Пустая мелодия

Намджун вовсе не сидит в фургоне последние восемь часов, надувшись, и даже если так, это вообще никого не касается. Не Ким Тэхёна, который решает пустить в ход эгьё и заверения, что всё не так плохо, чтобы выманить его наружу. Не Чон Чонгука, чьё издевательское лицо только глубже утаскивает его в пучину отчаяния, и, тем более, не Ким Сокджина, которого послали как последнюю надежду отодрать лицо Намджуна от подушек. - Эй, Намджун, - старший говорит мягко, но не с той отталкивающей озабоченностью, которая присутствовала в тоне Тэхёна. Намджун благодарит за это судьбу. – Ну как ты тут держишься? - Уходи, хён. - Пожалуй, нет, - отказывается Джин, слишком весёлым на вкус Намджуна голосом. - Тэхён устраивает сбор группы, который он затевает в пристанище ежегодно. Будем коптить зефирки и петь походные песни. Он официально тебя приглашает. Это большая честь для человека, с которым он знаком один день. - Я не голодный. - Так, ладно. Во-первых, - тон Джина враз становится суровее, - ты не ел весь день, во-вторых, топтать зефир не обязательно, главное, пообщаться с людьми, а, в третьих, Чимин с Тэхёном – хорошие друзья. Поэтому Хосок тоже там будет. Намджун стискивает кулаки, чувствуя, как начинают гореть уши. - Тогда я точно не голоден. - Я, конечно, мог бы поддержать твою забастовку и попросить Тэхёна или Чонгука нанести тебе сюда еды на всю оставшуюся неделю, но я бы предпочёл, чтобы ты взял себя в руки и пошёл со мной. - Хён, - ноет Намджун и искренне ненавидит себя за это. Он оглядывается на Джина, с обеспокоенным видом присевшего рядом. – Я правда не хочу идти. Это было… - Стыдно. Досадно. Абсолютно ожидаемо, по большому счёту. – Неловко. Очень, очень неловко. Он не мог выбросить картинку Хосока, смеющегося с тем парнем, Чимином, из головы весь день. Кто он такой? Друг Хосока? Парень? У Намджуна нет причин злиться, кем бы он ему ни приходился, но он всё равно подавлен. Он когда-то рассматривал вариант того, что Хосок заведёт парня и заменит им Намджуна, но исстрадавшись с этой мыслью один день, он пришёл к заключению, что это глупо. Если Хосок гей, это не значит, что их дружба пострадает сильнее, чем если бы сам Намджун обзавёлся девушкой. Но никто из них не ожидал, что всё обернётся вот так, и безразличное приветствие Хосока подтвердило страхи, которые не беспокоили его со времён старшей школы. - Ну, он уже знает, что ты здесь, - урезонивает Джин, - и если ты продолжишь дальше прятаться, он догадается, что его… реакция возымела на тебя эффект. Намджун стонет и зарывается лицом в диван. - Кого это волнует? - Тебя, - отвечает Джин. – Давай же, Намджун. Намджун остаётся временно неподвижным, скорее из упрямства, а не из необходимости подумать. Решение за него уже приняли. Кажется, с Джином у них складывается какая-то определённая схема общения. Он вздыхает и скатывается с дивана, отдаваясь во власть унижения, которое непременно последует вслед за этим решением. -- Джин ведёт их к месту сбора, иногда останавливаясь, чтобы сделать фотографию. Они проходят мимо других групп людей, безумно счастливых и переговаривающихся тихими мечтательными голосами. Некоторые курят, другие пьют, но почти все, словно зачарованные, двигаются в такт мелодии, льющейся со стороны сцены. Кострище расположено за фургоном с огромным знаком мира, выведенным фиолетовой краской. Вокруг костра лежат брёвна и плед для пикника, на которых сидят люди. Первым он узнаёт Юнги, подбрасывающего маленькие веточки в огонь. Рядом с ним Чонгук держит над костром маршмеллоу, подтянув колени к груди. Справа от него Тэхён что-то горячо обсуждает с хосоковым… Чимином. С близкого расстояния Намджун может нормально его рассмотреть. Он подмечает отличительную улыбку путешественника, идентичную тэхёновой, и живые, горящие глаза. Намджун про себя думает, не мудак ли он, как многие другие парни, которые нравились Хосоку. Думает, познакомились ли они до того, как всё полетело к чертям, и надо ли Намджуну заехать этому Чимину в нос. Хосок сидит по другую сторону костра. Несколько людей вокруг него болтают, но Хосок кажется выпавшим из реальности, словно в другом мире. Намджун пытается делать вид, что он крут, но Хосок пока на него даже не смотрит. Часть его очень хочет броситься обратно в фургон и на этот раз запереть за собой дверь на замок. Джин толкает его плечом. - Иди поговори с ним. - Хён… - Намджун, ты проделал весь этот путь, чтобы увидеться с ним, - шипит Джин, включив родительский тон на полную катушку. – Иди и поговори с ним. А потом пихает Намджуна в сторону Хосока, не оставляя шанса на отступление. Несколько людей поворачивают к нему головы, включая Хосока. Намджун на мгновение теряется, а потом усаживается на бревно рядом с ним. - Привет, Намджун, - говорит Хосок. Он тепло и приятно улыбается. Намджун вытирает потные ладони о джинсы и тоже заставляет себя улыбнуться. - Привет! – отвечает он чересчур громко. Он буквально кожей ощущает осуждение Юнги по ту сторону костра. – Э, как ты поживал? Хосок пожимает плечами. - Живу неплохо. А ты? Как учёба? - Потихоньку, - говорит Намджун. – Слегка подпортил себе дела, приехав сюда, но к чёрту всё, да? Хосок смотрит на него как-то странно, немного нахмурившись. - Конечно, Намджун. Чёрт, не нравится мне этот тон, нет, не паникуй и не уходи. Господи, Намджун, да поговори ты с ним. Может быть, ещё удастся спасти хотя бы крохи прежней дружбы… - Чем занимался? – выдавливает он. Неловкость ситуации физически болезненна. - Выступаю с огнём, - улыбается Хосок, и Намджун удивляется, делая вид, что Джин не рассказывал ему об этом несколько дней назад. – Мы с Чимином из одной труппы. Путешествуем вместе уже около года. Было весело. Сумел немного подзаработать. У Юнги-хёна нашлись кое-какие связи. Ты знал, что он продюсер? - Чонгук упомянул об этом, - говорит Намджун. Он смотрит сквозь огонь на противоположную сторону и видит, как от него демонстративно отворачиваются. Он игнорирует всех и запрокидывает голову, глядя в небо. На нём рассыпались миллиарды звёзд. Намджун никогда в своей жизни столько не видел. - Здесь прикольно, - неожиданно признаётся он. – Люди приятные. Понимаю, почему их сюда влечёт. Хосок, глядя на него, улыбается. В отдалении Намджун различает играющую на сцене музыку. Какой-то парень играет на инструментах, но бит один из лучших, которые ему удавалось здесь услышать. Довольно быстрый с гитарными вставками. Намджун отстукивает ритм пальцами по ноге и тихо мычит. - Намджун-хён, - зовёт Тэхён с другой стороны костра. – Зачитай нам рэп. Окружающие одобрительно галдят, а Джин даже хлопает. Намджун качает головой, нервно смеясь. - Не думаю, что это хорошая идея. - Но хён, - так расстроенно тянет Тэхён, как будто Намджун поджёг его дом и дал ему в нос вдобавок. – Это будет обряд посвящения в нашу семью. Юнги гогочет рядом с ним. - Мы никогда никого официально не посвящали. - А теперь будем. Это новое правило. - Оставь его в покое, Тэ… - Но я хочу послушать. - Он очень хорошо зачитывает, - вставляет Хосок. Намджун резко поворачивается к нему, но тот в ответ только плечами пожимает. – Что? Это правда. - Пожалуйста, - добивает Тэхён, строя умоляющие глазки. Все остальные смотрят на Намджуна выжидающе, не считая Юнги, с фырканьем откинувшегося назад. - Давай, - подталкивает Хосок рядом. Он говорит тихо, подбадривающе. – Он не оставит тебя в покое, пока ты не дашь ему то, чего он хочет. Правда в том, что Хосок может сказать ему прыгнуть со скалы, а он это сделает и от себя ещё сальто добавит, лишь бы всё снова встало на свои места. Поэтому Намджун наклоняется вперёд, отгораживаясь от нетерпеливых взглядов вокруг и растворяется в ритме. Басовая партия достаточно стандартная; Намджун писал рэп к чему-то схожему несколько лет назад. Он роется в воспоминаниях, выискивая слова, совмещает обрывки вместе и с жаром приступает к читке. Он слегка подзабыл каково это, но ему удаётся подстроить голос под музыку, а в местах, где он забывает слова, импровизирует так, что этого никто, кажется, не замечает. Он связывает несколько обособленных строк в одно, приправив слегка английским. Он слышит хосоковское «вау» и свист других людей, поэтому заключает, что справляется не так уж плохо. Песня плавно переходит в другой ритм, Намджун запинается и заканчивает выступление с застенчивым смешком. - Это всё, что я могу предложить, - заключает он и вздрагивает, когда лицо ослепляет вспышка камеры. Джин. Тэхён и Чимин вскакивают и стоя аплодируют, Джин опускает камеру и тоже хлопает с довольной улыбкой, а Чонгук показывает ему большой палец. Остальные присутствующие, которых он не знает, тоже свистят и хлопают, поэтому Намджун неловко кланяется и шикает на Тэхёна, начавшего кричать «на бис!». - Отличается от твоих прошлых текстов, - говорит ему Хосок, задумчиво уставившись в огонь. Повернув голову, он широко улыбается. – Мне понравилось. Единственным человеком, который выглядит совершенно не впечатлённым, остаётся Мин Юнги. Кажется даже, что он, наоборот, сильнее злится, чем раньше. - У кого позаимствовал текст? – требует он, когда овации утихают. - Ни у кого, - огрызается Намджун. – Сам написал. - Ну конечно, - бурчит Юнги. Он ведёт рукой по волосам и вздыхает сквозь стиснутые зубы. – Конечно же сам. Он встаёт и стряхивает с джинсов несуществующую грязь. - День был длинным, пойду спать. - Хён, - ноет Тэхён и хватает проходящего мимо Юнги за одежду, - мы ещё не готовили зефирки. - Значит, вам больше достанется. - Хочешь, я тебя провожу, хён? – Тэхён вскакивает, озабоченно хмуря брови. – Уже довольно темно. Лицо Юнги смягчается, но едва ли заметно. - Не нужно, Тэ. Ты лучше… - он поднимает глаза на остальных, зная, что на них сейчас все пялятся. – Развлекайтесь, ладно? Он исчезает между двумя фургонами, и атмосфера становится неловкой. Намджун копошится на своём месте и тихо, чтобы услышал только Хосок, спрашивает: - Что на этот раз я сделал не так? - Может быть, он просто завидует? Ты отлично справился, Джуни. Свет от костра окрашивает щёки Хосока оранжевым и жёлтым. Тени танцуют на его лице, вдыхая жизнь в его глаза. Он хорошо выглядит. Довольным. Таким он никогда не был в Сеуле. - Спасибо, - благодарит Намджун и добавляет, не сумев сдержаться: - Я скучал по тебе, приятель. Хосок смотрит на него, сузив глаза, как будто в словах Намджуна сокрыто тайное послание, которое нужно расшифровать. А потом, когда подозрения рассеиваются, губы растягиваются в улыбке. - Я тоже по тебе скучал, - тихо отвечает он. Лозы, оплетающие его грудь, перестают сжимать, и Намджун наконец-то может вздохнуть опять. * * * Сбитое дыхание отскакивает от стен переулка, окружая его со всех сторон как хорошо знакомые ему крики и гомон андеграундной сцены, где он был всего пару часов назад. Глаза жжёт, а грудь вздымается, будто он пробежал километр без остановки, но продолжает ходить вперёд-назад, словно лев в клетке в местном зоопарке. Только это позволяет ему не сойти с ума окончательно. У его ног – перевёрнутый мусорный бак с жалкими остатками его дорогого музыкального оборудования, развороченного до мелких деталей его безрассудной матерью. А вообще было глупо покупать оборудование в принципе, ведь он знал, что родители начнут задавать вопросы и ни за что не одобрят. Сын, увлекающийся музыкой, в их планы не входит. Это не могло закончиться хорошо. Он пинает то, что осталось от пульта, и давит в себе желание заорать, но как же он зол. - Намджун, - раздаётся голос позади, и он оборачивается. - Хосок, - отзывается Намджун хрипло. Он трёт щёки и прочищает горло. – Что ты здесь делаешь? - Твоя сестра мне позвонила, - объясняет Хосок. Он стоит на углу переулка, в нерешительности замерев на месте. Намджун надломлено смеётся. - Она рассказала, что они сделали? Хосок кивает. - Оно теперь?.. – он умолкает, болезненно скривившись. - Хлам, - хрипит Намджун. – Теперь это хлам, Хосок. Не подлежащий ремонту. Разбитый. Раздолбанный. Каждое слово он выделяет ударом кулака по кирпичной стене. Резкая боль пронзает руку, костяшки пальцев стираются в кровь, но Намджун не обращает на это внимания и пинает мусорный бак. Один раз, второй, третий, пока нога не начинает протестующе ныть, а горло жжёт от надрывных криков. - Чёрт! – с трудом выдавливает Намджун, опуская кулаки на бак. У него всё болит, но сил в нём ещё предостаточно. - Намджун… - с дрожью в голосе окликает Хосок. Намджун оборачивается и шипит, перенеся вес на пораненную ногу. Достаточно одного взгляда на страх в глазах Хосока и то, как он сжимает кулаки, - и гнев превращается в вину. - Прости, - жалобно тянет Намджун. Хосок коротко кивает, опустив взгляд в землю. Но Намджун от этого чувствует себя ещё более виноватым. – Я не хотел тебя напугать. - Всё нормально, - уверяет Хосок, хотя в голосе решительности не хватает. Синяки на коже выглядят темнее в уличном освещении, подчёркивая его хрупкую внешность. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы и трёт глаза. - Нет. Чёрт, - спорит Намджун. – Хосок, прости меня. Я не должен был терять голову. - Всё хорошо, Джуни, - гораздо твёрже повторяет Хосок. - Я просто… - он прикладывает все усилия, чтобы не поддаться отчаянию, в горле застревает всхлип, и в следующее мгновение он срывается в рыдания. Слёзы застилают глаза. Намджун прячет лицо в ладонях и старается дышать ровно, но у него не получается. Он сдаётся и просто плачет на глазах у лучшего друга. Несколько минут слышен только плач и шум проезжающих мимо машин. Намджун ждёт, что Хосок сейчас отчитает его, потому что, ну серьёзно, ему ли плакать над такой ерундой? Хосок приходил в школу со следами свежих побоев почти каждую неделю на протяжении нескольких лет, попал в больницу не более чем три месяца назад и ни разу не пожаловался. А это просто ничто в сравнении. Намджун чуть не подпрыгивает, когда чувствует, как его обнимают, окружая теплом и заботой. Он зарывается лицом в шею Хосока и позволяет тому гладить себя по волосам. - Всё наладится, - бормочет Хосок. Намджун жадно прислушивается к его голосу. – Да пошли они к чёрту. Ты потрясающий в том, чем занимаешься, Джуни. Они одумаются. Всё наладится.