июльское чудо?

«Чаще всего мы ошибаемся там, где меньше всего этого ждём».

Чонгук никогда не страдал от комплексов, несмотря на свою «неидеальность». В подростковом возрасте он был таким же прыщавым, как и все, у него рос тупой пушок над верхней губой и на подбородке, а еще одолевали ночные поллюции после эротических снов. Но одно отличало его от остальных (и нет, не то, что он дрочил на своего молодого учителя) — Чонгук всегда был уверен в себе. Не важно, какой неровной была его кожа — обаяние, общительность и самоуважение давали свои плоды. Пока остальные смущались возрастных изменений, Чон наслаждался тем, что взрослеет. А девчонки наслаждались тем, КАК он взрослеет. Из милого мальчика Чонгук превратился в зрелого парня. Он первым из класса потерял девственность в девичьем теле, а через несколько месяцев трахнул своего нового знакомого, когда оба нажрались в хламину. Получилось по-дурацки — неуклюже и быстро, но… Чонгуку, кажется, понравилось. Уверенности не было. Пришлось пробовать снова, уже на трезвую голову. И, о боже, он реально насладился сексом. Сошлись на том, что бисексуальность — это судьба. Школьные времена были для него самыми лучшими и незабываемыми, они навсегда останутся в сердце. Теперь же впереди взрослая жизнь: новые цели и увлечения, сложности и препятствия. Чонгук не любил преодолевать трудности, но был уверен, что со школьными друзьями — море по колено. Они же не останутся в стороне, не бросят в пьяной потасовке, не позволят сдохнуть от тоски холодными зимними вечерами, не позавидуют до такой степени, что начнут распускать сплетни, не уведут твою подружку, не- Блять. Какое же это фуфло. Чонгук прошел свою школу жизни, окончил университет реализма по специальности цинизма. Он знает, каково это, когда тебе улыбаются в лицо, а за спиной обсуждают, завидуют, презирают. Ты пытаешься понять, ГДЕ та беззаботность, те искренние улыбки, и насколько лживой была клятва, что «брат, братан, братишка, мы с тобой вместе навеки веков». Дружба оказалась последней сволочью. После попытки понять, кто прав, а кто виноват, произошло переосмысление ценностей и суждений. Первым делом, Чонгук потерял свою доверчивость в лабиринтах всеобщего лицемерия. Былая общительность обратилась в замкнутость. Умение находить компромисс — в упрямство. Затем наступила очередная стадия — гнев. Не на себя, конечно, потому что ты — это самое совершенное создание на планете, а вот все остальные — это черте что. После череды ссор и разногласий с близкими людьми (Чонгук не хотел никого ранить, но агрессия держала его на коротком поводке), на порог заявилась Депрессия и попросила немного перекантоваться у него. Пообещала уйти, как только найдет себе «новое жилье», но в итоге прописалась в чужой квартире, напоминая о себе ежеминутно. Сам ведь не выгонишь — жалко, привык, да и не знаешь, как это сделать самому, чтобы «без обид» и шрамов. Зато был Джин-хен, которому Депрессия явно не приглянулась, и родители, считающие, что уничтожение посуды в состоянии больной меланхолии, — не есть норма. Они, если вспомнить, не особо лезли к сыну, считая, что самое главное в жизни — это самостоятельность и самодостаточность, но такие серьезные проявления агрессии не могли спустить с рук. Впрочем, психологическая помощь так и не понадобилась. Потому что Чонгук влюбился. Стадия «полного самоуничтожения» была благополучно послана нахуй. Чонгуку было двадцать три, когда он встретил свою первую любовь. Запоздалую, но такую долгожданную. Настоящую, как ему казалось. Эти чувства не были похожи на увлечение, не как в школе, все было серьезнее некуда. Тот парень был безумно красивым, бесконечно милым и заботливым настолько, что Чонгуку снесло крышняк. Опасная доза флаффа превратила его в послушного песика, хотя на тот момент ему казалось, что он — самый охуенный мужик на планете. Так оно, может, и было, пока… Пока «парень №0» не переехал к Чону. Тогда Чонгук был «более-менее» терпимым. Убираться, конечно, не убирался толком, но за собой следил. Ногти не грыз, лицо не щупал грязными руками, голову мыл, стригся, пользовался антиперспирантами, кушал три раза в день, на С++ не был женат. Но характер, тот самый, приобретенный за время бесед с Депрессией, он деть никуда не мог. Уныние сменялось неконтролируемым гневом, гнев беспричинным отчаянием, отчаяние неожиданной радостью и так далее. А потом еще и по кругу. Любить-то он любил, по-настоящему, но при этом по-своему. А «парню №0» не нравилось так. Он не мог (и не хотел) все время усмирять Чонгука. Ему подолгу не удавалось найти точку соприкосновения, в которой их общая проблема будет решена. Сокджин же, например, делал это легко, поэтому начал лезть в чужие отношения. И зря. Конечно, ни к чему хорошему это не привело, поэтому после особо громкой ссоры он решил отпустить ситуацию. Пусть сами разбираются, зарабатывают опыт. Единственное, что Джин обязательно делал — приходил под конец, чтобы вытащить из квартиры Чонгука бездомную «подругу». Первая любовь оказалась сукой. Текучей, до безумия желанной, но непостоянной. Именно поэтому эти отношения находятся вне остальных пяти. Нулевые. Шансы. На. Счастье. После этого Чонгук решил, что-либо подастся в монахи, либо… Будет относиться ко всему проще, иначе сойдет с ума. Нейтралитет — лучшая позиция. Похуизм — идеальный муд. Друзья? Вы можете так думать, но единственный друг, который навсегда останется в сердце, — Сокджин-хен. Любовь? Да, она существует, но проходит быстро, а после конфетно-букетного периода убивается тупой_сука_реальностью. И где найти того (ту) единственного (ую), ради которого (ой) выползешь из кокона и начнешь дышать? Эгоизм? Привет, давно не виделись. Давай жить вместе? С++? Ты выйдешь за меня замуж? Очередные ссоры и расставания? Виноваты звезды, Луна в знаке Козерога, сосед с третьего этажа, Наполеон в 1804 году, «парень №0», которого встретил в магазине спустя три года. Но ни в коем случае не ты, чучело огородное. Подсознание? Иди нахуй. Ты мешаешь. Надежда на счастливое будущее? Ахахахахахаха (на самом деле — это смех сквозь слезы). Дать себе шанс? В шестой раз? В Пусане? Бред, конечно, но ради Сокджина, который печется о судьбе донсена даже больше, чем он сам, можно. Нужно. Не-об-хо-ди-мо. Невозможное возможно. Об этом пишут в книгах, поют в песнях и говорят в повседневной жизни, но Чонгук никогда не понимал, как такое может произойти. Теперь-то до него дошло. В десяти метрах от него — шанс на спасение. Вероятно, последний. С другим, а не с тобой. Смеется «всем телом», опасно наклоняясь к краю, но Тэхен крепко держит за ноги, не давая упасть. Сокджин понимает, что если он Чонгука сейчас не уведет отсюда, то может разразиться кровопролитная война. Поэтому он сильнее обхватывает Чона за плечи и пытается сдвинуть с места. — Так, пока ты не сделал какую-нибудь херню, я хочу сказать, что- — Отпусти. Чонгук не хочет слушать очередные наставления. Джин всегда любил заниматься нравоучениями, ссылаясь на свой опыт, но эти уроки для Чона прошли даром. С его безумным характером — уныло-взрывным, меланхолично-страстным, непредсказуемо-очевидным, не работают никакие теории. Чонгук просто берет и делает. — Ты ненавидишь измены, но хочешь увести чужого парня? Это поведение ребенка: «Я хотю то, я хотю се, хен, купи игруську!», — Джин пытается вразумить, заглядывая в мрачное лицо. Чон заметно расстроен и раздражен, но героически сдерживает бурю внутри. — И что ты предлагаешь делать? Стоять в стороне? А вдруг он — моя судьба? — спрашивая у хена, он надеется на понимание, но Сокджин лишь удрученно качает головой. Не согласен или потихоньку сдает позиции? — Ты теперь на каждого встречного будешь бросаться? — Нет! Я никогда не бросался и не буду, — Чонгук накрывает ладони Джина своими и сжимает их пальцами, глядя хену в глаза. Открыто и честно. — Просто… он особенный. Я чувствую сердцем. Хен, пожалуйста. Или отпусти, или скажи то, что меня остановит. Шутку про сердце, которого нет, Джин решил не озвучивать. Потому что не в тему. Да и есть оно, бьется сквозь каменную оболочку. Хочет срываться на пиках ради этого паренька на спасательной вышке. — Тебя остановит только крышка гроба и стук гвоздей. Ладно, иди. Будет выглядеть неловко, потому что он наверняка нас заметил и уже подумал, что мы парочка- — Не парься, — Чонгук моментально расцветает и ослепляет своей широкой улыбкой. Ох уж этот ненормальный контраст. — Вот увидишь, я не просру свой шанс и возьму его номер телефона. — Ага… я буду ждать тебя у H&M на углу. Не проеби телефон, Казанова, — Сокджин намекает на полный провал, но надеется все же на победу. — Только водоросли с волос убери… А… погоди… это же и есть твои волосы! — Иди уже! — Чонгук в сотый раз переводит взгляд на вышку, наблюдая за голубками-спасателями, которые и работать успевают, и флиртовать. Хорошо устроились. Джин сжимает пальцы в кулак, шепчет «файтин!», отдает другу смартфон (который до этого таскал в своей набедренной сумке) и отходит на шаг. А теперь, внимание, актерская игра — mode on. — Йаааа! Вот это да! Ну, я пошел, до скорого! — Сокджин шлепает донсена по плечу, играя роль случайно встретившегося приятеля, а затем уходит, немного пританцовывая. Со стороны все это выглядит, как дешевая комедия. Полный… фарс. Но, слава богу, Чимин в их сторону не смотрит. Он полностью сосредоточен на КИМ ТЭХЕНЕ! Бьет его по рельефной груди небольшой ладошкой (о боже, какие милые пальцы), а после игриво просит свалить с горизонта. Но Тэхен издевается — по нему заметно, что он та еще прилипала, — и усаживается на широкую ступеньку, обнимая своего парня за обе ноги. Что-то там щебечет, играя бровями, ослепляя счастливой квадратной улыбкой, и гладит пальцами по чужим икрам. Бесстыдники! Чонгук готов убивать. Но нечем. Хотя резинка для волос… Так-так-так, нельзя отвлекаться. Ему нужно, чтобы Тэхен свалил, или наоборот? Чтобы знал, кому Чимин должен по-настоящему принадлежать? А что, если они друзья с привилегиями? Ну, типа, помогают друг другу во всех смыслах, пока оба молоды и свободны. Чонгук решает для себя, что именно так это и есть. По его мнению, они больше похожи на друзей, чем на возлюбленных. По существу же, ревность набирает обороты так стремительно, что Чон начинает придумывать невероятные теории. Наверное, Чимин — русал, поэтому Тэхен так наглаживает его ноги. А поцелуй — это просто тренировка дыхания «рот-в-рот». Во всем остальном, они лучшие друзья. Впрочем, это даже хорошо, что Чимин сейчас не смотрит в его сторону. Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки, тем самым собираясь с мыслями, и отпускает себя в дальнее плавание по течению судьбы. Вместо того, чтобы оголтело бежать к спасательной вышке и падать на колени, умоляя Пака стать его единственным лучиком света в непроглядной темноте, Чонгук выкручивает соблазнительность на максимум и идет туда, куда Чимин предположительно смотрит. Детская зона, уровень воды в которой доходит брюнету до пояса. Дальше только бабушка с дедушкой, но они вполне себе уверенно держатся на воде, поэтому… — А я говорю, ты с ума сошел?! Как можно было такое предложить?! — доносятся до Чона громкие возгласы Тэхена, который своими рассказами смешит Чимина. Блять… эта улыбка. Чонгук шагает по берегу, как самая настоящая модель, и одним движением срывает резинку со своих волнистых волос. Получается очень даже изящно. Он знает. В его образ всегда влюбляются. Краем глаза Чон замечает, как забавно рыжеволосый парень поджимает пальчики на ногах, когда заходится в сильном смехе, и как его лисьи глаза превращаются в два полумесяца… Вот черт, у Чонгука практически подкосились ноги. Интересно, если бы он упал, колобком покатившись в море, Чимин рассмеялся бы сильнее, чем от шуток Тэхена? — А мне нравится, когда говорят прямо! Ну… &@$#@. К чему эти ужимки? Что-что-что?! Чонгук не ослышался? Ему нравятся прямолинейные парни? Блять, да это же джекпот, бинго, страйк, роял стрит флэш! Уверенность, которой и до этого было немало, сейчас буквально зашкаливает. Пора положить телефон в специальный водоотталкивающий чехол и включить турбо-секс режим.        Сегодня потрясающий день, — думает Чимин, наслаждаясь рабочим днем: морской прохладой, криком чаек, пляжными хитами, ласковыми прикосновениями и громким басистым смехом. Так бывает только по вторникам и пятницам, когда Тэхен сдает свою смену и приходит к нему на несколько часов, чтобы повеселить. Рассказывает всякие глупости, делится яркими впечатлениями, приглашает на невероятные свидания: литературный вечер в поэтическом клубе, выставка полевых цветов, «йога для двоих», турнир по мини-гольфу в административном центре… Кимтэ — странный парень, но очень-очень хороший. О таких мечтают. Правда. Чимин, наверное, тоже мечтал о таком. Наверное? Да не, точно мечтал. С Тэхеном спокойно, уютно, тепло, весело. Что еще нужно для идеальных отношений? Драйв, накал страстей, жаркий секс (или любой другой, потому что не было никакого) — так это впереди, они же всего лишь три месяца встречаются. Не нужно торопить события. Нет необходимости в поиске приключений на свою шикарную задницу. И, конечно, пора забыть о том, что всегда тянуло к плохим мальчикам. Улыбка с лица Чимина исчезает в тот же миг. Он практически закашливается, но быстро подавляет в себе всевозможные эмоции. Тэхен спрашивает, в чем дело, но в ответ получает отмашку. Все хорошо. Шикарно. Просто заебись. Просто снова в глаз попал этот чертов кудрявый брюнет. Не то чтобы Чимин был ветреным или влюбчивым — он кучу полуобнаженных парней на потоке перевидал, — просто… Кгм. Fuck. Чонгук заходит в воду так, словно его снимают для какой-нибудь фотосессии. Ногами уверенно рассекает волны, заводит свободную руку за голову, выделяя тем самым трапециевидные мышцы спины и трицепсы, подставляет лицо под легкий ветерок, развевающий волосы. Девушки на берегу, лишенные дара речи, уже готовятся к своей маленькой войне за сердце темноволосого красавца, до этого разочаровавшись в ориентации двух парней на вышке. Но им невдомек, что сердце принца уже занято. Чонгук Чимину кажется… опасным? Интригующим? Он далеко не такой, как Тэхен, который зефирка, лапочка, добро во плоти. И дело не в раскрепощенном поведении брюнета, а в ощущениях. Предчувствиях. Чимин хорошо «читает» людей, понимает «язык тела», но сейчас, когда его взгляд невольно проскальзывает по напряженной спине, сильным плечам и расслабленному лицу, он готов признать, что не_может «разгадать» этого парня. Не имеет ни малейшего представления, что творится в его голове. И пытается убедить себя в том, что тот пронзительный взгляд не означал интерес. — Чимин, ты точно в порядке? — Тэхен задирает голову, всматриваясь в растерянное лицо. — Ты так напрягся. — Просто… показалось, что ребенок тонет, — расслабив пальцы, которые до этого сжались в кулаки, Пак с облегчением улыбается, вглядываясь в обеспокоенное лицо своего парня. Тэхен такой милый, когда надувает губы и брови «домиком» надламывает, словно дите малое. Чимин обожает детей. Нежности. Заботу. Ласку. А еще он любит далеко не детские практики в сексе и изнывает по ночам, трахая себя вибратором. — Ох… я тебя, наверное, отвлекаю… Чонгук бы с этим охотно согласился. — Да нет, что ты… — Чимин тянется к руке Тэхена, сплетает с ним пальцы и спешно заглядывает в его огромные глаза. А после снова возвращается к работе. Взглядом обводит берег, детскую и взрослую зоны, с трудом пропуская темноволосое пятно. Затем снова оглядывает и подсчитывает всех детишек, кивая самому себе, когда количество совпадает. Пятеро мальчиков, две девочки и… о боги… смотрящий прямо на него молодой брюнет. Паку кажется, что он нежно оглаживает тыльную сторону тэхеновой ладони, но на самом деле он давит, массирует, а под конец впивается ногтями. — Ай-яй, — Ким одергивает руку, рассматривая на ладони следы от ногтей. — Ты точно в порядке? Никто же не тонет… — Тэхен тоже решает обернуться, хотя до этого сидел в вполоборота и не смотрел в сторону купающихся. Чимин его интересовал намного больше, к тому же, хотелось отдохнуть от работы и многочасового созерцания морских просторов. — Я в порядке, просто… — Пак пытается оправдаться или… как это еще назвать? Ему свое поведение кажется отвратительным, а мысли предательскими, но с нарастающим ощущением тревоги он справиться никак не может. — Да, да… понимаю. Профессиональное волнение, — Тэхен поворачивается обратно, принимая прежнее положение, и ободряюще улыбается. Ничего не заподозрил? Хотя… погодите, с чего бы ему обращать внимание на какого-то парня, когда он уверен в Чимине, и совершенно его не ревнует? Да, они знают друг друга всего лишь четыре месяца, три из которых встречаются, но этого времени вполне хватило Тэхену, чтобы влюбиться по уши. Довериться на сто процентов. Завязнуть в одном единственном человеке, не задумываясь о том, взаимна ли его бешеная любовь. Неловкого «да» и «давай встречаться» Киму было достаточно. Он уверен, что свернет горы и тучи разведет руками ради своего любимого парня. — Точно… профессиональное… — Чимин усмехается, но нервно, однако Тэхен, как обычно, не замечает. Или делает вид, что не замечает. Пак сглатывает в тысячный раз и чувствует жуткий дискомфорт от недосказанности, застрявшей в глотке. Чимин никогда ранее не скрывал своих мыслей. Он — человек прямолинейный. По крайней мере, всегда был таким. Но гребаное «сейчас» ломает его систему. Темноволосый парень кажется н е р е а л ь н ы м. А его темный взгляд — магнетизирует. Каждое его движение выглядит естественно, но в то же время создает ощущение заранее продуманной постановки. Опытный соблазнитель. Опытный. У Чимина невольно дрожат коленки, когда он думает о том, что творят умелые любовники в постели. Блять, ему просто нужно потрахаться с Тэхеном, прервав многонедельный круг воздержания. Но проблема в том, что «Платонические отношения важнее физического влечения». Слова великого философа, наглаживающего чувствительные икры. Иногда Чимину кажется, что Тэхен — святой. Таких не бывает. Эксклюзив. Потому что остальные стремятся к одному и тому же — просунуть свой член в растянутую дырку. Тэхена нужно ценить, уважать и любить, даже если не хочется ради этой любви пускать всю жизнь под откос. «Радуйся, блять, что тебе досталось такое сокровище. Кому говорю, улыбайся!». И Чимин старается улыбаться, когда в очередной раз замечает на себе чужой взгляд. Не один… Оба. Чонгук смотрит издалека, но прошивает насквозь. Тэхен же здесь, рядом, согревает своим теплом. От такого контраста хочется сбежать, но работа не позволит. — Кстати, чуть не забыл… Пошли завтра в театр? Я сегодня как раз с Хосоком договорился встретиться, может, нам достанет бесплатные билетики, — спрашивает Ким, приподнимаясь, и смотрит своими щенячьими глазами в самую душу.

Забегу наперед и скажу, что Чимин — не собственник, и делить своего парня с кем-то еще он не будет. Не в его характере. Однако стоит знать, что Чон Хосок — добрый сосед Тэхена и ходячий фансервис. Обниматься, целоваться и выдавать супер двусмысленные фразочки — вторая его профессия. А так он работает хореографом в «Пусанском дворце культуры» и привлекает к постановкам всех, с кем знакомится. Ему за тридцать, но выглядит он на все двадцать и ведет себя также беззаботно (вне работы, конечно). Тэхен подружился с ним практически сразу, несмотря на разницу в возрасте, и теперь тот находится в ТОПе где-то между Чимином и Ван Гогом.

— Ну… ладно, — соглашается Пак, пожимая плечами, и вздрагивает, когда Тэхен целует его в правое колено. А затем в левое. Боже, только не стояк, не-не-не… Кимтэ благодарит самым невиннейшим образом и радостно хихикает, окрыленный тем, что Чимин согласился, хотя театр не особо любит. Да что уж там… он его ненавидит. Но не говорит об этом, несмотря на свою прямолинейность. Боится обидеть и без того ранимого парня. — Так… — Тэхен достает из кармана шорт свою «семерку» и смотрит на время, — ох, мне уже пора. — Ага… удачи вам там с Хосоком, — Чимин позволяет себя поцеловать, но на этот раз подольше. Однако все так же невинно, просто прижавшись губами. Мягко, да, нежно, воздушно, сладко, но как же хочется эту приторность поперчить! — Я тебе наберу вечером! — не сдержавшись, Тэхен еще раз чмокает Пака в уголок губ и разворачивается, чтобы спуститься по ступенькам. И если обычно Чимин провожал спину возлюбленного до самого конца, то «сейчас» он совершенно бессовестно устремляет свой взгляд в сторону темноволосого парня. Все равно Тэхен не заметит, думая, что Пак внимательно следит за детишками. Как же Чимин себя ненавидит. Чонгук даже не надеялся на такое стечение обстоятельств. Не ожидал, что спасатель Ким Тэхен уйдет насовсем, поэтому смирился с тем, что придется соблазнять Чимина при свидетелях. Или в кратчайшие сроки. За минуту, например. А тут такое чудо. Чудо же? Чон видел, как рыжеволосый спасатель смотрел на него, и готов был спустить себе в плавки, честное слово. Если бы не холодная вода, успокаивающая возбужденную плоть… Мать твою, нужно будет конкретно потерпеть, чтобы не облажаться при первой встрече, показывая Чимину свои плотские намерения. Ведь есть те, которые глубже, сильнее, важнее. Усмехнувшись своим мыслям, Чонгук решает, что пора действовать. Он неглубоко ныряет и проплывает несколько метров к берегу, показывая свои навыки, а затем делает толчок и… мать твою. Выныривает. Запрокинув голову, зачесывая назад свои отросшие волосы… Чимин сглатывает и отводит взгляд. На пару секунд. Но НЕВОЗМОЖНО не смотреть в сторону моря, когда ты спасатель. Именно этим Пак и оправдывается, возвращаясь к «прекрасным видам». А пошлые мысли — это временное помутнение сознания от недотраха. Завтра пройдет. Вибратор никогда не бросит в беде. «Попался…». Чонгук специально медлит. Завораживающе выходит на берег, встряхивая головой, чтобы избавиться от воды, попавшей в уши; зажимает между бедрами телефон в чехле, чтобы снова собрать волосы в хвостик. Смотрит в сторону четырех девушек, оценивая каждую, а затем резко, под самое мясо врывается взглядом в светло-карие глаза. Здесь вид заведомо лучше. Чонгук идет прямиком к нему под трек*, который Чимину нравится, под который он бы зажег в каком-нибудь третьесортном клубе после бутылки крепленого виски. Но завтра его ждет театр. Ужин в кафешке. Усталое, но очень умилительное тэхеново: «Давай спать, солнышко». Невинный поцелуй в губы. Крепкие объятия со спины, от которых жарко и приходится включать вентилятор. А потом ворочаться, потому что сон не идет. Все мысли только о том, как круто было бы засыпать после секса. В такие моменты Чимин жалеет и ненавидит себя одновременно. Он хочет отдавать любовь не только через поцелуи и объятия; получается так, что нераскрывшиеся чувства переполняют его и причиняют боль, пока их не выпустишь. Поэтому у Пака имеется целая коллекция секс-игрушек, о которых Тэ не знает. И лучше бы ему не знать. Почему? Потому что Тэхен считает Чимина порядочным, светлым человеком, но все это — условно. Настоящий Пак Чимин падок на запретное, темное, опасное, дрянное. И пытается справиться со своим нравом благодаря Тэхену, вместе с ним… Получается, правда, не очень. «Блять, блять, блять», — сладостное ощущение опасности возрастает до невероятных высот, когда Чимин понимает, что тот_самый_брюнет идет К НЕМУ. Это заметно по его взгляду, который выедает последние остатки накопленной порядочности, медленно освобождает от одежды, засасывает в аспидный омут. До последнего Пак надеется, что темноволосый совратитель передумает. Что отправится к четырем барышням, сядет у их ног и продолжит свой флирт, но НЕТ, ОБОЙДЕШЬСЯ. Потому что 'другие' ему не нужны. Чимину впервые хочется кричать вслух. «Спасите-помогите, тону!». Потому что он действительно утопает. Чонгук уверенно подходит к ступенькам и тут же видит растерянность на прекрасном лице спасателя. Милашка. — Ну, привет. Его голос кажется обычным, но в купе с потрясающей внешностью и прекрасной фантазией Чимина, звучит невероятно органично. Но не так круто, как у Тэхена. Именно поэтому (и не только поэтому) Пак молчит в ответ, хватая бинокль и начиная что-то там вдали высматривать. Может, свое спасение от этого парня? Когда молчание становится неловким, Чонгук усмехается, облокачивается спиной о стальные перила и задирает голову. Смотрит-смотрит-смотрит, оценивает взглядом, обводит каждый изгиб. Чону очень хочется подняться и поцеловать Чимина так, как никогда не сможет Ким Тэхен, но он не позволит себе такого в их первую встречу. Мог бы, но рано. Слишком рано. — Я все видел. Твой взгляд, — произносит Чонгук своим елейным голосом и улыбается, когда Чимин специально делает вид, что не слышит. Продолжает пялиться в бинокль, хотя до этого прекрасно справлялся без него. — Неужели я так сильно тебе понравился, Пак Чимин? Блять. Этот парень. Чимин так сильно сжимает пальцами прорезиненный корпус, что на тубусе окуляра наверняка останутся вмятины. «О боже, отвали, пожалуйста, пока я не сорвался». — Молодой человек, не мешайте мне работать, — строго отвечает Чимин, пытаясь выглядеть максимально серьезным. — Ммм, то есть тот синеволосый чувак не мешал, а я мешаю? — Чонгук разводит руки и ждет ответа на свой вопрос, но Чимин молчит. Убирает бинокль в сторону, нервно поправляет красную кепку и, наконец, отворачивается. Отлично. Вызов принят. Чон отталкивается от перил и поднимается на две ступеньки (из девяти). — Или… может, мне нужно тебя поцеловать, чтобы разблокировать остальные функции языка? «Ах, ты, извращенец!». — Я вызову береговую охрану, если вы попытаетесь! — выкрикивает Чимин, мигом разворачиваясь обратно, и сводит ноги так плотно, что бедра слегка подрагивают. — А я не угрожаю. Просто хочу поговорить, — совершенно спокойно произносит Чонгук и невинно наклоняет голову. — То есть пофлиртовать? — фыркнув, отвечает Чимин и не сразу понимает, что весь его строгий образ сейчас улетел, помахав ручкой. «Так-так-так, Чимин, давай, ты сможешь… ебало на ноль». — Называй это, как тебе угодно. — Я не собираюсь с вами разговаривать, — нахмурившись, Пак сильнее опускает козырек кепки и скрещивает руки на груди. Смотрит исключительно в сторону купающихся детей. — Ну… ладно. Хорошо. Тогда я буду говорить, а ты слушай, — прокашливаясь, Чонгук готовится к длинному монологу. — Молодой человек- — Вообще-то меня зовут Чонгук. Чон Чонгук. Для друзей и поклонников — Чон Минам (минам — «красавчик» по-корейски). «Да уж, самооценка тебе явно по лбу бьет». — Мне двадцать семь лет. Живу в Сеуле, но родился здесь, в Пусане. Работаю программистом в IT-компании, сотрудничаю с частными заказчиками, получаю неплохую зарплату. Своя квартира в Тондэмунгу, скоро собираюсь купить машину, но пока что не знаю, какую, — Чонгук на несколько секунд действительно задумывается над выбором автомобиля, но вдруг слышит… смех? Усмешку? — Вы закончили себя рекламировать? Если да, то отойдите, пожалуйста, от вышки. Меня клонит в сон, когда я слышу монотонное бубнение ни о чем. Что? Монотонное бубнение ни о чем?! «Ну, держись, Пак Чимин! Сейчас ты познакомишься с моим упрямством!». — Так ты меня все-таки слушаешь… Интересно, — Чонгук всегда умел выкручивать диалог так, чтобы победа была на его стороне. — Тогда я продолжу. — Мне приходится вас слушать, потому что- — Так вот. О чем это я… Мои любимые цвета — оранжевый и красный, поэтому мне нравится твоя кепка и цвет волос. Из музыки я слушаю, в основном, рок. Ненавижу мелодрамы и тупые комедии. Фу. Обожаю фильмы ужасов, фантастику, боевики и программу Real Man (о боже, я пересматривал ее очень много раз). В свободное от работы время я играю в Overwatch, хожу в бассейн и отжимаюсь от любой плоской поверхности. Иногда, когда одиночество пытается наступить на пятки, беру велосипед напрокат и кручу педали мимо реки Хан. Вечером там… невероятно красиво и романтично. Я бы хотел показать тебе такой Сеул, — неосознанно улыбаясь своим мыслям, Чонгук переводит взгляд со ступенек лестницы на самый верх… Туда, где Чимин неожиданным образом слушает. И смотрит. Без нервных движений, со странным выражением лица. Ему грустно? Он тронут? — Господи, это самая скучная история жизни, которую я когда-либо слышал. Ааа, ему скучно. Понятно. — Хах… не удивлюсь, если твоя жизнь напичкана сюрпризами. Скажи, тебя действительно устраивает то, как ты живешь? Не хочется по-другому? — Чон хмурится, вглядываясь в напущено безразличное лицо. Чимин такой забавный, когда пытается скрыть очевидные вещи. — Я не обязан вам отвечать. И вообще, чего вы добиваетесь? — спрашивает Пак, выглядывая своего парня у палаток спасателей. Не видно. Может, позвонить ему? — Номера телефона? Общения? Искренности? Взаимности? Поцелуя… — шаг, второй… Чонгук поднимается на две ступеньки и упирается руками в перила. Чимину не удастся сбежать. — Ну, в таком случае, вы в пролете. У меня ревнивый парень. Не хочу его расстраивать. Можете идти в другое место и искать себе новую жертву для курортного романа, — Чимин достает телефон из кармана шорт и, не глядя, вводит графический пароль (буква Z как ни банально). Ничего больше не делает, просто держит самсунг в руках, готовясь, если что, звонить своему синеволосому рыцарю. — У тебя так поджались губы, когда я сказал про поцелуй, — Чонгук делает шаг, поднимаясь на пятую ступеньку. Еще немного и он сможет коснуться пальцами тех самых ног, которые недавно наглаживал Тэхен. — Тебя твой парень что, так плохо целует? «Этот парень просто невыносим! Шпала прямолинейная!». Чимин вздрагивает, понимая, что близок к перегрузке системы. Ему безумно хочется оттолкнуть этого приставучего парня, но одновременно с этим… хочется его… нет! Ни за что! — Я предупреждаю в последний раз, или вы сейчас же уходите, или я звоню начальнику береговой охраны! — выкрикивает Чимин, не выдерживая. Он поднимает телефон в воздух и угрожает им, словно бомбой, которая вот-вот готова взорваться. — Просто номер телефона. Дай мне его. И я уйду, — все так же спокойно произносит Чонгук и делает последние шаги. Восьмая ступенька. Чон нависает над бедным спасателем, заставляя его пугливо вжаться в сидение. — Ааа, я понял, — в голосе сквозит волнение. — Ты… то есть, вы поспорили со своим другом на меня, да? Если я дам свой номер, то… На самом деле, это гениальная идея, но использовать ее категорически запрещено! Нельзя начинать отношения со всего, что относится к разряду «да, меня взяли на слабо». Лучше придумать кое-что похитрее… — Нет. Я хочу твой номер телефона, потому что… — Чонгук опускает взгляд на самсунг, который все еще зажат в руке Чимина. Сам парень удивительным образом смотрит не на море, а куда-то себе под ноги. Одна единственная попытка… — О! Черт, ты слышал крик? Кто-то тонет?! — ЧТО?! — Чимин подскакивает с места, вставая ногами на девятую ступеньку, и теряет всякую бдительность… В этот момент Чонгук ловко вырывает из рук Пака его телефон и несется вниз по ступенькам, как нашкодивший ребенок. Что, впрочем, так и есть. «Нельзя начинать отношения со лжи, но зато можно с кражи и наглости». — Что вы делаете?! А ну, верните сейчас же! — Чимин срывается следом за воришкой, но на последних ступеньках останавливается и бросает взгляд в сторону начальства. Спасатель не может покидать свое место без предупреждения. В нашем случае, нужно позвонить старшему береговому спасателю и доложить причину ухода. Но теперь, когда телефон отобрал гад ползучий, что делать? — Пожалуйста, верните! — Да-да, пару секунд, — Чонгук продолжает отдаляться и вбивает свой номер в телефонную книжку Чимина. А после звонит себе с его самсунга. Таким образом, они будут знать номера друг друга. Profit. — Меня уволят, если я уйду отсюда, поэтому отдай… те! — Пак машет ладошкой парню, стоящему в трех метрах, призывая его подойти, и выглядит это как минимум мило. У Чимина невероятные руки — сильные, крепкие, но в то же время миниатюрные, с бархатной кожей. Поэтому Чонгук подчиняется, к тому же, он уже сделал то, что хотел. Обозвал свой контакт «Твой идеал», а Пака у себя забил, как «Моя мечта». — Кстати, как тебе удобнее общаться — Какао или просто сообщения? — Аррррггхх! Никак! Я сменю номер! — пытаясь отобрать телефон, Чимин сталкивается с жестокой реальностью. То бишь с превосходящей силой. Казалось бы, Пак — профессиональный спасатель и гора мускулов, но этот парень! Он ловкий и жилистый, падла, а потому очень сильный. — Пффф, не неси чепухи, — Чонгук не торопится отдавать старенький самсунг, поэтому снова отступает и открывает галерею. Наверняка там есть что-то интересное. — Сейчас такой херней никто не занимается. Хождение по салонам связи и все такое… Просто не отвечай мне, если не хочешь. Но я… — Чон практически поперхивается, когда видит ЭТО, — ооооо… теперь я уверен, что ты захочешь ответить. — Почему? Только не… — Чимин вспоминает свои недавние селки и… Блять! Он лихо спрыгивает со ступеньки и теперь, окончательно разозлившись, готов убивать. — ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ! — Вот это да! — Чонгук готов кончать на эту обнаженную фотку каждую ночь! — Мы еще и на «ты» перешли? — Отдайте телефон, иначе я буду жаловаться в органы правопорядка! — Чимин хватается за чужие руки и пытается сделать больно, выкручивая запястья, но ему невдомек, что у Чонгука есть хен, который дзюдо занимается уже двадцать лет… Такие захваты — это полная фигня для бедного донсена, натерпевшегося тренировочных поединков. Чон вырывается в одно движение и делает подсечку, которая отправляет Чимина прямиком на песок. А затем Чонгук фотографирует провокационный снимок на свой телефон. — Куда пожалуешься? В полицию? Ахахах… О да… там прямо-таки горят желанием посмотреть на твою задницу! — брюнет замечает суматоху в стороне спасательных палаток и понимает, что пришло время драть когти. — Кстати, мне пора. Хен ждет. Чонгук наклоняется к охуевшему Чимину, который все еще сидит на песке, и кладет потрепанный самсунг на его бедро, а затем, разворачиваясь, победоносно уходит. — ЧТО?! Стой… те! Удалите фото, пожалуйста! Это нарушение неприкосновенности частной жизни! — кричит Пак в спину, сжимая в руках телефон. Жаль, что нельзя подбежать и дать по почкам этому наглецу! — Удалю, если ты будешь общаться со мной неделю. Все просто — если я не заинтересую тебя, можешь и дальше встречаться со своим синеволосым чудо-юдой, — выкрикивает Чонгук в ответ, обернувшись. — Бывай, Пак Чимин. Обещаю не дрочить на твою селку. Чон подмигивает, прощается взмахом ладони и теперь уже окончательно уходит. — Сученыш! — рычит Чимин, раздраженно топая ногой по песку. — Да пропади ты пропадом! И сердце с собой захвати. Потому что оно сбивается с ритма каждый раз, когда Пак натыкается на контакт «Твой идеал». Удалить такое не представляется возможным, даже если очень хочется. . — По твоему счастливому лицу вижу, что ты добыл номер телефона, — салютует Сокджин, лениво сидящий на лавке с набитым пузом и каким-то молочным коктейлем. — А я тем временем добыл тебе майку с Металликой. Последний размер, между прочим. Чонгук восхищенно кидается к пакету из H&M и достает вещь, о которой мечтал с недавнего времени. Руки все не доходили прошвырнуться по магазинам, да и жарища мешала… — Хен, я тебя люблю! — искренне выкрикивает Чон, надевая майку (а то заебал тут сосками светить) и рассматривая себя в стеклянной витрине. Сидит идеально! — Я знаю. Но сейчас важнее другое — как все прошло? — Сокджин выпрямляется и мгновенно принимает эгье-позу, попадая во внезапное селфи Чонгука. — Нууу… — заканчивая фотосессию и плюхаясь рядом с Джином, Чон отбирает у него коктейль. Громкое «сю-юрп» раздается на всю улицу, обращая внимание прохожих. — Не так уж и легко, если честно. Мне пригодились ловкость рук и… — Чонгук усмехается, вспоминая реакцию Чимина на кражу собственного телефона, — ОЧЕНЬ много мошенничества. — Не боишься, что он тебя возненавидит? — Судя по его реакции… нет, не боюсь, — Чон мечтательно улыбается и снова делает раздражающее «сюрп». Джин не выдерживает и отбирает свой напиток под возмущенное «хееооон». — В любом случае, что ты теперь собираешься делать? — допивая свою долю, Сокджин с трудом встает с лавочки и выкидывает пустой стаканчик в урну. — Ох, блин… я так обожрался… — Ну… кое-что запрещенное. Вставая следом, Чонгук подхватывает озадаченного хена под руку и ведет в сторону дома. Джину нужно отдохнуть и переварить всю ту пищу, которую он сегодня поглотил, а Чону… предстоят более великие дела.       

— Кстати, ты уже не жалуешься на жару. — На самом деле я страдаю. Внутри. — Нет, ты просто влюбился по уши. И я рад.

###

JeonJK91: Привет, Джексон-хен, сможешь помочь?       

Wang_wang: Если ты убил кого-то и сейчас не знаешь, где спрятать труп, то я тебе не помощник.

      

Wang_wang: Привет ^^

       JeonJK91: О господи, нет! Мне нужно отследить человека.)       

Wang_wang: Ты головой ударился? Меня посадят. Я не готов сухари жрать.

       JeonJK91: Но ты же рассказывал… Ладно. Тогда просто адрес узнай. Несколько секунд в базе тебе не навредят. К тому же, нас уже «прослушивают».       

Wang_wang: Мда уж, специалист по безопасности из тебя никакой. Адрес я могу скинуть. Но ты мне будешь должен… пять тысяч вон.

       JeonJK91: Оки. Переведу тебе на счет, меркантильное животное.       

Wang_wang: Да, я такой, не отрицаю.) Жду имя, номер телефона и денюжки. :)

Заканчивая диалог, Чонгук прикрывает ноутбук и устало откидывается на спинку стула. После дневного релакса (или как другими словами назвать трехчасовое рассматривание обнаженной фотки Чимина?) и небольшой вечерней тренировки Чон чувствует себя окрыленным. Давненько он не ощущал подобного. Лень отходит на второй план, когда мысли вновь возвращаются к сегодняшней забавной выходке со спасателем Паком. Чонгук тихонько посмеивается, вспоминая резкие переходы на «ты», растерянный взгляд, округленный в возмущении рот, указательный пальчик, которым Чимин строго взмахивал в воздухе, требуя справедливости… — Интересный, — заключает Чон после небольшого анализа. И вдруг вспоминает, что денюжки сами себя не положат на чужой счет. Чонгук рывком поднимается со стула, поправляет хвостик на затылке, заправляя выпавшие пряди за уши, и выходит в зал. — Раз-два… три-четыре… — Сокджин снова что-то отрабатывает, взмахивая руками в воздухе, словно Шаолиньский монах. Из его колонок доносится расслабляющая мелодия, состоящая из переливов дудука под аккомпанемент флейты. — А я уж думал, что ты «танец живота» репетируешь, — оглянувшись на хена, которому энтузиазма не занимать, брюнет достает из портфеля свое портмоне. — Это специальный счет для «плавающих уклонений». — Ты это только что придумал или как? — Завидуй молча, — фыркает Джин и возвращается к своим занятиям со… стеной. Весело, как в морге. Чонгук в ответ хмыкает и потягивается на ходу, возвращаясь к себе в комнату. У них с Джином, на самом деле, зачетный домик: большой зал с двуспальной кроватью-диваном, зоной для животных, всяческими полками и большими горшками с цветами-деревцами-кустиками; уютная кухня из светлого дерева со всеми удобствами; та самая маленькая комнатушка с односпальной кроватью, одежным шкафом и рабочим столом; ну и, конечно, сад, в котором хен копается, пока Чонгук катается на качелях. Великолепно. Не зря на поиски этого места ушло аж целых три часа.        Когда с транзакциями было покончено, Джексон объявляет, что ему нужно еще десять минут. Чонгук все это время не может найти себе места. А вдруг Чимин живет где-то рядом? В соседних домах, например! Или наоборот, каждое утро тащит свою прекрасную задницу за тридевять земель, живя где-нибудь в Букгу. Интересно, а он с Тэхеном проживает или все-таки один? Мысли не дают покоя! Когда Чонгук получает сообщение с полным адресом Чимина, то не верит своим глазам. Если это не судьба, то что? Район Хэундэгу, многоквартирный дом, недалеко от станции метро и церкви. Это же пятнадцать минут пешком от их домика близ гор! — Сокджин-хен! Он живет рядом, ты представляешь? Рядом! — Чонгук выбегает в зал, вытрясывая из бедного ноутбука душу, но хен не обращает на него должного внимания, продолжая занятия. — А почему нет? Он же работает на пляже Хэундэгу, с чего бы ему жить в Букгу? — Ну все… теперь я смотивирован по максимуму! — не обижаясь на игнор, Чонгук обнимается с ноутом, а после начинает танцевать с ним медленный танец любви. Джин уже готовится крутить пальцем у виска. — Только палку не перегни, малой. И убери за собой грязные носки, иначе твоя судьба сбежит раньше времени, зажав нос! Романтическая атмосфера проебана. — Да-а, мам, сейчас. Заканчивая медляк, Чон относит ноутбук обратно в комнату, взамен берет айфон, а после возвращается в зал, чтобы убраться. Кряхтя, парень подбирает носки вместе с брошенной тренировочной футболкой и направляется с вещами в ванную комнату. По пути Чонгук открывает контакт Чимина и собирается написать ему… например, «Как дела?». Бля, не. Лучше: «Уже соскучился?». Хотя нет, херня. Может: «Добрый вечер, спасатель Пак. Надеюсь ты уже поел и сейчас отдыхаешь. :) Может, расскажешь о себе? Ты кажешься очень интересным человеком». Чонгук сто пятьдесят раз исправляет сообщение, но после всех мытарств оставляет первый корявый, но искренний вариант. Он надеется, что Чимин ответит сразу или хотя бы через час. Два. Три. Блять. Что за хуйня? А вдруг с Чимином что-то случилось?! Чонгук чертыхается, пиная стиральную машинку, открывает нужный контакт и звонит «Своей мечте», но слышит… автоответчик. И так пять или десять раз, не суть! Прекрасное настроение улетучивается в форточку. — ОН ВНЕ ЗОНЫ ДОСТУПА, ХЕН! Чон ураганом вбегает в зал, хватает чужие (свеженькие) носки и надевает их, игнорируя возмущенное «йааа!» от Джина. Черная мятая футболка и такого же цвета шорты мигом оказываются на парне, который готов перевернуть Пусан, чтобы убедиться в сохранности Пак Чимина. И НЕ ВАЖНО, что он может спать в девять часов вечера. Чонгук волнуется за практически незнакомца! Неконтролируемая тревога накрывает с головой. — Ты… дай угадаю… вписался лбом в косяк и растерял последние мозги? Сталкерить его собрался? — Я… не знаю. Мне кажется, я сошел с ума. С этими словами Чон заканчивает одеваться и хватает походный портфель, в котором маска, наушники, резинка, деньги, ключи, бинокль, презервативы, смазка, набор шариковых ручек, розовый ежедневник для задач С++ и, конечно же, бальзам для губ с малиновым вкусом. Когда раздается хлопок входной двери, Джин замирает посреди зала с охеревшим лицом и разведенными руками. Снова у Чонгука срыв. Не дай бог учудит чего. Сокджин теряет всякую мотивацию и нервно посмеивается, выдыхая изумленное: «Вот тебе и любовь приперлась». Хоть бы в дверь постучалась, что ли. . Если бы Чонгуку сказали, что когда-нибудь он будет следить за человеком, сидя в кустах с биноклем, — он бы от души поржал, а потом дал в десны. Но сейчас он сидит на корточках в вечнозеленых декоративных кустиках, одетый во все темное, и пытается настроить окуляр. Нервишки шалят. Резинка черной маски натирает вспотевшую щеку, голые ноги и предплечья уже обкусаны какими-то мошками/комарами/прочей дичью, отросшие волосы мешаются, вьются, суки, от повышенной влажности, а резинка далеко в портфеле. Чонгук каждый раз чертыхается, когда отмахивается от насекомых, и рычит от боли в затекших конечностях, но пропустить Чимина ОН НЕ МОЖЕТ, ДАЖЕ НЕ УГОВАРИВАЙТЕ. На самом деле, Чону вновь повезло. Он решил для себя, что если Пак не появится на улице через час, значит, придется ехать домой с диким разочарованием. И волнением. Ну, а что? Не будет же он в чужую квартиру врываться, ей богу… Не хватало еще, чтобы Чимин его до смерти боялся. Поэтому Чонгук, взвесив все «за» и «против», поставил перед собой задачу на завтрашний день. На пляже они точно пересекутся, так что… Но не успевает Чон представить свою вторую встречу с рыжеволосым Богом, как он сам спускается с небес Х этажа. До обычного такого смертного, сидящего на кортах за кустами. Первое, что Чонгук замечает — проглядывающая через светлую футболку татуировка, второе — короткие красные шорты, облегающие накаченные ноги, третье — рельеф потрепанного самсунга в заднем кармане (неужели все-таки добавил в «черный список»?), четвертое — толстого рыжего кота на поводке. НА ПОВОДКЕ. Чонгук никогда не видел кота на поводке! — Пум, ну что ты… пошли, — Чимин мило сюсюкается с питомцем, который вместо того, чтобы идти — лежит, и хуй его теперь сдвинешь. Но Пак подходы знает и поднимает кота на руки, чтобы вместе с ним пойти к… БЛЯТЬ! Чонгук понимает, что вся его конспирация сейчас полетит к херам собачьим, потому что Чимин тащит своего пузатого кота к его кустам! Да, они теперь все — его собственность! Что делать-то?! К такому брюнета жизнь не готовила! — Ну же, Пумми, ты же любишь кушать эту траву, — Чимин опускает кота на лужайку, вдоль которой растут ТЕ САМЫЕ кусты, а Чонгук молится и отползает в сторону. Нужно валить домой или наоборот? Устроить вечернее свид… то есть вечернюю прогулку? Было бы неплохо. Тогда как обыграть ситуацию? С криком «Та-дааам!» Чон появляться не хочет уж точно. Также он не горит желанием быть нечаянно замеченным за своим сталкерством. Поэтому остается одно… Аккуратно двигаясь вдоль кустов, Чонгук стремится к началу улицы. Миссия проходит более чем успешно. Сейчас брюнет осторожно вынырнет на дорогу, поправит одежду, маску, волосы, член и притворится, что гуляет, слушает музыку, кормит комаров… Но не успевает Чонгук дойти до Чимина и произнести что-то типа «Ммм, какая встреча», как… — Чимин-и! Ким_ебтвоюмать_Тэхен. Бежит к своему парню с букетом белых роз и небольшой коробочкой (наверняка что-нибудь сладкое). Чонгук в ту же секунду разворачивается на все сто восемьдесят градусов и делает вид, что ему срочно кто-то звонит… — Мы идем на оперу? — доносится до Чона, когда Тэхен достает два заветных билета и целует Чимина в щеку. — Ага, завтра в семь вечера. Само собой в Дворце культуры. — Ммм, круто. Чонгук был уверен, что сегодняшняя конспирация — это полный провал. Позорище. Но теперь он понимает, что это невероятный успех. Опера? Чудесно. Чонгук давно не был в опере! То есть… никогда вообще, но не поздно же начинать культурное развитие? Спускаясь к автобусной остановке и попутно убивая на себе комаров, Чон не обращает внимания на цену билетов и покупает одно для себя. На балконе второго этажа. Сокджину придется дома посидеть, к сожалению, но хен поймет, как и всегда. К тому же, он не любит ходить по театрам. Что ж, осталось только взять напрокат парадный костюм и загуглить хотя бы что-нибудь об опере. Потому что Чонгук намерен удивлять. И влюблять.