Пустая мелодия

К утру буря улеглась, и путешественники высыпали на улицу, наслаждаясь свежим прохладным воздухом, неизменно счастливые. Намджун начинает привыкать к их радостным приветствиям и маханиям, даже может поддержать разговор с гадалкой, чей фургон припаркован по соседству, не чувствуя раздражения после её расплывчатых предсказаний «большой любви» и «дружбы там, где её не ждёшь». После позднего завтрака с Джином Намджун идёт к фургону Хосока, уклоняясь от весёлых ребятишек, резвящихся в лужах. Дверь снова открыта нараспашку, поэтому Намджун заглядывает внутрь, но видит там только Надежду на кровати. - Его тут нет. – Намджун поворачивается к Чонгуку, сидящему на ступеньке стоящего напротив автобуса. Он похож на попрошайку в своей потрёпанной худи и рваных джинсах. В руках он держит альбом и карандаш, которым в настоящий момент что-то рисует на листе. - Он с Чимин-хёном и Тэхён-хёном ушли тусоваться с какими-то незнакомыми мне путешественниками, - делится парень, не поднимая головы. - Вот как. - Намджун выходит из фургона. – Что делаешь? - Рисую, - отвечает Чонгук, двигаясь, чтобы Намджун мог сесть рядом. – В первый день заполнил почти половину альбома, вчера где-то четвёртую часть, но погода подвела, поэтому сходил к Юнги-хёну. Сегодня собирался его добить, но запястье начинает болеть, так что закончу этот рисунок, и на сегодня, пожалуй, всё. Намджун кивает, восхищаясь его преданности делу. - Можно посмотреть? - Конечно. – Чонгук протягивает ему альбом и разминает пальцы. Намджун рассматривает лист, на котором нарисована молодая девушка у фургона. Её тёмные волосы закинуты на одно плечо, а на затылке видна татуировка в виде лотоса. Она сидит спиной к зрителю, но Намджун замечает лёгкую улыбку в уголке губ и россыпь веснушек. Он слышит звонкий смех и вскидывает голову, замечая несколько девушек, собравшихся неподалёку, одна из которых как две капли воды похожа на нарисованную. - Ты рисуешь вон ту девушку? – интересуется Намджун, показывая пальцем. Чонгук, заметно покраснев, кивает. – Ого, - свистит Намджун, отдавая альбом обратно. – У тебя талант. - Спасибо, хён, - благодарит Чонгук, вежливо склоняя голову. – А ты отлично зачитал рэп тогда, даже на Юнги-хёна произвёл впечатление. Только ему не говори, что я так сказал. Он меня прибьёт. - Не скажу. – Он был бы рад вообще никогда больше с Юнги не разговаривать, если уж совсем начистоту, но в этом он Чонгуку не признаётся. Чонгук улыбается и продолжает рисовать, время от времени поглядывая на девушку. - Вообще-то, не рисование моя страсть. Я подумывал над тем, чтобы стать татуировщиком, но Юнги-хён говорит, что мне стоит нацелиться на выставку своих работ и сделать себе имя. А твоя страсть – музыка, хён? Намджун отвечает не сразу. - Была. - А что случилось? – он замечает колебания Намджуна и добавляет: – Не обязательно мне рассказывать, если не хочешь. - Нет, ничего. Мои родители не хотели, чтобы я занимался музыкой. С их точки зрения, эта карьера ненадёжная. - Понятно, - понимающе кивает Чонгук. – Мои родители так же относятся к рисованию. Но мне повезло с Юнги-хёном, который меня поддерживает. Приглашает на выходных сюда, чтобы порисовать. Говорит, если я попаду на стипендию, он заплатит за моё проживание. – Он широко улыбается Намджуну. – Классно, правда? Намджун кивает. Улыбка слетает с лица, и Чонгук возвращается к рисунку. - Не знаю, хочу ли этого. - Почему? - Вдруг с ним что-нибудь случится, - бормочет Чонгук. – Он так много работает, что забывает заботиться о себе, и у него никого по сути нету. Не считая Джин-хёна, но он приезжает только раз в месяц. Хён твердит, что не любит людей, и я его понимаю, но это неправильно… так прятаться. Он качает головой и резко выдыхает. - Ну да ладно, разберусь с этим, когда придёт время. – Он закладывает карандаш за ухо и держит альбом на расстоянии вытянутой руки. – Закончил. Что скажешь? - Красиво, - хвалит Намджун. – Покажешь ей? Чонгук смотрит на него с возмущением и опять краснеет. - Ни за что. Намджун широко улыбается. Обычно он так не делает, но дразнить Чон Чонгука получается очень легко. - Ты находишь её красивой, правда? - Нет! – огрызается Чонгук. – В смысле, она не то чтобы красивая. Ну так, ничего. Подумаешь. - Угу, - тянет Намджун, и в голову приходит идея. Резким рывком он выхватывает альбом из чужих рук и вскакивает с места. - Простите! – зовёт он, приближаясь к девушке и её друзьям, не слушая нечеловеческие звуки, которые издаёт Чонгук. – Мой друг только что кое-что нарисовал. Ему бы не помешал чужой взгляд. Девушка, которую нарисовал Чонгук, заглядывает в альбом и сияет улыбкой. - Ой! – рассматривает рисунок. – Это я? - Ой, ух ты, - подхватывает Намджун. – По-видимому, да. Кто бы мог подумать? Девушка оглядывается на Чонгука. - Это ты нарисовал? С красным от смущения лицом Чонгук заставляет себя кивнуть. - Очень красиво! Намджун решает, что самое время сделать ноги, и оставить Чонгука разбираться самостоятельно. Он исчезает в фургоне Хосока и присаживается на кровать рядом с Надеждой, снова проводя рукой по белой шёрстке и слушая её урчание. Скоро она перебирается к нему на колени для удобства, и Намджун чешет её за ушами, довольно улыбаясь. Через десять минут красный, как бурак, Чонгук заходит в фургон и падает лицом на постель Хосока, пугая Надежду. Кошка пулей уносится из фургона, не забыв напоследок оставить Намджуну пару царапин. - Я тебя ненавижу, - невнятно бурчит Чонгук. - Так со старшими не разговаривают. - Я тебя ненавижу, хён. - Так-то лучше, - говорит Намджун. – Всё было не так уж плохо, правда? - Она назвала меня милым, - стонет Чонгук. Намджун с трудом удерживается от смеха. – Это было ужасно. Он что-то бормочет себе под нос. Намджун не может разобрать, пока тот говорит в подушку, но тон явно огорчённый. - Что ты сказал? - Ничего. – Он поворачивает голову набок, чтобы Намджун, наконец, смог заглянуть ему в лицо. Краска с лица спала, но блеск в чужих глазах Намджуна немного смущает. – Эй, ты когда-нибудь играл в «подбрасывание мешочка»? -- Намджун и правда ни разу не играл в подобное, а Чонгук не учит его как это делать, а, скорее, напоминает, насколько у него не лады с контролем собственных длинных конечностей. Но это в принципе весело, поэтому он не сопротивляется. Чонгук засранец, но засранец прикольный со своими колкими насмешками и ироническими замечаниями. И он не задаёт вопросов о том, что произошло вчера между ними с Юнги, хотя Намджун не сомневается, что он в курсе. Пару раз он вспоминает о том, что находится у фургона Хосока, и думает, что надо бы переместиться в другое место, но этого так и не происходит. Он слишком увлекается игрой с Чонгуком и парой путешественников, собравшихся на их полянке, включая ту девушку, которая Чонгуку понравилась, её подруг и двух парней по имени Марк и Джексон. Последний, выяснив, что Намджун говорит по-английски, заболтал его на полчаса, перескакивая с корейского на английский и обратно быстрее, чем Намджун успевает моргать. Вскоре игра с мешочком переходит в игру в догонялки, пока одна из девушек не уходит, возвращаясь с миской и бамбуковыми палочками, соединёнными длинной нитью. Она ставит миску на землю и опускает туда нитку, держа палочки, а потом поднимает их вверх и разводит, образуя длинный пузырь ростом с Намджуна. Джексон восторженно вскрикивает и лопает его, игнорируя негромкий выговор от Марка. Девушка делает ещё один гигантский пузырёк, следом ещё один, и ещё, пока воздух над ними не заполняется ими, плавающими и колыхающимися на лёгком ветру. Почти сразу между ними появляются дети, тянущие свои маленькие ручки вверх, радостно крича. Намджун запрокидывает голову, смотрит, как пузыри поднимаются выше и лопаются, оставляя после себя мыльные брызги. Намджун чувствует траву под ногами, прохладный ветер, лохматящий волосы. Сюда доносится музыка со сцены, где мягкий мужской голос поёт под акустическую гитару. Ребёнок протягивает ему конфеты. Он благодарит маленькую девочку и засовывает леденец на палочке в рот, остальные – в карман джинсов. Хихикая, девочка убегает. Всё это похоже на сон из-за умиротворённости происходящего. Намджуну кажется, что он светится, он не может перестать улыбаться и почему-то уверен, что впервые видит, как Чонгук смеётся. На его плечах сидит маленький мальчик и тянется ручками за пузырями, как и другие дети вокруг. Намджун смеётся и устраивается рядом с Марком, впитывая всё вокруг и наконец-то не думая над тем, что будет и что случится, просто… принимает реальность таковой, какая она есть. Неприятности объявляются в лице Ким Тэхёна, подбегающего к нему, когда начинает темнеть. - Намджун-хён! - Тэхён. – Ему хватает одного взгляда на взволнованное лицо, и он вздыхает. – Если речь о том, что произошло вчера, я не хочу об этом говорить. Удивительно, как быстро приподнятое настроение может смениться ужасом всего после нескольких слов. - Я не о том, - поспешно вставляет Тэхён. – Там Хосок-хён. Он принял пару таблеток… - Что? – Некоторые поворачиваются в его сторону, когда Намджун вскакивает, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. – С чего вы взяли, что это хорошая идея? Тэхён беспомощно пожимает плечами, глядя на него широко распахнутыми глазами. - Все их принимали. Он присматривается к Тэхёну, к его расширенным зрачкам и подрагивающим рукам, и выругивается себе под нос. Ну конечно, Тэхён тоже под наркотой. - Хосок не все, - огрызается Намджун. Он откидывает волосы со лба, игнорируя озабоченные взгляды в их сторону. – Он в порядке? Тэхён качает головой, и Намджун готов себя прибить, потому что, конечно он не в порядке, раз Тэхён прибежал за ним. Ему остаётся только догадываться, насколько всё плохо в этот раз. Сколько раз это случалось, пока его не было рядом? А если дело в тебе? думает Намджун. Что если всё прекратилось, как только он уехал из Сеула, а твоё возвращение всё снова испортило? - Он заперся в трейлере Джина, - говорит Тэхён. – Ты должен помочь нам выманить его оттуда. - Чем, чёрт возьми, я могу ему помочь, если он сам закрыл себя там? – рычит Намджун. - Он зовёт тебя, хён. Откровение медленно доходит до Намджуна. Несколько мгновений все молчат, ожидая его решения. - Ладно, - сдаётся он, маша Чонгуку рукой, когда видит, что тот тоже поднимается. – Хорошо, идём. -- - Кажется, он пытался найти тебя, - говорит Чимин, когда они оказываются у трейлера. Его зрачки тоже расширены, а взгляд как будто расфокусирован. – Но не смог и заперся внутри. Он указывает на трейлер, который действительно заперт. Задвижка повёрнута вниз, и единственным доказательством того, что Хосок внутри, является его неразборчивое бормотание. Намджун проходил через это столько раз, что сбился со счёта. Каждый раз он надеется, что до самых ужасных вариантов развития событий не дойдёт. Таких, как когда он находил Хосока с разодранными до крови щеками или в попытках вывернуть себе руки, потому что они ему больше не нужны. Он ненавидит успокаивать Хосока силой, потому что он всё ещё мысленно не выбрался из чёртова родительского дома, ненавидит, как Хосок плачет, потому что видит в Намджуне кого-то чужого, того, кто хочет ему навредить. Но легче не становится и, чтобы ни случилось, это всегда что-то ужасное. Намджуну остаётся только надеяться, что в этот раз до подобных эпизодов не дойдёт. Он поворачивается к трезвому, к счастью, Джину. - Сколько он там уже заперт? - Минут десять? – предполагает Джин, озабоченно сводя брови. - И ключа у тебя нет? Джин отрицательно мотает головой. - Не поможет. Он держит дверь изнутри. - Господи, - вздыхает Намджун, - можешь увести отсюда всех? Они его только сильнее напугают. Джин кивает и идёт разгонять людей, а Намджун подходит к двери. Он несколько раз стучит и прижимается к ней лбом, переводя дыхание. - Хосок, это Намджун. – Он старается говорить обыденным тоном, чтобы тот не паниковал. – Что случилось? Бормотание затихает. - Джуни? - Да, это я. – Ответ – это хороший знак. – Я хочу помочь. Что случилось? Он слышит, как Хосок возится внутри. Тот отвечает с подозрением в голосе. - Кто там с тобой? Намджун оглядывается на оставшихся поблизости. - Джин-хён, Чимин и Тэхён. - Нет, это не они, - судорожно вскрикивает Хосок. – Они тебе лгут. Это не они. Скажи, чтобы уходили. - Хосок… - Они не настоящие, - продолжает настаивать он. – Я не хочу их видеть. Значит, это приступ паранойи, решает Намджун, перебрав возможные варианты, и оборачивается к остальным. - Я справлюсь. С явной неохотой все трое уходят. Джин уводит младших, но сам остаётся неподалёку, укрывшись за соседним фургоном. На всякий случай. - Хосок. – Намджун снова стучится. – Можно я войду? Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. - Здесь очень мало места. - Тогда выходи сам. - Не хочу. Намджун беспокойно выдыхает и сжимает кулаки до побелевших костяшек. - Тогда впусти меня. Пожалуйста. - Настоящий Намджун не любит замкнутые пространства. - А ещё я не люблю, когда ты расстроен, - подхватывает Намджун. Он практически слышит, как Хосок раздумывает своей затуманенной наркотиками головой. – Пожалуйста, Хосок. Следует пауза, раздаётся щелчок и шаги, удаляющиеся от двери. Намджун тянется к дверной ручке. Она поддаётся, и он открывает дверь. Судорожно вздохнув, он заходит в трейлер. Волосы на затылке становятся дыбом при взгляде на клаустрофобные стены. Он прикрывает за собой дверь, благодарный Хосоку за включенный свет, чтобы он хотя бы мог видеть. Когда Намджун поднимает взгляд на Хосока, первым делом он подмечает широко распахнутые глаза и состояние паники. Только потом он видит у Хосока нож, прижатый к предплечью. Сердце Намджуна колотится в панике, но он хорошо это скрывает. - Зачем тебе нож, приятель? Хосок опускает глаза на свою руку и смотрит, как капли крови падают на пол. - Во мне яд, - говорит он. – Он меня убьёт. - О, так ты пытаешься вывести его с кровью? – Голос Намджуна подрагивает, но Хосок вроде бы не замечает. Его слишком волнует собственная искорёженная логика. – Есть способы получше, чтобы избавиться от яда. Ты знал? Хосок заинтересовано поднимает голову. - Как? Намджун быстро соображает, ныряя рукой в карман. Он достаёт один из леденцов, которые дала ему маленькая девочка, и протягивает. - Противоядие, - убеждает он, умоляя, чтобы план сработал. – Гарантированно избавит от яда и не даст распространиться дальше. – Он поднимает вторую руку ладонью вверх. – Только отдай мне нож, ладно? Хосок смотрит недоверчиво. - Яд уйдёт? Намджун кивает. - Ну конечно. Но в обмен я прошу дать мне нож. Хосок неуверенно расстаётся с ножом и забирает у Намджуна леденец. Тот облегченно вздыхает, даже не заметив, что не дышал. Он кидает взгляд на предплечье Хосока. Порез небольшой, но Намджун всё равно чистит рану, обрадовавшись, что Хосок не впадает снова в панику, когда он к нему прикасается. Хосок разбирается с леденцом добрые двадцать минут, но за это время, кажется, успокаивается. Намджун всё равно обвивает его руками, несильно обнимая. В прошлом Хосок часто искал физического контакта после приступов, но, возможно, он пока ещё не полностью пришёл в себя, чтобы об этом попросить. - Прости, - бормочет Хосок ему в плечо. Намджун перехватывает его покрепче. - Не надо извиняться. Ты бы сделал то же самое для меня. - Я иногда теряю самообладание. Не знаю, как это остановить. - Наркотики тому виной, - шепчет Намджун, стараясь убрать из голоса осуждение. – В следующий раз лучше откажись от них. - Иногда они помогают, - говорит Хосок с оттенком мечтательности в голосе. – Некоторые усиливают реальность, а от других всё видится, как во сне. Сложно заметить разницу, пока они в крови. – Он зарывается лицом в шею Намджуна, опаляя кожу дыханием. – Прости меня, Намджун. - Хосок, я же сказал, всё нормально. - Точно? – В голосе боль. Намджун лишь на мгновение задумывается, не имеет ли к этому отношение пораненная рука. - Абсолютно. - Тебе… некомфортно здесь? Намджун чуть-чуть отодвигается и поднимает руку, чтобы погладить Хосока по волосам, успокаивая. - Закрытое пространство немного меня беспокоит, да. - Я не это имел в виду. Рука Намджуна замирает. Он с трудом сглатывает ком в горле. - Меня это не волнует. Хосок тихо вздыхает ему в шею, и сердце Намджуна пропускает удар. - Ещё как волнует, - шепчет Хосок. – Но спасибо за твои слова. * * * У Намджуна чуть не случается сердечный приступ, когда посреди ночи звонит телефон. Он смотрит на экран, на котором вспыхивает имя Хосока вместе с его фотографией. - Хосок? – сонно бурчит в трубку Намджун. Он кидает взгляд на часы на прикроватной тумбочке. – Два часа ночи, приятель, что случилось? - Это правда ты, Джуни? – голос Хосока дрожит. Намджун слышит отдалённое жужжание машин на заднем фоне. Видимо, он на улице. - Конечно, я, - ворчит Намджун. – Кто же ещё? - Клянёшься, что ты точно Намджун? Настоящий Ким Намджун, не поддельный? Намджун свешивает ноги с кровати, начиная волноваться. - Клянусь. - Я не знаю, кому можно доверять. - Мне можно доверять. - Он включает свет и идёт к шкафу. – Где ты сейчас? - Потерялся, - говорит Хосок. – Я хотел прийти к тебе, но вдруг всё стало таким странным, и я забыл дорогу. Он что-то принял, осознаёт Намджун, натягивая тёплую одежду. Он знал, что Хосок экспериментирует с наркотиками, но тот никогда не заходил дальше лёгкой травки в присутствии Намджуна. Хосок и раньше звонил ему пьяным, фальшиво напевая ему слащавые песни девчачьих групп, но никогда не набирал под кайфом. - Можешь описать, где находишься? - Всё двигается и крутится, Намджун. Деревья очень высокие, и земля трясётся. А там, где ты, трясётся? Намджун смотрит себе под ноги. Стоит ровно и неподвижно. - Нет. Я сейчас приду, ладно? – Он открывает дверь и проверяет, закрыл ли её за собой. Пробираясь по коридору, понижает голос, с опаской косясь на комнату родителей. – Что-нибудь ещё можешь рассказать мне о месте, где стоишь? - Ты настоящий Намджун? – переспрашивает Хосок опять. - Я настоящий Намджун. - Тут много деревьев и трава мокрая. И темно. Он возится с ключами от входной двери и летит к лестнице. - А поточнее? – просит Намджун. – Знаки? Магазины? - Всё как в тумане. Между деревьями виден яркий свет. Голубой, фиолетовый и… - Хосок замолкает. – Я забыл, как называется этот цвет. Намджун притормаживает в нерешительности и хмурится. - Это где-то перед тобой, да? - Ага, - отвечает Хосок и, судя по голосу, улыбается. – А ты настоящий Намджун, да? - Да, я настоящий Намджун. – Он продолжает спускаться и выходит на прохладную улицу. Он застывает на месте, обдумывая места, где Хосок может быть. - Тот цвет, Хосок, зелёный? - Нет. - Жёлтый? - Нет. - Красный? Пауза. - А что это за цвет? - Цвет роз. Хосок цокает. - Розы бывают разных цветов. - Тогда крови. Это цвет крови. - А, - тянет Хосок. – Да, этот цвет. - Хорошо. – Намджун расслабляется и идёт налево. – Я, кажется, знаю, где ты. Жди меня там. Не двигайся. - Я не могу двигаться, - вдруг говорит Хосок. Его голос почти теряется в шуме машин. - Что? - Я не могу двигаться, Джуни. – А потом, после недолгого молчания, кричит. Намджун от страха чуть не роняет телефон. Сердце стучит как ненормальное, но крик не прекращается. Звуки мучительные, страшные. Как будто кто-то взял щипцы и вырывает Хосоку зубы один за одним. Он хнычет, молит о помощи, и Намджун просто умрёт, точно умрёт, если не найдёт Хосока в ближайшие несколько минут. Он срывается с места и бежит прямиком к парку напротив караоке-бара, очень надеясь, что всё правильно понял. Подбегая к месту, Намджун решает рискнуть и завершает вызов. И чуть не ревёт от облегчения, когда слышит голос Хосока где-то совсем недалеко. Он несётся через парк, почти ничего не видя в темноте. Он бежит на крик, и чем громче голос Хосока, тем сильнее его тошнит. - Хосок? – зовёт Намджун, не сумев скрыть ужаса в голосе. Тот перестаёт кричать, и Намджун тихо проклинает себя. – Хосок, это я, Намджун. Он внимательно прислушивается, оборачиваясь на любые малейшие шорохи. - Клянёшься, что ты настоящий Намджун? – спрашивает тихий голос. За спиной, совсем рядом. Намджун оборачивается, приглядываясь к череде деревьев. - Клянусь, Хосок. Это я, Намджун. Джуни. Мы лучшие друзья со старшей школы. Я хожу на все твои танцевальные выступления и приглядываю за Надеждой, когда твои родители ведут себя как мудаки. Я бы подрался с любым, стоит тебе только попросить, хотя, наверное сдох бы в процессе, потому что дерусь я отстойно. – Он старается перевести дыхание, когда начинает наваливаться усталость. – А теперь, прошу, скажи, где ты, чтобы я смог помочь. Хосок молчит в ответ. Намджун мотает головой направо и налево, выискивая знаки в темноте. Сердце бьётся о рёбра, зубы стучат не то от волнения, не то от холода – он и сам не знает, только ему всё равно, главное, найти Хосока. Через примерно минуту слышится тихий голос. - Я тут, внизу. Взгляд Намджуна фиксируется на тёмной фигуре, лежащей на земле в нескольких шагах впереди. Он облегчённо выдыхает и подходит. Он медленно, очень медленно опускается на мощённую дорожку и укладывается рядом с Хосоком, давая глазам привыкнуть к скудному свету. Он различает тёмные глаза Хосока, слёзы, блестящие на щеках. Тот всхлипывает. - Тебе не холодно? – спрашивает Намджун первое, что приходит в голову. Хосок лежит в одной тонкой худи и узких джинсах, а температура сейчас ближе к отрицательной. - Я не могу двигаться, Джуни, - выдавливает Хосок. – Ничего не чувствую. Я даже не знаю, настоящий ли я. Намджун придвигается ближе, беспокоясь, что у друга может начаться истерика. - Ты веришь, что я настоящий? У Хосока подрагивает нижняя губа. - Да. - Значит, и ты тоже настоящий, ясно? Просто те наркотики, что ты принял, играют с твоим разумом. - Как не хорошо с их стороны. Намджун сухо улыбается. Он кладёт руку поверх руки Хосока, легонько сжимая. - Я касаюсь твоей руки, - говорит ему Намджун. – Чувствуешь? - Нет. Он ведёт руку вниз к ноге. Опять сжимает. - А теперь касаюсь ноги. Чувствуешь? – Хосок качает головой. Слёзы продолжают скатываться по щекам. В панике Намджун берёт лицо Хосока в свои ладони, заставляя того заглянуть ему в глаза. - Эй. – Хосок всхлипывает, но Намджун прогоняет истерику тихим шёпотом. – Эй, прошу тебя, не плачь, ладно? Пожалуйста. Но произнося эти слова, Намджун чувствует, как собственные глаза жжёт от подступающих слёз. Чертовски больно видеть Хосока таким напуганным и ранимым, таким, каким он ненавидит быть. - Ты трогаешь моё лицо? – спрашивает Хосок. Намджун гладит Хосока по щекам большими пальцами и слушает, как пульс стучит в висках. - Да, я трогаю твоё лицо. - Я это чувствую. Расслабившись, он пристально смотрит на Намджуна большими, круглыми глазами и приоткрывает губы, как будто вспомнил что-то, что давно хотел сказать. - Вот видишь? – говорит Намджун. – С тобой всё будет хорошо. Он убирает от его лица руки и садится. Хосок тихо протестующе скулит. - Я не ухожу, - поспешно заверяет Намджун. – Я отнесу тебя к себе домой. Ты весь колотишься. Не хочу, чтобы ты заработал переохлаждение. Он хватает Хосока за руки и тянет в сидячее положение, затем приседает, просовывает одну руку под чужие колени, а вторую под руки. Это непросто, но ему удаётся поставить Хосока на нетвёрдые ноги на пару секунд, прежде чем он падает вперёд, грудью приваливаясь к спине Намджуна. Тот перехватывает его руки и закидывает их себе на плечи, после чего хватает Хосока под бёдрами. Если немного наклониться вперёд, Хосок сможет опереться, чтобы не упасть. - Я люблю тебя, - бормочет Хосок ему в ухо. Намджун теряется, с любопытством оглядывается на чужое лицо. Голова Хосока лежит у него на плече, а на губах играет лёгкая улыбка. Намджун выдыхает, ища утешение в тихом посапывании Хосока. - Я тоже люблю тебя, приятель.