Пустая мелодия

Намджун хочет домой. Хочется вернуться в свою дурацкую квартиру с дурацким Джихо, спрятать свою дурацкую голову под дурацкими одеялами и не вылезать оттуда, пока не ослабеет от голода и не умрёт в одиночестве. Так бы он Джину и сказал, но старший всё утро где-то пропадал, ускользнув очень рано, утешающе похлопав Намджуна по плечу. Намджун не знает, избегают ли его или же Джин просто занят другими делами, но его трейлер был закрыт всё утро, а выходить и искать его Намджуну не хотелось. Хосок к нему повидаться не приходил, что, с одной стороны, для него облегчение, поскольку, если бы они вновь вернулись в режим «делаем вид, что всё чудесно», Намджун уверен, что сошёл с ума. Вина и ненависть к самому себе преследует его по пятам как цепь с грузом, тянет обратно к тому, что произошло вчера и где-то полтора года назад. Ему мерещится, будто все на него пялятся, будто все кругом знают, что Намджун наделал, как плохо обошёлся с Чон Хосоком. Ему кажется, что его все ненавидят. Он решил, что, если поставить вопрос ребром, то это поможет. Господи, как же он ошибался. После того, как он выложил всё на поверхность, ему стало в десять раз хуже. Намджуну не стоило сюда приезжать, Хосоку без него намного лучше. - Эй, - окликает знакомый голос. Сидящий у фургона Намджун вскидывает голову и видит Юнги, стоящего в десяти метрах от него с засунутыми в карманы руками. Намджун мысленно стонет. Появление Юнги, наверное, своего рода кармическое последствие, чтобы заставить его покаяться за проявленную в прошлом глупость, но отчего-то уверен, что в тот миг, как старший скажет хоть что-то враждебное, он даст Юнги по его смазливому личику. Ему не нужны оскорбления на сдачу, приплюсованные к длинному списку его сожалений в этой жизни. Юнги выглядит так, словно ему тут быть хочется ещё меньше, чем самому Намджуну, а это о чём-то да говорит. Челюсть сжата, глаза сужены. Он как будто размышляет, не уйти ли ему молча, но вдруг заговаривает. - За меня не нужно заступаться. Намджун хмурится. - Что? - Ты поругался с Хосоком из-за того, что он флиртовал с Тэхёном, - объясняет Юнги, сделав несколько шагов вперёд. – Я понимаю, ты выпускал собственный пар на романтической или сексуальной почве с Хосоком, но в будущем не впутывай меня в это. Намджун закатывает глаза. Ну разумеется Юнги один из этих. Слишком гордый для признания в том, что его задело вчерашнее происшествие, поэтому прячется за резкими словами и переносит свои романтические проблемы на других. - Как скажешь, хён. Тема, казалось бы, на этом исчерпана, но Юнги не спешит уходить, стоит, бегая по губам языком. - Что-то ещё? – интересуется Намджун. – Я сейчас не в настроении общаться, хён. Если присмотреться, то можно заметить, что Юнги немного расслабился, а лицо смягчилось. В нём можно разглядеть сочувствие. - Тебя это тоже напрягает? – Он чуть дёргает головой, намекая на всё, что происходит вокруг них – музыка, фургоны, путешественники. Всё это. - Это не моё, - соглашается Намджун. – Всё разлетается вмиг, и люди совершенно другого рода. - Это точно, - фыркает Юнги. Между ними устанавливается тишина, которую обоим нечем заполнить. Намджун смотрит в землю, наблюдает краешком глаза, как Юнги переступает с ноги на ногу, краснея лицом, как будто дыхание задержал. - Господи, как неловко, - вырывается у Юнги, когда молчание становится сложно выносить. - Тебя Джин-хён сюда прислал, да? – Намджун с любопытством склоняет голову. - Возможно. – На это Намджун фыркает. – Он считает, что у нас много общего. Заставил меня принять тот факт, что я с самого начала с тобой был чересчур груб. Считает, что нам следует начать с нуля. - Чудесно. – Намджун поднимается и поворачивается к фургону. - Эй, стой! – зовёт Юнги. За спиной слышны шаги. Намджун оборачивается, ловит взгляд старшего. – Ты высокий. - А ты нет, - отвечает Намджун. – Чего ты хотел, хён? Юнги ухмыляется так кисло, что титан бы заржавел. - В баскетбол играешь? - Бывало играл иногда. Кадык Юнги дёргается, когда он сглатывает. Он уходит, оглядываясь через плечо. - Идём. - Куда? Юнги запрокидывает голову и стонет, будто Намджун ребёнок, задавший вопрос «почему» двадцать раз подряд. - Идём, говорю. И Намджун, будучи немного в мазохистском настроении, плетётся следом. Юнги ведёт его через весь лагерь к огороженному дому. Вблизи строение выглядит больше. В доме три этажа, и его явно многовато для одного человека, но Намджун предполагает, что если ты международный музыкальный продюсер, то можешь позволить себе большие дома, много акров земли и возможность делать всё, что, чёрт возьми, в голову взбредёт. Тем не менее, когда он оборачивается и представляет, как это место будет выглядеть без фургонов и кучи людей, куда ни глянь, то возникает чувство, что тогда здесь будет… пусто. Юнги заводит его за дом к площадке, окружённой кустами роз. К внешней стороне дома прикреплено баскетбольное кольцо. Юнги вытаскивает из кустов мяч, пару раз стучит им по земле и кидает через всю площадку. Мяч с лёгкостью попадает в кольцо, отскакивает от стены и останавливается у намджуновых ног. Юнги смотрит выжидающе. - Будешь стоять пялиться или?.. Намджун поднимает мяч, бросает. В корзину не попадает. Мяч ударяется о щиток и отпрыгивает к забору. Вместо того, чтобы поддеть, чего Намджун ожидает, Юнги срывается с места и бежит за мячом. Снова стучит по земле, забрасывает в корзину, а потом передаёт его Намджуну. Так они и продолжают. Намджун иногда попадает, а Юнги иногда тоже промазывает, но на промахах не зацикливаются и довольно мычат, когда всё получается. И вскоре напряжение между ними рассеивается, превращаясь в нечто более комфортное. - Я думал, ты меня ненавидишь, - произносит Намджун пару часов спустя, выдув половину бутылки воды, протянутой ему Юнги. Он сам не знает, зачем это говорит, просто вырывается, когда он стоит у стены весь в поту. - Я тебя не ненавижу, - отвечает Юнги. Он поднимает голову, сидя на земле, и смотрит на Намджуна, прижимая к себе мяч. – Ты меня бесишь, но я тебя не ненавижу. - Тогда почему ты со мной любезничаешь? – интересуется Намджун, оседая на землю рядом с ним. – Я полагаю, ты в курсе всего, что произошло вчера? – Юнги кивает. – Вы ведь с Хосоком друзья, так? Я думал, ты будешь на его стороне. - Какие ещё стороны? – бросает Юнги. – Нет никаких сторон. А если бы и были, то ты сам за себя не стоишь. Более чем уверен, что даже без меня, ты себе проблем по горло нахватал. Намджун не отрывает взгляд от своих рук. Юнги вздыхает. - Послушай, то, что ты сделал, было тупо, не стану подслащать пилюлю, а если бы я был знаком с тобой год назад, то и вовсе задницу бы тебе надрал. Но если ты хочешь, чтобы я тебя отшлёпал и назвал тебя ссыкуном, прости, но тебе придётся утолить свои забавы где-нибудь в другом месте. Лицо Намджуна медленно расплывается в улыбке впервые за день. - Тебя такие вещи заводят? - О да, - тянет Юнги с непроницаемым лицом. – На левой ягодице даже татуха есть «шлюха» и всё такое. Хочешь заценить? - Перебьюсь, - фыркает Намджун. - Как хочешь, - пожимает плечами Юнги. – Ты всё равно не в моём вкусе. - Тогда я передам роль папочки-доминанта Тэхёну, - буднично кидает Намджун. – Вручу ему кожаную плётку и наручники, и вас будет ждать улётная ночка. - Я предпочитаю ошейники и поводки, - добавляет Юнги. – А ты словами лучше ворочаешь, чем играешь в баскетбол, должен отдать тебе должное. – Он наклоняется к Намджуну и смотрит сквозь ресницы с нечитаемым лицом. – Но если хочешь потягаться со мной в словесных перепалках, знай, что заведомо проиграл. Из-за упрямства Намджуну хочется проверить эту теорию, посмотреть, как далеко старший способен зайти. Потому что, да, Юнги скорее всего его уделает, но Намджуну нравится думать, что лёгкой эта победа для того точно не будет. Но он пасует, откладывает вызов на другой день, когда на это будут силы. Он чувствует себя лучше. Разминка замкнула его мозг ненадолго и заняла необходимостью насыщением лёгких кислородом, а замечания Юнги с каплей сочувствия и бесконечный поток саркастичного бреда подействовали лучше, чем любые заверения типа «не его вина». Но он всё равно чувствует себя виноватым после случившегося и по-прежнему не знает, как это исправить, но забыть об этом на несколько часов было неплохо. - Я принесу нам парочку бутылочек соджу, - предлагает Намджун, начиная вставать, но Юнги останавливает. - Я не пью, - отказывается Юнги. – Пьяным я злой. Намджун колеблется, но садится обратно. - Жаль тебе это говорить, но ты и трезвым, знаешь ли, не подарок. Юнги над этим смеётся, обнажая дёсны. Такого Намджуну видеть точно ещё не доводилось. Через пару секунд Юнги умолкает и прочищает горло. - Чонгуку не нравится, когда я пью. - Почему? Юнги пожимает плечами. - Ему пришлось пережить одно из моих саморазрушительных буйств. Он ещё ребёнок. Не хочу, чтобы это повторилось. Если бы Намджун не видел своими глазами, как Юнги убежал вчера, ему бы с трудом удалось поверить в то, что о нём говорили. Сейчас он образец невозмутимости, собранности и уверенности. Тот, кто способен о себе позаботиться. Намджун думает о Чонгуке, о том, с какой нерешительностью он говорил о колледже, если вдруг с Юнги что-то случится, ведь за ним некому приглядеть, о том, как быстро тот бросился вслед за Юнги вчера. Он пытается представить себе Юнги, который стал бы громить комнаты, кричать во всё горло или причинять себе вред, напившись в хлам, но тяжело поверить, что Мин Юнги может сражаться с собственными демонами внутри себя. Вдруг Юнги кидает мяч через площадку. Собака принюхивалась к забору, но быстро ретировалась, когда мяч попал по сетке. - Я предупреждал людей, чтобы не тащили за собой своих чёртовых псов, - сердито говорит Юнги. – Как только один кретин приводит одну, остальные подхватывают. А потом дерьмо кругом. Это попытка сменить тему. Намджун это понимает, но они только начали задевать… щепетильные для них темы. Давить не хочется. - Можно кое-что спросить? - Валяй. - Зачем ты устраиваешь подобные мероприятия? – Юнги в ответ криво улыбается, но Намджун продолжает. – Не заметно, чтобы ты много удовольствия от них получал, да и общего у тебя с этими людьми мало. - Мне нравятся фестивали. Но от них иногда нужно отдыхать. У меня, может, и мало общего с путешественниками, но мне они всё равно по душе. Взгляни на них. Он указывает на группу, исполняющую танец живота, у кромки леса. Их смех доносится даже досюда. Несколько детей, догоняя друг друга, проносятся мимо с радостными криками. Куда бы Намджун ни глянул, повсюду смех, улыбки и танцы. - Мне они нравятся, потому что эти люди свободные, - поясняет Юнги. – Им глубоко наплевать, кто и чего от них ждёт. Они живут так, как этого хотят. Это достойно восхищения. И они хорошие люди, приятные в общении, а, если бы не этот фестиваль, я бы ни за что не смог встретиться ни с одним из них. - Тэхён? – догадывается Намджун. Юнги вздыхает. - Да. Тэхён. Снова разговор приводит к нему. Только даже не думай начинать мне лекцию читать, как Джин. Ты со мной в одной лодке, не тебе пенять на мою глупость. - В одной лодке? – растерянно хмурится Намджун. - Хосок, - кратко кидает Юнги. - При чём тут он? Юнги поворачивает голову, пригвождает его измученным взглядом. - Да ты же, чёрт возьми, любишь его. Грудь Намджуна на миг сдавливает. Ему приходится быстро собраться с мыслями, потому что он вдруг совершенно теряется. Придя в себя, Намджун громко смеётся, потому что Юнги, очевидно, шутит. Все проблемы начались с того, что Хосок в него влюбился, а Намджун на чувства ответить не мог и сильно взбрыкнул. Юнги ведь в курсе дел. - Я не люблю Хосока. - Да, конечно, приятель, - саркастично тянет Юнги, и, вот же чёрт, он реально говорит серьёзно. – И сердечки в глазах, когда смотришь на него, чисто платонические. Сердечки в глазах? Какие ещё сердечки? Нет никак сердечек в глазах, что за бред Юнги несёт. Намджун присматривает за Хосоком, потому что волнуется о его благополучии. Так было с тех пор, как Хосок впервые вытащил его на андеграундную вечеринку, с тех пор, как Намджун увидел его на больничной койке, с тех пор, как в первый раз вмазал парню по лицу за оскорбления Хосока, с тех пор, как Хосок начал звонить ему в полночь не в себе, потому что больше никому не доверял. Даже раньше, чем это всё было, он приглядывал за Чон Хосоком, и продолжит это делать, потому что, несмотря на всё, Намджун всё ещё считает их лучшими друзьями. Хосок навсегда останется его лучшим другом. Но он не влюблён в Чон Хосока. - Ты бы видел, как ты дуешься, когда Тэхён разговаривает не с тобой, - огрызается Намджун, потому что Юнги – упрямый засранец, который никогда не признается в своей неправоте, поэтому Намджуну приходится выбрать иную тактику. - Я не дуюсь, - говорит Юнги и, к удивлению Намджуна, дует губы. – Я, по крайней мере, признаюсь в своих чувствах. - Но не ему. - Намджун, я в шаге от того, чтобы лишить тебя будущего потомства, - грозится Юнги, поднимая руку для демонстрации. – Вот в таком шажочке. Хотя потомства тебе и не видать, если будешь спать с Хосоком. - Даже если бы ты имел возможность спариваться с Тэхёном, этого бы никогда не произошло, потому что ты даже признаться ему боишься. - Донжуан, блин. - Ссыкло. Юнги улыбается. - Это как глоток свежего воздуха, - заявляет он, прислоняясь к стене. – Меня уже тошнит от притворных слащавых речей окружающих. - Не думаю, что это притворство, - не соглашается Намджун. - Это ещё хуже. Намджун согласно мычит, и они какое-то время сидят молча под лучами сумеречного солнца, провожая его за деревья. Он легонько бьёт Юнги по плечу, широко улыбаясь. - Спасибо, что вытащил меня подышать, приятель. Юнги пожимает плечами. - Обращайся. - Как думаешь, пора возвращаться? Юнги вздыхает и встаёт. - Джин нам устроит взбучку, если не вернёмся. Ты можешь остаться тут, но скоро начнётся фаер-шоу. Хороший шанс помириться со своей любовью. Последнее слово он произносит по-английски, натянув на лицо ухмылку. - Весьма романтичное место, чтобы наконец-то признаться в своих чувствах, - парирует Намджун. - Отвянь, - советует Юнги и протягивает руку, чтобы помочь подняться. – Идём. --- На пути к сцене они замечают Хосока вместе с остальными участниками труппы, размахивающих огненными пои под звон собственных барабанов. В груди Намджуна всё сжимается при виде друга, и хочется сбежать, но рядом Юнги. Не успокаивает, но укрощает. Если он сбежит, старший ему это долго будет припоминать. К тому же, рано или поздно это надо будет сделать. Как ни странно, первым их замечает Чимин в кожаной куртке на голое тело и кожаных штанах, облегающих его мощные бёдра. Юнги при его приближении тихо свистит. - Ой. – Чимин так ослепительно улыбается, что внутри всё скручивается узлом. Он ждёт саркастичных замечаний или тихого шёпота «убирайся отсюда», пока Хосок не слышит, но ничего не происходит. Наоборот, Чимин оборачивается и подходит к Хосоку, весело подзывая старшего. – Хосок-хён! Смотри! Я же говорил, он придёт. Юнги подталкивает Намджуна вперёд, когда Хосок смотрит в их сторону с удивлением, переставая улыбаться. Чимин стоит рядышком, продолжая ярко светиться, и эта улыбка с каждой секундой кажется ему всё более жуткой. Бежать уже некуда, Намджуна пригвождает к месту тревожный взгляд Хосока. Он бы не смог дёрнуться, даже если бы захотел. Хосок молчит, но не пытается скрыть, что нервничает, поэтому Намджун засчитывает это как маленькую победу. Он опять чувствует, как Юнги его подпихивает, и кажется, будто все вокруг смотрят на них, хотя большая часть труппы стоит к ним спиной. Намджун делает шаг вперёд и прочищает горло. - Привет, Хосок, послушай… - Намджун, давай не сейчас, ладно? – В голосе Хосока боль, и он морщится, как будто Намджун пальцем ковырнул открытую рану. – Мы можем поговорить об этом, но мне нужно подготовиться, а тут как бы огонь присутствует и всё такое, так что я, пожалуй… У него возникает странное ощущение дежа вю. Намджун понимает, что заслуживает этого, поэтому проглатывает пилюлю и пытается улыбнуться. - Желаю удачи с выступлением, приятель. Уголки губ Хосока ползут вверх, взгляд смягчается. - Спасибо, Джуни. Ответом на ласковое обращение – болезненный спазм внутри, внезапный, как секундная остановка сердца в чуть не случившейся аварии, вспышка чего-то, схожего со страхом, вконец его запутавшая. Юнги похлопывает Намджуна по спине и уводит от группы к сцене. На траве образовали своего рода полукруг, внутри которого, предположил Намджун, они и будут выступать. Неподалёку от них сидит Тэхён в одиночестве, сосредоточенно зафиксировав взгляд вперёд, как будто труппа начнёт выступление без него, стоит ему моргнуть. Намджун подталкивает Юнги к нему, но тот только фыркает. - Иди поговори с ним, - уговаривает Намджун. - Что? Нет. – Намджун толкает опять, но Юнги бьёт его по руке. – Прекрати меня пихать. - Ты меня пихал, пока я с Хосоком не заговорил. - Это другое. - Плевать я хотел. Вот сядет рядом с ним кто-то другой, и ты начнёшь кукситься, так что дуй туда, чтобы зыркать на всех вздумавших подойти к нему близко своими фирменными убийственными взглядами. – Юнги смотрит на него недовольно. – Да, вот так! - Я пойду и сяду с ним, но только потому, что если и дальше буду смотреть на твою тупую морду, меня вывернет. - Конечно, хён. Конечно. Юнги уходит, бормоча себе под нос. Намджун усаживается рядом с Джином, занявшим место рядом со сценой с камерой наготове. Небо уже начало темнеть, а он смутно помнил, как Хосок говорил, что их выступления начинаются с наступлением темноты. - Тебе уже лучше? – спрашивает Джин. - Немного. – Намджун кидает взгляд на Юнги, нерешительно переговаривающегося с Тэхёном. Заметив, что Намджун за ними наблюдает, Юнги показывает ему непристойный жест, но младший в ответ только фыркает. – Юнги-хён вроде ничего. - Я рад, что ты согласен, - улыбается Джин. Через полчаса солнце окончательно садится. За это время к ним присоединяется Чонгук, зарисовывающий очертания медленно темнеющих деревьев и нескольких людей, сидящих вдоль них. Намджун снова просит альбом, пролистывает и находит ещё несколько набросков той девушки, которая Чонгуку понравилась, и россыпь мультяшных персонажей по краям листов. Когда розовые и золотистые лучи заката рассеиваются, выходит парень из труппы и ставит на землю жестянку с жидкостью. Он чиркает спичкой и бросает её туда, разжигая огонь. В стороне лежат влажные полотенца и другие составляющие мер безопасности. И когда на небе не остаётся света, не считая луны, шоу начинается. Сперва выходят два человека, поджигают пои и начинают медленно размахивать ими под музыку. Намджун с трудом узнаёт лица, когда их периодически освещает свет от огня, но когда выходит Хосок, Намджун сразу понимает, что это он. Хосок тоже опускает пои в жидкость и сразу же медленно, лениво начинает двигать руками. А потом кружится, размахивая огнём, словно чёртов бог. Намджун зачарован, заворожён, физически не в состоянии отвести взгляд. Хосок крутит пои, совершая огненные круги, освещающие острые скулы и тёмные глаза. Он сейчас не просто танцор, он художник, вырисовывающий узоры в воздухе. Намджун смотрит, как Хосок улыбается и смеётся, и его накрывает осознанием того, что он не желает, чтобы Хосок когда-нибудь снова исчезал из его жизни. При мысли об этом лёгкие Намджуна сдавливаются, а сердце разлетается на тысячи осколков. Он не может потерять Хосока снова. В этот раз он может без него не выжить. Может быть, причина в этой истине, а, может, в том, как оранжевый свет отражался на смуглой коже и его улыбке, заставляя сердце Намджуна пропустить удар. Но когда это маленькое слово из шести букв возникает в голове, прозвучав голосом, опасно похожим на тон Юнги, Намджун больше не может его стряхнуть. Любовь. А ведь так не должно быть. Намджун не гей. Он никогда не смотрел на парней, любуясь их физическими чертами или думая о них в романтическом ключе, так, как это бывает с девушками. Рядом танцуют девушки-путешественницы со стройными телами, красивой грудью и такими изгибами, на которые Намджун обычно пускал бы слюни. И всё же он не может отвести глаза от Хосока, не способен думать ни о ком, кроме него. Это не имеет значения, осознаёт Намджун. Да, Хосок парень, и это вообще не важно. - Понял, да? – подаёт голос Джин, толкая в плечо. Он улыбается едва заметно, но понимающе. Словно прочёл намджуновы мысли. - Чёрт возьми, - шепчет Намджун, снова поворачиваясь к Хосоку. И да, у него бабочки в животе и такое сильное волнение, что, кажется, его сейчас вывернет. - Понял, - тянет Чонгук, тихонько фыркая себе под нос. Намджун встречается с Хосоком взглядом, пока тот двигается под музыку, и его улыбка отпечатывается на веках вместе с всполохами огня, и остаётся на них ещё долго, даже когда он закрывает позже глаза, засыпая.