Пустая мелодия

Намджун готов повыдирать волосы на голове. Ну, или вышвырнуть телефон в ближайшее окно, но гнев матери по поводу его решений касательно собственного будущего уже обрушился, а он ждёт этого будущего с большим нетерпением, так что не стоит выводить её из себя ещё сильнее, прерывая звонок. Но она правда сходит с ума. Верещит нечеловеческим голосом на другом конце провода, и, если она продолжит орать, то ему придётся разорвать соглашение с Юнги, потому что он просто-напросто оглохнет и будет неспособен вообще что-либо делать в мире музыки. - Мам, пожалуйста, - вставляет он, когда она переводит дыхание. Он чуть не спотыкается об одну из коробок, которую оставил в коридоре. Он отпихивает её к стене и проходит на кухню, продолжая мерить её шагами. – Я учился, как вы хотели, получил высшие баллы, и меня зовут к себе крупнейшие компании Азии… Намджун морщится, когда вопли продолжаются с новой силой. Он отводит телефон подальше от уха и прислоняется к кухонному столу, едва подавив тяжёлый вздох. Надо было сказать ей раньше, дать время свыкнуться с мыслью, но, с другой стороны, она бы приехала и отвесила бы ему знатную пощёчину. Лучше уж так, пока она заграницей в командировке с отцом. Он успеет умотать до их возвращения, а где живёт Юнги он не скажет, поэтому побить их обоих она не сможет. - Да, - стонет он, зажимая переносицу. - Я знаю, мама, но если за год что-то пойдёт не так, и мои планы не выгорят, ничего не изменится. У меня появилась возможность поработать с одним из самых известных людей в музыкальной индустрии. Я всегда этого хотел. Намджун закатывает глаза, потому что, как ему втолковывают, его желания тут не при чём и что он не понимает, что для него будет лучше, а вот они с отцом знают. И как он вообще может так с ними поступать? Звучит что-то про то, как он упускает реальные возможности, потом что-то ещё на грани истерики и бла-бла-бла. - Я справлюсь. – И он это сделает, а родительское благословление пусть идёт лесом. Юнги заберёт его на следующей неделе. Половину своих вещей он уже запаковал. Он поедет и сделает себе имя. Ему и без того очень волнительно, а мать ситуацию не упрощает. - Ты должна мне довериться. Пожалуйста, я… - Он слышит звон в гостиной и, нахмурившись, вскидывает голову. Джихо уехал со своей девушкой на три дня и вернуться должен был в воскресенье. В квартиру кто-то вломился? Господи, только этого ему не хватало. - Мне надо идти, - говорит Намджун в телефон. – Я потом тебе перезвоню. И отключается, зная, что заплатит за это позже, но сейчас его больше волнует комок белой шерсти, потирающийся о косяк двери в кухню. У Намджуна чуть сердце не останавливается. Надежда смотрит ему в глаза, моргает и тихо мяукает. Нет, это не галлюцинация на почве стресса, она действительно здесь. Это значит, что… Он слышит, как кто-то шикает. Намджун растерянно подхватывает Надежду на руки, чешет между ушами и идёт в гостиную. Первым он замечает Тэхёна, прижавшегося носом к оконному стеклу и нетерпеливо подпрыгивающего на месте. Рядом Чимин смеётся над ним, хотя сам стоит почти в той же позе, а Чонгук сидит на спинке дивана, скрестив руки на груди, словно ему дела нет до их выкрутасов, а сам сучит в воздухе ногами и, очевидно, очень хочет к ним присоединиться. Он видит на полу стекло от стакана. Джин собирает осколки, бормоча что-то про детей себе под нос. За ним на диване сидит Юнги, незаинтересованно копаясь в телефоне, а у входной двери, прожигая висок Намджуна взглядом, стоит Чон Хосок. В последний раз Намджун видел его три месяца назад. Джин с Тэхёном заглядывали, когда появлялись в Сеуле, с Юнги он разговаривал по телефону каждые пару дней, Чонгуку показывал город, когда тот получил письмо с уведомлением, что его приняли в школу искусств. Даже получил открытку от Чимина, которая поселилась на холодильнике под магнитом. Но от Хосока… ничего. От него не было слышно ни единого слова. И с этим было жить сложнее всего эти несколько месяцев, не зная, когда Хосок даст о себе знать, если вообще выйдет когда-нибудь на связь. Может, уже слишком поздно, и он решил двигаться дальше. Но сейчас Хосок сверлит его своими тёмными глазами, как будто не может отвести взгляд, и весь такой странный, словно кто-то вырезал его из инди-фильма и вставил в эту квартиру. И, кажется, будто прошла вечность и одновременно ни единой секунды. Но сердце у Намджуна в груди стучит как ненормальное, пока Хосок продолжает смотреть, и он просто не знает, что думать и что чувствовать. - Намджун, - зовёт Юнги, и четыре пары глаз смотрят в его сторону. – Какой у тебя пароль от вай-фая? Ты уже вечность там стоишь, а это не очень приветливо со стороны хозяина дома. Кошмар. - Хён! Тэхён первым заключает его в объятья, несмотря на то, что находился дальше всех. Надежда впивается когтями в руку в попытках вывернуться, но любые звуки протеста, которые Намджун издаёт, умирают, как только его обвивают руки Джина, а следом – Чимина, и они все вместе обнимаются. К проявлениям нежности путешественников Намджуну никогда не привыкнуть. Никогда. - Рад снова вас видеть, парни, - выдавливает Намджун, опасаясь, что отключится от нехватки кислорода. А потом они начинают болтать без умолку. Джин жалуется на Тэхёна, разбившего стакан, тот пытается оправдаться, а Чимин хохочет и повторяет, что соскучился. В этой суматохе Намджун пытается украдкой поглядывать на Хосока. - Отпустите его, - ворчит Юнги с дивана. – Хотя нет, душите, пока не выдаст пароль. Чимин с Джином наконец-то отпускают, оставив его в безраздельное владение Тэхёну, который довольно мычит и влажно чмокает его в щёку. Ему удаётся отлепить от себя Тэхёна только с помощью Чонгука, который неловко хлопает его по плечу с тихим «привет, хён». Улыбаясь всем в ответ, он оглядывается на Хосока, но тот уперся взглядом в пол, прикусив губу. - Хён, - говорит Намджун, обращаясь к Юнги. – Почему не предупредили, что приедете? - Я тебе написал. Намджун смотрит на свой телефон и видит уведомление о новом сообщении. От: Юнги 14:27: будем через пять минут, не забудь руку из штанов вытащить и постарайся выглядеть прилично Намджун закатывает глаза. - Отличное предупреждение. - Так и было бы, проверь ты свой телефон, - огрызается Юнги. - Я разговаривал с матерью. - И в чём тут моя вина, Намджун? Намджун вздыхает. И вот с этим вот он согласился жить. Мазохист, наверное. - Вы застали меня врасплох, ребята, - обращается он ко всем и снова старается поймать взгляд Хосока, но того, кажется, весьма заинтересовала трещинка в полу. Он поворачивается к остальным и смотрит на Джина, который успокаивает его тёплой улыбкой. – Я думаю, смогу организовать всем спальные места, но придётся потесниться… - Они путешественники, Намджун, - ворчит Юнги. – Они возят свои дома с собой. Намджун заливается румянцем. Чимин хихикает в кулак. - Точно, простите. Я немного сбит с толку. - Мы заметили, - сухо произносит Чонгук и получает от Джина подзатыльник. Намджун слегка взволнован внезапным визитом. До него только начинает доходить, что друзья собрались в его почти что бывшей квартире, и это вгоняет его в ступор. Он задумывается, как же им удалось заставить приехать Хосока, не силком ли пришлось перетаскивать его через границу Сеула. - Это была твоя идея, хён? – спрашивает Намджун у Юнги, который предпочёл разглядывание потолка залипанию в телефон. - Нет, - отвечает тот, - но с моими планами это вразрез не идёт. Я отношусь к этому, как к отпуску. Помогу тебе собраться, а потом, как будешь готов, стартанём ко мне. - Но сперва мы идём смотреть город, - многозначительно произносит Джин, скашивая глаза на Хосока. Трое младших улавливают его тон и поспешно согласно кивают. Намджун с подозрением сужает глаза. - Да, - равнодушно поддакивает Юнги. – Идём рассматривать достопримечательности. Ура. Джин пригвождает его взглядом. - Юнги. - Нет, честно, я весь в предвкушении. – И он указывает на своё лицо, на котором отсутствуют какие-либо эмоции. – Видишь это лицо? Это я так радуюсь. - Прекрасно, - отзывается Джин своим характерным весёлым голосом. – Потому что мы выдвигаемся прямо сейчас. - Ты серьёзно? – стонет Юнги. – Тут очень удобный диван. Мы только вошли, хён. - Прямо сейчас. – Джин порхает к двери и распахивает её таким резким движением, что Намджун опасается, как бы она не слетела с петель. – Вы трое, на выход. Бегом. - Хотите, чтобы мы пошли с вами? – спрашивает Намджун, указывая на себя и Хосока. - Нет! – отвечает Джин, направляясь к дивану, чтобы силой отодрать от него Юнги и вывести из квартиры. – Ну, то есть… вы же здесь жили и вам будет неинтересно. И не надо жадничать, не забирайте у других людей возможность тоже полюбоваться на достопримечательности. - В твоих словах отсутствует логика. - Она есть! – улыбается Джин и выпихивает Юнги за дверь. – Увидимся позже! Намджун с Хосоком вздрагивают, когда дверь с грохотом захлопывается, и в квартире плотным туманом повисает тишина. Не глядя на Намджуна, Хосок проходит дальше в гостиную и рассматривает безделушки на ближайшей полке. Он берёт в руки маленькую статуэтку дракона, принадлежащую Джихо, и ставит обратно. Поднимает подсвечник с наполовину выгоревшей свечой и тоже отставляет. Тянется к гладкому солнечному камешку, который дал Намджуну Джин, и изучает. Надо не забыть его запаковать. Когда молчание становится слишком угнетающим, Намджун прочищает горло. Хосок смотрит на него, поджав губы, как будто настороженно. - Как вы вошли? – интересуется Намджун, лишь бы не молчать. – Дверь вроде была заперта. Хосок медленно кладёт камень обратно на полку. - У меня ещё остался ключ. Вот оно что. Намджун кивает, неловко дёргая руками. - Как ты поживал? - Хорошо, - отвечает Хосок. Намджун даже завидует, каким спокойным голосом он говорит. – Тихо. Скучаю по атмосфере фестиваля. А ты? - Неплохо, - говорит Намджун. – Гораздо лучше, в общем-то. Снова будто дышать могу. Хосок кивает, продолжая кружить по гостиной, подмечая изменения в интерьере и, наверное, порываясь многие вещи поправить, поскольку Джихо ещё меньше парится над чистотой, чем Намджун. А учитывая, что сейчас Намджун в процессе сборов, в комнате откровенный бардак. Хосок притормаживает у дивана и удивлённо распахивает глаза, замечая что-то на полу. Он бледнеет лицом и шумно сглатывает. - Ты с кем-то встречался? – как-то напряжённо спрашивает он. Намджун замирает на месте и прослеживает хосоков взгляд. Из-под дивана виднеются розовые кружевные трусики. Вот чёрт, он точно придушит Джихо. - Нет! – кричит он и спешит отпнуть дурацкую вещь с глаз долой. – Это осталось от… девушки моего соседа Джихо. Они ужасные, постоянно вещи везде раскидывают. – Господи, это просто кошмар. Ещё и лицо горит. – Прости, они придурки. Я ни с кем не был. Для меня есть только ты. Хосок верит ему, если судить по тому, как он расслабился. - Значит, это не изменилось? Намджун качает головой. - Нет. А для тебя? Хосок отводит взгляд, проходит мимо Намджуна и выглядывает в окно. Его плечо задевает грудь Намджуна, и место соприкосновения словно током пронзает. Он идёт к окну вслед за ним, но сохраняет дистанцию. - Я по-прежнему ненавижу этот город, - делится Хосок. – Просто не могу смириться, понимаешь? Намджун старается, чтобы голос не сквозил горечью. - Тебя заставили сюда приехать? - Нет, - отвечает Хосок, резко оборачиваясь. – Это была моя идея. - Тогда зачем ты приехал? – допытывается Намджун, выдавая отчаяние. Он должен услышать это от Хосока. Чертовски важно, чтобы он это сказал. Хосок пожимает плечами. - Я не знаю. Сердце Намджуна камнем ухает вниз. Так больше не может продолжаться. Нельзя и дальше пытаться вытянуть из Хосока хоть что-нибудь, пока Намджун стоит перед ним такой ранимый, протянув своё сердце. Он чувствует себя выставленным напоказ, словно лежит на операционном столе, чтобы Хосок мог спокойно в нём копаться, имея возможность его излечить или убить. Ему сложно просто стоять и ничего не делать. Это больно. Он задумывается, когда вернутся остальные. Может быть, если он соберётся быстро, то они смогут уехать уже завтра утром. Намджун сможет пойти за Юнги, погрузиться в музыку и сделать вид, что Хосок не приезжал вовсе, чтобы оставить после себя пару сухих фраз и снова разбить Намджуну сердце. Он сможет отвлечь себя работой, как Юнги. Он справится. Может, всё сумеет встать на свои места. Хотя куда там. Он готов уйти на кухню, но Хосок подаёт голос, пугая от неожиданности. - Я безумно по тебе скучал! – Намджун резко поворачивается к нему. Пульс стучит в ушах, потому что нет-нет-нет, Хосок не должен плакать. Глаза у старшего умоляющие, полные раскаяния, а Намджун беспомощен, как ребёнок, заброшенный в глубокий бассейн. - Поэтому я приехал, - говорит Хосок, яростно вытирая слёзы. – Я дико скучал по тебе. И я всё ещё тебя люблю. Я думал, что сумею справиться, но нет, не могу. Это кошмарно. Я забыл, как приятно быть рядом с тем, кто всё знает и всё равно принимает меня, хотя я всё испортил. - Ты ничего не испортил, - изумлённо возражает Намджун. - Нет, испортил, - настаивает на своём Хосок, дрожащей рукой приглаживая волосы. – Это так. Я даже не пытался вернуться как можно скорее, потому что часть меня хотела сделать тебе больнее. Я хотел сделать тебе так же больно, как ты мне тогда, поэтому я ждал, и ждал, и ждал, хотя должен был взять себя в руки, приехать к тебе и во всём разобраться. Я выставил себя злопамятным… и пассивно-агрессивным, а ещё отвратительным, и мне очень жаль. - Послушай меня, - просит Намджун и сам не знает, когда успел подойти к Хосоку, взять его лицо в свои ладони и заглянуть в глаза, заставляя действительно выслушать и поверить. - Ты ничего не портил, ты не больной, не отвратительный, даже близко ничего подобного, ясно? Просто слишком много людей тебя ломало, и мне очень жаль. Я не должен был становиться одним из них. - Ничего, - отвечает Хосок, смеясь сквозь слёзы. – Правда. Намджун улыбается, смотрит то в глаза, то на немного потрескавшиеся приоткрытые губы. - Можно тебя поцеловать? – просит Намджун и чувствует, как голова идёт кругом, стоит Хосоку кивнуть. Он наклоняет голову, сдвигает пальцы на его щеках и тянется к губам. Поцелуи с Хосоком не сильно отличаются от поцелуев с девушками, с которыми он встречался, но некоторые различия Намджун всё же отмечает. То, какие у Хосока немного мозолистые ладони, касающиеся его щёк, то, как тот прижимается вместо того, чтобы таять в руках. Он сильнее любой девушки, не грубый, но и не робкий, и пахнет потом и дымом, который, как ему кажется, уже практически въелся в кожу Хосока. И на вкус приятный, думает Намджун, ведя языком по чужим зубам, чтобы попробовать, каково это. Может, это и кажется чуточку странным, но это, наверное, самое прекрасное, что Намджун делал в своей жизни. Хосок отстраняется и утыкается в изгиб намджуновой шеи. Тот обнимает, и они раскачиваются из стороны в сторону, кружась на месте, словно в медленном танце. - Джин сделал торт, - бормочет Хосок в шею. - Что? - Джин сделал торт, - повторяет Хосок. – Вывел «Поздравляю» сверху глазурью, а потом наорал на Юнги, попытавшегося дописать «с сексом». Они думают, я не в курсе, но я всё слышал. И вряд ли они пошли любоваться достопримечательностями. Скорее всего, ждут на улице. Они не особо это скрывали. - Я понял, - хихикает Намджун. – Хочешь пойти съесть кусочек, пока они с Тэхёном его не прикончили? - Сначала нужно перестать плакать, - шмыгает Хосок носом. - Зачем? Никто тебя осуждать не будет. Ну, разве что Юнги, но он мудак, так что… - Нет, - перебивает Хосок. – Чимин захватил керосин и сказал, что если я выйду отсюда в слезах, то он тебя подожжёт. Намджун замирает, ждёт, пока Хосок рассмеётся и скажет, что это шутка, но тот молчит. - Ой, - говорит Намджун с тревогой. - Да уж, - вздыхает Хосок. – Но какая разница? Пускай ждут. Хочу ещё немного так постоять. Намджуна захлёстывает нежностью, и он уверен, что буквально светится, когда Хосок копошится в его объятьях, устраиваясь поудобней. Он чувствует, как Надежда трётся о ногу. Он раздумывает взять её на руки, но ей это явно не понравится, да и нарушать момент не хочется. - Хосок? – тихо зовёт Намджун. - Мм? - Спасибо, что вернулся. Хосок отодвигается и тепло улыбается. Целует Намджуна и снова обнимает. - Спасибо, что дождался. Их отношения не идеальны. Поначалу развиваются с осторожностью, неторопливо. Они ходят вокруг друг дружки, чтобы посмотреть, как пойдёт дальше. Хосок путешествует со своей труппой, и иногда они могут не видеться почти неделю, только телефонными звонками заверяя друг друга, что они живы и чувствуют себя хорошо. Намджун много работает, поэтому бывает, даже когда Хосок рядом, сам он словно отсутствует, и это приводит к проблемам и ссорам. Иногда по ночам Хосок просыпается после кошмара в их общей кровати и запирается в ванной на долгие часы, пока Намджуну не удаётся его выманить. Иногда Намджун не может смотреть на Хосока без преследующего чувства вины, и Юнги приходится ему напоминать, что «Он любит тебя, приятель. Остальное теперь не имеет значения». В данный момент голова Намджуна покоится на коленях Хосока, который рассеянно водит пальцами по его волосам. Прикосновения дарят приятные ощущения, кончики пальцев всегда вызывают трепет, из-за которого желудок делает сальто. Им давно уже не удавалось словить такой момент - сидеть в компании друг друга и прикасаться почти с ребяческой осторожностью. Намджун что-то урчит себе под нос, а потом стонет, когда слышит крик своего имени. Хосок поднимает голову и смотрит куда-то вне поля зрения Намджуна, и тому приходится встать, взглянув в сторону двери, где стоит запыхавшийся Джин. Намджун, конечно, любит Джина и даже считает его одним из своих лучших друзей, но он тут пытается провести время со своим парнем и не хочет, чтобы им мешали. - Вот вы где, - выдыхает Джин. – Люди съезжаются. Юнги будет рвать и метать, если вы скоро там не объявитесь. - Чёрт, - тянет Намджун, вскакивая с дивана. Гнева Юнги он не боится, но не хотелось бы потом до конца недели выносить его недовольную мину. Он приглаживает на себе одежду, выбранную по особому случаю не без помощи Хосока, и волосы на голове. После наклоняется и целует Хосока в щёку, но тот продолжает вальяжно сидеть на диване, с изумлением наблюдая за его махинациями. - Идёшь? – спрашивает он, и Хосок, улыбнувшись, кивает. Втроём они выходят за дверь и идут к поляне, которая кишит путешественниками, выкрикивающими приветствия и махающими руками. Намджун всем улыбается и переводит взгляд на сцену. Он поднимется на неё через несколько минут, а сейчас у неё стоят Тэхён и Чимин с плакатом – Чонгук помог нарисовать - на котором имя Намджуна выведено мультяшным шрифтом. Сам Чонгук стоит сбоку сцены с ухмылкой на лице. Намджун видит его реже остальных, поскольку тот пропадает на учёбе в Сеуле, но на праздники Чонгук приезжает, а сейчас взял перерыв на неделю, чтобы приехать сюда. Он произносит губами «удачи», когда Намджун поднимается по лестнице и исчезает за сценой. Юнги при его появлении вздыхает, но не злится. С тех пор, как Намджун стал жить и работать с ним, его расположение духа значительно улучшилось. У него по-прежнему случались приступы саморазрушения, но редко, и Намджун всегда был рядом, чтобы помочь. - Самое время, - ворчит Юнги, впихивая в руки Намджуна микрофон. – Вперёд, толпа ждёт. Фестиваль сам себя не откроет. У Намджуна частит пульс. Он давно не выступал перед публикой и согласился на это только потому, что Хосок уломал. Он чувствует на себе взгляд своего парня. Хосок медленно ведёт ладонью по его руке вниз и переплетает их пальцы. Намджун оглядывается на него и позволяет оставить в уголке губ поцелуй. - Ты отлично справишься, Джуни, - убеждает Хосок. – Я не сомневаюсь. Он слышит, как толпа шумит. Он даже уверен, что различает особо громкие возгласы своих друзей. - Я хочу, чтобы Хосок вышел со мной, - вдруг говорит Намджун. Он хочет разделить этот момент с ним больше всего на свете. - Да делай, что хочешь, только пошустрее, - отмахивается Юнги. – Давай же, дружище. - Готов? – спрашивает Хосок. Намджун поспешно кивает. Сердце громко стучит в груди, но Хосок смотрит ему в глаза так, как делал это, когда они ещё были детьми, успокаивая, и это напоминает, что ничего по сути не изменилось, а если и так, то пока преимущества перевешивают недостатки. Хосок бодро тянет его на сцену. Крики толпы окутывают его, а тепло хосоковой ладони прогоняет беспокойство и мандраж. - Дамы и господа, - начинает Намджун, не сводя с Хосока глаз. А зачем ему смотреть куда-то ещё? - Я люблю тебя, - говорит Хосок с улыбкой, предназначенной для одного Намджуна. - Я тоже тебя люблю, - отвечает Намджун, и микрофон ловит его слова. Он слышит стон Юнги и крики друзей, подначивающих продолжать. Он ликующе смеётся и говорит дальше: - Я рад приветствовать всех вас на очередном прекрасном фестивале в прибежище. Толпа взрывается криками. Яркие и полные жизни глаза Хосока прикованы к Намджуну, словно он видит только его одного. И, господи, как же Хосок красив, идеален. Намджун позволяет себе полюбоваться им, напоминая тем самым, что это реальность и это действительно происходит. Даже моргать не хочется, чтобы ничего не упустить. Под нарастающие биты Намджун поворачивается к толпе и подносит микрофон к губам, зная, что как только он откроет рот и начнёт изливать душу при помощи слов, всё будет в порядке. Хосок легонько сжимает его ладонь, и он, улыбаясь, возвращает этот жест. Больше он никогда его не отпустит.