Would I Spend Forever Here?

             Йен прижал короля к себе, прислонившись торсом к его спине, а руки защитно скрестив на широкой груди; двое двигались как одно целое. Простыни давным-давно были сброшены с кровати, в комнате и так было слишком жарко, от слияния бледных тел становилось теплее, никаких признаков того, где заканчивался один мужчина и начинался другой.              — Is breá liom tú, — признался Йен в затылок своего любовника, задержавшись губами на влажной коже, покрытой капельками пота от его дыхания.              — Я тоже тебя люблю, — прохрипел Микки сдавленным голосом из-за нахлынувших чувств; слова были скреплены тяжестью переполненных сердец. Довольно ухмыляясь, когда его парень вытянул шею, чтобы поймать губы брюнета, их языки установили окончательную связь, все конечности и мышцы переплелись. Он застонал в рот Йену, когда рыжий проникал глубже, ища то место, от которого дрожали колени и наслаждение захлёстывало волной: — Да, Йен. Прямо здесь, — задыхаясь, произнёс он, дрожа всем телом под кончиками пальцев, которые теперь тянулись по его руке. От коротких, точечных ударов, которые Йен направил на его простату, он практически потерял сознание, и удовлетворение захлестнуло его, когда он излил своё семя. Микки в экстазе откинул голову назад, тяжело дыша, пока его парень лизал и покрывал поцелуями обнажённую кожу его шеи.              Йен просунул два пальца в открытый рот своего любовника, замычав, когда король сомкнул губы вокруг них и послушно пососал. Его горячий, влажный язык описывал круги вокруг пальцев, сводя Йена с ума.       — Ммм, — промурлыкал он, ошеломлённый тем, что Микки полностью поглотил его. Потребовалось всего несколько толчков, чтобы он опустошился внутри своего любовника, наполнив его своим освобождением. Некоторое время они оставались привязанными друг к другу, лелея близость, которую достигли в своём блаженном состоянии.              Когда Микки, наконец, повернулся к нему лицом, Йена приветствовала сладкая, удовлетворённая улыбка:       — Чёрт, ты милый, — промурлыкал рыжий, нежно целуя приподнятые губы.              — Отвали, — усмехнулся брюнет, прищурив глаза и сморщив нос, когда его парень осыпал его раскрасневшееся лицо игривыми поцелуями, — Это не мило. Короли не могут быть милыми.              — Тогда тебе не следует позволять быть королём, потому что ты такой миленький. — он рассмеялся, когда Микки оттолкнул его, и попытался притянуть ближе, чтобы поцеловать в лоб.              — Ладно, ладно, — проворчал Микки, щекоча бока Йена, продолжавшего бормотать о том, какой он очаровательный, — Хватит уже.              — Ты не умеешь принимаешь комплименты, знаешь? — спросил он, перекатываясь на спину и складывая руки на собственной груди.              — О, теперь ты будешь таким, да? — Микки поддразнил, убирая длинные руки рыжего прежде, чем забраться на него, чтобы прижаться щекой к его груди. Он ухмыльнулся, когда почувствовал, как конечности его парня снова обвились вокруг него, — Надутая сучка, — беззлобно промурлыкал он, когда Йен успокаивающе погладил его по спине.              — Тебе это нравится, — добродушно заявил Йен, наслаждаясь тем, как к нему прижимается тело любовника.              — Очень даже, — рассмеялся король, — Ты чертовски не прост, но я не собираюсь лгать, например, о том, как ты заставляешь меня ходить на цепочках.              — Нужно ходить на цыпочках, чтобы дотянуться до моих губ, — поддразнил Йен, визгливо хихикая, когда Микки схватил его за щеки и грубо сжал, а голубые глаза впились в зелёные.              — Собираешься сказать это мне в лицо? А? — игриво спросил он, чмокая губами щёки своего парня: — Похоже, я прекрасно могу до них добраться, — рыжий попытался укусить его за пальцы, но безуспешно. — Выглядишь глупо, пытаясь, блядь, кусаться, Галлагер. — он поцеловал его в последний раз и вернулся в исходное положение.              — А у меня вообще-то из-за тебя постоянно руки заняты, — размышлял Йен, с ворчанием хватая Микки за ягодицы, — Эта задница.              Король только закатил глаза и облизнул губы.       — Похоже, ты в хорошем настроении.              — Я же с тобой. А почему бы и нет? — Спросил Йен, немного наклонив голову, чтобы зарыться лицом в волосы Микки. Он вдохнул, позволяя знакомому аромату проникнуть в нос и опьянить его.              — Не знаю, — ответил Микки, пожимая плечами, — Всё то дерьмо, что произошло сегодня.              — С Салли?              — Ммммм.              — Не буду врать. Это было жестоко, и смотреть было довольно сложно, но он это заслужил, — легко сказал Йен, — Так что я думаю, для меня это было не так, как раньше, — он вздохнул при воспоминании о казни Грегори, задаваясь вопросом, сможет ли когда-нибудь полностью выкинуть эти образы из головы: — Я не ожидал ничего другого за государственную измену.              — Да, но если и есть время, чтобы сделать из кого-то пример, то это оно. Нельзя, чтобы все остальные думали, что это дерьмо в порядке вещей.              — Ты не обязан… — он сделал паузу, осторожно запустив пальцы в волосы Микки, — защищать его. Я понимаю. Поверь мне, понимаю. Ты вообще расстроен? Имею в виду, ты вырос с ним, тебе было трудно?              — Не-а, думаю, что я родился с ненавистью к этому ублюдку, — ответил Микки, закрывая глаза, чтобы насладиться успокаивающим прикосновением. — Мечтал о сегодняшнем дне миллионом способов.              — Это было всё, на что ты надеялся? — Йен спросил со смехом.              — И даже больше, — подтвердил Микки, — Чарльз просто охринел. Томас сказал мне, что тот разглагольствует и беснуется перед любым аристократом, который готов слушать, говоря, что этот придурок не получил достаточного внимания, потому что я не поговорил с ним заранее, но мне похуй, я получил всё, что мне было нужно. Пусть продолжает болтать языком и натягивать верёвку, на которой я его потом повешу.              Они притихли, сосредоточившись на синхронном биении своих сердец, когда прижались друг к другу.              — А что с Фрэнсисом? — мягко спросил Йен, как раз когда Микки начал засыпать.              — А что с ним? — сонно спросил король, зевнув, как только открыл рот, произнеся эти слова.              — Что ты собираешься с ним делать? — рискнул спросить он.              — Ты хочешь поговорить об этом сейчас?              — Я так понимаю, что ты этого не хочешь.              — Мы можем, — смягчился Микки, отодвинувшись от Йена, чтобы положить щеку на ту же подушку, что и его парень, — Думаю, ты знаешь, что я должен сделать.              — Знаю, что он не оставил тебе особого выбора… — начал Йен, его голос затих, как будто у него были ещё мысли по этому поводу, но он не решался поделиться ими.              — Звучит так, будто ты хочешь добавить, но, — заметил король, пытаясь подготовиться к остальной части заявления Йена. Хотя многие решения о казни были сложными, судьба Фрэнсиса была довольно простой.              — Я чертовски ненавижу его, — просто заявил он, — Tá sé fós mo athair. — он покачал головой, осознав, что говорил по-гэльски, — Он всё ещё мой отец.              — У меня тоже был непутёвый отец, — Микки нежно положил ладонь на щёку Йена: — Я обещаю тебе, ты можешь думать, что почувствуешь что-то определённое, когда он, наконец, уйдёт из твоей жизни, но всё, что ты почувствуешь — облегчение. — он серьёзно посмотрел в глаза своему парню, — Просто охуенно большое облегчение.              — Да?              — Мммм, — подтвердил Микки кивком, — Может быть, ты думаешь, что если твой старик всё ещё рядом, он сможет взять себя в руки, однажды гордиться тобой, осознать свои ошибки… — он сделал паузу и провёл пальцами по шее Йена, поглаживая его затылок: — Но он, блядь, этого не сделает. Такие, как они, так не работают, чувак. — сказал он. — Они просто продолжают разочаровывать тебя, пока ты не становишься слишком потерянным, чтобы признать это. Когда они уходят, тебе не нужно беспокоиться. Они не смогут заебать тебя из могилы.              — Хотя они могли бы, — искренне ответил Йен, — Я имею в виду, если бы они были призраками или кем-то ещё, они всё равно могли бы вернуться и заебать нас. Разбрасывать повсюду дерьмо, тушить свечи; заставлять нас думать, что мы сходим с ума.              — Это… — Микки вздохнул и потёр лоб свободной рукой: — Похоже, это так далеко от сути, детка. Какого хрена вообще происходит с тобой и ебучими призраками?              Йен пожал плечами:       — Ты никогда не думал о них? — когда Микки отрицательно покачал головой, он снисходительно прищёлкнул языком: — Когда мы были младше, моя сестра Фиона и я пробовали все эти языческие церемонии, чтобы заставить духов прийти и пообщаться с нами. — он проигнорировал шокированное выражение лица своего парня: — Хотя, никогда не получалось.              — Ни хрена? Ты пригласил призраков потусоваться с тобой, а они не пришли? — Микки усмехнулся, подняв брови: — Знаешь, тебе повезло, что я люблю твою сумасшедшую задницу. Если бы я этого не делал, мне пришлось бы сжечь тебя за то, что ты еретик.              — Можно ещё что-нибудь более романтичное, — со смешком подсказал Йен, — Давай. Меня заводит, когда ты говоришь о том, чтобы сжечь меня на костре.              Микки закатил глаза и взъерошил волосы Йена.              — Не знаю, насчёт Фрэнсиса, — сказал Йен с разочарованным вздохом, — Ты сделаешь всё, что должен, и я не буду тебя винить. Просто странно говорить, что я не против. Тебе не нужно моё разрешение, — напомнил он королю.              — Я знаю, что мне не нужно твоё ёбаное разрешение, но я не хочу рисковать тем, как ты отреагируешь. Этот тупой кусок дерьма не стоит того, чтобы я тебя потерял, — объяснил Микки, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Помимо очевидных проступков, он хотел убить отца Йена только за то, что тот поставил их в такое положение. Он хотел, чтобы хоть одну чёртову неделю им не приходилось сталкиваться с каким-то дерьмом. Им и так хватало испытаний.              — Ты меня не потеряешь. Обещаю, — заверил его рыжий, наклоняясь, чтобы сократить небольшое пространство между ними. Он потёрся носом о нос своего парня, прежде чем наклониться, чтобы нежно поцеловать его, — Ты заполучил меня навсегда.              — Навсегда, навсегда? — спросил Микки, пытаясь сдержать ухмылку, которая так и норовила завладеть его губами.              Йен скептически прищурился и кивнул, не понимая, к чему клонит король.              — Например, если ты умрёшь раньше меня, то вернёшься и будешь преследовать мою задницу, даже если я не буду выполнять языческие ритуалы, чтобы увидеть тебя?              Рыжий громко рассмеялся:       — Ну, конечно. Буду щипать тебя за задницу, пока ты трахаешься с другими парнями, трепать твои яйца и всё такое.              — Не собираюсь трахаться с другими парнями. Я стану ёбаным священником или кем-то в этом роде.              — О да? С таким-то языком?              Микки со смешком пожал плечами:       — Ты действительно собираешься жаловаться на мой язык после того, что он сделал с тобой ранее? — бросил вызов он.              — Справедливое замечание, — согласился Йен, — Кто вообще сказал, что я умру раньше тебя? А?              — Ты не умрёшь, если у меня будет хоть какая-то власть над этим.              — Думаю, мне всё равно пришлось бы уйти первым, чтобы мы были вместе навсегда. Ты не веришь в призраков, поэтому ты бы не вернулся и не преследовал меня, — сказал он с притворной грустью.              — Чёрт возьми, да, я бы так и сделал. Если бы я был мёртв, я бы нашёл способ вернуться к тебе. Трахнул бы тебя в качестве призрака или типа того, — пообещал Микки.              — На самом деле это не так, — усмехнулся Йен, — Призраки не трахаются.              — Откуда, блять, тебе знать, что они делают? Ты ни разу успешно не призвал ни одного, еретик.              — Знаешь, я начинаю думать, что ты уже не такой милый, — заявил Йен, прищёлкнув языком.              — Я покажу тебе, какой я чертовски милый, — похотливо ответил Микки, забираясь на Йена.              — Трахни меня так, как трахнул бы меня призрак. Покажи мне, на что это будет похоже, — подсказал Йен с дерьмовой ухмылкой на лице.              Услышав это заявление, Микки совершенно потерял самообладание и в приступе смеха набросился на Йена:       — Ты, блять, невозможен.              — Тебе нравится.              — Да.