Пустая мелодия

Ладони Юнги в его руке нет, когда Намджун просыпается на следующее утро – она лежит у него на груди, а его голова покоится на намджуновом плече. Юнги стонет, когда он копошится, и сразу морщит лицо, с трудом разлепляя глаза. - Неудобное у тебя плечо, - бурчит Юнги. - Ну так убери башку, - советует Намджун. - Если уберу, она взорвётся. – Юнги опять скулит, когда Намджун двигается. – Как же всё болит. - Так бывает, когда напиваешься в хлам, - уведомляет Намджун. Он опять пытается шелохнуться, но Юнги упрямо остаётся на его плече. Он вздыхает и поворачивает голову к нему; старший наверняка делает это специально. – Сдвинься, хён, пожалуйста. Губы Юнги растягиваются в улыбке. - Обожаю, когда ты умоляешь. Намджун со стоном отодвигается, и голова Юнги скатывается на подушку. Тот выругивается себе под нос и слабо бьёт Намджуна по руке. - Блин, - шипит Намджун, садясь и вытягивая затекшие конечности. – Я-то думал, что похмелье тебя укротит. - Это единственное, что приносит мне сейчас удовольствие, Намджун, - бормочет Юнги. – Не лишай хотя бы этого. - Как хочешь. - Спасибо, малыш. Намджуну приходится перелезть обратно через Юнги, чтобы встать с кровати. И это немного неловко, потому что Юнги упрямо смотрит ему прямо в глаза и стонет, стоит матрасу прогнуться. Намджун поднимается на ноги и начинает собирать свои вещи. - Не подозревал, что ты из тех, кто воспользуется и исчезает, - говорит Юнги. – А я считал, что между нами нечто особенное. - Позже вернусь, - убеждает Намджун, влезая в худи. – Хочу переодеться. Юнги отворачивается от него, снова заворачивается в одеяла и что-то неразборчиво бормочет. Намджун выскальзывает из комнаты и идёт вниз. Первое, что Намджун замечает, когда спускается, - чистота вокруг. Вчера так точно не было. Он хорошо помнит стекло на полу, доказательство чему осталось со вчерашнего на подошвах обуви. Но сейчас на полу ни пятнышка, а сломанной фоторамки, которая, Намджун мог поклясться, валялась тут, и след простыл. Если бы Намджун не увидел дыру в стене, он бы точно подумал, а не приснилось ли ему всё это. За стеной слышен шум. Намджун замирает на месте, сузив глаза. Проследовав на кухню, он видит стоящего к нему спиной Сокджина, копающегося в кухонном шкафчике. - Хён? – окликает Намджун. Джин резко оборачивается и первоначальный испуг сменяется мягкой улыбкой. На нём розовый передник с красным сердцем посередине. - Привет, Намджун, - здоровается он, держа в руках пакет муки. – Любишь блинчики? Хотя что это я, все любят блинчики. – Он опускает взгляд к ботинкам, которые Намджун держит в руках, и улыбка на миг слетает. – Ой, ты куда-то собрался? - Хочу подышать свежим воздухом, - говорит Намджун, скептически потянув за край худи. – И переодеться во что-нибудь чистое. - Ладно, только вернись через двадцать минут, - просит Джин, небрежно отставляя муку на стол. – Блинчики уже будут готовы. - Это не обязательно. - Ты присмотрел за Юнги вчера? Он ничего ужасного не натворил? – Намджун столбенеет, хлопает ресницами, пялясь на Джина, но тот лишь улыбается. – Я делаю это для вас обоих. – Он поворачивается обратно к шкафчику и продолжает там копаться. – Если не вернёшься через двадцать минут, я расстроюсь. С Джином, конечно же, лучше не спорить, поэтому Намджун кидает взгляд на часы и спешит за дверь. -- Переодевшись в чистую одежду, Намджун понимает, что на всё про всё у него остаётся пятнадцать минут. Он решает сходить к сцене и посмотреть, что происходит в самом центре прибежища. Массового мероприятия нет, лишь немного людей сидит вокруг сцены, слушая, как худощавый паренёк импровизирует в микрофон. По крайней мере, Намджуну кажется, что он импровизирует. Получается у него не очень хорошо, попытки поспевать за скорым ритмом довольны слабые. Наверное, самому ему кажется, он отлично это делает, но на самом деле читка выходит лихорадочной и даже чуточку маниакальной. Однако его выступление пробуждает в Намджуне тоску. Он вспоминает ночные клубы и яркие неоновые огни, плотный запах пота и дешёвого парфюма, ревущую и кричащую толпу, когда он поднимался на сцену, обводя людей взглядом. Он всегда выискивал Хосока, смотрел на него, если публика была невосприимчивой или если волнение скручивало изнутри. Музыка – часть его жизни, но тот день, когда исчез Хосок, стал днём, когда вся надежда на то, что это перерастёт из хобби в нечто большее, свелась к нулю. Хосок вдыхал жизнь в мечту словами ободрения каждый раз, как Намджун создавал что-то новое, на каждом выступлении, в котором он принимал участие. Он был искренне рад, что Намджун станет кем-то важным, а не ещё одним безликим человеком в костюме. Намджун с грустью приходит к осознанию после вчерашней ночи, после того, как удалось вкусить то, что он яро желал будучи подростком, что он скучает по музыке так же сильно, как скучает по Хосоку. И музыка, и Хосок идут для него рука об руку. - Ты читаешь лучше, чем тот парень, - произносит низкий голос. Намджун оборачивается и видит лицо Тэхёна, выглядывающее из детской крепости, сделанной из простыней и брезента. - Тэхён. – Намджун хмурит брови, сразу вспоминая напившегося Юнги – реакция на то, что Тэхён его отверг. – Что ты здесь делаешь? Тэхён смотрит на него, не выдавая эмоций. - Это место лагеря моих родителей, - говорит он. Намджун смутно припоминает, что тот упоминал их в самом первом разговоре. – Крепость принадлежит сестрёнке, но по игре я злостный захватчик. Я честно эту крепость завоевал, поэтому никто её у меня не отнимет, - улыбается он, довольный собой, а потом невинно хлопает ресницами. – Не желаешь зайти? Тэхён смотрит на него с надеждой и улыбкой побитого щенка. Намджун вдруг понимает, что не обменялся с парнем ни словом с того момента, как утащил от него Хосока четыре дня назад. Он точно не помнит, как отреагировал на это Тэхён, слишком занят был Хосоком, но может себе представить, как грубо это могло показаться. Тэхён выглядит виноватым, что, в свою очередь, заставляет Намджуна тоже почувствовать вину, поэтому он забирается в крепость и прижимает коленки к груди так же, как Тэхён. Он бы не ради многих на такое пошёл. Таких можно по пальцам одной руки пересчитать, но для Тэхёна он сделает исключение. Внутри лежат подушки, а Тэхён прижимает к груди плюшевого льва. Солнечный свет падает на цветочные простыни, заливая крепость изнутри розоватым светом, в котором Тэхён выглядит младше своего возраста. - Лучше бы ты выступал вместо того парня. – Тэхён приподнимает ткань и машет рукой в направлении сцены. – Смотри, никому не нравится. И это правда. Дюжина людей, сидящих у сцены, больше заинтересованы в кальяне, передающемся по кругу и дымящихся чашках, которые они прижимают к себе, смаргивая сонливость. Парень на сцене рэпует в пустоту. - Сейчас только десять утра, - предполагает Намджун, на что Тэхён яростно качает головой. - Если бы на его месте был ты, люди бы аплодировали, - настаивает Тэхён. – Я уверен. И не только я. Ты правда очень хорош, я не шучу. Его непоколебимая уверенность вгоняет Намджуна в краску. Он бурчит несмелое «спасибо» в ответ. Тэхён улыбается. - Вижу, ты сумел поладить с Юнги-хёном. Намджун поднимает на него взгляд, но тот не отрывает глаз от плюшевого льва. - Да, - соглашается Намджун. – Оказалось, что у нас есть кое-что общее. - Ты напоминаешь мне, каким он был раньше, - говорит Тэхён. – Растерянный, не уверенный в том, чем заниматься по жизни, вставший на путь, который совершенно не приносит удовлетворения. Он тоже таким был. - А потом ты вмешался, да? Тэхён робко, жалостливо улыбается. - Да. – Он опять хмурит брови, глядя на льва и перебирая пальцами его гриву. – Он меня избегает. - Серьёзно? – Намджун старается скрыть удивление в голосе, но получается плохо. - Ага. Закрылся вчера в своём доме и отказался выходить. Отстой. Он выглядит так, будто готов разреветься, и жует губы. - Ты ведь в курсе, что произошло? – спрашивает он. Намджун кивает. – Мне он нравится, очень даже, но… не так. Он откладывает льва в сторону и обхватывает ноги руками, утыкаясь щекой в колени. - Я слышал, что ты признался Хосоку, - говорит Тэхён. – Давно пора. Намджун вскидывает брови. - Ты знал? – Он сам не знает, почему так сильно удивляется. Все, очевидно, были в курсе, но Тэхён всегда будто в облаках витал, словно не воспринимая и половины из того, что происходит вокруг. - Как только он появлялся на горизонте, ты с него глаз не сводил, - пожимает Тэхён плечами. – Но я понимаю, почему ты так долго это осознавал. Иногда сложно разглядеть разницу между разными видами любви. - Но в своей ты точно уверен? - Да, - проницательно заявляет Тэхён. – Просто… я не чувствую ничего такого по отношению к нему. Не потому, что он парень, просто сердце не стучит. - А что тогда гоняет кровь по твоему телу? - Ты понял, о чём я, хён. Я всегда видел в нём брата. А вот вы с Хосоком… это уже что-то настоящее. Я даже уверен, что вы родственные души. Сидя в самодельной крепости с Тэхёном, Намджун вновь ощущает себя ребёнком. После слов Тэхёна сердце, подпитанное ребяческой надеждой, начинает биться чаще. - Ты думаешь, он тоже меня любит? – Тон выходит таким кротким, что, будь на месте Тэхёна кто-то другой, он бы содрогнулся от унижения. Но Тэхён лишь улыбается в ответ, даже не думая издеваться. - Да, хён, - говорит Тэхён. – Он очень тебя любит. Снова повисает тишина, если не считать паренька на сцене, продолжающего яростно начитывать рэп, как ненормальный. - Сделаешь мне одолжение, хён? – просит Тэхён, переставая улыбаться. – Попробуешь поговорить с Юнги-хёном? Иногда он слишком остро реагирует… Значит, Тэхён знает и об этой его стороне. И опять Намджун удивляется, хотя Тэхён знаком с Юнги гораздо дольше. Он пока не упоминал, что был у Юнги ночью, что они уже вроде как поговорили. После проведённой в прибежище недели Намджун прекрасно понимает, что Тэхён, скорее всего, всё равно узнает об этом ещё до полудня. - Я пойду к нему сейчас, - говорит Намджун и, глядя на его удручённое лицо, думает, чем бы подбодрить. – Хочешь обниму или ещё что? Тэхён смеётся и качает головой. - Я, пожалуй, подожду Чимина, хён. Не обижайся, но ты не похож на мастера поддержки. - Справедливо, - соглашается Намджун. - Но если я вернусь, а ты ещё не вылезешь отсюда и не начнёшь улыбаться, я задам Юнги, позову Джина, и мы вместе вытащим тебя из этой крепости и заставим развлекаться до упаду. Тэхён ярко улыбается. - Обещаешь? Намджун улыбается в ответ и поднимает кулак, чтобы стукнуть им о тэхёнов. - Обещаю. -- Когда Намджун возвращается, Юнги сидит за кухонным столом, медленно пережёвывая еду, как будто это утомительное дело. Джин сидит с ним. Намджун удивлён, что Джин не разрезает для Юнги еду, но, судя по тому, как он барабанит пальцами по столу, явно порывается так и сделать. Намджун становится у стола, наблюдая за Юнги, который смотрит куда-то сквозь него, продолжая жевать. Он настукивает пальцами мелодию, которую вчера показал ему Юнги, по бедру и делает глубокий вздох. - Я подумал над тем, что ты сказал мне вчера, хён. Юнги поднимает глаза и даже не пытается скрыть скуку во взгляде. - Да? Намджун пинает в воздухе ногой. Юнги задачу ему совершенно не упрощает. - Ты был прав. Юнги глотает еду и закатывает глаза. - Да что ты говоришь. Под столом слышится какой-то стук, и Юнги подпрыгивает, кидая на сидящего напротив Джина уничтожающий взгляд. Джин никак на это не реагирует, выражение лица остаётся доброжелательным. - Сегодня чудесная погода, - радостно заявляет путешественник. – Может быть, вам двоим поесть во дворе? Намджун, твои блинчики вон там. Юнги фыркает и, шумно отпихнув стул, поднимается. Тот неприятно скребёт по полу. Джин морщится. С тарелкой в руке Юнги идёт к боковой двери и пинком её открывает. - Пошли, Намджун. Намджун подхватывает блинчики с тихим «спасибо» в сторону Джина и выходит вслед за Юнги. Они садятся во дворе, прислоняясь к стене дома, и едят блинчики, которые оказываются очень вкусными. Надо обязательно потом сказать это Джину. Покончив с едой, он откладывает тарелку в сторону и ждёт, пока Юнги заговорит, но старший молчит, глядя на кромку леса. Через какое-то время Намджун понимает, что говорить Юнги не собирается, пока он сам не скажет что-то первым. Поэтому, прочистив горло, Намджун бросается грудью на баррикады. - Я не хочу заниматься бизнесом до конца своей жизни. - Я знаю, - отвечает Юнги и косится на него. – И дело не в том, что я высокомерный мудак, просто я понял это сразу, как ты сказал, что изучаешь бизнес. Ясно было, что тебе это не по душе. Намджун знал об этом всю свою жизнь. Он не презирал эту профессию. Учиться было терпимо, а лекции казались довольно познавательными, но перспектива заниматься этим всю жизнь – невыносима. - Я потратил три с половиной года, занимаясь тем, что родители и преподаватели заложили мне в голову. – Вслух это звучит так глупо, что он сам беспомощно смеётся над собой. – Я не знаю, что мне со всем этим делать. С учёбой, с Хосоком. Со всем. Он поворачивает голову к Юнги, продолжающему смотреть вперёд. Намджун не может прочесть выражение его лица. Тот хмурит лицо в слишком ярком свете солнца по вине похмелья. - Как ты думаешь, что мне делать? – спрашивает Намджун. - Я думаю, ты должен делать то, что будет лучше для тебя, - отвечает Юнги. – А не то, что за тебя решают другие. - Хён, я лишь ищу того, кто даст мне беспристрастный совет, как с этим справиться. - Что ж, значит, ты обратился не к тому человеку, - пожимает плечами Юнги. – Потому что теперь я не могу оставаться беспристрастным и, наверное, получу некоторое удовольствие, если ты будешь счастлив. - Произнося эти слова, Юнги кривится, но Намджун всё равно тронут. – Если я скажу тебе, что делать, я буду не лучше всех остальных в твоей жизни, кто указывает тебе, что думать и что чувствовать. - А если я скажу, что брошу всё и сбегу с путешественниками, что ты скажешь? – интересуется Намджун. - Я скажу, чтобы ты перестал обманываться, потому что хрена с два ты так сделаешь. Намджун возмущается. - И что может меня остановить? - Во-первых, честолюбие. А во-вторых, это ничего тебе не даст. - Я смогу быть с Хосоком. - Ладно, согласен, - исправляется Юнги. – Ты, возможно, сможешь быть с Хосоком. А дальше что? Намджун раздумывает над ответом, вспоминая всё, что Хосок сказал и сделал за прошедшие дни. - Хосок говорил, что я в итоге затаю обиду, если пойду за ним. - Так и будет? – Юнги подталкивает продолжать. Но вздыхает, когда Намджун отдаёт своё внимание ниткам на дырке в джинсах в районе колена. – Я же знаю, ты способен думать своей головой, Намджун, давай же. Ты будешь держать обиду на Хосока? - Я не знаю! – беспомощно отвечает Намджун. – Возможно. - Это могло бы закончиться ещё хуже, - мрачно заключает Юнги и смотрит на Намджуна красными после вчерашней ночи глазами. – Знаешь, тебе необязательно принимать решение сию же минуту. Никто дуло у твоей головы не держит. - Фестиваль закончится завтра, - напоминает Намджун, - и за это время я должен что-то предпринять. Я не могу позволить ему снова уйти. Я обязан всё исправить. Он сам не знает, что это ему даст, и как он вообще поймёт, что всё наладилось, ведь каждый рассматриваемый вариант кажется ему капканом. Даже если он сумеет наладить отношения с Хосоком, их общение не станет таким, как прежде. Хосок ненавидит Сеул, обратно с Намджуном не вернётся, даже если Тэхён был прав в его любви к Намджуну. Ненависть к этому городу всё равно пересилит, поскольку хранит слишком много плохих воспоминаний. - Ты справишься, - подаёт голос Юнги, не давая ему уйти в свои переживания с головой. – Ты хороший парень, Намджун. Хосоку очень повезёт, если ты будешь рядом. - Ты говоришь это, не зная, что я наделал. - Может, и не знаю, - соглашается Юнги, - но только потому, что ты один раз облажался, не значит, что не нужно больше пытаться стать счастливым. Внутри Намджуна теплеет от чужих слов, несмотря на прохладу в воздухе. Потому что у таких людей, как Юнги, комплименты и пожелания дорогого стоят. Они зарабатываются, а не даются задаром. Юнги смотрит на него прищуренными глазами на невозмутимом лице, и вдруг Намджун понимает, что будет скучать по Юнги и его беззастенчивому, несносному и снисходительному вздору. - Прекращай избегать Тэхёна, - говорит ему Намджун. – Он засел в крепости сестры. Ничего печальнее в жизни не видел. Лицо Юнги мрачнеет. - Не надо, Намджун. - Ты не единственный понимаешь, что происходит, хён, - говорит Намджун твёрдым голосом. – Он любит тебя, пускай не так, как ты любишь его, но это всё равно любовь. Юнги сердито поднимается на ноги. - Тебе не понять. - Понять что? Что это больно? – Намджун тоже встаёт, возвышаясь над Юнги, к немалому раздражению последнего. – Я игнорировал Хосока неделями, делал вид, что его чувства ничего не значат, а потом он меня бросил. Я знаю, каково это, хён. Поверь мне, будет гораздо больнее, когда Тэхён исчезнет. Юнги сверлит его взглядом, сжав губы в тонкую линию. Намджун смотрит в ответ. Может, он и не эксперт в подобных вопросах, но он знает, так же, как знает Юнги, что он прав. - Помнишь, что я сказал тебе о Хосоке? – тихо спрашивает Юнги, стиснув зубы. – Продолжай пытаться. Не опускай руки, не смей сдаваться. Намджун кивает, поворачиваясь в сторону ворот. - Хорошо, хён. - И ещё, Намджун. - Что? - Скажи мне, где находится эта чёртова крепость.