Would I Spend Forever Here?

             Странно, как много изменилось за последние два дня, но при этом осталось прежним. И хотя их мир, казалось, сместился со своей оси, Йен и Микки вернулись к тому, с чего всё начиналось. Они с тоской смотрели друг на друга, пока придворные танцевали и веселились, не подозревая, что через весь переполненный зал друг к другу тянутся два сердца.              — Он такой красивый, правда? — прошептал Йен Липу, пока они ужинали. Его глаза были прикованы к Микки бо́льшую часть ночи, и он едва мог удержаться от того, чтобы не упасть перед его троном и не трахнуть короля в задницу.              — Я, типа… — Лип скривился, откусывая от своей утки: — Не знаю.              — Это не значит, что тебе нравится член, если ты это признаешь, — сказал Йен со смехом, — у тебя ведь есть глаза? Не понимаю, как ты можешь это отрицать?              — Я не смотрю на парней таким образом, — просто ответил его брат, — не так устроен.              — Я могу посмотреть на женщину и понять, что она красива. Но это не значит, что я хочу её трахнуть.              — Хорошо, — сказал Лип, откидываясь на спинку стула и делая глоток вина, — Укажи на женщину, которую ты считаешь привлекательной.              — Легко. Принцесса.              — Какая ебанутая отговорка, — с усмешкой упрекнул Лип, — она выглядит точь-в-точь как твой парень. Ты не можешь выбрать её. Давай другую.              — Прекрасно. — рыжий закатил глаза, а затем просканировал комнату: — Она, — он указал на брюнетку, танцующую с Томасом.              — Она? — скептически спросил Лип.              — Мммм, — ответил Йен, оглядывая высокую, стройную девушку с тонкими чертами лица и тёмно-зелёными глазами. Он кивнул, удовлетворившись своим выбором.              — Да, хорошо, что тебе нравятся чуваки, — засмеялся он. — Потому что у тебя дерьмовый вкус на женщин.              — Оу, да? Ты трахаешься с ними и у тебя вкус похуже, — парировал Йен. — Как насчёт Энджи Заго?              — Я же говорил тебе больше не поднимать эту тему, — защищаясь, фыркнул Лип. — Я переживал ёбаную засуху, и моя рука не выдерживала. Ты же не слышишь, как я упоминаю ослиный член Роджера Спайки, не так ли?              — Ты, блядь, только что это сделал, — проворчал Йен, недоверчиво качая головой.              — Я просто проиллюстрировал эквивалентность.              — Знаешь, когда ты несёшь подобную чушь, ты напоминаешь мне Фрэнсиса, — сообщил ему рыжий, заработав тычок в руку от брата. — Больно, придурок. — он потёр ноющую руку и заметил, что король смотрит на них с дьявольским блеском в глазах. Он отмахнулся от его беспокойства и снова повернулся к Липу.              — Это было низко. Мне следовало съездить тебе по роже, — проворчал тот, бросая в Йена кость. — Что? Ты не трахался часов десять и стал полным мудаком?              — Кто сказал, что прошло десять часов? — поддразнил Йен, непристойно высунув язык.              — Что делаете? — спросила Мэнди с ухмылкой, подходя к их столику. Оба мужчины вскочили на ноги, чтобы поклониться ей.              — Не думаю, что тебе захочется знать, — заявил Лип, выпрямившись.              — Справедливое замечание, — согласилась принцесса, поворачиваясь к рыжеволосому, — не хочешь потанцевать со мной ирландец Йен?              — Конечно, — ухмыльнулся он, — но думаю, что лучше просто Йен после всего этого, ну, ты знаешь, ирландского дерьма…              — Ещё одно справедливое замечание, — кивнула Мэнди. — Чувак, вы, Галлагеры, довольно смышлёные.              Она рассмеялась, когда Йен взял её за руку, чтобы вывести на середину переполненного танцпола. Когда он игриво кружил её, тёмные волосы порхали и струились в воздухе. Рыжий улыбнулся тому, какими полными веселья были её голубые глаза, когда она двигалась под оптимистичную фортепианную музыку.       — Ты любишь его, не так ли? — прошептала она, когда Йен притянул её ближе к себе, и губы принцессы оказались в миллиметре от его уха.              — Очень сильно, — признался он, глядя через её плечо на короля и Томаса, которые, судя по выражению лица Микки, подшучивали над чем-то. Он находил безумно очаровательным то, как легко на него оказать влияние; на его капризного короля.              — Тогда тебе нужно сказать ему, что ты не против, если он казнит Фрэнсиса, — настаивала Мэнди, сжимая его предплечья и серьёзно глядя ему в глаза. — Микки не думает, что ты согласен, и нервничает. Он не может позволить себе сомневаться, особенно когда Чарльз находится в таком эмоциональном неистовстве. Король должен быть твёрдым и решительным.              — Понял, — пообещал Йен, — я говорил ему, что понимаю, что он должен это сделать.              — Ну, скажи ему ещё раз, — взмолилась она, — более убедительно. Микки слишком долго не отдаёт приказ. Люди уже сплетничают, почему Фрэнсис всё ещё жив, и их насторожённость только растёт.              — Я поговорю с ним сегодня вечером, — заверил он её, понимая последствия общественного мнения. Давая добро на казнь своего отца, ему стало не по себе, но он ни за что не поставил бы безопасность этого ублюдка выше безопасности Микки. Он сосредоточился на своём парне, чтобы привлечь его внимание и когда тот взглянул на него, Йен кивнул в сторону двери, подавая сигнал. Король прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать ухмылку, и провёл костяшкой пальца по носу, отводя глаза. Всего через несколько мгновений музыка смолкла, и было объявлено об уходе короля.              — Так быстро? — Мэнди от души рассмеялась: — У вас, ребята, есть секретный код?              — Что-то в этом роде, — с усмешкой признался рыжеволосый, кланяясь, когда король встал. Веселье продолжилось после того, как Микки вышел из комнаты, а Йен закончил танцевать с Мэнди, прежде чем последовать за Генри вверх по винтовой лестнице в коридор, ведущий в покои его парня.              — Ну и какого хуя ты хочешь, а, Галлагер? — спросил король, приподняв брови, когда Йен вошёл в комнату.              — Ммм, я действительно чертовски хочу один, — подтвердил он, заводя руки за голову Микки и притягивая его для страстного поцелуя. Их языки блуждали по ртам друг друга, восполняя часы, проведённые в разлуке.              — Собираешься сделать то, о чём мы говорили ранее? — спросил Микки, бессмысленно облизывая губы от одной только мысли.              — Чёрт возьми, у тебя самые сексуальные губы, — промурлыкал Йен, наклоняясь, чтобы схватить нижнюю губу своего парня зубами и развратно оттянуть её. — Мы делаем это. Я думал об этом весь день. У тебя есть галстуки?              — На кровати, — ответил брюнет, пока Йен нетерпеливо развязывал его штаны.              — Тогда почему ты ещё не там? — с ухмылкой спросил Йен, стаскивая с себя рубашку, а затем и рубашку своего парня: — Пошли.              — Хорошо, хорошо, — засмеялся Микки, когда Йен шлёпнул его по заднице и повёл к кровати. Балдахин был уже отдёрнут, чтобы обеспечить бо́льший приток воздуха, который, как был уверен король, им понадобится.              — Раскинь руки и ноги, — приказал рыжий, проводя ладонями по голому торсу своего парня, — ммм, у тебя ахуенное, лучшее тело, Мик, — он взял твёрдый член короля: — Просто хочу быстренько попробовать.              — Не торопись, — ухмыльнулся Микки, глядя на своего любовника сверху вниз сквозь полуприкрытые веки, когда тот взял его в рот и стал жадно сосать. — Тебе это ахуеть, как нравится, не так ли?              Йен застонал в ответ, вгоняя член глубже в горло. Когда он почувствовал, как руки короля запутались в его волосах, он резко сел, вспомнив о своём плане. Рыжий озорно приподнял брови, поднимаясь вверх по телу любовника.       — Не хочу, чтобы ты прикасался. Хочу свести тебя с ума.              — Ты всегда так делаешь, — промурлыкал Микки, наблюдая, как его парень схватил шёлковые галстуки, которые лежали на кровати, и связал его запястья вместе, прежде чем привязать их к кованому изголовью кровати.              Затем он спустился вниз, чтобы обмотать галстук вокруг лодыжек. Придерживая последнюю завязку, он поднял брови и наклонил голову.              — Ты будешь слишком громким, — поддразнил он, наплевав на то, насколько громким будет сам, увидев его связанным. — Думаю, я должен это сделать.              — Дерзай, — ухмыльнулся король, любуясь телом своего парня, когда тот навис над ним, чтобы просунуть галстук между его губ и завязать на макушке.              — Блядь, выглядишь так сексуально, Мик, — похвалил Йен, улучив момент, чтобы оценить вид, прежде чем лизнуть совершенное тело своего мужчины.              Микки затрепетал от предвкушения, когда Йен приподнял его лодыжки одной из своих больших ладоней и положил их себе на плечо, чтобы получить доступ к его заднице. Он услышал свои собственные приглушенные стоны, наполняющие комнату, когда Галлагер вылизывал его, как профи. Разочарование от невозможности прикоснуться к себе, смешанное с удовольствием, доставляемым языком Йена, было восхитительной пыткой. Он инстинктивно выгнулся, чтобы показать свою готовность, получив не впечатлённый тычок от своего парня, который всё ещё был уткнут в его задницу:       — Не забывай, что ты отказался от контроля, — заявил он приглушённым голосом.              Микки застонал и попытался высвободить запястья из оков.              — Плохой мальчик, — упрекнул Йен, поднимая голову, чтобы одарить своего парня озорным взглядом. — Не следует давать тебе этот член. — он поставил его на колени и начал гладить свой член, улыбаясь над протестующим хныканьем короля: — Но я чувствую себя великодушным.              Микки уставился на него, ясно давая понять, чтоб Йен ускорился.              Рыжий приподнял его правой рукой, а левой расположил член у входа. Одним плавным движением он погрузился в Микки, войдя на полную. Король вскрикнул, но благодаря кляпу звук больше походил на вопль. Йен немного откинулся назад, чтобы наблюдать, как его член входит и выходит из идеальной задницы его парня. Он увеличил скорость, наслаждаясь стонами, срывающимися с губ Микки.              Лёгкий грохот заставил его вздрогнуть, и он посмотрел на изголовье кровати, которое билось о стену и продолжало ударяться о неё.              — Так хорошо принимаешь меня, да, детка? — он тяжело дышал, агрессивно трахая Микки. Галлагер чувствовал, как пот стекает по его подбородку и капает на грудь, прежде чем потечь по животу, но он продолжал вбиваться в него всё сильнее. Глаза его парня закатывались, а тело тряслось и подпрыгивало от усилий: — Бери мой член так ахуенно, — он почувствовал знакомое напряжение в яйцах, предупреждающее его притормозить, иначе он кончит раньше, чем захочет. Йен всё ещё продолжал колотить, едва услышав, как распахнулась дверь покоев.              — Содомисты! — закричал мужчина, отчего по телам любовников пробежали мурашки, когда они застыли на месте, а лёд заструился по их венам: — Содомисты!