его ждало полным-полно работы — простым избиением не отделаешься. Два охранника притащили матюгающееся и отбивающееся грязное, вонючее тело в душ. — Босс, мы его такого, фу-у-у, трахать не хотим! — скривился левый из них. А правый поддакнул: — Я не засуну свою "сосисочку" куда попало, может там уже плесень от обилия "грибков". — Помоете его прежде всего везде, а потом придётся трахать в «подгузниках», чтобы ваших «малышей» ничем не заразить! — Чалдон выразительно тыкнул обоим в ширинки. — А если он не заткнётся, позовёте всю смену, чтобы ни один охранник не ушёл домой, не трахнув эту сучку. — Ладно босс, но церемониться с ним никто не будет! — ОК, но так, чтобы он хотя бы через неделю смог выйти к клиентам. Никаких переломанных костей! Надеюсь, всем ясно? Парни, я загнусь всё делать сам! — с этой обвиняющей репликой Чалдон покинул душ и вопящего вонючку. — Моя семья заплатит за меня огромный выкуп! Вы даже не представляете, как я богат! Отпустите меня и никогда в жизни не будете работать! Я обеспечу всю вашу семью и даже внукам останется, — орал омега, руки его дрожали, видимо последняя порция героина ещё полностью не вышла из организма. Охранники знали, что новенького никто не похищал, но не потрудились объяснить тому что к чему. Омега всё ещё верил, его семья не знает, что с ним произошло, и только ждёт сообщения о выкупе, чтобы спасти родственника от страшной участи стать дешёвой шлюхой в городском борделе. Разоблачение этой аферы станет ещё одним гвоздиком, заколоченным в «гроб» новенького омеги. Когда через два часа Чалдон освободился для обломки бывшего богатенького бомжа, того, уже изнасилованного почти всеми охранниками, привязали в одной из многочисленных спален вверх ногами к кожаному креслу. Руки омеги всё ещё нервно подрагивали, но больше он не плакал и не орал — громко дыхнуть боялся… — Вот и отлично, — похвалил его Чалдон, погладив по скуле, — люблю тишину. Теперь будем учить тебя принимать клиентов с радостью, — Чалдон начал расстёгивать ширинку. — Опять? Нет!!! — заорал омега как контуженный. — Они меня всего порвали! У меня кровь течёт из попы! — Ща зыркну, что там, — альфа обошёл кресло и раздвинул уже чистые розовые полупопия, — ничего непоправимого они тебе не сделали, — Чалдон порылся в ящике прикроватной тумбочки и выудил самый дешёвый омежий гель для заживления ран. Потом он осторожно, кончиками пальцев, намазал разорванный, вывернутый наружу "усердными" альфами, розовый от смеси крови и спермы сфинктер омеги и всю его промежность. Тот стонал, подрагивая от болевых ощущений. — Нравятся мне порванные омежьи жопы, — разоткровенничался альфа на ухо омеге, — ничего не могу с собой поделать. Но тебя я замазал гелем, как там тебя, не помню было в документах… — Сэр Сэдрик Бондэйл младший, — вздохнул омега, Чалдон заржал. — Сэр Сэдрик, не соблаговолите ли вы скромно отблагодарить своего верного оруженосца, — Чалдон смеялся без остановки, продолжая гладить раны омеги, — вернее, «геленаносца» глубоким минетом? — Добровольно? Да перестаньте уже трогать меня! Своими касаниями вы делаете мне ещё больнее! — в ответ Чалдон, который до этого только осторожно поглаживал разбухшие розовые стенки, со всей дури всунул внутрь омеги сразу три пальца. — А-а-а! — заверещал тот на одной ноте бесконечной боли. — Здесь я заказываю музыку! Всё ещё не уяснил себе, Молли? — Чалдон нагнулся прямо к его лицу, резко вытянув пальцы из раны, — БэБэ велел придумать тебе новое имя, ничего общего с твоим настоящим, так что начинай представляться: «Я — Молли». Потом Чалдон иронично продолжил, похлопывая омегу по надутым щекам: — Это твои «любимые» родственнички заплатили «Лорду», чтобы избавить семью от тебя и от позора, связанного с тобой. Ты для них умер и похоронен на семейном кладбище, рядом с папочкой-омегой. А сейчас, Молли, «весело и с песней» будешь мне делать «добровольный» минет, да побольше стараний язычком, — омега округлил удивлённые глаза, но вслух ничего не сказал, слишком уж было похоже на правду. Чалдон, не раздеваясь, выпустил наружу свой полувозбуждённый член, уже наказавший не один десяток омег, достал из кармана пакетик с кокаином и, щедро сыпанув себе на ладонь, размазал. — Я думал тут кокаин на завтрак не подают, — речь омеги так и "кишела" иронией. — Я быстро отучу тебя от наркотиков. Тут у нас наркош нет! Но завязка будет постепенной, мне трупы с сердечным приступом не нужны. А дальше началось самое интересное — Чалдон вымазывал свой орган снова и снова в кокаине, Молли вылизывал его и сплёвывал на пол, так как принимать его просто неразбавленным в рот очень жгло и было невкусно. — Уже начал вести здоровый образ жизни, — ржал Чалдон, он вообще чуть что любил посмеяться, — так, гляди, и станешь образцовым членом общества! Ха-ха-ха, членом… Но как только омега переставал старательно лизать, альфа начинал гладить пальцем края разорванной раны, в которую превратился сфинктер омеги после многочисленных изнасилований, намекая болью на старания. Чалдону очень нравилось представление, вылизанный член приятно тяжелел в руке. Омежий язычок старательно гладил натруженный орган. Молли лизал и беззвучно плакал. Со слезами, стекающими по молодому лицу, к нему приходило понимание того, что это навсегда. Такая жизнь не закончится. У него за двадцать четыре года было чуть больше миллиарда шансов построить свою жизнь иначе, он даже родился совершенно здоровым в очень богатой семье. Но все свои шансы омега прокутил, гоняясь за удовольствиями: шопинг, разврат, выпивка и, наконец, наркотики и жизнь под мостом. Но то была хотя бы свободная жизнь…