Пустая мелодия

Проснувшись на следующее утро, Намджун обнаруживает Хосока снаружи фургона. Он сидит за одним из множества деревянных столов и, держа палочки, кормит Чимина тушёным мясом. - Доброе утро, Намджун, - здоровается он, угостив Чимина очередной порцией. Весёлый голос Хосока позволяет ему испытать огромное облегчение, потому что так проще проигнорировать неловкость из-за близости двоих парней на скамье. - А, тот самый знаменитый Намджун, - произносит Чимин, когда тот садится напротив, стараясь не ёрзать неловко на месте. Улыбка Чимина в солнечности может посостязаться с хосоковой. Намджун всерьёз раздумывает вернуться в автобус, чтобы достать солнцезащитные очки. – Приятно наконец-то с тобой познакомиться, хён. Намджун анализирует слова Чимина, ищет намёки на издёвку или оттенок осуждения, но и голос, и улыбка вполне себе искренние и не лишены щепотки любопытства. Поэтому Намджун вежливо отвечает ему тем же. К ним присоединяется Джин, уставляя центр стола кучей блюд и приглашая всех угощаться. Во время еды они негромко переговариваются. В основном, говорят Чимин, Джин и Хосок, рассказывая истории из жизни путешественников и вариации на тему "а вы знали, что такой-то сошёлся с таким-то, а такая-то забеременела?". Намджун пытается вникать в суть, но, не зная, что это за люди, о которых идёт речь, поспевать за нитью разговора сложновато. Время от времени Джин щелкает своим фотоаппаратом, просит Хосока и Намджуна вместе попозировать, а потом визжит над фото как мать, отправившая своего ребёнка на выпускной. - А как вы двое познакомились? – интересуется Чимин, когда Джин успокаивается. Он украдкой наблюдает за Намджуном с тех пор, как он сел с ними. Не с осуждением на лице, ничего такого, просто… оценивающе. Это немного нервирует. - В школе, да? Хосок упоминал о тебе пару раз, но не помню, чтобы об этом говорилось. - Он принёс в школу котёнка, - признаётся Намджун, - и тот мяукнул посреди урока. Пришлось сделать вид, что это я пошумел, чтобы у него не было неприятностей. - Как мило, - вставляет Джин. Намджун закатывает глаза. - Речь о Надежде? – уточняет Чимин, поворачиваясь к Хосоку. - Или подбирать бездомных кошек вошло у тебя в привычку, хён? - Это была Надежда, - подтверждает Хосок, а потом щёлкает пальцами и указывает на Намджуна. – Ты же наверняка хочешь её увидеть, я прав? - Да, - соглашается Намджун, - я был бы рад. Хосок откладывает палочки и встаёт из-за стола. Намджун поспешно поднимается следом. - Мы пойдём, - говорит Хосок. – Если оставить её надолго одну, она обидится, что я её не покормил, и удерёт охотиться. Предупреждаю, она потолстела, но не говори это при ней, она очень ранима. Намджун фыркает. Типичный Хосок. - Если увидишь Тэ, отправь его сюда, хорошо, хён? – просит Чимин. – Нам надо пообщаться. - Конечно. – Хосок наклоняется и целует Чимина в щёку. Намджун отворачивается. -- Хосок с Чимином припарковались почти у самой кромки леса. Деревья словно нависают над ними, упираясь в небо и очерчиваясь нависшими тёмными облаками. Воздух душный, почти ощутимый кожей. Большинство людей сбилось у палаток или под навесами фургонов, чтобы укрыться от солнца. Несколько смельчаков остались у сцены, слушая девушку, наигрывающую на гитаре и напевающую мягким, хрипловатым голосом. - Нам сюда, - показывает Хосок на один из фургонов. Дверь открыта нараспашку, но Хосока это ничуть не смущает. Он заходит внутрь и манит Намджуна за собой. Позади фургона располагается кровать с ящиками в основе под матрасом, небольшая отгороженная комнатка - ванная, а узкое пространство между двумя стойками, над одной из которых раковина, а на второй – маленькая газовая плита, служит кухней. Полки заставлены пластиковыми тарелками, чашками и другими кухонными принадлежностями. Надежда дремлет на кровати. Она действительно крупная, размером с львёнка даже в свёрнутом на подушке Хосока виде. Намджун аккуратно присаживается рядом и гладит мягкую шерсть, вспоминая те времена, когда Хосок приносил её к Намджуну поздними вечерами. Она сразу просыпается, приоткрывает один глаз и настороженно рассматривает гостя. Поднявшись, кошка потягивается и перебирается на колени Намджуна, продолжая дремать, урча, как газонокосилка. - О чёрт, - вдруг подрывается Хосок, поворачиваясь к Намджуну. Улыбка сменяется тревогой. – Здесь для тебя не слишком тесновато? Я чуть не забыл, что у тебя клаустрофобия. Места тут меньше, чем Намджуну требуется для полного комфорта. Стоя приходится сгибаться, чтобы не удариться головой о потолок. Но пока Хосок стоит у дальнего конца фургона, а он сидит на кровати с Надеждой на коленях, он чувствует себя нормально. - Ничего, - отмахивается Намджун, благодарный за то, что Хосок не забыл. Он наклоняет голову набок и смотрит на Надежду. – Она такая, какой я её помню. - Ну-ну. Она теперь ближайший час не сдвинется, - предупреждает его Хосок, ласково улыбаясь. – Хочешь кофе? Уверен, тут где-нибудь найдётся. - Если есть. Хосок начинает возиться с кофе, а Намджун продолжает гладить Надежду и чувствует себя хорошо, совсем как раньше. Хосок подаёт ему чашку и выглядывает в окно в сторону леса, ничего не говоря. Тишина уютная, какая бывает, когда молчишь в присутствии хорошо знакомого тебе человека. - Эй, - окликает Хосок, не отрываясь от вида из окна, - ты ещё не ходил в лес? - Нет, - качает он головой в ответ. - Есть отличная тропа, по которой мы с Джин-хёном ходили в прошлом году. - Звучит неплохо, - отзывается Намджун. – Хочешь сходить? Хосок улыбается, напоминая ему шестнадцатилетнего старого Хосока, уговаривающего его попробовать какой-то сомнительный коктейль на вечеринке, где они не знают никого, кроме друг друга. - Допьём кофе и пойдём? - Договорились. -- В начале тропы стоит табличка с надписью «Проход запрещён» вместе с другими предупреждающими знаками, так или иначе означающими то же самое. - Это меры предосторожности для самых маленьких и любителей покурить, - беззаботно поясняет Хосок. – Тропа идёт вдоль ручья. Люди могут упасть и удариться головой. – Он смело идёт вперёд, улыбаясь Намджуну через плечо. – К тому же, вы с Юнги-хёном почти лучшие друзья, так что к тебе это не относится. - Очень смешно, - сухо ворчит Намджун, но идёт следом. Тропа петляет между деревьев, огибая покрытые мхом камни и высокие папоротники. По пути Хосок срывает ежевику с кустов и закидывает в рот. В просветах между деревьями Намджун разглядывает ручей с каменистыми берегами. Любуясь окрестными видами, они начинают болтать о том, как поживает семья Намджуна, о старой квартире, о выступлениях Хосока с огнём и о том, как он, Чимин и остальные участники труппы выступят здесь на этой неделе. Он не совсем понимает, как они перескочили на тему вторых половинок. Это была явно не идея Намджуна. Одно он знает точно – горсть мимолётных увлечений Хосока превышает его ровно две неловкие связи на одну ночь. - Никто не ставил мне палки в колёса в личной жизни, как ты, Намджун, - говорит ему Хосок. – Защищал мою гордость направо и налево. - А ты строил из себя ту ещё барышню, - отвечает Намджун. - Мудак, - бросает Хосок, шутливо толкая. Он пинает подвернувшийся камень и принимает задумчивый вид. – А знаешь, Чимина ты пока не ударил. От беспечности в голосе Намджуна не остаётся ни следа. - Я его не знаю. - Раньше тебя это не останавливало, - ещё одна подколка. Добродушная. Возможно. Может, Намджуну посмеяться надо? Но вместо этого он пожимает плечами. - Кажется, он делает тебя счастливым. - Наверное, - допускает Хосок. – Они все делают меня счастливым. Мне кажется, я наконец-то нашёл своё место, Намджун. Тот улыбается, но не до конца искренне. - Жаль, что я не узнал об этом раньше. - Да. Было бы здорово… - Хосок трёт затылок. – Правда не знаю, как относиться к тому, что все всё обо всех здесь знают. - Они знают о твоём детстве? – Слова слетают с губ, не дав ему возможности передумать, и такое чувство, будто они снова дети, потому что поведение Хосока меняется как по щелчку. - Им немного известно о тебе, - говорит Хосок. – И о том, что я не люблю ни Сеул, ни свою семью. Это всё, если ты, конечно, не рассказал им больше. - Нет. – Про травмы в своих разговорах с Джином он умолчал. Не ему об этом говорить. Это заметно успокаивает Хосока, напряжение с плеч уходит, а они продолжают идти вперёд. Через пять минут тропа выводит их на луг, на который те с Джином наткнулись в прошлом году. Намджун восхищается видом. Полевые цветы проглядывают на зелёной траве, а деревья расступаются, заливая поляну неярким светом. Капли росы украшают почти всё, словно крошечные отполированные бриллианты, собирающиеся на каменистом берегу, спускающемуся к ручью. Хосок скидывает обувь, подворачивает штаны и идёт к воде. Намджун следует чуть погодя, задержавшись, чтобы взглянуть на затянутое облаками небо, обещающее дождь. - Так какие у вас планы, господин Ким? – интересуется Хосок, усаживаясь на камень с опущенными в воду ногами. – Уже погрузился в мир бизнеса? - Ещё учусь, - отвечает Намджун. – Заканчиваю месяца через три. А потом будет видно, нырну ли я туда сразу же. - А чем ты занимался помимо учёбы? Что-нибудь интересное было? Отрывался на вечеринках? Намджун рассказывает о вечеринке путешественников, которую посетил до приезда сюда и как ему было неловко, пока не появился Джин, решивший его сфотографировать. Помимо этого его социальная жизнь была довольно посредственной. Он не признаётся, что Хосок был самой интересной частью его жизни и что он понял это только тогда, когда он из этой жизни исчез. - А ты? – спрашивает Намджун, не дав себе глубоко погрузиться в мысли. – Не считая выступлений с огнём? - Да сам знаешь, - пожимает Хосок плечами. – Напивался больше, чем следовало бы, таскался по вечеринкам. Наркотики, секс. Проживал свои двадцать лет по полной. Намджун вскидывает брови. - Звучит весело. - Так и есть. – Кажется, будто он пытается защититься, не собираясь оправдываться, и улыбается надломленно, решив, что этого для Намджуна, который давно его не видел, будет достаточно. Намджун ничего не говорит. И в этом частично состоит его проблема. Он думает об улыбающемся Хосоке на всех тех фотографиях, которые показал ему Джин, и улыбающемся Хосоке сейчас перед ним. Это место очень многое для него сделало. Мир путешественников и люди помогли сделать его счастливым. В последний месяц, который Хосок ещё провёл с ним, Намджун не видел, чтобы он улыбнулся хоть раз. Его захлёстывает вина, и в этот же момент начинается дождь. - Вот чёрт, - тянет Хосок, поднимая голову к небу. Капли дождя бьют по лицу и теряются в волосах. Всего через пару минут они промокают насквозь. – Давай возвращаться. Вряд ли мы получим удовольствие от фестиваля, если с кашлем будем выплёвывать лёгкие. Они спешат вернуться обратно в лагерь. Дорога занимает больше времени, поскольку приходится следить за каждым шагом, чтобы не поскользнуться и не упасть. Когда они добираются до фургона Хосока, начинает греметь гром. - Можешь переждать здесь, если хочешь, - предлагает Хосок из-под навеса. – У нас есть полотенца и пледы. - Я лучше вернусь к Джин-хёну, - отказывается Намджун, - но я был рад с тобой потусоваться, друг. Хосок сжимает губы и стискивает кулаки. Без предупреждения он обвивает Намджуна за шею руками и обнимает. Их мокрая одежда липнет друг к другу, а Намджуну становится холодно. Он чувствует лёгкое тепло, исходящее от прижимающегося к нему Хосока, и его сердцебиение, паническое и быстрое, как у кролика. Намджун напрягается, и Хосок поспешно отпрыгивает. - Прости, - бросает Хосок и смотрит большими глазами отруганного ребёнка. – Я просто… - Ничего. – Намджуну очень хочется себя ударить. – Ты просто застал меня врасплох. Губы Хосока дёргаются, как будто глюк на мониторе компьютера. - Хосок, - начинает Намджун. Он должен что-то сказать, иначе вина сожрёт его живьём. – Я… - Заходи, когда распогодится, хорошо? – просит Хосок, фактически затыкая его. – То есть, если захочешь. Тебе решать. Я не против. – Он отводит глаза, смотрит куда угодно, только не на Намджуна. – Да. Увидимся. Он залетает в фургон и захлопывает за собой дверь. Прекрасная работа, гениально, хвалит себя Намджун. Нет, правда. Просто, чёрт возьми, отлично. Он бредёт обратно, не бегом и не пытаясь прятаться под навесы. Он и так уже промок с головы до ног, и дождь как раз очень хорошо отражает его настроение, поэтому он покорно принимает влагу и прохладу и ругает себя за то, что повёл себя как придурок. Он проклинает свою судьбу, когда сталкивается с Юнги, который похож на Надежду, случайно запертую Намджуном на улице в ливень. Она к нему потом несколько недель не подходила. - Где, чёрт возьми, тебя носило? – выплёвывает Юнги. Над головами гремит гром, и он смотрит вверх, как будто небо его оскорбило. – Все волновались. - Гулял с Хосоком, - отвечает Намджун. – Извини. - В следующий раз предупреждай, куда уходишь, - советует Юнги таким тоном, словно общается со слабоумным. – Господи, не хочу, чтобы предки какого-то там городского мальчика стояли у меня над душой и рыдали о пропавшем ребёнке. Внутри Намджуна закипает злость, но он изо всех сил старается её подавить. - Я сказал, извини, хён. - На черта мне твои извинения, Намджун? Головой воспользуйся в следующий раз. Может быть, дело в том, что ему и без того стыдно, или, может, всё потому, что ему никак не удаётся найти с Юнги общий язык с момента приезда, но злость пересиливает. - Да что ты до меня докопался? – кричит он под звуки дождя. – Срываешься на мне из-за неудач с Тэхёном? Где-то сверкает молния, и обрушивается гроза, но передёргивает Намджуна из-за взгляда, которым его одаривает Юнги. - С Тэхёном? – Юнги сжимает кулаки, прижимая руки к бокам. Возможно, Намджун зашёл слишком далеко, но в данный момент ему плевать. – По-твоему, - выдавливает Юнги сквозь стиснутые зубы, - я настолько жалок? – Он тычет пальцем в грудь Намджуна, отталкивая его на шаг назад. – Моя проблема в том, что ты – это я! Ты напоминаешь мне, каким я был, и меня просто бесит, что ты хочешь всё послать к чёрту! - О чём, чёрт возьми, ты говоришь? – рычит Намджун. - Намджун, - Юнги подчёркивает интонацией каждое слово и машет рукой перед собой, словно хочет сжать плотный воздух в кулаке, - ты можешь стать успешным человеком в сфере бизнеса или куда ты там метишь. Но потом тебе стукнет сорок, и ты поймёшь, что то, что беспокоило тебя последние десять или более лет, - скука и сожаление. Но ты будешь уже слишком стар, чтобы что-то менять, потому что ты полжизни потратил на исполнение чужой мечты! - Хён? – Они оба оборачиваются к Тэхёну, стоящему под радужного цвета зонтом. В больших глазах заметно беспокойство. Юнги подбирает челюсть с земли и снова поворачивается к Намджуну. - Счастлив ли ты? – спрашивает он негромко. – Действительно ли доволен своими решениями? Намджун переводит взгляд с Юнги на Тэхёна, туша в себе злость. - А ты? Юнги застывает, закрывает рот. Намджун видит, как двигаются шестерёнки у него в голове, пытаясь придумать колкость в ответ. Он не даёт ему такого шанса. Натянуто улыбнувшись Тэхёну, он огибает Юнги и идёт к фургону Джина, не оглядываясь. -- Где-то через час Намджун сидит, укутавшись в шерстяной плед, на кровати Джина, пока они вместе смотрят какое-то аниме на крохотном телевизоре. Они сидят плечом к плечу, держа в руках по чашке чая. Это показывает, насколько они сдружились за прошедшую неделю. У Джина есть способность оказывать такой эффект на людей. Он делится с ним про встречу с Юнги, слово в слово повторяя то, что тот ему сказал. - Вообще-то, это он пытался проявить любезность, - говорит Джин, поглощённый героиней-школьницей на экране, которая в данный момент стреляет розовым волшебным лазером в похожего на дракона врага. - В какой невменяемой вселенной это считается любезностью? - Он думает, что ты портишь себе жизнь, и тратит время на то, чтобы об этом сказать. Это для Юнги любезность. - У него проблемы. - Как его друг, я вынужден попросить тебя заткнуться, - говорит Джин. – Однако, если взглянуть беспристрастно… Намджун выдавливает смешок и поворачивает голову к телевизору. - Я был с Хосоком, - добавляет он в качестве объяснения. - Я понял. Как прошло? - Неплохо. Мы походили по лесу, поговорили. – Он болтает в чашке остатки чая и вздыхает. – Прошло неплохо. - Как-то неуверенно звучит. - Не знаю. Просто всё это казалось немного… притворным. Джин ставит аниме на паузу и двигается, поворачиваясь лицом к нему. - Притворным? - Да. После того, что произошло, не знаю, получится ли у нас снова стать друзьями как раньше, будто ничего не было. - Разве ты не этого хотел? - Наверное, - пожимает плечами Намджун. - Тогда в чём проблема? Ты на него ещё злишься? - Немного. Но здесь всё не так просто. - А как? – Джин наседает, и Намджун начинает беспокойно вертеться. - Я сделал кое-что ужасное, - признаёт Намджун. При мысли об этом сердце начинает биться чаще, с головой захлёстывает вина, угрожая его задушить. – Очень, очень ужасное. И… Хосок никогда в этом не признается, но… - Он проводит рукой по лицу, стирая ранимое лицо Хосока, стоящее перед глазами, - он тоже до сих пор на меня злится. * * * - Ты на меня злишься, да? Яркая улыбка Хосока меркнет всего на долю секунды и снова загорается в полную силу. Они сидят в ванной Намджуна, прячась от его матери, которая обязательно поднимет шум и обвинит Хосока в том, что он «портит её драгоценного мальчика». В последнее время это стало случаться довольно часто, почти так же часто, как Хосок приносил в школу аптечку в рюкзаке, чтобы они могли подлечить самые серьёзные раны, не вовлекая в дело школьную медсестру. - За что мне на тебя злиться? Он прижимает влажное полотенце к губе Намджуна слишком сильно. Намджун шипит, отодвигая лицо, но Хосок ведёт руку следом, продолжая держать полотенце у губы. - Больно, Хосок. - Конечно, разбитая губа будет болеть, Намджун, - говорит Хосок, пожимая плечами. – Я пытаюсь остановить кровь. С чего ты взял, что я злюсь? - Я знаю, что ты злишься, - настаивает Намджун. – Тебе нравился тот парень. - И что с того? – отзывается Хосок. – Это не первый привлекательный по моему мнению парень, с которым ты дерёшься. - Кстати говоря, у тебя отстойный вкус в парнях, и ты всегда злился, когда я кого-то бил. Блин! – Хосок лезет пальцем в ранку на губе, и Намджун отскакивает дальше. – Дай сюда чёртово полотенце. Ты просто срываешь на мне досаду, пассивно-агрессивный засранец. Хосок протягивает мокрое полотенце и опирается на умывальник. - Ладно. Да, я злюсь. Ты слишком часто влезаешь в драки, а мне вообще-то Кан Вон очень нравился. - Он назвал тебя педиком и пытался ударить, - возмущается Намджун. – Он грёбанный гомофоб, а ты заслуживаешь лучшего. Хосок отворачивается и смотрит на него в отражении зеркала, тяжело вздыхая. - Он так себя вёл только потому, что не хотел признаться себе, что гей. Намджун опешивает. - Так он гей? - Да, - отвечает Хосок, как будто это само собой разумеется. – И это пугает его до чёртиков. Поэтому он относится ко мне, как к дерьму. Чтобы убедить в этом себя и окружающих. - Это тупо. - Это нормально, в общем-то. - Так он тебе нравится только потому, что он гей? За годы Намджун узнал, что когда выражение лица Хосока становится пустым, он на что-то обижен. Прямо сейчас, судя по сжатым губам и обречённости во взгляде, он приуныл сильнее, чем Намджуну когда-либо доводилось наблюдать. - Лучше уж так, чем западать на натурала, - отрезает он. – По крайней мере, так у меня есть шанс. Намджун со вздохом откладывает полотенце и прикасается большим пальцем к опухшей губе, проверяя, осталась ли кровь. - Не стоит отдавать своё сердце человеку просто потому, что с ним у тебя есть шанс. Хосок выглядит не убеждённым и теребит подол худи, которую одолжил у Намджуна. На него попала кровь из носа, в который ему дали дружки Кан Вона. Намджун с трудом подыскивает правильные слова. Подбирать Хосоку парней не его забота, и он не знает, на какие черты нужно опираться, но знает, что он сломает пальцы любому, кто попытается тронуть Хосока так, как ему не нравится. - Ты просто… подожди, - неубедительно советует он. – Ты обязательно встретишь парня, которого заслуживаешь. Я уверен. Хосок следит взглядом за руками Намджуна, отмывающими кровь с полотенца. - Как я узнаю, что нашёл его? - Легко, - улыбается Намджун. – После вашего знакомства не надо будет обрабатывать мне разбитую губу.