X
20 июля 2017 г., 14:24
«Злость, непонимание, отвращение – это, конечно, сильные и стойкие чувства. Но они бессильны против настоящей и искренней любви. Мы можем до последнего скрывать свои чувства и демонстрировать фальшивое безразличие, но, когда любимому человеку угрожает опасность, вся фальшь летит к чертям, освобождая место только для истинных чувств».
Что же такое на самом деле счастье? Этот вопрос хоть раз в жизни задавал себе абсолютно каждый человек в этом огромном и прекрасном мире. Только несколько лет назад я осознал, что никакие книги и никакой Интернет никогда не смогут дать однозначного и точного ответа на столь, казалось бы, простой вопрос. Почему? Да потому что у каждого человека своё собственное счастье. Для кого-то – это бесконечные машины и яхты, для кого-то – престижная работа, а для меня счастье – это просыпаться рядом с ней. Больше года я уже не испытывал этого восхитительного чувства. Больше года я просыпался один в холодной постели, проклиная каждое новое утро. Мне казалось, что я уже никогда не смогу вновь почувствовать, что такое счастье. Ведь счастье невозможно увидеть или услышать, его можно только прочувствовать всем своим сердцем и душой. И сегодняшнее утро мне это доказало. Прежде чем открыть глаза, я ещё ближе прижимаю к себе Полю и вдыхаю её лёгкий нежный аромат. Господи, как мне этого не хватало. Я готов пройти все семь кругов ада, лишь бы хоть ещё один раз проснуться с ней в одной постели. С трудом разлепив веки, я принялся рассматривать девушку, лежащую ко мне неимоверно близко. Так непривычно. Поля лежала ко мне лицом, предоставляя возможность изучить каждый миллиметр её личика. Изучить? Скорее, вспомнить. И когда эта удивительная девушка успела повернуться ко мне лицом? Во сне? Светлые волосы, разбросанные по подушке, беспорядочно щекотали моё лицо. И мне это нравилось. Пелагея сейчас и правда здесь, со мной, и это самое главное. Я осторожно скинул прядь волос с её лица и заметил, как она едва заметно сморщила носик. Так мило. Я всегда любил наблюдать за Полей, когда она спит. Такая умиротворенная и беззащитная. Хоть сейчас она не злится и не бросает эти свои язвительные фразочки. Перед моими глазами сразу промелькнули картинки нашей встречи буквально пару недель назад. В тот день я действительно не на шутку испугался и подумал, что больше нет той самой родной и хрупкой девочки, которую я знал. Пелагея выглядела такой серьезной, независимой и стойкой, что я был уверен, что потерял её. Потерял навсегда. Потерял ту, без которой моя жизнь не имеет никакого смысла. Но я знаю, чувствую, что всё ещё можно вернуть. У нас не всё потеряно. Я понял это, когда увидел её слёзы от сказанных мною слов сразу после того, как мы вышли из гримёрки Аксюты в первый день репетиции. Если в первую половину дня я видел в Полиных глазах лишь пустоту, которая меня изрядно пугала, то в тот момент я сумел разглядеть ненависть, боль, отвращение. Это не самые лучшие чувства, но хоть что-то. Значит, хоть малая капелька той девчонки в ней ещё осталась. Девчонки, которая помнит всю ту боль, причинённую мной. Девчонки, которая в глубине души любит меня, но постоянно вспоминает о том, какая я мразь. Эта девчонка всё ещё живёт где-то глубоко в этой чёрствой девушке, просто она упорно прячется ото всех, боясь, что ей снова сделают больно. От неожиданности я слегка вздрогнул, когда домашний телефон Поли резко зазвенел, оповещая о входящем звонке. Какой идиот смеет нарушать покой такого замечательно утра? Замечая, как блондинка начала хмурится и ёрзать, я понял, что она вот-вот распахнёт сонные глаза и всё же ответит на настойчивый звонок. Не знаю, зачем и для чего я это сделал, но я немедленно прикрыл свои веки, притворяясь спящим. Мне так не хотелось, чтобы это утро заканчивалось, и я искренне верил, что Поля всё-таки не станет поднимать трубку, и мы ещё полежим вот так хотя бы пару часов. Но, к глубокому сожалению, мои желания не были услышаны небесами, и уже через несколько секунд я почувствовал, как Пелагея аккуратно убирает мою руку со своей талии, дабы меня «не разбудить», и медленно встаёт с кровати. Ещё секунда, и я уже не слышу надоедливый звонок телефона, а вскоре в комнате раздаётся звук закрывающейся двери. Вышла. Интересно, кто же ей позвонил, что она решила уйти в другую комнату? Чёрт, Билан! Может быть, она просто тебя будить не хотела? Я изо всех старался напрячь свой слух и расслышать, о чём и с кем разговаривала Поля в соседней комнате, но у меня не получалось разобрать ни единого слова. Нехотя открыв глаза, я начал потихоньку осознавать, что это утро всё равно рано или поздно закончится и смысла лежать в постели под одеялком, надеясь продлить время, нет. Откинув мягкое одеяльце в сторону, я сел на край кровати, опуская ноги на пол. Почему нельзя взять и остановить время? Вскоре я услышал тихие шаги Пелагеи, и уже через пару мгновений она оказалась со мной в одной комнате, продолжая с кем-то разговаривать по телефону. Девушка остановилась возле двери, не осмелившись подойти ближе. Она сверлила меня взглядом, а в её глазах было некое удивление и испуг. Почему? — ....Ванюш, мы с Тасей тоже по тебе очень скучаем и ждём твоего скорейшего возвращения, — понятно, дальше можно и не продолжать. Горько усмехнувшись и кинув презирающий взгляд на блондинку, я подхватил с пола свои джинсы и поспешил надеть вещь на себя. — Я тебя тоже сильно люблю. Не скучай там. Если что, сразу звони. Хорошо? Ну, всё, целую, пока, — фу, блять. Почему вмиг мне стало так противно находиться в этой комнате? Не собираясь ждать больше ни минуты, я полностью оделся и, не замечая пристального взгляда Поли, которая так и продолжала стоять возле двери, схватил свои часы с прикроватной тумбочки и уверенно направился в сторону блондинки. Я не собирался с ней разговаривать, что-то объяснять или даже просто выслушивать, мне просто резко захотелось покинуть эту квартиру. И, если честно, наверное, больше никогда и не возвращаться. А смысл? — Дима, подожди, — крепко вцепившись в мою руку, когда я уже собирался выйти из комнаты, Поля заставила меня остановиться. Дорогая моя, лучше не начинай. Сжав челюсть изо всех сил, я поборол в себе дикое желание заглянуть этой девушке в глаза и продолжал стоять к ней боком. Так проще сдерживать эмоции. — Я не хочу, чтобы ты вот так уходил сейчас. Успокойся. Ладно? — Пелагея, ты реально дура или просто прикидываешься? — Дим, послушай, я себя не очень хорошо чувствую, и давай не будем сейчас выяснять отношения, — сука! — А нам разве есть что выяснять? — всё же посмотрев на Полю, я заметил, как она вздрогнула от моего резкого и грубого тона. — Пару недель назад ты, кажется, ясно дала мне понять, что я ничего не стою в твоей жизни, а позавчера из кожи вон вылезла, чтобы не дать мне сесть за руль. Что, блять, происходит, Поля? Ты понимаешь, что я тоже не железный? У меня ведь точно так же, как и у тебя, есть свои чувства, эмоции, которые не дают мне покоя. Понимаешь? Ты меня сначала отталкиваешь, но потом почему-то всё же подпускаешь. Ты засыпаешь и просыпаешься со мной в одной постели, а слова о любви говоришь другому? Как? Как, мать твою, я должен реагировать на это? — я видел, как она мешкается. Не знает, что ответить. К чёрту! Смысл сейчас что-то выяснять? Мною одни эмоции движут. Резко выдергивая свою руку, я пулей вылетел из комнаты, уверенными шагами направляясь в прихожую. Сейчас было наплевать абсолютно на всё. Разум отключился, в ход пошли эмоции. Быстро обувшись, я тяжело выдохнул и прислушался. Тишина. Значит, осталась в комнате. Значит, отпускает. Что ж, хорошо. До свидания, Пелагея! Резким движением открывая входную дверь, я чуть не налетел на женщину, стоявшую прямо у порога. Я уже хотел выругаться всеми «красноречивыми» словами русского языка на это прелестное создание слабого пола, как вмиг узнал стоящую перед собой особу. Я был шокирован. Честно. — Дима?! — в голосе женщины было не меньше удивления, чем внутри у меня. Её зрачки расширились, а лицо заметно побледнело. На руках она держала крохотное создание, которое, видимо, ещё не успело проснуться. — Здравствуйте, Светлана Геннадьевна. Очень рад вас видеть, — я отошёл от двери, пропуская мать Поли в квартиру. Я не видел её уже очень давно. Последний раз нам посчастливилось встретиться полгода назад в магазине. Это произошло совершенно случайно. В тот день Светлана Геннадьевна рассказала мне о том, как прошли первые роды её дочери. Женщина была явно расстроена, что её чадо переехало в другую страну и общаются они теперь только по телефону. Радости и счастья, конечно, в её глазах было гораздо больше, но всё же грусть там тоже присутствовала. Но, знаете, что всегда удивляло меня больше всего? Что именно эта строгая и сильная женщина, которая должна меня просто ненавидеть за то, что я посмел обидеть её дочь, ни разу мне и плохого слова не сказала. Серьезно. Даже в её взгляде не было ни капли презрения, что очень меня настораживало. Почему Светлана Геннадьевна так спокойно разговаривала со мной и даже делилась какими-то новостями о Пелагее, зная, какая сволочь? Это ведь совсем на неё не похоже. — Дима, а что ты тут делаешь? Где Поля? Почему её телефон недоступен? Я... Я думала, она просто решила отдохнуть, поэтому вчера не приехала за Тасей, а тут ты... — и снова ни капельки ненависти, лишь некое беспокойство за свою дочь. — Не волнуйтесь, с ней всё в порядке. Я думаю, что все вопросы вам лучше задать ей лично. У Пелагеи наверняка будут более интересные ответы, нежели у меня, — грустно улыбнувшись, я сделал шаг к двери, невольно кидая свой усталый взгляд на крохотное создание, которое с такой лёгкостью держала Светлана Геннадьевна. Дочь Поли мирно спала на руках у заботливой бабушки. Пол её личика закрывала слегка прозрачная ткань, но и через неё я сумел разглядеть, что Тася очень похожа на свою мать. Она обязательно вырастет такой же красивой и умной. Обязательно. Хорошо хоть, что ничего вроде от рыжего папаши не досталось. — Хочешь её подержать? — видимо, заметив мой достаточно пристальный взгляд на ребёнке, Светлана Геннадьевна мило улыбнулась и протянула мне малышку. Но я не могу. Не могу взять её на руки. — Извините, но я думаю это не понравится Пелагее, — с грустью ответив, я опустил свой взгляд и понял, что мне действительно лучше уйти, пока не поздно. — Светлана Геннадьевна, вы меня простите, но мне пора идти. Я был очень рад вас увидеть, правда. На все ваши вопросы ваша дочь, думаю, ответит сама. До свидания, — натянув фальшивую улыбку, я аккуратно чмокнул женщину в щёку и поспешил покинуть эту квартиру, громко хлопнув дверью. Специально. Чтобы она услышала. Какие чувства я сейчас испытывал? Не знаю, не могу разобрать. Во мне перемешалось всё сразу. И боль, и непонимание, и отвращение к самому себе... В голове снова тысяча вопросов, но ни одного ответа. Да что, чёрт побери, с этим всем делать?[...]
«Пару недель назад ты, кажется, ясно дала мне понять, что я ничего не стою в твоей жизни, а позавчера из кожи вон вылезла, чтобы не дать мне сесть за руль. Что, блять, происходит, Поля?». Каждое слово отдавалось слабым эхом в моей голове. Больно. Очень больно осознавать, что он прав. Абсолютно в каждом своём слове прав. «Ты засыпаешь и просыпаешься со мной в одной постели, а слова о любви говоришь другому?». Я непроизвольно прикрыла рот рукой и почувствовала, как горячие слезы невольно покатились по моим щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Зачем так грубо, Дима?! Я почувствовала нервную дрожь по всему телу и неприятный ком в горле. Мне хотелось дико закричать, но я знала, что он там, в прихожей, стоит и ждёт, что я пойду за ним и остановлю. Но я не могу. Просто не могу этого сделать. В этом уже нет никакого смысла. Почему мы, люди, такие слабые? Почему мы постоянно поддаёмся на всяческие провокации прошлого? Я, кажется, физически живу в реальности, но мои мысли почему-то до сих пор поглощены глубоким прошлым. Но ведь так не должно быть. Как бы то ни было, прошлое уже прошло. Оно растворилось, его нет! Каким бы оно не было – плохим или прекрасным, от того, что я буду постоянно думать о нём, ничего не изменится. Уже ничего никогда не изменится. Да, конечно, все эти приятные воспоминания о когда-то счастливой жизни – замечательная штука. Но ведь это всего лишь воспоминания. Да, когда-то нам было хорошо вдвоём, мы жили и беззаботно радовались жизни. Но ключевое слово во всём этом – «было». Б-ы-л-о. Почему же я сейчас трачу частичку своей жизни, жертвую возможностями испытать новые эмоции и чувства, ради того, чтобы всего лишь на миг вспомнить о том, что уже давно прошло? Зачем поддаюсь чувствам, которых вроде бы и нет? Такие глупые вопросы... Но, где на них найти ответы, я не знаю. Входная дверь громко захлопнулась, заставляя меня отвлечься от своих несчастных мыслей. Ушёл. Значит, теперь спокойно можно выплеснуть наружу все свои эмоции и кричать столько, сколько посчитаю нужным. Вот только сил на этот желанный крик не было. Совершенно обессиленная я присела на свою кровать, продолжая безудержно плакать. Я не знаю, как так получалось, но я действительно не могла остановить этот поток рвущихся наружу слёз. Неожиданно дверь комнаты скрипнула и потихоньку начала открываться. Надежда и страх одновременно. Неужели решил вернуться? — Поля, а что происходит? Что это у тебя Дима делал? — подняв заплаканные глаза на дверь, я увидела маму. Господи, это всего лишь мама. Мой самый лучший и любимый учитель в этой жизни. Моя опора и поддержка в абсолютно любой ситуации. Только с ней я могла хоть на пару мгновений забыть обо всех своих проблемах, прижимаясь всем тельцем и полностью погружаясь в атмосферу детства. — Мамочка! — подлетая к матери, я накинулась на неё с крепкими объятиями, а из моих глаз ещё больше полились слёзы. — Мамочка, почему бывает так больно?! — обнимая меня в ответ, мама слегка всхлипнула, видимо, заранее понимая, почему я в таком состоянии. Всё слишком ожидаемо. — Полюш, успокойся, пожалуйста, — её лёгкие поглаживания по моей спине действительно меня немного успокаивали. Так тепло и уютно. Я бы хотела простоять так хоть всю жизнь. Ведь только с этим человеком я, кажется, забываю о своей боли. — Присядь, — неловкими движениями подталкивая меня к кровати, мама всё же уговорила меня сесть на мягкую поверхность, и, глубоко вдохнув и выдохнув, я прикрыла глаза. — Успокоилась? Отлично. Ну, теперь выкладывай, что тут у вас стряслось? — я отчётливо слышала каждую нотку беспокойства, осознавая, как сильно мама снова за меня волнуется. Точно так же, как и год назад. — Я не знаю, как объяснить то, что сейчас происходит со мной, мама. Понимаешь, все от меня требуют каких-то ответов и объяснений, а я не могу им ничего сказать. Я просто не знаю, что отвечать. У меня у самой в голове полный бардак творится. Я не могу разобраться, чего я действительно хочу, а чего нет, — нервно скомкав лёгкую ткань пижамы, я всё не осмеливалась поднять глаза на маму. Она всегда старалась мне помочь и делала всё, чтобы я была только счастлива. Но иногда она высказывала своё мнение настолько резко и грубо, что на душе становилось ещё хуже. Нет, не от того, что она навязывала своё мнение и не понимала меня, скорее, наоборот... Мама всегда говорила правду только в глаза, при этом давая мне хоть какие-то советы. По началу я не прислушивалась, пропускала все её слова мимо ушей, но потом поняла, какая же я на самом деле дура. Моя мать всегда в итоге оказывалась права. В любой ситуации она видела совершенно точный исход. До сих пор помню каждое её слово, сказанное в день моей свадьбы, как только мы остались наедине: «За столом я, как и обещала, произнесла пламенную и восторженную речь, но ты ведь понимаешь, с каким трудом мне далось каждое слово. Девочка моя, я желаю тебе в этой жизни только счастья и, дай вам Бог, чтобы всё у вас с Ваней получилось, и вы создали действительно хорошую семью. Ты не хотела меня слушать до бракосочетания, значит, послушай сейчас. Пойми, что никакая свадьба, никакие другие мужчины не смогут заменить тебе ту светлую и настоящую любовь, которую ты уже испытала. Полька, жизнь – это действительно очень сложная и серьёзная штука. Очень часто мы совершаем какие-либо поступки против своей воли, против своих принципов и даже желаний, потому что так будет правильнее, потому что так нужно поступить. Но, моя дорогая, любовь – это единственное, что мы должны чувствовать только своим сердцем. Это единственное, где не должно быть никаких правил и запретов. Поверь мне, я знаю, что такое жить с человеком, которым пытаешься заглушить боль. Ничего хорошего из этого никогда не выйдет. Ты кричишь, что любишь его, но в твоих глазах нет того блеска, что я видела раньше. Если, конечно, Бог даст, и вы сможете сохранить свой брак, то пожалуйста, буду только рада. Может быть, действительно, как говорится: стерпится – слюбится. Но всё же запомни мои слова, Полька. Когда твой малыш родится, ты посмотришь на всё совсем иными глазами. Ты будешь смотреть этому ангелочку в глаза и понимать, как сильно ты ошиблась в своё время...». Она оказалась права. Снова. Именно после рождения Таси всё кардинально изменилось. Весь мир внутри меня перевернулся, заставляя ощущать боль ещё сильнее, чем раньше. — Я возвращалась в Москву, чтобы почувствовать себя снова живой. Чтобы снова стать той самой Полей. Помнишь её? Я ужасно хотела вновь окунуться в этот восхитительный мир любви и счастья с головой. Я так скучала по людям, которые ранее мне дарили тепло и радость. И вот, я увидела их... Но ничего не произошло. Да, капля радости во мне проснулась, но, мама, всего лишь какая-то никчёмная капля. Во мне не проснулись все прежние чувства и радость к жизни. В моих глазах по-прежнему нет блеска. И я совершенно не знаю, что с этим делать, — мой голос был тихим, а слёзы до сих пор катились по щекам. Не выдержав таких моих эмоций, мама притянула меня к себе, и я уложила свою голову на её плечо. Мамочка, родная, пожалуйста, оставайся всегда со мной. Мы просидели так в абсолютной тишине около нескольких минут, за которые я успела успокоиться, но отогнать от себя злостные мысли мне так и не удалось. Перед глазами мелькали картинки прошлого, которое я так старательно пытаюсь забыть. Совсем неожиданно из соседней комнаты раздался знакомый плач. Плач моего маленького ангелочка. — Она здесь? — резко подняв голову, я посмотрела на маму удивлёнными и счастливыми глазами. — Ну, а куда я, по-твоему, должна была её деть? — добродушно усмехнувшись, спросила мама, и на моей душе вмиг стало тепло. — Забыла о дочурке своей вчера, а мы ведь волновались. Ладно, беги к своей малышке, потом поговорим, — выбираясь из крепких маминых объятий, я смогла заметить, как собираются слёзы в уголках её глаз. Не плачь, мамочка, всё у нас будет хорошо. Я обязательно буду счастлива, обещаю. — Беги уже, чего встала? — смахнув слезинку со своего лица, женщина ещё шире мне улыбнулась, а я, одобрительно кивнув, помчалась в гостиную. На большом диване лежал крохотный человечек, увидев которого, я невольно улыбнулась. Не важно, что я сейчас чувствую и как мне больно, она одним своим взглядом заставляет меня улыбнуться. В моей жизни может случиться всё, что угодно, но Тася всегда будет для меня маленьким напоминанием, что я не имею права сдаваться в любой ситуации. Даже в самой сложной. — Масяня, чего это ты у меня тут расплакалась, а? Чувствуешь, что мамке твоей плохо, да? — взяв малышку на руки, я мило улыбнулась и принялась успокаивать своё чадо. — Ничего, прорвёмся. Всё у нас с тобой будет хорошо. Вот ради этого и стоит жить. Ради счастливой улыбки своего ребёнка, за которого теперь я несу огромную ответственность. Да, после рождения Таси многое изменилось, и мне стало ещё больнее дышать и жить под одним небом с ним. Но то, сколько радости и тепла приносит мне это чудо, важнее всего остального. Я справлюсь. Обязательно справлюсь со всем. Ради неё...[...]
— Полька, ты чего такая бледная у меня? — обеспокоено спросила мама, подходя ко мне ближе. Я укачивала Тасю, сидя на своей кровати в спальне, пока мама на кухне готовила обед. Честно признаться, я и правда чувствую себя не очень хорошо ещё с самого утра. Меня резко бросало то в жар, то в холод, голова периодически кружилась. Неужели заболела? Ну, нет, пожалуйста, только не это. — Не выспалась, наверное. Вчера очень поздно легла спать, а сегодня Ваня в десять утра меня поднял. Да и вы следом в гости пожаловали, Светлана Геннадьевна, — устало улыбнувшись, я посмотрела на маму, которая разглядывала меня волнующимся взглядом. — Мама, да всё хорошо, не волнуйся. Просто перенервничала, не выспалась, поэтому и бледненькая немного, — я пыталась сделать свой голос более убедительным, но у меня плохо это получалось, и каждое новое слово давалось мне с трудом. — Так, дорогая моя, давай-ка мне Тасю, а сама бегом мерить температуру. Никаких отговорок я даже слышать не хочу, — аккуратно забирая Таисию из моих рук, мама шутливо пригрозила мне пальцем. — Не выспалась она, ага, конечно, — спорить с этой женщиной бесполезно, уж это я уяснила ещё с самого раннего детства. — Ладно-ладно, я пошла за градусником, — закатив глаза, я с трудом поднялась с кровати и направилась к выходу из комнаты. В голове был какой-то туман, да и слабость нехило давала о себе знать. — Милочка, температуру будешь мерить при мне, — строго произнесла мама, отчего я даже слегка усмехнулась. — Иди за градусником и сразу сюда. И, Пелагея, давай без твоих уловок, — ой, мама, ты не меняешься. Достав в гостиной из небольшой аптечки градусник, я вернулась обратно в спальню и несколько минут наблюдала за тем, как ловко моя мама справляется с Тасей. И как у нее только получается так быстро её укладывать? Я, конечно, тоже неплохо справляюсь, но сил у меня всё равно уходит гораздо больше, нежели у неё. Наверное, всё приходит с опытом. Когда-то и моя дочь будет смотреть на меня такими же глазами, как я сейчас смотрю на свою мать. Она будет гордиться мной, и я сделаю всё, чтобы она была счастлива. — Дорогуша, у тебя температура аж тридцать восемь и пять, — ошеломлённый голос матери прозвучал прямо над моим ухом, и от неожиданности я вздрогнула. — Не выспалась, говоришь? Я вижу, как ты не выспалась. — Что? Как тридцать восемь? — резко выхватив градусник из рук мамы, я уже через секунду убедилась в правдивости её слов. Ну, нет, только не простуда. На днях нужно ехать к Аксюте, договариваться о репетициях, а я тут приболеть решила. Шикарно. — Горе ты мое луковое, — тяжело вздохнув, женщина посмотрела в сторону детской кроватки, где уже спокойно спала Тасечка. — Сейчас же пьёшь всевозможные таблетки, горячий чай и бегом в постель. Поняла? Тасю я заберу пока к себе. И не смей мне даже перечить, — я хотела возразить, но сил на какие-то там споры сейчас просто не было. — Я внучку и так столько времени не видела, так что сейчас будем наверстывать упущенное. А ты пока полежи, отдохни, выспись, в конце концов, — мам, зачем же так выделять слово «выспись»? — Как только поправишься, сразу же верну твоё чадо в родное гнёздышко. Заразить ведь можешь. Да и сил сидеть с ней у тебя тоже нет, я же вижу, — эх, мамочка, что бы я без тебя делала? Нежно чмокнув маму в щёчку, я стояла на пороге квартиры уже минут десять и всё никак не могла попрощаться со своим ангелочком, которому сегодня всё не дают нормально выспаться. — Не представляю, как я буду без неё эти дни, — с печалью посмотрев на маму, я надеялась, что она всё же оставит мне Тасю и спокойно уедет домой. Но нет, моя мама не такая. Да и я сама понимаю, что доченьке лучше будет пару дней побыть с бабушкой, нежели со мной. — Так, всё, не канючь, — подбадривающе произнесла женщина и слегка ударила своим пальчиком по кончику моего носа. — У тебя хоть лекарства все есть? — Да, конечно, не волнуйся, — нагло соврала я, пытаясь изобразить на своём лице подобие улыбки. И вот уже через несколько мгновений дверь за моими самыми любимыми и родными людьми закрылась, и я вновь осталась одна. Одна... В этой пустой и холодной квартире.[...]
Боль. Адская боль. Она была повсюду. По всему моему телу. Противная и непрерывающаяся боль, словно кто-то основательно грызёт кости изнутри и выворачивает все мышцы наизнанку. Хотелось убежать, спрятаться, залезть на стенку или просто завыть, но даже на это не хватало сил. Я лежала на своей большой кровати, пытаясь хоть с какой-то силой сжать простынь, дабы хоть немного заглушить эту боль. От любого движения мир вокруг начинал плыть. Иногда мне даже казалось, что все вокруг покрыто каким-то туманом. Невыносимый жар периодически сменялся на сильный озноб, от которого я не могла спастись даже под тёплым одеялом. Воздух вокруг казался достаточно тяжёлым, и его приходилось проталкивать в лёгкие невероятными усилиями. Моё состояние нельзя охарактеризовать одним словом – и не сон, и не бодрствование, что-то «между». Голова разрывается. Дыхание частое, прерывистое. Я чувствую себя такой беспомощной и слабой, что даже как-то противно. Так непривычно и даже страшно. Электронный градусник надрывно запищал, сообщая о том, что он выполнил свою функцию. Мои глаза жутко слезились, и я с трудом всматривалась в цифры. Когда мне всё же удалось их разглядеть, я ужаснулась. Тридцать девять и три. Господи, что же делать? Я ведь даже никакие таблетки пить не стала, надеясь, что обычный сон мне неплохо поможет. Всеми силами я попыталась встать с кровати, но перед глазами вмиг всё поплыло, и я упала обратно. От собственного бессилия хотелось плакать и крушить всё вокруг. Это слабость. Да, это именно она. Не задумываясь о каких-либо последствиях, я хватаю с тумбочки свой мобильный телефон и ищу знакомый номер. Пожалуйста, помоги мне![...]
Ночь. Тишина. Я сижу у окна одиннадцатого этажа и смотрю куда-то вдаль, любуясь красотой ночной Москвы. Жуткая бессонница одолела меня сегодня. На часах уже первый час ночи, а спать совсем не хочется. Хочется лишь сидеть вот так и думать. Думать о том, почему сорвался и наговорил Пелагее сегодня так много ненужных слов. Зачем? Она ведь их не заслужила вовсе. Я должен был радоваться тому, что эта девушка хоть чуть-чуть, но подпустила меня к себе. Но вместо этого я лишь предъявил ей какие-то претензии. На каком же, спрашивается, основании? У меня не было никакого права поступать так с Полей. Я сам когда-то предал её и в буквальном смысле заставил уйти к другому. Чего же я тогда так вспылил? Он её муж. Что ещё она должна была ему ответить? Вот только меня всегда интересовал ещё один вопрос: почему так быстро она это сделала? Почему так быстро смогла спать в постели с другим? Уже спустя полтора месяца нашего расставания она вышла замуж за него, чуть позже родив ему ещё и дочку. Неужели свадьба была только по залёту? Или она просто хотела тем самым заглушить боль от моего предательства? А, может быть, действительно влюбилась? От своих же мыслей стало как-то паршиво на душе. Я уже собирался потянуться за очередной сигаретой, как вдруг услышал вибрацию своего телефона, оповещающую меня о новом входящем сообщении. И кому не спится в такое время? «Дима, мне очень-очень плохо... Пожалуйста, будь сейчас рядом. Помнишь, ты как-то сказал, что не оставишь меня? Так выполни своё обещание, Билан!» — перечитав сообщение несколько раз, я не мог поверить, что это написала она. Как? Почему? Ни секунды не раздумывая, я быстро набираю её номер и начинаю очень сильно беспокоиться, когда слышу лишь раздражающие и долгие гудки. Полечка, возьми трубку. — Дима, пожалуйста... — такой слабый и тихий голос. Господи, что с ней? — Поля, что стряслось? Где ты? Что с твоим голосом? — тараторил я, замечая, как меня начинает колотить изнутри. — У меня температура, мне очень плохо. Пожалуйста, приезжай ко мне скорее, — она жалобно хныкала, и я знаю, что это было совсем не наигранно. Ей действительно плохо. Моей маленькой девочке плохо. — Я выезжаю, — коротко ответил я и положил трубку. Плевать на все обиды и претензии. Плевать. Если ей плохо, я всегда буду рядом. Я ни за что не оставлю её одну и не позволю чувствовать себя одинокой, как постоянно делает это её горячо любимый муж. Она не будет одна. Никогда...
