Пустая мелодия

- Ты сегодня особенно унылый, хён, - заявляет Чонгук, с кряхтением плюхаясь на траву рядом с Намджуном. Он стукается с ним плечом, в глазах - озорство. – Это потому, что Юнги поблизости? Включился защитный механизм против ворчливого хёна? Честно говоря, Намджун даже не заметил присутствия Юнги, пока Чонгук не сказал. Как и он сам, Юнги сидит где-то в десяти метрах от толпы вместе с Джином. Они тихо переговариваются, обмениваются улыбками и смеются. - Скорее, защитный механизм против нахальства, - поправляет Намджун, косится на Чонгука. – Жалко только, что не работает. - Ауч, - смеётся Чонгук, падая на траву обратно. – А что стряслось? Хочешь поговорить? Намджун колеблется, удивляется тому, что на самом деле размышляет над предложением Чонгука. Он ещё мальчик, конечно, но его забавная манера поведения кажется ему знакомой. Как будто он общается с более младшей версией Джихо. А знаете, к чёрту, с обычной версией Джихо. Может, он и старше Чонгука на пару лет, но у его хёна зрелость на уровне школьника. - Спасибо, но нет, - отказывается Намджун. Он пытается сосредоточить своё внимание на группе, играющей на сцене, но его перетягивает на себя танцующий почти у самой сцены Хосок. Он успел позабыть, насколько он хорош в этом, как прекрасно он владеет телом, когда двигается. - Ты так на него похож, хён, - говорит Чонгук. – Просто поразительно. - На кого? - На Юнги-хёна, - отвечает он. Намджун фыркает. – Он тоже никогда не признаётся, что его беспокоит. Приходится силком вытягивать. Он по-прежнему улыбается, когда Намджун смотрит. Лежит в траве, опираясь на локти, и сверлит таким взглядом, как будто знает то, что Намджуну невдомёк. - Я тебя знаю сколько? Дня четыре? Пять? – спрашивает Намджун. – Это идеальное объяснение нежеланию с тобой ничем делиться. - У меня могут найтись ответы на все вопросы, застрявшие у тебя в голове, - бросает Чонгук. Намджун опять фыркает. - Глупости. Чонгук даже со своей позы ухитряется пожать плечами. - Что ж, этого мы никогда не узнаем. - Что произошло с робким художником Чонгуком? Я скучаю по нему, верни-ка его обратно. - Он погиб страшной смертью от стыда, - монотонно поясняет Чонгук, - благодаря своему ужасному хёну. Намджун незаметно для себя переводит взгляд обратно на Хосока. - Я тебе одолжение сделал, помог с той девушкой. - А теперь ты дай мне помочь вытащить тебя из уныния, - просит Чонгук. Он умолкает, выжидая ответа, но тот ничего не говорит, поэтому Чонгук рискует предположить. – Это касается вчерашнего происшествия с Хосок-хёном и наркотиками? - Нет. - Но Хосок-хён причастен к этому, да? – Чонгук самодовольно ухмыляется в ответ на молчание. – Я прав. - Ты раздражаешь, - огрызается Намджун. – Ты сам что-то принял? Мне звякнуть твоим предкам? Чонгук выглядит так, будто раскусил код да Винчи по вопросам межличностных отношений, поэтому на угрозу даже не реагирует. - Поэтому ты постоянно на него смотришь, - заключает он. – Чёрт, как же я раньше не догадался… - Догадался о чём? – Что Хосок его подбешивает? Что ж, это так. Только вот он не думал, что это настолько очевидно. - Я тебя умоляю, - фыркает Чонгук. – Ты знаешь, о чём я, хён. Намджун готов прикрикнуть на него, отбрыкаться, что, нет, он понятия не имеет, о чём Чонгук говорит, а если он не перестанет вести себя как говнюк, то Намджун отвесит ему знатный подзатыльник. А потом он замечает, что Хосок больше не танцует, а разговаривает с кем-то, кого с такого расстояния Намджун не может опознать. Краем глаза Намджун видит, как Чонгук прослеживает его взгляд. - Это Тэхён? – предполагает младший. И действительно, это Тэхён с цветочным венком в руках. Ладонь Хосока лежит на его руке и медленно поглаживает вверх и вниз. Тэхён смеётся, а если прислушаться, то можно услышать его глубокий голос, звенящий в воздухе. Намджун находится на достаточном от них расстоянии, но всё равно может разглядеть, как губы Хосока мажут по смуглой щеке Тэхёна, задерживаясь там дольше, чем нужно. Намджун отворачивается, сжимает кулаки и пытается унять злость. По какой-то причине он кидает взгляд на Юнги. Старший улыбается в ответ на то, что сказал Джин, но Намджун видит, как он медленно обводит глазами толпу и останавливается на Тэхёне и Хосоке. Он мгновенно напрягается, улыбка слетает с лица. Что самое худшее, он не выглядит сердитым, просто встаёт, прижимая подрагивающие кулаки к бокам, и убегает в сторону своего дома. - Юнги! – зовёт Джин вслед, вскакивая на ноги. – Юнги, постой! - Вот чёрт, - тянет Чонгук, заметив, что происходит. Он тоже встаёт и успокаивающе машет Джину руками. – Я пойду за ним, хён. Я сам. – А потом тоже убегает. Намджун не помнит, как поднялся, осознав это уже на полпути к сцене, проталкиваясь через толпу к Тэхёну и Хосоку. Они по-прежнему стоят друг к другу близко, и вдруг ему очень хочется кого-нибудь ударить. - Намджун-хён! – Тэхён немного отстраняется на нетвёрдых ногах, и Намджун, уловив чужое дыхание, понимает, что тот пьян. Хосок ничего не говорит, но, судя по поджатым губам, видно, что он не особо рад. - Привет, - говорит Намджун, не глядя на Тэхёна. Он отчего-то уверен, что если заглянет Тэхёну в глаза, то увидит в них отражение Юнги, которому делают больно, и тогда ярость закипит в нём, как в проснувшемся вулкане. Он не слишком бережно хватает Хосока за руку и тянет. - Нам надо поговорить. – Он не оставляет места для возражений, просто тянет Хосока от Тэхёна в сторону кромки леса, чтобы они могли поговорить, не перекрикивая музыку. У Хосока во взгляде вызов, который лишь усиливается дьявольской улыбкой. - Теперь ты пытаешься приударить за Тэхёном? – рычит Намджун, потому что его всё достало. Он устал оббегать главные проблемы по кругу, устал притворяться, что всё нормально, когда это и близко не так. - Возможно, - жмёт плечами Хосок. – Что такого? - Может быть, то, что Юнги-хён любит Тэ, а ты всё портишь, ставя палки в колёса? – шипит Намджун. – Может быть, то, что ты изменяешь Чимину? - Если Юнги-хён любит Тэ, то должен что-нибудь с этим сделать, - буднично парирует Хосок. – Тэхён не его собственность. - А как же Чимин? - Мы иногда трахаемся, - пренебрежительно бросает он. – Ничего серьёзного. - Может, для тебя нет, - возражает Намджун. – А для него? Он ещё мальчик. - Он на год младше нас с тобой, - огрызается Хосок, больше не скрывая раздражения. – И у него на стороне больше интрижек, чем у меня. - Ну конечно, - фыркает Намджун, разжимая руку. – Я и забыл, как мало для тебя значат такие понятия, как «привязанность». - Привязанность? – передразнивает Хосок. Намджун понимает, что тот просто в бешенстве. Это заметно по изгибу губ. – А это ещё к чему? Горько хмыкнув, Намджун качает головой и уходит в сторону фургона Джина. - Намджун, не смей уходить от меня, - кричит Хосок в спину. – Намджун! Ты, придурок, не имеешь права на меня злиться! Не имеет права? Не имеет, чёрт возьми, права? Намджун разворачивается на пятках и подлетает обратно к Хосоку, впериваясь ему в лицо взглядом, наполненным ядом. Где-то глубоко внутри он понимает, что Хосок, возможно, в чём-то прав. И он чувствует, как на них пялятся люди, а значит вести об этом разнесутся по всему лагерю быстрее чумы, но к чёрту всё. - Ты ушёл, Хосок, - произносит Намджун. – Собрался и свалил, не сказав ни слова! Да ты мог быть мёртв, а я ничего не знал! Хосок пихает его, и от одного только шока Намджун отступает на шаг. - Ты игнорировал меня неделями, Намджун! – взрывается Хосок. – Неделями! Я не мог поговорить с тобой о том, что случилось, едва мог открыть рот, как ты придумывал очередное оправдание и уходил. Намджун смотрит на него большими глазами. Стоя так близко, он замечает блеск в глазах напротив – признак подступающих слёз. - Хосок… - Заткнись. – Он опять пихает Намджуна. На этот раз сильнее, намереваясь сделать больно. Сжатые в кулаки руки начинают дрожать. – Ты хотел поговорить? Отлично, давай, чёрт возьми, поговорим. Я всё понимаю. Ты не любил меня в ответ, и это было больно, но я смог бы с этим справиться. Но потом ты стал отдаляться, как будто я для тебя не значу вообще ничего, а это было в стократ больнее. А теперь ты здесь, пытаешься влиять на мой выбор. Разве после того, что ты сделал, ты имеешь на это право? Знаешь, а не пойти ли тебе в задницу, Намджун. Ты, грёбанный… Оставшиеся слова застревают в горле, и Намджун с ужасом смотрит, как Хосок прячет лицо в ладонях и просто плачет. Сердце Намджуна ухает вниз. Его тянет вперёд, и он обнимает Хосока, прижимая к себе. Держит, пытается успокоить икающие всхлипы, гладит по спине, шепчет извинения и заверяет, что «всё хорошо», хотя, очевидно, это неправда. - Ты мне сердце разбил, - хнычет Хосок в воротник футболки. Намджун никогда ещё не ненавидел себя сильнее, чем в этот момент. – Ты был первым, кому было на меня не наплевать, а потом ты взял и разбил мне сердце. * * * Это случается на вечеринке почти через два года после того, как они начинают жить вместе. Намджун разговаривает с девушкой. Симпатичной, задорной, умной, насколько он может судить, но его взгляд прикован к бару, где Хосока очаровывает парень немного старше их обоих. Ему как минимум двадцать пять. Намджуна гложет странное предчувствие касательно этого парня с тех пор, как он подошёл к другу. Если честно, такие предчувствия возникают у него из-за всех парней, к которым Хосок проявляет интерес, но у этого довольно острый взгляд, хищная улыбка и ладонь, удерживающая руку Хосока слишком долго, пока он рассказывает какую-то шутку. Хосок пьян, и Намджун это видит отчётливо, что странно, потому что он уверен, что друг с момента прихода выпил только два коктейля. Но Хосока водит из стороны в сторону. Одной рукой он держится за стойку бара, чтобы не упасть, а во второй сжимает свой стакан, разливая его содержимое. И всё это время парень… улыбается, периодически поглядывая на напиток в руке Хосока. О чёрт. Намджун звереет. Он поднимается с не особо искренними извинениями в сторону девушки (не впервые его почти неудавшаяся интрижка проваливается в интересах Хосока) и несётся туда. Он мягко стучит по плечу Хосока. Тот разворачивается, вяло улыбаясь от уха до уха. - Ой, это же Джуни! – Голова Хосока заваливается набок, и он опять проливает содержимое стакана. – Привет, Джуни. - Привет, Хоби. – Намджун нарочно втискивается между Хосоком и тем парнем, игнорируя возмущения последнего. – Хочешь выйдем на свежий воздух? - Эй, послушай, чувак. – На плечо Намджуна опускается рука. – Я его вообще-то первым приметил, ясно тебе?.. Намджун поворачивается и заряжает ему в челюсть. Кулак ноет от боли, костяшки окрашиваются оттенком розового, но он трясёт рукой и с удовольствием разглядывает свалившегося на задницу придурка. - Какого чёрта, Намджун? – хнычет Хосок. Люди вокруг недовольно галдят. – Зачем ты так? - Мне кажется, этот козёл что-то тебе подсыпал, - объясняет он. Не в первый раз незнакомец пытается им воспользоваться. - Ой. – Хосок пьяно хмурится. – А знаешь, это многое объясняет… Намджун садится на корточки возле парня, упиваясь убийственным взглядом, который видит в ответ. - Ты что-то подмешал в напиток моего друга? Парень не отвечает, а это и не нужно. Намджун наклоняется ближе, понижает голос, борясь с искушением выбить ему зубы, но лишь потому и только потому, что Хосок смотрит. Хосок ненавидит насилие. - Ещё раз засеку на подобном и шею сверну. Шёпот преследует Намджуна вплоть до выхода из бара, пока он тащит Хосока на улицу. - Чёрт, Джуни, - ноет Хосок, как только они оказываются на свежем воздухе. – Мне нравилось там выпивать. - Ай, не достаточно шикарное для нас заведение, - отмахивается Намджун, поудобней перехватывая Хосока за талию. Они идут, шаркая обувью по асфальту, а уличные фонари освещают разгульную жизнь ночного Сеула. – Найдём место получше. Хосок придвигается к Намджуну. Он особенно любит физический контакт, когда устаёт. Что бы там тот парень ему ни подсыпал, это явно его расслабило. - Как скажешь. - Эй, - зовёт Намджун, когда голова Хосока подает ему на плечо. – Не засыпай, ладно? Ты уже слишком большой, чтобы я тебя нёс. Это не совсем правда. Если честно, то сейчас Хосок весит меньше, чем в девятнадцать. Кожа плотно обтягивает рёбра и острые скулы, но Намджуну правда не очень хочется тащить двадцатиоднолетнего лба с прекрасно функционирующими ногами до их квартиры. Он бы этого избежал, если есть шанс. - Почти пришли, - бормочет Хосок. - Вот именно, - поддерживает Намджун. – Дома выспишься. Он затаскивает Хосока в их здание. В коридоре уже значительно теплее, чем снаружи. Они поднимаются на лифте до третьего этажа, и Намджун умудряется, продолжая удерживать Хосока, вытащить из кармана ключ. Он открывает дверь ногой, закрывает за ними и сразу ведёт Хосока в спальню. В комнате Хосока вспыхивает свет. В ней, как всегда, идеальный порядок. Кровать застелена, одежда аккуратно сложена в шкафу или скинута в корзину для стирки. Единственное, что вносит чуточку хаоса, - это кошачья шерсть почти на всех удобных поверхностях. Намджун был немного восхищён тем, как аккуратен Хосок, когда они только начали жить вместе. Он постоянно напоминал Намджуну убирать за собой, не мог сидеть спокойно, если что-то лежало не на своём месте. После этого Намджун повадился запирать дверь в свою комнату. Если бы Хосок увидел, что за ней творится, то, наверное, заработал бы сердечный приступ. - Что происходит? – спрашивает Хосок, когда Намджун клонит его к кровати. Младший будто столбенеет. В голосе Хосока нет паники, но он не хочет ждать, пока она там поселится. Он сдвигается, становясь между Хосоком и кроватью, чтобы старший мог его увидеть. Узнать, что это не враг и не незнакомец. - Я уложу тебя спать, ладно? Ты очень устал, тебе нужно выспаться. Хосок хлопает ресницами. Намджун не может разобраться в выражении его лица – сжатая челюсть и круглые глаза. Такого раньше Намджун не видел. - Эй, - зовёт Намджун резче. – Ты ведь понимаешь, что это я, да? Это я. Джуни. Хосок продолжает молча смотреть на него, сузив глаза. - Почему ты всегда это делаешь? - Делаю что? – уточняет Намджун с сухой улыбкой. – Присматриваю за тобой? Я твой лучший друг. Мы всегда приглядываем друг за другом. Опять моргает, и глаза снова медленно затягивает дымка. - Я люблю тебя, - бормочет Хосок, едва шевеля губами. Что-то дёргается внутри Намджуна, как будто живот скручивает спазмом. Он сегодня ужинал? Не может вспомнить. Намджун улыбается, подталкивая Хосока в направлении кровати. - Я тоже тебя лю… Хосок его целует. Агрессивно, порывисто, с напором. Так не должны целовать. Хосок поднимает руки к щекам Намджуна, удерживая на месте, а у того сердце ухает вниз, а тело холодеет от ужаса. Намджун отталкивает его. Сильно. Хосок падает на кровать и поднимает глаза. Шок помог ему протрезветь. - Я не хотел. Он говорит едва-едва слышно. Он весь съёживается, вздрагивает при каждом малейшем движении Намджуна. - Хосок. – Его голос дрожит. Он сглатывает образовавшийся в горле ком. – Я не… - Я знаю, - поспешно шелестит Хосок. Нижняя губа подрагивает. – Я просто решил… - Ты решил неправильно. --- Ночью сон Намджуна отравлен круговоротом эмоций - злостью, предательством, растерянностью. Мыслить здраво не получается, в итоге кружится голова. Когда солнечный свет заливает комнату сквозь шторы, сигнализируя о наступлении утра, он стонет и поднимается с кровати с надеждой, что это один из тех дней, когда после сложной ночи Хосок будет прикован к постели. Увы. Он находит Хосока на кухне, отмывающим тарелку, но в тот момент, как он замечает Намджуна, она выскальзывает у него из рук. Глаза красные и влажные от слёз, под ними тёмные круги. Судя по виду, он спал меньше, чем Намджун, если это вообще возможно. - Намджун, - смеётся он разбито. – Эй, по поводу вчерашнего вечера, я… - Не надо, - останавливает Намджун и даже самому слышно, что тон резковат. – Просто не надо. Он направляется прямиком к входной двери, но Хосок бросается наперерез. - Я был пьян, - отчаянно, утомлённо шепчет он. – Это просто глупая привязанность, которая вылезла некстати. Этого больше не повторится. Хосок называет это привязанностью, но у него складывается ощущение, что тут нечто большее. Не важно, прав он или ошибается. У Хосока к нему чувства, он позволил себе подумать о Намджуне далеко не платонически, в отличие от того, что выстроил для себя сам Намджун. Как давно это началось? Намджун чем-то дал понять, что может ответить на эти чувства? Хосок хочет Намджуна трахнуть? Или чтобы Намджун трахнул его? Вопросы крутятся в голове посреди моря недопонимания, и ему кажется, что он тонет. - Мне нужно идти, - говорит он. Это не совсем ложь, он сегодня собирался навестить родителей. Они ждут его только к обеду, но не страшно, если появится немного раньше. Хосок трясёт головой. - Нам нужно поговорить об этом. Намджун огибает его и летит к двери. - Потом. Но потом Намджун тоже продолжает игнорировать Хосока, прямым курсом сразу идёт к себе в комнату, закрывается и глушит музыкой любые попытки Хосока начать разговор. На следующий день рано встаёт на учёбу и вылетает за дверь раньше, чем Хосок успевает произнести хоть слово. Он знает, к чему это ведёт, но каждый раз, когда он видит Хосока, у него возникает странное чувство где-то внутри, словно его вот-вот вывернет. - Тебе придётся когда-нибудь со мной поговорить, - кидает в спину Хосок, когда Намджун снова спешит к двери на утренние занятия. - Ты ведёшь себя, как мудацкий гомофоб, - заявляет он, как только Намджун переступает порог дома и идёт к себе в комнату, опустив взгляд в пол. - Прости меня, Намджун, - пьяно умоляет он в середине ночи, барабаня кулаками по запертой двери в его спальню. – Я избавлюсь от чувств, клянусь. Прошу тебя. А потом, на следующий день, мучаясь сильным похмельем: - Лучше бы ты ударил меня, как других парней, которые мне нравились. Вина приковывает Намджуна к полу, и он оборачивается на лежащего на диване Хосока. Надежда дремлет на полу рядом с ним. Его рука лежит на её белой шёрстке, но не гладит, просто лежит, как будто простое прикосновение к ней помогает ему не терять голову. - Это хуже, - выдавливает Хосок в подушку. – Намного хуже. Дни превращаются в недели, и вот проходит целый месяц с тех пор, как они разговаривали друг с другом. Намджун всё ещё растерян и, если честно, напуган, потому с пьяным Хосоком он в состоянии справиться, и он научился считывать признаки приступов под наркотой, но влюблённый Хосок – это неправильно. Анализируя каждый взгляд, каждое слово утешения, каждое лёгкое прикосновение за прошедшие годы – всё видится ему теперь в ином свете, потому что все эти незначительные вещи могли иметь скрытый смысл, и его это пугает. Ему чертовски страшно, и он не знает, что делать, поэтому откладывает всё в долгий ящик и ненавидит себя за слабость и неспособность ничего предпринять. Неизвестно как, но однажды вечером Хосоку удаётся его перехватить. Он оттесняет Намджуна к стене гостиной и прижимает к ней, тяжело и сердито дыша. - Посмотри на меня, чёрт бы тебя побрал! – кричит Хосок, брызжа слюной. Намджун вздрагивает. – Посмотри на меня, идиот, я прямо перед тобой! Намджун даже не пытается выдраться, позволяет Хосоку крепко пригвождать к стене. Сердце в груди стучит как ненормальное, в дыхании Хосока отчётливо улавливается алкоголь, и это слишком сильно напоминает ему об их пьяном поцелуе. Он знает, что Хосок с ним так не поступит, но часть его просто-напросто боится. - Прекрати, - выдавливает Хосок, - прошу тебя, Намджун. Я ничего не могу с этим поделать, ясно тебе? Я люблю тебя, и ничего не могу с этим сделать, но очень сильно стараюсь. Ты должен мне поверить. Так не было задумано, так не должно было случиться, и Намджун понятия не имеет, как совладать с этим натиском эмоций, которые его накрывают. Намджуну нравятся девушки, а Хосоку – парни, но Намджун ни на мгновение не допустил, что одним из таких парней может стать он сам. Так не должно было случиться. - Наори на меня, - просит Хосок, спрятав лицо в изгибе чужой шеи. На кожу попадает влага. Намджун с трудом сглатывает. – Скажи, что я больной, ненормальный, хоть что-нибудь. Что я тебе отвратителен. Это ерунда, я всё это уже слышал. Так я сам называю себя. Намджун так не считает. Совсем не считает. Он просто не знает, что делать, не знает, как посмотреть Хосоку в глаза без чувства предательства, растерянности и чёртовой вины. Он подаёт голос твёрдо, чтобы не дать ему дрогнуть. - Отпусти, Хосок. Хосок опускает руки и отступает. Таким уязвимым он не был даже с дюжинами порезов и синяков по телу. Намджун хватает куртку со стула и идёт к двери. - Не уходи, - умоляет Хосок в спину, тянется руками, но Намджун скидывает их с себя. – Прошу, только не сейчас. Пожалуйста, Намджун, я что угодно сделаю. - Мне нужно освежить голову, - бросает Намджун и выскальзывает за дверь, направляясь в ближайший паб. Уже потом, оглядываясь назад, после того, как Намджун возвращается в квартиру, пьяный вдрызг и с тысячей вариантов извинений на кончике языка, он понимает, что не стоило удивляться, обнаружив, что Хосок исчез, словно его никогда здесь и не было.